Постановление от 9 июля 2024 г. по делу № А70-22861/2022

Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень                                                                                                 Дело № А70-22861/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 26 июня 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 10 июля 2024 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                  Куклевой Е.А.,

судей                                                                  Лаптева Н.В.,

ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств аудиозаписи кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Багира» ФИО2 на постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 06.03.2024 (судьи Зорина О.В., Брежнева О.Ю., Целых М.П.) по делу № А70-22861/2022 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Багира» (ИНН <***>, ОГРН <***>), принятое по  заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Багира» ФИО2 к ФИО3, ФИО4, обществу с ограниченной ответственностью «Пассажирское автотранспортное предприятие», обществу с ограниченной ответственностью «ИшимТрансАвто» в лице конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; заявлению ФИО3 о признании общества с ограниченной ответственностью «Багира» входящим в одну группу аффилированных с ФИО4 обществами с ограниченной ответственностью «Пассажирское автотранспортное предприятие», «ИшимТрансАвто» лиц.

Третьи лица: общество с ограниченной ответственностью «Пассажирское автотранспортное предприятие», общество с ограниченной ответственностью «ИшимТрансАвто», ФИО6, финансовый управляющий имуществом ФИО4 ФИО5, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11.

В судебном заседании принял участие представитель конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Багира» ФИО2 – ФИО12 по доверенности от 31.01.2023 № 1.

Суд установил:

в деле о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Багира» (далее – общество, общество «Багира», должник) рассмотрены объединённые в одно производство заявления: конкурсного управляющего ФИО2 (далее – конкурсный управляющий) к ФИО3 (далее – ФИО3) и ФИО4 (далее – ФИО4, совместно указанные лица – ответчики) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; ФИО3 о признании общества «Багира» входящим в одну группу аффилированных с ФИО4 лиц: обществами  с ограниченной ответственностью «ИшимТрансАвто» (далее – общество «ИшимТрансАвто»), «Пассажирское автотранспортное предприятие» (далее – общество «ПАТП», предприятие).

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 25.12.2023 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, производство в части определения размера ответственности приостановлено до формирования конкурсной массы и расчётов с кредиторами, в остальной части в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 06.03.2024 определение суда первой инстанции отменено в части привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в указанной части принят новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления. В остальной части определение суда от 25.12.2023 оставлено без изменения.

Не согласившись с постановлением апелляционного суда, конкурсный управляющий обратился с кассационной жалобой, в которой просит его отменить, принять новый судебный акт о признании доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; приостановить рассмотрение заявления до окончания расчётов с кредиторами.

В обоснование кассационной жалобы указаны следующие доводы: судами не учтено, что совместные действия ответчиков, являющихся контролирующими должника лицами, привели к банкротству последнего, совершены сделки по выводу всех активов должника (транспортных средств) на предприятие, экономическая целесообразность совершения данной сделки не подтверждена; факт аффилированности (дружеских отношений) ФИО13 и ФИО7 (директор общества «ПАТП») подтверждается обстоятельствами: оказания ФИО4 бесплатных юридических услуг ФИО7, оплата должником услуг предприятия вывода имущества (транспортных средств)  общества по цепочке сделок в пользу общества «ПАТП» в отсутствие оплаты.

Кассатор указывает на то, что не представлено документального подтверждения передачи товарно-материальных ценностей и документации общества, в том числе ФИО4; из сведений публичного акционерного общества «Сбербанк России» (далее – Сбербанк) в списке лиц, имеющих доступ к счетам должника, числиться только ФИО3, который являлся директором с 20.02.2019, не утратил обязанность по надлежащему ведению бухгалтерского учёта, и его хранению; неразумные управленческие решения ответчиков, вывод всех активов, не обусловленных целями деятельности должника, привели к негативным последствиям, поскольку утрачена возможность осуществления в отношении общества реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, утрачена возможность погашения долговых обязательств; ФИО3 возмещена ФИО4 стоимость доли в уставном капитале общества в размере 6 650 000 руб., которая включена в конкурсную массу последнего; должник в результате реализации транспортных средств (единственного актива) какого-либо возмещения не получил; торги по реализации дебиторской задолженности (победитель - ФИО14) в установленном законом порядке не оспорены.

