Решение от 4 февраля 2020 г. по делу № А40-265259/2019

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А40-265259/19-92-2129
04 февраля 2020 года
г. Москва


Резолютивная часть решения объявлена 29 января 2020 года

Решение изготовлено в полном объеме 04 февраля 2020 года


Арбитражный суд в составе судьи Уточкина И.Н.

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению ООО «ИМПУЛЬС М»

ответчик: УФАС по г. Москве

третье лицо: ГБОУ Школа № 1524

о признании незаконным решения № 077/10/19-6289/2019 от 29.07.2019г., обязании устранить нарушение прав и законных интересов ,

при участии в судебном заседании:

от заявителя: не явился, извещен;

от ответчика: ФИО2 (удостов., дов. № 03-76 от 27.12.2019г., диплом),

от третьего лица: не явился, извещен;

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью "Импульс М" (далее — заявитель, общество) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением к Управлению Федеральной антимонопольной службы по г. Москве об оспаривании решения от 29.07.2019 №077/10/19-6289/2019 о включении в реестр недобросовестных поставщиков информации о заявителе и о возложении обязанности на УФАС по г. Москве исключить из реестра недобросовестных поставщиков об Обществе.

В обоснование заявленных требований общество описывает имевшую место ситуацию с исполнением контракта, ссылаясь на свое добросовестное поведение, а неисполнение отдельных условий контракта было вызвано незаконными действиями учреждения. Заявитель не согласен с основаниями расторжения контракта, указанными в решении учреждения.

Включение сведений о себе в реестр недобросовестных поставщиков общество находит несоразмерной санкцией со ссылками на правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлениях от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П, в связи с чем просит о признании оспариваемого акта недействительным в судебном порядке.

Представители заявителя и третьего лица, извещенные надлежащим образом о месте и времени проведения судебного заседания, в суд не явились.

Представитель ответчика считает доводы заявителя несостоятельными, а оспариваемое решение законным и обоснованным, в связи с чем против удовлетворения заявленных требований возражает.

Дело рассмотрено в порядке ст.ст. 123, 156 АПК РФ без участия заявителя и третьего лица.

Исследовав материалы дела, выслушав объяснения представителя ответчика, оценив представленные доказательства, арбитражный суд признал заявление не подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 198 АПК РФ, граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии с ч. 4 ст. 200 АПК РФ при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных правовых актов и действий государственных органов, должностных лиц арбитражный суд в судебном заседании осуществляет проверку оспариваемого акта, оспариваемых действий и устанавливает их соответствие закону или иному нормативному правовому акту, а также устанавливает, нарушают ли оспариваемый акт и действия права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Согласно ч. 5 ст. 200 АПК РФ обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного правового акта закону или иному нормативному правовому акту, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), наличия у органа или лица надлежащих полномочий на принятие оспариваемого акта, решения, совершение оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), возлагается на орган или лицо, которые приняли акт, решение или совершили действия (бездействие).

Как следует из материалов дела, в Московское УФАС России поступило обращение государственного заказчика - ГБОУ Школа № 1524 (вх. от 22.04.2019 № 22150-ЭП/19) о включении сведений об ООО «ИМПУЛЬС М» (далее — Исполнитель) в реестр недобросовестных поставщиков в связи с односторонним расторжением Заказчиком государственного контракта от 11.12.2018 № 0873500000818004544-1524-19 (реестровый № 2772330580018000035) (далее — Контракт), заключенного по результатам электронного аукциона на оказание услуг по техническому обслуживанию и ремонту пожарной автоматики и первичных средств пожаротушения (совместная закупка среди СМП и СОНО), по причине ненадлежащего исполнения ООО «ИМПУЛЬС М» государственного контракта.

20.04.2019 Заказчиком принято Решение об одностороннем отказе от исполнения контракта в связи с неисполнением своих обязательств по Контракту.

Заказчиком направлены в адрес Исполнителя претензии с требованием соблюдения сроков исполнения обязательств в соответствии с условиями Контракта.

Оспариваемым решением антимонопольный орган включил сведения об ООО «ИМПУЛЬС М» в реестр недобросовестных поставщиков.

