Постановление от 19 сентября 2019 г. по делу № А40-135992/2016

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г.Москва

19.09.2019 Дело № А40-135992/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 12.09.2019

В полном объеме постановление изготовлено 19.09.2019


Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего – судьи Петровой Е.А.

судей Зеньковой Е.Л. и Закутской С.А.

при участии в заседании:

от ФИО1 – ФИО2 по дов. от 25.06.2019;

от финансового управляющего ФИО3 – не явился, извещен,

рассмотрев в судебном заседании 12.09.2019 кассационную жалобу ФИО1

на определение от 25.02.2019 Арбитражного суда города Москвы,

вынесенное судьей Марковым П.А.,

на постановление от 29.05.2019 Девятого арбитражного апелляционного суда,

принятое судьями Порывкиным П.А., Масловым А.С., Шведко О.И.,

по заявлению ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 3 141 263 руб. 57 коп. (2 167 316 руб. 33 коп. - задолженность по алиментам, 1 573 947 руб. 24 коп. - индексация

задолженности)

в рамках дела о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом),



УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14.12.2016 гражданин ФИО3 (далее - ФИО3 или должник) признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО4

Сообщение о признании гражданина банкротом и о введении процедуры реализации имущества гражданина было опубликовано финансовым управляющим в газете «Коммерсантъ» № 240 от 24.12.2016, стр. 129.

В рамках дела о банкротстве должника в Арбитражный суд города Москвы обратилась 15.08.2017 ФИО1 с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по алиментам в размере 2 167 316,33 рублей, 1 573 947,24 рублей - индексации задолженности, 9 653 168,85 рублей - неустойки (с учетом уточнений размера требований в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Обосновывая заявление, ФИО1 указывала, что 11.01.2009 брак между ней и должником был расторгнут, впоследствии бывшие супруги заключили соглашение об уплате алиментов на общего ребёнка ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проживающего с матерью, зарегистрированное нотариально 07.05.2008, по условиям которого ФИО3 обязался ежемесячно уплачивать алименты в размере 150 000 рублей, однако с мая 2013 года стал уклоняться от их уплаты, в связи с чем образовалась задолженность, за взысканием которой в принудительном порядке ФИО1 обратилась в 2016 году в службу судебных приставов, которые возбудили 15.07.2016 исполнительное производство.

Одновременно ФИО1 было заявлено ходатайство о восстановлении пропущенного срока для включения в реестр со ссылкой на то, что с момента принятия решения о признании должника банкротом она не получала от финансового управляющего уведомления о признании должника банкротом с предложением и разъяснением о праве кредитора заявить свои требования к должнику, в связи с чем ФИО1 не знала о признании должника банкротом, о чем стало известно лишь после получения от финансового управляющего 27.07.2017 предложения об изменении соглашения об уплате алиментов.

Возражая против удовлетворения требований ФИО1 в полном объеме, а также против восстановления ей срока на включение в реестр, финансовый управляющий указал, что должник был признан банкротом 14.12.2016, то есть до того, как вступили в силу изменения в Закон о банкротстве, обязывающие финансового управляющего лично по почте уведомлять кредиторов должника о введении в отношении должника процедуры реализации имущества. Также финансовый управляющий указал, что узнал о наличии требований ФИО1 только 20.02.2017 (через два месяца после признания должника банкротом), получив от ФИО1 постановление судебного пристава-исполнителя от 01.02.2017.

