Постановление от 8 октября 2025 г. по делу № А81-3964/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень Дело № А81-3964/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 06 октября 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 09 октября 2025 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе: председательствующего Доронина С.А., судей Ишутиной О.В., ФИО1 -

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств аудиозаписи кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 (ОГРНИП <***>; далее – предприниматель, ответчик) на определение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 08.11.2024 (судья Данилова С.Х.) и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 18.06.2025 (судьи Аристова Е.В., Брежнева О.Ю., Горбунова Е.А.) по делу № А81-3964/2023 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Тех-Прогресс» (ИНН <***>, ОГРН <***>; далее – общество «Тех-Прогресс», должник), принятые по заявлениям:

индивидуального предпринимателя ФИО2 о включении требования в реестр требований кредиторов должника (далее – реестр),

конкурсного управляющего ФИО3 (далее – управляющий) к индивидуальному предпринимателю ФИО2 о признании сделок недействительными.

Заинтересованное лицо - ФИО4.

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа принял участие представитель индивидуального предпринимателя ФИО2 – ФИО5 по доверенности от 05.09.2023.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве общества «Тех-Прогресс» в арбитражный суд поступили, объединены в одно производство и рассмотрены заявления предпринимателя о включении требования в размере 6 137 478,85 руб. в реестр и управляющего о признании недействительными четырёх договоров аренды и платежей по ним на сумму 74 500 250 руб., дополнительных соглашений, применении последствий их недействительности в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу должника неосновательного обогащения в сумме 74 500 250 руб., процентов неправомерного удержания денежных средств в соответствии со статьёй 395 Гражданского кодекса

Российской Федерации (далее – ГК РФ) в сумме 32 659 631,09 руб. за период с 04.09.2017 по 22.10.2024, процентов, начисленные на сумму долга, начиная с 23.10.2024, за каждый день просрочки.

Определением Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 08.11.2024, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 18.06.2025, требования предпринимателя оставлены без удовлетворения, заявление управляющего удовлетворено в полном объёме.

В кассационной жалобе предприниматель просит определение суда от 08.11.2024 и постановление апелляционного суда от 18.06.2025 отменить, отказать в удовлетворении заявления управляющего.

Доводы ФИО2, изложенные в кассационной жалобе, сводятся к его несогласию с выводами судов о наличии аффилированности ответчика и должника, признаков неплатёжеспособности последнего, мнимости арендных правоотношений, создании видимости легальности документооборота

По мнению предпринимателя, оспариванию подлежали лишь платежи, совершённые не ранее 25.05.2020 (с учётом возбуждения дела о банкротстве должника 25.05.2023); оснований для оспаривания договоров аренды по специальным основаниям (пункты 1, 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» далее – Закон о банкротстве)), а также взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами в соответствии со статьёй 395 ГК РФ, не имелось.

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационной жалобе, отзыве на неё, выслушав объяснение лица, явившегося в судебное заседание, проверив в соответствии со статьями 286, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) законность обжалуемых определения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

Из материалов обособленного спора следует и судами установлено, что между обществом предпринимателем (арендодатель) и «Тех-Прогресс» (арендатор) заключён договор аренды от 01.09.2017 № 23/А (далее – договор аренды от 01.09.2017) части нежилого помещения, расположенного по адресу: <...>, площадью 200 кв. м, согласно условиям которого общая арендная плата составляет 2 000 000 руб., срок договора – 11 месяцев.

Между обществом «Тех-Прогресс» и предпринимателем заключено дополнительное соглашение от 02.09.2017 к договору аренды от 01.09.2017, которым изменены характеристики предмета аренды (помещений) в части расположения (этаж, кабинет) и площади.

Площадь передаваемых в аренду всех помещений составила 1 018,4 кв. м.

Сторонами подписаны акт от 02.09.2017 приёма-передачи объектов недвижимого имущества, 27.07.2018 соглашение о продлении действия договора аренды до конца июня 2019 года.

По договору аренды от 01.09.2017 в отношении предпринимателя произведены

выплаты с назначением платежа: «частичная оплата по договору аренды 23/А от 01.09.2017» на сумму 48 637 000 руб., при этом из условий договора арендная сумма оплаты составляет 44 000 000 руб.

Между предпринимателем (арендодатель) и обществом «Тех-Прогресс» (арендатор) заключён договор аренды от 01.07.2019 № 2А/19 (далее – договор аренды от 01.07.2019) части нежилого помещения, расположенного по адресу: <...>, площадью 200 кв. м., согласно условиям которого общая арендная плата составляет 2 000 000 руб., а срок договора – 11 месяцев.

Сторонами подписан акт приёма-передачи от 01.07.2019 объекта недвижимого имущества, а впоследствии заключено дополнительное соглашение от 02.07.2019 которым изменены характеристики предмета аренды (помещений) в части расположения (этаж, кабинет) и площади.