Не согласившись с оспариваемым решением, заявитель обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Срок обжалования, предусмотренный ч. 4 ст. 198 АПК РФ, заявителем соблюден.

Судом установлено, что оспариваемое решение Управления вынесено в пределах предоставленных законодательством полномочий.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд исходил из следующего.

Согласно ч.2 ст.104 Закона о контрактной системе в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

Как видно из материалов дела и установлено судом, 11 декабря 2018 г. между Государственным общеобразовательным учреждением города Москвы «Школа № 1524» (далее по тексту — Заказчик) и обществом с ограниченной ответственностью «ИМПУЛЬС М» (далее по тексту — Заявитель, Исполнитель) на основании результатов определения исполнителя способом закупки аукцион в электронной форме, протокол от 26.11.2018 № 2 (закупка № 0873500000818004544), был заключен Гражданско-правовой договор бюджетного учреждения № 0873500000818004544-1524-19 оказание услуг по техническому обслуживанию и ремонту установок пожарной автоматики и первичных средств пожаротушения (совместная закупка среди СМП и СОНО) (далее по тексту — Контракт) Контракт заключен и подписан электронной цифровой подписью на сайте электронной торговой площадки в информационно-телекоммуникационной сети Интернет АО «ЕЭТП» http://roseltorg.ru.

В соответствии с п. 1.1 Контракта Исполнитель принял на себя обязательства по заданию Заказчика оказать услуги по техническому обслуживанию и ремонту установок пожарной автоматики и первичных средств пожаротушения (далее - Услуги) в объеме, установленном в Техническом задании (приложение №1 к настоящему Контракту, являющееся его неотъемлемой частью) (далее - Техническое задание), Заказчик обязуется принять результат оказанных услуг и оплатить его в порядке и на условиях, предусмотренных настоящим Контрактом.

Адресный перечень объектов Заказчика, указан в Приложении № 2 к Техническому заданию (Приложение № 1 к Контракту).

Согласно п. 3.1. Контракта сроки оказания услуг по Контракту установлены в соответствии с Техническим заданием, являющимся неотъемлемой частью настоящего Контракта (Приложение 1 к настоящему Контракту): с 01.01.2019 г. по 31.07.2020 г.

При этом, контракт расторгнут учреждением 20.04.2019 на основании решения № 4 по причине ненадлежащего исполнения заявителем своих обязательств по нему.

Согласно ч. 8 ст. 95 Закона о контрактной системе расторжение контракта допускается по соглашению сторон, по решению суда, в случае одностороннего отказа стороны контракта от исполнения контракта в соответствии с гражданским законодательством.

В соответствии с ч. 9 названной статьи закона заказчик вправе принять решение об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации (далее — ГК РФ) для одностороннего отказа от исполнения отдельных видов обязательств, при условии, если это было предусмотрено контрактом.

В настоящем случае, как усматривается из материалов дела и было упомянуто ранее, предметом контракта являлось возмездное оказание услуг.

В свою очередь, возможность расторжения договора возмездного оказания услуг в одностороннем порядке предусмотрена ст. 782 ГК РФ, в силу ч. 1 которой заказчик вправе отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов.

Согласно ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

Между тем, в силу абз. 4 п. 2 ст. 450 ГК РФ существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Таким образом, из совокупного толкования ч.ч. 8, 9 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок, ст.ст. 450, 782 ГК РФ следует, что основанием для одностороннего расторжения государственного контракта на возмездное оказание услуг является существенное нарушение одной из сторон своих обязательств по этому контракту в случае, если возможность такого расторжения была предусмотрена государственным контрактом и заказчиком возмещены исполнителю фактически понесенные им расходы.