Финансовый управляющий заявил о том, что размер требований ФИО1 должен быть установлен в пределах трехлетнего периода, предшествовавшего предъявлению её требований (с 01.07.2013, а не с 07.05.2013), обратил внимание, что требования, возникшие после даты принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом (21.06.2016), являются текущими, сослался на необоснованность требования о взыскании неустойки, поскольку вины должника, чей доход существенно снизился в последние годы, в неуплате алиментов не имеется, ходатайствовал о снижении неустойки, а также указал, что обратился 02.10.2017 в Черемушкинский районный суд города Москвы с иском об изменении соглашения об уплате алиментов и частичном освобождении должника от уплаты алиментов, поскольку ФИО1 от направленного в её адрес 20.06.2017 предложения об изменении соглашения отказалась.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.02.2018 рассмотрение требований ФИО1 было приостановлено до вступления в законную силу решения мирового судьи судебного участка № 49 г.Москвы по делу № 2-08/18.

20.12.2018 производство по требованию ФИО1 было возобновлено.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 25.02.2019, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2019, требование ФИО1 было признано обоснованным и подлежащим удовлетворению после завершения расчетов с кредиторами первой очереди, заявившими свои требования в установленный срок, при наличии денежных средств на их удовлетворение, в размере 3 141 263,57 рублей, в остальной части в удовлетворении требования было отказано.

При рассмотрении требования ФИО1 суды учли размер установленной судом общей юрисдикции решением от 26.03.2018 реестровой задолженности с 07.05.2013 по 25.06.2016 в размере 2 167 316, 33 рублей, указали на то, что ФИО1. обратилась в службу судебных приставов за взысканием алиментов за прошедший период 14.07.2016, что следует из отметки УФССП по г. Москве о принятии к исполнению соглашения об уплате алиментов, вследствие чего 15.07.2016 было возбуждено исполнительное производство 27627/16/77048-ИП.

Устанавливая трехлетний период, предшествующий обращению ФИО1 за исполнением соглашения в службу судебных приставов, суды сослались на позицию высшей судебной инстанции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 08.10.2018 № 305-ЭС18-9309 по делу № А40-61240/2016, согласно которой по общему правилу взыскание алиментов за прошедший период на основании соглашения производится в пределах трехлетнего срока. предшествовавшего предъявлению нотариально удостоверенного соглашения об уплате алиментов к взысканию (пункт 1 статьи 113 Семейного кодекса Российской Федерации). Для целей банкротства это означает, что устанавливаются только требования в пределах указанного трехлетнего срока, возникшие до возбуждения дела.

Суды определили началом течения трехлетнего срока, предшествовавшего предъявлению соглашения об уплате алиментов ко взысканию, 14.07.2013, в связи с чем указали, что размер требований ФИО1 по алиментным обязательствам должника должен быть установлен судом с 01.07.2013, и составляет 1 867 316,33 рублей, исходя из следующего расчета:

2 167 316,33 рублей - размер реестровой задолженности за 38 месяцев в период с 07.05.2013 по 25.06.2016, установленный решением мирового судьи;

трехлетний период, предшествующий предъявлению ФИО1 требований ко взысканию - с 01.07.2013 по 25.06.2016, что составляет 36 месяцев;

период за пределами трехлетнего срока предъявления ФИО1 требований ко взысканию - с 07.05.2013 по 01.07.2013 (2 месяца);

ежемесячная сумма алиментного платежа за пределами трехлетнего срока предъявления требований - 150 000 рублей (за 2 месяца будет составлять 300 000 рублей), а всего: 2 167 316,33 - 300 000 = 1 867 316,33 рублей за период с 01.07.2013 по 25.06.2016.

Аналогичным образом суды установили размер индексации алиментов - 1 273 947, 24 рублей (следующей за судьбой основного долга и являющейся его неотъемлемой частью), а именно за три года до предъявления требований (14.07.2016), исходя из представленного кредитором расчета индексации.

Суды указали, что согласно пункту 1 расчета ФИО1, сумма индексации за 2013 год составила 1 512 000 рублей за восемь месяцев, начиная с 07.05.2013, но поскольку данный срок сокращается на два месяца, то размер индексации за 2013 год подлежит уменьшению на 300 000 рублей (150 000 x 2), и составляет 1 273 947.24 рублей.