Финансовый управляющий имуществом ФИО4 ФИО5 в отзыве на кассационную жалобу выражает несогласие с её доводами, считает обжалуемый судебный акт законным и обоснованным.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе.

Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) рассматривается в их отсутствие.

Проверив в соответствии с положениями статей 284, 286 АПК РФ в пределах доводов кассационной жалобы законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции не находит оснований для их отмены.

Из материалов дела следует и судами установлено, что общество «ИшимТрансАвто» создано 02.12.2009, единственным участником и директором которого до 03.10.2017 являлся ФИО4, в дальнейшем - ФИО15 (отец ФИО4), основной вид деятельности - пассажирские перевозки по муниципальным контрактам.

Общество «Багира» создано 07.06.2016, его единственным участником и руководителем являлся ФИО4, с 20.02.2019 - ФИО3 на основании заключённого с ФИО4 договора купли – продажи доли от 28.01.2019 (сведения в Единый государственный реестр юридических лиц внесены 05.02.2019).

Основной актив общества «Багира» с 28.04.2018 составляли семь транспортных средств: ПАЗ 320530-04 (VIN <***>, VIN <***>, VIN <***>, VIN <***>, VIN <***>, VIN <***>, VIN X1M4234N0H0000843).

Между обществом «Багира» в лице директора ФИО3 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключены договоры купли-продажи от 18.11.2019, стоимость определена в сумме 250 000 руб. за каждое транспортное средство, которые переданы покупателю по актам приема-передачи от 18.11.2019.

В дальнейшем транспортные средства ФИО3 реализованы ФИО6 на основании заключённых договоров купли-продажи от 28.12.2019 на аналогичных условиях по стоимости и переданы последним в аренду индивидуальному предпринимателю ФИО3 по договору аренды от 01.01.2020 № 1/2020.

Позднее транспортные средства приобретены обществом «ПАТП» на основании заключённых с ФИО6 договоров купли-продажи: от 15.01.2020 – две единицы (акт приёма-передачи от 15.01.2021), от 01.02.2021 – пять единиц (акт приёма-передачи от 01.02.2021).

В деле № А70-3150/2019 о банкротстве ФИО4 определением суда от 29.10.2020 признан недействительным заключённый между ФИО4 и ФИО3 договор купли-продажи доли в уставном капитале общества «Багира» от 28.01.2019, применены последствия недействительности сделки в виде восстановления доли ФИО4 в уставном капитале общества «Багира» в размере 100%, признана недействительной запись о составе участников общества «Багира».

Постановлением апелляционного суда от 27.01.20221 по делу № А70-3150/2019 определение суда от 29.10.2020 отменено в части отказа во взыскании 12 320 000 руб.; в данной части принят новый судебный акт: с ФИО3 в пользу ФИО4 (конкурсную массу) взыскано 6 650 000 руб. (стоимость семи транспортных средств).

Данный судебный акт ФИО3 исполнен, денежные средства внесены в конкурсную массу ФИО4

Определением суда от 08.07.2020 по делу № А70-3150/2019 признаны недействительными сделками перечисления ФИО4 в период с 29.06.2017 по 28.03.2019 обществу «Багира» 14 631 919,90 руб. (назначение платежей: «оплата по договорам займа»), применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с общества «Багира» в конкурсную массу ФИО4 указанной суммы.

В деле № А70-3149/2019 о банкротстве общества «ИшимТрансАвто»  определением суда от 20.10.2020 признаны недействительными сделками перечисления обществом «ИшимТрансАвто» обществу «Багира» 7 397 000 руб. (назначение платежей: «возврат заемных средств по договорам займа»), применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с общества «Багира» в конкурсную массу общества «ИшимТрансАвто» указанной суммы.