Общая площадь передаваемых в аренду помещений составила 1 018,4 кв. м.

Сторонами 02.07.2019 подписан акт приёма-передачи указанного в дополнительном соглашении недвижимого имущества.

По договору аренды от 01.07.2019 в отношении предпринимателя произведены выплаты с назначением платежа: «частичная оплата по договору аренды № 2А/19 от 01.07.2018» на общую сумму 7 873 250 руб., с учётом того, что арендная оплата по договору за период с 01.07.2019 по 31.05.2020 составила сумму 22 000 000 руб.

Между предпринимателем (арендодатель) и обществом «Тех-Прогресс» (арендатор) заключён договор аренды от 01.06.2020 № 0106А/2020 (далее – договор аренды от 01.06.2020) части нежилого помещения площадью 200 кв. м по адресу: <...>, согласно условиям которого общая арендная плата составляет 2 000 000 руб., а срок договора – 11 месяцев.

Стороны 01.06.2020 подписали акт приёма-передачи объекта недвижимого имущества, оснащённого технологическим оборудованием.

Также сторонами 01.06.2020 подписан перечень передаваемого имущества в аренду (18 единиц тренажёрного оборудования).

Общество «Тех-Прогресс» направило в адрес ответчика письмо от 05.06.2020 № 430 о предоставлении дополнительные помещения согласно договору аренды от 01.06.2020.

Между обществом «Тех-Прогресс» и предпринимателем заключены дополнительные соглашения от 01.07.2020 № 1, от 15.07.2020 № 2 о внесении изменений в договор аренды от 01.06.2020 в том числе об изменении характеристики объекта недвижимого имущества в части в части расположения (этаж, кабинет) и площади.

В дальнейшем стороны 30.04.2021 подписали соглашение о расторжении договора аренды нежилого помещения от 01.06.2020.

По договору аренды от 01.06.2020 предпринимателю произведены выплаты с назначением платежа: «частичная оплата по договору аренды № 0106А/2020 от 01.06.2020» на сумму 14 240 000 руб., при этом из условий договора арендная оплата по

договору за период с 01.06.2020 по 30.04.2021 составила сумму 22 000 000 руб.

Впоследствии сторонами заключён идентичный по содержанию договор аренды от 01.05.2021 (далее – договор аренды от 01.05.2021) на помещение площадью 200 кв. м и арендной платой 2 000 000 руб., сроком действия 11 месяцев.

Объект аренды площадью 200 кв. м передан в тот же день по акту приёма-передачи.

Дополнительным соглашением от 02.05.2021 № 1/1 к договору аренды нежилого помещения от 01.05.2021 стороны внесли изменения в договор в том числе в части площади помещения (1 000 кв. м), дополнительным соглашением от 01.07.2021 внесены изменения в договор аренды от 01.05.2021 в части арендной платы.

Сторонами 15.01.2021 подписаны соглашение о расторжении договора аренды от 01.05.2020; акт приёма-передачи (возврата) помещения.

По указанному договору выплаты с назначением платежа, позволяющие идентифицировать, во исполнение каких обязательств произведено перечисление, не производились.

Из условий договора общая сумма оплаты по договору аренды от 01.05.2021 за период с 01.05.2021 по 31.03.2022 составила 13 000 000 руб., при этом должник в пользу предпринимателя перечислил сумму 750 000 руб.

Итого сумма перечислений с назначением платежа, не позволяющим идентифицировать, во исполнение каких обязательств произведено перечисление, составила сумму 3 750 000 руб.

Полагая, что договоры аренды, являются недействительными по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168, пункта 1 статьи 170 ГК РФ, управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

Также в арбитражный суд обратился предприниматель с заявлением о включении в реестр требований кредиторов общества «Тех-Прогресс» задолженности в размере 6 137 478,85 руб.

Удовлетворяя заявление управляющего, суд первой инстанции исходил из доказанности аффилированности ответчика по отношению к должнику, пришёл к выводу о мнимости договоров аренды от 01.09.2017, от 01.07.2019, от 01.06.2020, от 01.05.2021 как единое длящееся арендное правоотношение, направленное на вывод активов должника во вред кредиторам, сопряжённое со злоупотреблением правом сторонами при его заключении, исполнении.

Отказывая в удовлетворении требований предпринимателя, суд первой инстанции исходил из недействительности оспариваемых сделок, заключённых между должником и предпринимателем.

Апелляционный суд согласился с выводами арбитражного суда.

Суд кассационной инстанции считает, что судами по существу приняты правильные судебные акты.

Согласно пункту 4 статьи 213.24 Закона о банкротстве в ходе процедуры реализации имущества гражданина требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа

подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном статьёй 100 Закона о банкротстве.