Также суды пришли к выводу об отсутствии вины должника в неуплате алиментов в указанном в соглашении размере, учли положения, содержащиеся в пункте 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.10.1996 № 9 «О применении судами Семейного кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении отцовства и о взыскании алиментов», согласно которым ответственность за образование задолженности по уплате алиментов наступает только в случае вины плательщика алиментов, учли правовую позицию высшей судебной инстанции, выраженную в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 08.10.2018 № 305-ЭС18-9309, о том, что вина неплательщика алиментов не презюмируется, в связи с чем лицо, ссылающееся на вину (уклонение) плательщика алиментов, должно ее доказать.

Суды указали на непредставление ФИО1 таких доказательств, в связи с чем пришли к выводу о том, что предъявленная ФИО1 неустойка не подлежит установлению в реестре требований кредиторов должника в силу отсутствия вины должника в неуплате алиментов.

При этом суды приняли во внимание обстоятельства, установленные судом общей юрисдикции относительно изменения имущественного и семейного положения должника, что привело к объективной невозможности ФИО3 исполнять алиментные обязательства на условиях, установленных в соглашении (150 000 руб. в месяц, что с 2014 года стало превышать сумму ежемесячных доходов ФИО3). Также суды приняли во внимание, что решением мирового судьи было установлено, что должник с 2009 года имел на иждивении еще одного ребенка, а с 2016 года - еще одного (третьего по счету).

Также суды учли, что с 2013 год по 2016 год ФИО1 ни разу не предъявляла алиментное соглашение в службу судебных приставов, то есть не пыталась получить по нему принудительное исполнение за счет имущества должника, что порождает обоснованные сомнения в добросовестности ФИО1 как намеренно способствовавшей увеличению задолженности за счет нарастающей неустойки, путем затягивания реального момента фактического исполнения должником своих обязательств по алиментному соглашению.

Отклоняя ходатайство кредитора о восстановлении срока на предъявление требования в реестр, суд первой инстанции согласился с возражениями финансового управляющего о том, что пункт 2.1 статьи 231.24 Закона о банкротстве не распространяется на процедуру реализации имущества должника, так как вступил в силу после введения в отношении должника соответствующей процедуры.

Также суд первой инстанции согласился с возражениями финансового управляющего о том, что финансовый управляющий узнал о требовании ФИО1 к должнику только 20.02.2017, получив от ФИО1 копию постановления судебного пристава-исполнителя о расчете задолженности по алиментам от 01.07.2017, в связи с чем не мог исполнить соответствующую обязанность по уведомлению кредитора в пятнадцатидневный срок.

При этом суд отметил, что само по себе ненаправление финансовым управляющим лично ФИО1 уведомления о введении в отношении должника реализации имущества не является уважительной причиной пропуска срока для предъявления в реестр, так как публикация о банкротстве должника была своевременной.

ФИО1 не согласилась с определением и постановлением и обратилась в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит судебные акты отменить и принять новый судебный акт, признав обоснованным требование кредитора в большем размере, поскольку судами был неправильно установлен момент обращения ФИО1 в службу судебных приставов (10.06.2016, что следует из заявления ФИО1 в службу судебных приставов о возбуждении исполнительного производства, а не 14.07.2016), неправильно применен трехлетний срок до возбуждения дела о банкротстве. Также, по мнению ФИО1, суды необоснованно возложили на нее бремя доказывания вины должника в неуплате алиментов.

В письменном отзыве финансового управляющего указано на несостоятельность доводов кассационной жалобы, направленным на несогласие с установленными решением мирового судьи преюдициальными обстоятельствами, в связи с чем финансовый управляющий просит судебные акты оставить без изменения.