Вместе с тем, п. 8.1.1 контракта предусмотрена возможность его расторжения в одностороннем порядке со стороны заказчика по следующим основаниям: оказание услуг ненадлежащего качества с недостатками, которые не могут быть устранены в приемлемый для заказчика срок (п. 8.1.1.1 договора); неоднократное (от двух и более раз) нарушение сроков и объемов оказания услуг, предусмотренных договором, включая график оказания услуг (п. 8.1.1.2 договора); исполнитель не приступает к исполнению договора в срок, установленный им, или нарушает график оказания услуг, предусмотренный договором, или оказывает услуги так, что окончание их оказания к сроку, предусмотренному договором, становится явно невозможно, либо в ходе оказания услуг стало очевидно, что они не будут оказаны надлежащим образом в установленный договором срок (п. 8.1.1.3 договора); если отступления в оказании услуг от условия договора или иные недостатки результата оказанных услуг в установленный заказчиком разумный срок не были устранены либо являются существенными и неустранимыми (п. 8.1.1.4 договора); в случае, если по результатам экспертизы оказанных услуг с привлечением экспертов, экспертных организаций, в заключении эксперта, экспертной организации будут подтверждены нарушения условий договора (п. 8.1.1.5 договора); если в ходе исполнения договора установлено, что исполнитель не соответствует установленным документацией о закупке требованиям к участникам данной закупки, или предоставил недостоверную информацию о своем соответствии таким требованиям, что позволило ему стать победителем по результатам проведения данной закупки (п. 8.1.1.6 договора); в случае если исполнитель отказывается от согласования новых условий договора при изменении объема и цены договора (п. 8.1.1.7 договора).

Исходя из положений ст. 783 ГК РФ к договору возмездного оказания услуг применяются общие положения о подряде, в связи с чем, в контексте правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Президиума от 08.02.2011 № 13970/10, условия о предмете, цене контракта, периоде выполнения работ по договору, а также содержании и объеме работ о договору относятся к существенным условиям договора возмездного оказания услуг.

В настоящем случае, как следует из п. 1.1 договора, исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги по техническому обслуживанию и ремонту установок пожарной автоматики и первичных средств пожаротушения в объеме, установленном в Техническом задании.

При этом, положениями п. 2.4 Технического задания определена обязанность заявителя по проведению плановых профилактических работ, устранению неисправностей и проведению текущего ремонта установок пожарной автоматики, оказанию помощи заказчику в вопросах надлежащей эксплуатации, а также по устранению замечаний, указанных в предписаниях надзорных органов, в части, касающейся функционирования и обслуживания установок пожарной автоматики и объектовых систем оповещения.

При этом, положениями п. 2.26.1 Технического задания определена обязанность заявителя в случае наличия такой возможности на объекте заказчика предоставить ему программное обеспечение с возможностью предоставления уникального рабочего кабинета для каждого объекта; предоставления уникального логина и пароля для всех лиц, ответственных за противопожарное состояние объекта с разграничением уровня доступа.

Кроме того, приложением № 2 к Техническому заданию определен перечень объектов, подлежащих обслуживанию.

Из материалов дела усматривается, что заказчиком были выявлены и зафиксированы нарушения обществом условий контракта.

Так, в частности, учреждением было установлено, что по предоставленному адресу web-страницы согласно письму исполнителя в личном кабинете не осуществляется синхронизация данных – получение и обмен информацией о противопожарном состоянии объекта в реальном времени; отсутствует информация о срабатывании пожарной сигнализации 29.01.2019; отсутствует выгрузка данных в личный кабинет в режиме реального времени; в предоставленном личном кабинете отсутствует предусмотренный Техническим заданием функционал; у проводивших регламентное техническое обслуживание сотрудников общества отсутствуют медицинские книжки.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о нарушении обществом п. п. 2.24.2, 5.1 Технического задания.

Заказчик установил обществу срок на устранение выявленных нарушений и направил претензию. Требования и замечания учреждения устранены не были.

Более того, на объекте учреждения возникла неисправность в виде срабатывания шлейфа. В то же время, по заявке учреждения представитель общества прибыл с существенным опозданием, т. е. в нарушение требований контракта.

Данные обстоятельства явились основанием для принятия учреждением решения от 20.04.2019 об одностороннем отказе от исполнения контракта.