В силу положений пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве арбитражный суд осуществляет проверку обоснованности заявленных требований.

В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29.05.2024 № 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при применении положений статей 71, 100 Закона о банкротстве арбитражному суду следует исходить из того, что в реестр подлежат включению только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом с учётом возражений против указанных требований, заявленных арбитражным управляющим, другими кредиторами или другими лицами, участвующими в деле о банкротстве.

Высшая судебная инстанция последовательно отмечает возможность оспаривания совокупности действий должника и третьих лиц, направленных на причинение вреда кредиторов независимо от характера таких действий.

При этом обстоятельство совершения частей совокупной сделки не влияет на возможность квалификации такой сделки в качестве единой и способной к оспариванию как по фраудаторным, так и по общим основаниям гражданского законодательства.

По этой причине применительно к статье 180 ГК РФ по аналогии закона недействительность нескольких взаимосвязанных сделок (части единой сделки), влечет недействительность всей совокупности, а арбитражный суд обязан проверить на предмет несоответствия закону всю совокупность юридических действий и при установлении противоправности сделать вывод о недействительности применительно ко всем этим действиям даже в отсутствие конкретно поименованных актов и сделок в самом иске.

При взаимосвязанности сделок не может рассматриваться недействительность каждой отдельной части в отрыве от оценки всей совокупности отношений (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.03.2017 № 307-ЭС16-3765(4,5)).

На стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в конфликте интересов, строго говоря, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, и именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение непротиворечащей закону цели

Применение к аффилированным лицам высокого стандарта доказывания собственных доводов обусловлено общностью их экономических интересов, как правило, противоположных интересам иных конкурирующих за конкурсную массу должника

независимых кредиторов, что предопределяет высокую вероятность внешне безупречного оформления документов, имитирующих хозяйственные связи либо не отражающих истинное существо обязательства, достоверность которых иным лицам, вовлеченным в правоотношения несостоятельности, крайне сложно опровергнуть.

В связи с этим подтверждение соответствия действительности своих утверждений должно производиться лицами, находящимися в конфликте интересов, таким образом, чтобы у суда не оставалось никаких разумных сомнений в том, что фактические обстоятельства являются иными либо объясняются иначе.

Как указано в пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63), в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

Само по себе признание сделки недействительной по мотиву злоупотребления её сторонами гражданскими правами не противоречит действующему законодательству и соответствует сложившейся правоприменительной практике (пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление № 25), абзац четвертый пункта 4 Постановления № 63, пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»).

Договор, при заключении которого допущено злоупотребление правом, признается недействительным на основании статей 10 и 168 ГК РФ по иску лица, чьи права или охраняемые законом интересы нарушает этот договор (пункт 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.06.2015, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923).

При этом для квалификации сделки в качестве ничтожной в связи с нарушением принципа добросовестности как основного начала гражданского законодательства на основании совокупного применения статей 10, 168 ГК РФ необходима недобросовестность обеих ее сторон в виде их сговора, либо, по крайней мере, активные недобросовестные действия одной стороны сделки и осведомленность об этом воспользовавшегося сложившейся ситуацией контрагента по сделке.

Как указано в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2014), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24.12.2014, а также определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.08.2014 № 67-КГ14-5, установленный в статье 10 ГК РФ запрет злоупотребления правом в любых формах направлен на реализацию принципа, закреплённого в части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации.

Согласно правовой позиции, приведенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2015 № 18-КГ15-181, от 01.12.2015 № 4-КГ15-54, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимой сделки, то есть сделки, совершенной лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (пункт 1 статьи 170).

Установление факта того, что намерения сторон на самом деле не входили возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным основанием для признания сделки ничтожной (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411).

В данном случае принимая во внимание дату возбуждения дела о банкротстве должника (25.05.2023), оспариваемые сделки совершены как за пределами трёхгодичного периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (договоры аренды от 01.09.2017, от 01.07.2019), так и в пределах такого срока (договоры аренды от 01.06.2020, от 01.05.2021).

Начиная с 2018 года у должника имелась непогашенная задолженность перед уполномоченным органом на значительную сумму (акт выездной налоговой

проверки от 20.09.2021 № 06-38/12 с учётом дополнений от 18.03.2022), которая впоследствии включена в реестр требования кредиторов должника (191 849 557,75 руб.) на основании определения суда от 21.12.2023.

Факт наличия денежного обязательства перед отдельным кредитором, его неисполнение и последующее включение вытекающего из него требования в реестр требований кредиторов, по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления № 63, подтверждает неплатежеспособность должника в период заключения оспариваемых сделок (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3)).