На основании проведённых в рамках дел о банкротстве ФИО4 и общества «ИшимТрансАвто» торгов ФИО14 приобрел право требования к обществу «Багира» на суммы 7 397 000 руб. и 14 631 919,90 руб., послужившее в дальнейшем основанием для возбуждения дела о банкротстве должника.

Ссылаясь на наличие оснований для привлечения ФИО3 и ФИО4 к субсидиарной ответственности, выразившихся в совершении должником в 2019 году под их контролем сделок по отчуждению транспортных средств, в результате которых общество «Багира» стало отвечать признакам несостоятельности (банкротства), неисполнение ФИО3, а также осуществлявшим функции управления должником ФИО4 требований пункта 2 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) по передаче документации общества «Багира», что существенным образом затруднило исполнение управляющим обязанностей в настоящем деле.

Суд первой инстанции счёл обоснованными доводы конкурсного управляющего о доведении ФИО3, ФИО4 общества «Багира» до банкротства путём совершения сделок по отчуждению семи принадлежащих должнику транспортных средств, составлявших его основной актив и необходимый для осуществления своей деятельности.

Вместе с тем, суд первой инстанции, приняв во внимание обстоятельства возмещения ФИО3 ущерба от совершения сделок по отчуждению транспортных средств (постановление апелляционного суда от 27.01.2021 по делу № А70-3150/2019 исполнено, денежные средства внесены в конкурсную массу ФИО4), пришёл к выводу о наличии оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего  только в части привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в том числе с учётом того обстоятельства, что последний как фактический руководитель должника, в отличие от его номинального руководителя ФИО3, в силу своего статуса не располагающего соответствующей документацией, имел обязанность передать конкурсному управляющему документы общества «Багира», но данную обязанность не исполнил.

Отменяя определение суда первой инстанции в части удовлетворения заявления конкурсного о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника апелляционный суд исходил из следующих обстоятельств.

В заседании суда апелляционной инстанции ФИО4 пояснил, что статус ФИО3 как участника и руководителя должника не являлся номинальным; между ними имелись договоренности по совместному ведению бизнеса по осуществлению пассажирских перевозок с использованием общества «Багира», которое по обозначенным выше причинам внешне принадлежало ФИО3, но функционировало в интересах не только ФИО3, но и ФИО4

Указанные доводы в заседании суда апелляционной инстанции подтвердил представитель ФИО3

Следовательно, как ФИО3, так и ФИО4 по состоянию на 2019 год являлись контролирующими общество «Багира» лицами, каждый из них фактически имел в указанном обществе корпоративное участие и управлял деятельностью данного общества (один явное, второй – скрытое).

Суд отметил, что осуществление ФИО3 полномочий руководителя должника обусловлено наличием дружеских отношений с ФИО4 и направленностью действий последнего на отделение своей персоны от какого-либо позиционирования с обществом «Багира» в преддверии банкротства как самого ФИО4, так и подконтрольного ему общества «ИшимТрансАвто».

Вместе с тем значимым для разрешения настоящего спора обстоятельством является то, что требования конкурсного кредитора и заявителя по настоящему делу ФИО14, в интересах которого конкурсным управляющим заявлен рассматриваемый иск, получены им в порядке правопреемства от ФИО4, а также  подконтрольного ему общества «ИшимТрансАвто» и по существу являются требованиями о возврате финансирования подконтрольного ФИО4 обществу «Багира», которое носило характер корпоративного (было обусловлено наличием между ФИО4 и обществом «Багира» корпоративных отношений).

Кроме того, совершенные ФИО4 в пользу должника платежи на сумму 14 631 919,90 руб. и подконтрольным им обществом «ИшимТрансАвто» платежи на сумму 7 397 000 руб. направлены на финансирование ФИО4 деятельности должника и увеличили его имущественную массу.