В соответствии с ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе заказчик обязан отменить не вступившее в силу решение об одностороннем отказе от исполнения контракта, если в течение десятидневного срока с даты надлежащего уведомления поставщика (подрядчика, исполнителя) о принятом решении об одностороннем отказе от исполнения контракта устранено нарушение условий контракта, послужившее основанием для принятия указанного решения, а также заказчику компенсированы затраты на проведение экспертизы в соответствии с ч. 10 названной статьи закона. Данное правило не применяется в случае повторного нарушения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) условий контракта, которые в соответствии с гражданским законодательством являются основанием для одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта.

При этом, заявителем до вступления в силу упомянутого решения заказчика выявленные им недостатки оказания услуг устранены не были, ввиду чего у Третьего лица в настоящем случае отсутствовали правовые основания для отмены собственного решения об одностороннем отказе от исполнения договора, поскольку его условия заявителем не были выполнены.

В то же самое время, в силу ч. 16 ст. 95 Закона о контрактной системе информация о поставщике (подрядчике, исполнителе), с которым контракт был расторгнут в связи с односторонним отказом заказчика от исполнения контракта, включается в установленном названным законом порядке в реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей).

В этой связи, учитывая факт ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств по договору, существенность допущенных им нарушений, поскольку обществом не соблюдены требования к срокам оказания услуг, их объему и содержанию, что, в свою очередь, привело к лишению заказчика тех услуг, на оказание которых он рассчитывал при заключении договора, а также принимая во внимание то обстоятельство, что заявителем не были устранены выявленные учреждением нарушения положений договора, а решение заказчика об одностороннем отказе от его исполнения вступило в силу, у антимонопольного органа отсутствовали правовые основания для отказа учреждению во включении сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

При этом неисполнение обществом договорных обязательств свидетельствует о гражданско-правовой недобросовестности, халатности и ведет к неэффективному расходованию бюджетных средств, поскольку заказчик не получает того, что он обоснованно рассчитывал получить в случае добросовестного поведения контрагента, что нарушает права заказчика как стороны в гражданско-правовом договоре, а также нарушает публично-правовой порядок.

В соответствии с ч. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная деятельность, осуществляемая лицом на свой риск. Принимая условия заказчика, участник гарантирует добросовестность своих намерений.

Согласно ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства требованиями закона, иных правовых актов.

При этом документального подтверждения фактов в опровержение выводов о неисполнении обществом своих обязательств по договору заявителем не представлено, что свидетельствует о не доказанности факта отсутствия в его действиях вины по смыслу ст. 401 ГК РФ.

В этой связи, учитывая факт неисполнения обществом своих обязательств по государственному контракту (обязательств по техническому обслуживанию и ремонту установок пожарной автоматики и первичных средств пожаротушения), существенность допущенных заявителем нарушений (несоблюдение требований к срокам оказания услуг, их объему и содержанию, что повлекло за собой лишение учреждения оказанных услуг, на которые рассчитывал при заключении контракта), а также учитывая факт вступления в силу решения заказчика от 28.03.2019 об одностороннем отказе от исполнения указанного договора и непринятие заявителем никаких мер, направленных на устранение выявленных заказчиком нарушений, заявитель не проявил ту степень заботливости и осмотрительности, которая требовалась от него при исполнении государственного контракта, что в силу действующего гражданского законодательства влечет применение к нему мер как частно-правовой, так и публично-правовой ответственности.

В настоящем случае заявителем не были предприняты все необходимые и разумные меры с целью исполнения государственного контракта, в связи с чем включение общества в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Каких-либо доказательств невозможности соблюдения заявителем требований Закона о контрактной системе либо доказательств того, что невозможность исполнения государственного контракта стала следствием противоправных действий третьих лиц, заявителем не представлено, а антимонопольным органом не установлено.

Оценка всех действий общества, совершенных им в ходе исполнения контракта, в совокупности и взаимной связи позволила антимонопольному органу прийти к обоснованному выводу о допущенных названным обществом существенных нарушениях государственного контракта и о необходимости включения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков на основании ч. 16 ст. 95, ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе.

Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

В настоящем случае ожидаемым и добросовестным поведением общества явилось бы своевременное оказание услуг по договору либо немедленное устранение выявленных заказчиком недостатков в их оказании. Вместе с тем, как следует из материалов дела, абсолютно никаких действий, направленных на своевременное и добросовестное исполнение договора, заявителем предпринято не было, а исполнению своих обязательств по договору заявитель предпочел немотивированный отказ от их исполнения.