В судебном заседании суда кассационной инстанции 13.08.2019 представитель ФИО1 поддержал кассационную жалобу по изложенным в ней доводам, обратив внимание и на то, что исполнительное производство по взысканию алиментов не прекращается в связи с банкротством должника, а исполнительное производство было прекращено в феврале 2018 года после того, как ФИО1 сама забрала исполнительный лист в связи с тем, что сыну исполнилось 26.01.2018 18 лет. На вопросы судебной коллегии о причинах длительного не обращения ФИО1 за взысканием алиментов, пояснил, что до 2016 год у ФИО1 имелся достаточный для обеспечения ребенка своими силами заработок; на вопросы судебной коллегии о причинах, по которым ФИО1, зная о начале банкротства бывшего мужа, не обращалась в суд со своими требованиями, пояснил, что ФИО1, не обладая юридическими знаниями, полагала достаточным обращение к финансовому управляющему, который с февраля 2017 года, получив от неё сведения об исполнительном производстве, вел с ней переговоры об изменении соглашения, создав у ФИО1 впечатление, что её требование учтено.

Представитель финансового управляющего возражал против удовлетворения кассационной жалобы по доводам своего отзыва, обратив внимание, что в материалы настоящего обособленного спора не представлялось заявления ФИО1 об обращении в службу судебных приставов 10.06.2016, такое заявление представлялось ФИО1 мировому судье в последнем заседании, но оно не было принято мировым судьей к рассмотрению. В отношении обращения ФИО1 к финансовому управляющему 20.02.2017 подтвердил данное обстоятельство, на вопрос судебной коллегии о причинах, по которым финансовый управляющий не разъяснил ФИО1 порядок предъявления требований (в суд, а не к управляющему), не ответил.

Определением Арбитражного суда Московского округа от 13.08.2019 рассмотрение кассационной жалобы было отложено на 28.08.2019.

Определением Арбитражного суда Московского округа от 28.08.2019 на основании статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судья Каменецкий Д.В. был заменен на судью Зенькову Е.Л.

Определением Арбитражного суда Московского округа от 28.08.2019 рассмотрение кассационной жалобы было отложено на 12.09.2019.

В заседании суда кассационной инстанции 12.09.2019 представитель ФИО1 поддержал кассационную жалобу по изложенным в ней доводам, ходатайствовал об изменении просительной части кассационной жалобы, просил направить обособленный спор на новое рассмотрение.

Должник, его финансовый управляющий и иные участвующие в деле о банкротстве лица, надлежаще извещенные о времени и месте судебного заседания, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

Изучив материалы дела, выслушав представителя кредитора, обсудив доводы кассационной жалобы, отзыва и устных пояснений относительно срока предъявления требований, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции пришла к выводу о наличии предусмотренных частью 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований к отмене определения и постановления в связи со следующим.

К настоящему времени высшей судебной инстанцией сформирована практика рассмотрения вопросов, касающихся определения момента, с которого кредитор (взыскатель), поручивший исполнение судебного решения государственной службе, специально созданной для этих целей, имеет разумные ожидания того, что он будет проинформирован путем индивидуального извещения об объективной невозможности продолжения процедуры взыскания, начатой по его заявлению, в связи с банкротством должника, поэтому возложение на подобного взыскателя обязанности по самостоятельному отслеживанию публикаций о судьбе должника является чрезмерным (части 4 и 5 статьи 69.1 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», пункт 15 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 59 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об исполнительном производстве» в случае возбуждения дела о банкротстве»).

Данный подход был применен высшей судебной инстанцией и по делу № А40-217490/2015 (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2019 № 305-ЭС18-23717) и судебная коллегия суда кассационной инстанции считает, что обязана учитывать данную правовую позицию при проверке законности судебных актов, не смотря на то, что указанное Определение вынесено после того, как судом первой инстанции было рассмотрено требование ФИО1 по существу.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции отмечает, что ФИО1, обращаясь с ходатайством о восстановлении пропущенного ею срока на предъявление требования, на вышеуказанные нормы материального права в их истолковании высшей судебной инстанцией не ссылалась, однако приводила при рассмотрении её требования ссылки на обстоятельства её обращения в службу судебных приставов за принудительным исполнением нотариально удостоверенного соглашения о выплате алиментов, которое имеет силу исполнительного листа (пункт 2 статьи 100 Семейного кодекса Российской Федерации), в связи с чем с учетом положений части 1 статьи 133 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в их истолковании высшей судебной инстанцией (пункт 9 Постановления Пленума Верховного Суда \российской Федерации от 23.06.2015 № 25) именно суд должен был определить при разрешении вопроса о том, был ли пропущен ФИО1 срок для предъявления требований в реестр, какие нормы права подлежат применению при разрешении спора.