Следовательно не имеется оснований для вывода о том, что, совершив в пользу должника данные платежи и организовав совершение подконтрольным им обществом «ИшимТрансАвто» в пользу должника соответствующих платежей, впоследствии признанных недействительными, ФИО4 причинил (мог причинить) какой-либо вред обществу «Багира» и его кредиторам (в частности ФИО14), в связи с которым он мог бы быть привлечён к субсидиарной ответственности по обязательствам должника либо к ответственности в виде возмещения им должнику убытков.

Поскольку правопреемство от ФИО4 к ФИО14 и от общества «ИшимТрансАвто» к ФИО14 является сменой лица, обладающего правом, но не изменяет существа обязательства, из которого оно возникло, требования ФИО14 к обществу «Багира» в настоящем деле не подлежат признанию требованиями независимого кредитора, заявленные конкурсным управляющим в его интересах требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности удовлетворению не подлежат.

По общему правилу, никто не может передать по цессии больший объем прав, чем имеет сам (пункт 1 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее - ГК РФ)

Поэтому если цедент не имел права требовать привлечения к субсидиарной ответственности какого-либо лица, то не имеет такого права и цессионарий.

Кроме того, требование конкурсного управляющего о привлечении ФИО4 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Багира» в соответствии с подпунктом 1 пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве не подлежит переквалификации судом в требование о взыскании с ответчиков в пользу должника причиненных указанными сделками убытков (в частности в размере стоимости  выбывших из имущественной массы общества «Багира» по таким сделкам транспортах средств) с его последующим удовлетворением, поскольку правом на такой иск правопреемник подконтрольного субсидиарному ответчику лица, не являющегося внешним кредитором, не обладает.

ФИО4 в заседании суда апелляционной инстанции пояснил, что между ним и ФИО3 в настоящее время имеется конфликт.

Суд апелляционной инстанции отметил, что с учётом установленных обстоятельств осуществления ФИО4 и ФИО3 совместной предпринимательской деятельности с использованием подконтрольного им общества «Багира» и занятия ФИО3 в настоящем споре и в других спорах по настоящему делу позиции о его исключительно номинальном статусе, как участника и руководителя должника, которую оспаривает ФИО4, данный конфликт следует считать имеющим, в том числе, корпоративный характер.

В то же время, как пояснил ФИО4 в заседании суда апелляционной инстанции, разногласия между ним и ФИО3 возникли после того, как в 2019 году ФИО3 и ФИО4 выиграли два аукциона на осуществление пассажирских перевозок в с. Викулово, которые проводились в городе Ишиме, и планировали совместно осуществлять данные перевозки.

Поскольку в отношении ФИО4 введена процедура банкротства, все сопровождавшие данную деятельность контракты заключены с ФИО3, после указанных обстоятельств последний отказался от работы с ФИО4, что повлекло возникновения между ними конфликта.

Представитель ФИО3 в заседании суда апелляционной инстанции сообщил, что конфликт между ФИО3 и ФИО4 возник после 2019 года, на что указывает представленная ФИО3 в дело 06.10.2023 электронная переписка между ним и ФИО4

Так, данная переписка содержит электронные письма ФИО4 ФИО3, касающиеся вопросов получения ФИО4 от ФИО3 документов, необходимых для оформления доверенностей на ФИО3 (октябрь 2021 года), направления ФИО4 ФИО3 счетов на оплату (октябрь 2021 года), указания ФИО4 ФИО3 на необходимость перечислить денежные средства третьим лицам (март 2020 года).

Согласно пояснениям представителя ФИО3 в судебном заседании конфликт между ФИО3 и ФИО4 возник в конце 2021 года в связи с заключением ФИО3 при содействии ФИО4 соглашения о сотрудничестве и совместной деятельности с обществом «ПАТП» от 01.08.2021, в рамках которого ФИО4 пытался навязать ФИО3 невыгодные условия сотрудничества с указанным обществом.