Оценивая действия общества в ходе исполнения договора, следует признать, что названные действия не были направлены на исполнение своих обязательств по договору, а имели своей целью лишь его расторжение, поскольку исполнить условия этого контракта заявитель оказался не в состоянии, с приданием своим действиям видимости законности в целях последующего избежания публично-правовой ответственности за допущенные нарушения, что не может свидетельствовать о проявленной упомянутым обществом добросовестности в ходе исполнения договора.

При этом, в обоснование заявленного требования общество ссылается на отсутствие в его действиях нарушения условий договора, поскольку им был предоставлен доступ заказчику в личные кабинеты по каждому из перечисленных в Техническом задании объектов, а непосредственное содержание отображающейся в них информации подлежало контролю, по мнению заявителя, со стороны ФКУ «ЦУКС МЧС России по г. Москве», ввиду чего общество настаивает на недопустимости применения к нему мер публично-правовой ответственности, поскольку все принятые им на себя по договору обязательства были исполнены обществом должным образом.

Кроме того, общество ссылается на отсутствие у него обязанности по замене датчиков на объектах учреждения, поскольку данный вид работ относится не к текущему ремонту, а к монтажным и пуско-наладочным, а договором не определены ни перечень подлежащего ремонту оборудования, ни перечень запасных частей, подлежащих замене. В этой связи, как указывает заявитель, заказчику надлежало самостоятельно заменить вышедшие из строя датчики силами организации, ранее осуществлявшей техническое обслуживание оборудования, а кроме того, по мнению заявителя, отсутствие этих заполненных приложений свидетельствует о том, что заказчик не испытывает необходимости в их ремонте и замене, ввиду чего предъявленные им к обществу в указанной части требования являются необоснованными.

Согласно п. 1.1 Технического задания под текущим ремонтом понимается ремонт, выполняемый для обеспечения или восстановления работоспособности установок пожарной автоматики и состоящий в замене и/или восстановлении ее отдельных частей, в соответствии с п. 7.19 Технического задания.

В соответствии с п. 2.3 Технического задания техническое обслуживание и текущий ремонт установок пожарной автоматики проводятся с целью поддержания систем в работоспособном и исправном состоянии в течение всего срока эксплуатации, а также обеспечения их срабатывания при возникновении пожара в соответствии с п.п. 7.19, 7.3 Технического задания.

При этом, в силу п. 2.4 Технического задания техническое обслуживание и ремонт включают в себя устранение неисправностей и проведение текущего ремонта установок пожарной автоматики.

Таким образом, в состав подлежащих оказанию в рамках договора услуг входят любые ремонтные работы, связанные с восстановлением работоспособности установок пожарной автоматики, вопреки утверждению заявителя об обратном.

Отсутствие же в составе договора заполненного приложения № 4 «Перечень оборудования, подлежащего техническому обслуживанию и ремонту» свидетельствует не о том, что заказчику не нужен ремонт оборудования в рамках этого договора, вопреки утверждению заявителя об обратном, а о том, что такому ремонту подлежит абсолютно все оборудование на объектах учреждения в случае его выхода из строя, поскольку ограничительного перечня этого оборудования в составе договора не приведено.

При этом, свой отказ от осуществления замены датчиков на территории заказчика общество обосновывает отсутствием в приложении № 5 к Техническому заданию перечня запасных частей и оборудования, подлежащего замене, что, по утверждению заявителя, свидетельствует о ненадлежащем формировании учреждением своей закупочной документации и освобождает заявителя от обязанности совершения каких-либо действий в указанной части.

Между тем, данные доводы не являются ничем иным, как злоупотреблением правом, не подлежащим судебной защите в контексте ч. 2 ст. 10 ГК РФ.