Кроме того, согласно пункту 2 статьи 213.11 Закона о банкротстве с момента введения в отношении ФИО3 05.09.2016 процедуры реструктуризации исполнение исполнительных документов о взыскании алиментов не прекратилось.

Материалами дела подтверждено и судом установлено, что публикация сведений о признании ФИО3 банкротом и о введении в отношении него процедуры реализации состоялась 24.12.2016, соответственно, реестр подлежал закрытию 24.02.2017.

Также судом установлено, что в пределах этого срока сама ФИО1 обратилась к финансовому управляющему, предоставив ему 20.02.2017 постановление судебного пристава-исполнителя о расчете задолженности по алиментам, однако финансовый управляющий никаких действий по разъяснению кредитору порядка предъявления требований в реестр (через суд) не осуществил, полагая, что не имеет такой обязанности в связи с более поздним вступлением в силу соответствующей редакции Закона о банкротстве.

Установив указанные обстоятельства, суды, вместе с тем, не поставили на обсуждение сторон вопрос о применении к возникшим отношениям норм части 4 и 5 статьи 69.1 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» с учетом соответствующих разъяснений, содержащихся в пункте 15 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 59 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об исполнительном производстве» в случае возбуждения дела о банкротстве», что не соответствует положениям части 1 статьи 133 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в их истолковании высшей судебной инстанцией (пункт 9 Постановления Пленума Верховного Суда \российской Федерации от 23.06.2015 № 25), что могло привести к принятию неправильных судебных актов по ходатайству ФИО1 о восстановлении срока на включение ее требований в реестр требований кредиторов должника.

Учитывая изложенное, судебная коллегия суда кассационной инстанции считает, что определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции подлежат отмене на основании части 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а обособленный спор по заявлению ФИО1 о включении требований в реестр подлежит направлению на новое рассмотрение для устранения допущенного нарушения по определению подлежащих применению норм права и для решения вопроса о том, был ли пропущен ФИО1 срок на предъявление требований в реестр или в отношении её требования подлежат применению сформированные высшей судебной инстанцией позиции об особом порядке течения срока для кредиторов-взыскателей; также суду необходимо будет проверить, когда именно было прекращено исполнительное производство по соглашению об алиментах, и дать оценку разумности действий финансового управляющего, принявшего требование кредитора, основанного на алиментах, 20.02.2017 (до закрытия реестра), но не разъяснившего такому кредитору порядок предъявления требований.

Отменяя судебные акты по доводам кредитора, устно озвученным в судебных заседаниях суда кассационной инстанции, судебная коллегия суда кассационной инстанции отмечает, что доводы, изначально изложенные в кассационной жалобе, не могут быть положены в основание отмены определения и постановления, принятых по результатам проверки обоснованности требования ФИО1 по существу, так как свидетельствуют о несогласии ФИО1 с той оценкой исследованных судами доказательств, которая содержится в судебных актах, что основанием к отмене при проверке законности судебных актов в порядке кассационного производства не является в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 284, 286 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 25.02.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2019 по делу № А40-135992/2016 отменить, обособленный спор по заявлению ФИО1 о включении требований в реестр направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.


Председательствующий-судья Е.А. Петрова

Судьи: Е.Л. Зенькова

С.А. Закутская