Суды установили аффилированность ответчика по отношению к должнику (статья 19 Закона о банкротстве), поскольку в соответствии с решением Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 2 по Ямало-Ненецкому автономному округу от 02.06.2022 № 06-38/10 о привлечении общества «Тех-Прогресс» к ответственности за совершение налогового правонарушения ФИО2 являлся должностным лицом общества «Тех-Прогресс» - заместителем директора по строительству.

Сам ответчик в своих возражениях от 11.03.2024 подтверждает, что в период 01.10.2012 по 27.01.2023 состоял в трудовых отношениях с должником (трудовой договор от 01.10.2012, приказ от 01.10.2012 № ТП000000016 о приёме на работу, приказ от 27.01.2023 № 3 о прекращении действия трудового договора).

Проанализировав условия оспариваемых договоров, как совокупность цепочки арендных правоотношений, основания и экономическую целесообразность их заключения, поведение сторон в гражданском обороте, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что представленные в материалы документы не подтверждают наличие у сторон действительной воли на осуществление правоотношений в рамках спорных договоров, имела место имитация хозяйственной связи, неотражающая истинное намерение сторон.

В частности, судами отмечено, что согласно штатному расписанию общества «Тех-Прогресс» от 01.01.2020 № 1 общая численность персонала составляла 155 штатных единиц, из которых в обособленном подразделении города Уфа находились 10 человек, при этом производственная необходимость использования помещений площадью 1021 кв.м., с фитнесс оборудованием на первом этаже здания, расположенного по адресу: <...>, исходя из уставных целей должника, не раскрыта.

В ходе налоговой проверки уполномоченным органом установлено, что должник по факту находился на другом этаже (втором) указанного здания в четырёх кабинетах (протокол от 16.07.2021 № 5).

Многочисленные изменения, вносимые в договоры аренды дополнительными соглашениями в части цены, характеристик предмета договоров, их расторжение и тут же заключение новых, несоответствие площади, сдаваемой в аренду ответчиком,

и имеющейся в собственности ФИО2 (установлено постановлением от 27.12.2023 Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда по делу № А07-19141/2022), представление в ходе налоговой проверки идентичных договоров аренды, заключённых с ответчиком, не содержащих описания точного местоположения предмета аренды, порождают обоснованные сомнения в реальности арендных правоотношений.

Также принято во внимание то, что ответчик не располагает информацией о сумме, начисленной за весь период аренды по всем договорам аренды, о фактически выплаченной должником сумме и остатке неоплаченной задолженности, что не соответствует обычному поведению добросовестного участника гражданского оборота.

Разумных объяснений того, что установленные судами фактические обстоятельства являются иными либо объясняются иначе, предпринимателем не приведено.

По сути при оформлении правоотношений подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении оспариваемых сделок, а путём составления формального документооборота преследовалась цель вывода денежных средств общества «Тех-Прогресс» в значительном размере на аффилированное лицо в условиях объективного банкротства должника о чём ФИО2 очевидно знал или должен был знать, то есть изначально было сопряжено с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, обусловлено незаконной целью нарушения права и законных интересов кредиторов должника, что влечет ничтожность сделки на основании статьи 168 ГК РФ.

Поэтому, несмотря на совершение частей единой оспариваемой сделки (договоры аренды от 01.09.2017, от 01.07.2019) формально отдельно за пределами трехлетнего срока до возбуждения дела о банкротстве в совокупности в данном случае они подпадают под диспозиции положений статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Установив порок воли сторон при вступлении сторон в гражданско-правовые отношения (выходит за пределы дефектов подозрительных сделок), суды правомерно признали их недействительными по общегражданским основаниям.

Применение последствий недействительности сделки в виде возврата ответчиком в конкурсную массу должника денежных средств в сумме 74 500 250 руб., как платежей, осуществлённых обществом «Тех-Прогресс» в его пользу по недействительным сделкам, соответствует положениям статьи 167 ГК РФ.

Учитывая признание договоров аренды недействительными, в удовлетворении требования предпринимателя о включении задолженности по ним в реестр, отказано правомерно.

При начислении процентов суды правильно руководствовались статьями 1103, 1107, 395 ГК РФ и исходили из осведомлённости ответчика о необоснованности платежей с даты их совершения.

Суд кассационной инстанции полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, доказательства исследованы

и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ.

Доводы предпринимателя, изложенные в кассационной жалобе, относительно его несогласия с выводами судов об аффилированности ответчика и должника, составления формального документооборота по аренде, мнимости сделок, опровергаются материалами дела и установленными судами двух инстанций обстоятельствами.

Несогласие заявителя кассационной жалобы с выводами судов, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование к ним положений ГК РФ, главы III.1 Закона о банкротстве, не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не свидетельствует о незаконности обжалуемых судебных актов.

В силу процессуальной компетенции оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 08.11.2024 и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 18.06.2025 по делу № А81-3964/2023 оставить без изменения, кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий С.А. Доронин

Судьи О.В. Ишутина

ФИО1