Так, подавая заявку на участие в закупочной процедуре и заключая впоследствии договор, заявитель не озаботился заблаговременным разрешением вопроса о перечне запасных частей, подлежащих использованию с его стороны, несмотря на наличие в п. 3.2 Технического задания указания на необходимость закупки исполнителем запасных частей и материалов по мере необходимости для своевременного выполнения регламентных работ в процессе оказания услуг за счет исполнителя.

При этом максимальный размер ремонтного фонда не должен превышать 10 % от цены договора. Исполнитель обязан уведомить заказчика в случае, если ремонтный фонд будет израсходован полностью.

Таким образом, отсутствие в приложении № 5 к Техническому заданию перечня запасных частей, подлежащих приобретению исполнителем для своевременного и надлежащего оказания услуг, обусловлено лишь невозможностью заказчика предвидеть, какие именно элементы систем пожарной автоматики могут выйти из строя и потребуют замены, однако указанное обстоятельство не освобождает заявителя от обязанности по осуществлению ремонтных работ в рамках 10-процентного фонда, вопреки утверждению последнего об обратном. В свою очередь, отсутствие в п. 3.2 Технического задания указания минимального ремонтного фонда также не свидетельствует об отсутствии у заказчика потребности в осуществлении соответствующего ремонта, а содержит указание лишь на недопустимость превышения такого фонда 10 % стоимости договора (для исключения убыточности исполнения этого договора обществом).

Фактически позиция общества сведена исключительно к возможности отказаться от исполнения части договорных обязательств при полном сохранении стоимости всего договора в целом, что, в совокупности с оспариванием положений закупочной документации на стадии исполнения договора, с очевидностью свидетельствует не в пользу проявленной обществом добросовестности в ходе его исполнения.

При этом, с учетом специфики предмета договора, а также принимая во внимание правовой статус государственного заказчика как лица с большим объемом публично-правовых обязанностей, ввиду чего ущемление его прав и законных интересов в рамках государственного контракта является недопустимым, а возможность такого ущемления подлежит максимально возможной минимизации, в случае наличия каких-либо расхождений между заявленными и фактическими объемами подлежащих оказанию услуг (выполнению работ) либо в случае возникновения споров относительно таких расхождений участнику закупки в целях доказательств собственной добросовестности в рамках исполнения такого контракта надлежит исполнить максимально возможную часть услуг (работ) (а при необходимости в случае возникновения споров об объемах подлежащих оказанию услуг либо выполнению работ – в объеме по требованию заказчика), документально зафиксировать невозможность дальнейшего исполнения такого договора либо выход за пределы лимита, установленного этим договором, и в дальнейшем разрешать соответствующий спор в гражданском порядке.

Обратное же приведет к несоблюдению не только баланса частных и публичных интересов (на необходимость соблюдения которого указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 29.03.2011 № 2-П) и принципа стабильности публичных правоотношений, но также и принципов добросовестной реализации прав и законных интересов (ч. 3 ст. 1 ГК РФ), недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 ГК РФ), недопустимости злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ), поскольку позволит недобросовестным участникам закупки под любым надуманным предлогом полностью останавливать работы по государственным контрактам, понуждая заказчиков к совершению выгодных им действий.

Согласно п. 2.26.2 Технического задания в рабочем кабинете (доступ к которому с помощью своего программного обеспечения должен организовать именно заявитель в силу п. 2.26.1 Технического задания) осуществляется следующая деятельность: получение и обмен информацией о противопожарном состоянии объекта в реальном времени с фиксированием даты, времени и архивированием данных; получение данных о количестве ложных срабатываний систем противопожарной защиты и выездов боевых пожарных расчетов на объекты от ЕДДЦ Москвы и единого центра технического мониторинга; проведение статистической и аналитической работы различного уровня на основании архивных данных; создание электронного журнала контроля выполнения работ по техническому обслуживанию; согласование плана выхода подрядных организаций на объекты для регламентированного обслуживания установок пожарной автоматики с автоматическим уведомлением ЕДДЦ Москвы и единого центра технического мониторинга о проведении регламентных работ; осуществление вызова на аварийные работы с фиксированием даты, времени вызова, времени выполнения работ с архивированием данных; проведение объективного контроля по техническому состоянию установок пожарной автоматики объекта и качеством предоставляемых услуг подрядными организациями.