Суд апелляционной инстанции счёл, что приведенные пояснения ФИО4 и представителя ФИО3 в своей совокупности свидетельствуют о том, что конфликт между ФИО3 и ФИО4 в любом случае (независимо от того, какая из конкретных названных ими причин обусловила такой конфликт) возник после 18.11.2019 (даты отчуждения обществом «Багира» в лице ФИО3 в пользу последнего семи транспортных средств).

Одновременно в такой ситуации следует заключить, что ФИО4 еще сохранял контроль над должником в период совершения сделок по отчуждению семи транспортных средств в пользу ФИО3 (18.11.2019).

Отчуждение должником данного имущества в пользу ФИО3 подлежит признанию осуществленным от имени общества «Багира» ФИО3 под контролем ФИО4, в их общем интересе, имевшем место в рамках осуществлявшейся обществом «Багира» под их совместным управлением хозяйственной деятельности, по общему управленческому решению указанных лиц.

Суд округа с учётом установленных по обособленному спору обстоятельств полагает, что судом апелляционной инстанции принят правильный судебный акт.

В соответствии с положениями гражданского и банкротного законодательства, контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника.

Согласно позиции, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3), от 28.09.2020 № 310-ЭС2007837, иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства.

Наряду с конкурсным оспариванием (которое также осуществляется посредством предъявления косвенного иска) институт субсидиарной ответственности является правовым механизмом защиты нарушенных прав конкурсных кредиторов, возмещения причиненного им вреда.

В отношении конкурсного оспаривания судебной практикой выработано толкование, согласно которому при разрешении такого требования имущественные интересы сообщества кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам контрагента (выгодоприобретателя) по сделке. Соответственно, право на конкурсное оспаривание в материальном смысле возникает только тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного сообщества кредиторов и контрагента (выгодоприобретателя), последний получает то, на что справедливо рассчитывали первые (определения Верховного Суда Российской Федерации от 03.08.2020 № 306-ЭС20-2155, от 26.08.2020 № 305-ЭС20-5613).

Равным образом при разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность. Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. (Именно поэтому в том числе абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам).

Если иное не предусмотрено законом (договором), право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (статья 384 ГК РФ).

Проанализировав по правилам статьи 71 АПК РФ заявленные доводы и возражения, представленные доказательства, приняв во внимание вступившие в законную силу судебные акты, суд апелляционной инстанции, установив осуществление обществом «Багира» по состоянию на 2019 год хозяйственной деятельности (совершение сделок по реализации транспортных средств) под контролем ответчиков, наличие между ФИО4 и ФИО3 корпоративного конфликта, то обстоятельство, что требования единственного кредитора ФИО14 получены в порядке правопреемства от ФИО4, а также подконтрольного ему общества «ИшимТрансАвто», по существу являются требованиями о возврате финансирования подконтрольного ФИО4 обществу «Багира» (корпоративный характер), пришёл к правильному выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Как верно отмечено судом апелляционной инстанции дальнейшая уступка такого права требования (компенсационного финансирования) в пользу незаинтересованного лица его природу не изменила.

В рассматриваемом случае не имеет правового значения основания приобретения права требования к должнику (на основании какого обязательства включено требование в реестре требований кредиторов должника), поскольку значимым является характер предъявленного требования.

Кроме того, согласно общему правилу пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

При этом в силу абзаца третьего названного пункта в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица не включаются требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Такие требования не подлежат удовлетворению за счёт средств, взысканных с данного контролирующего лица.

Суд округа полагает, что материалы обособленного спора исследованы судом апелляционной инстанции полно, всесторонне и объективно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Оснований для отмены обжалуемого судебного акта по приведённым в кассационной жалобе доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 06.03.2024 по делу № А70-22861/2022 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 АПК РФ.


Председательствующий                                                                         Е.А. Куклева


Судьи                                                                                                        Н.В. Лаптев


ФИО1