В то же время, из претензий учреждения усматривается, что ряд работ из указанного перечня заявителем выполнен не был, вместо чего последний лишь ограничился констатацией факта предоставления учреждению доступа в личные кабинеты на каждом объекте заказчика.

Кроме того, как следует из положений п. 2.26.2 Технического задания, в обязанности общества входило не только предоставление доступа в личные кабинеты, но и контроль за отображающейся в них информацией, ввиду чего приведенные Заявителем доводы о необходимости выполнения подобных работ со стороны ФКУ «ЦУКС МЧС России по г. Москве» подлежат отклонению как противоречащие условиям договора.

При этом, каких-либо доказательств того обстоятельства, что рабочие кабинеты заказчика функционируют должным образом и отображают всю предусмотренную договором информацию именно в режиме реального времени, заявителем антимонопольному органу представлено не было, что не позволяет вести речь о надлежащем и добросовестном исполнении им принятых на себя обязательств по договору.

При таких данных ожидаемым и добросовестным поведением общества в настоящем случае явилось бы своевременное оказание услуг надлежащего качества по договору либо немедленное устранение выявленных заказчиком недостатков этих услуг.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, абсолютно никаких действий, направленных на своевременное и добросовестное исполнение договора в спорной части, заявителем предпринято не было, а исполнению своих обязательств по нему последний предпочел немотивированные ссылки на необходимость обращения за оказанием части услуг к иному лицу, поскольку общество не имеет возможности их оказывать, несмотря на наличие прямой к тому обязанности в Техническом задании.

Между тем, оценивая действия общества в ходе исполнения договора, следует отметить, что названные действия не были направлены на его исполнение, а имели своей целью лишь избежание публично-правовой ответственности за допущенные нарушения с приданием своим действиям видимости законности, что не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

То обстоятельство, что предоставление доступа к личному кабинету является самостоятельной обязанностью (а не способом замены аналитической справки) общества в рамках договора в соответствии с п. 2.23.1 Технического задания, а подлежащая отражению в личном кабинете информация (п. 2.23.2 Технического задания) не охватывает те сведения, которые должны быть отражены в аналитической справке.

Так, в соответствии с п. 2.23.2 Технического задания в личном кабинете заказчика отображается информация о количестве ложных срабатываний систем противопожарной защиты и выездов боевых пожарных расчетов на объекты от ЕДДЦ Москвы и единого центра технического мониторинга, а в силу п. 3.21.2 Технического задания в аналитической справке должна быть отражена информация не только о количестве ложных срабатываний пожарной сигнализации, но также и о выявленных причинах таких срабатываний и принятых мерах по каждому случаю срабатывания в течение месяца.

Таким образом, информацию о количестве ложных срабатываний систем пожарной безопасности заказчик может получить самостоятельно в личном кабинете, однако сведения о причинах таких срабатываний и способах их устранения ему должен предоставить Заявитель, в обязанности которого входит реакция на подобные срабатывания и принятие мер по их предотвращению.

При принятии оспариваемого решения административный орган обоснованно принимал во внимание систематичность допускавшихся заявителем нарушений условий исполнения договора и его очевидное нежелание устранять эти нарушения, что свидетельствует в пользу вывода о проявленной им недобросовестности в ходе его исполнения, поскольку заказчик очевидно был лишен того, на что рассчитывал при заключении договора.

Приведенные заявителем ссылки на нарушение заказчиком процедуры выявления недостатков оказанных услуг, что выразилось в необоснованном отказе учреждения от проведении экспертизы качества оказанных услуг) подлежат отклонению как не имеющие правового значения, поскольку ни приведенные в указанной части доводы, ни даже само по себе указанное обстоятельство не опровергают выводы административного органа о наличии у заказчика претензий по качеству оказанных ему услуг и очевидном нежелании общества устранять выявленные недостатки.

Решение заказчика об отказе от исполнения договора заявителем не оспаривалось, в то время как разрешение вопроса надлежащего качества оказанных услуг находится в плоскости исключительно гражданских правоотношений и не имеет к предмету настоящего спора никакого отношения.

Кроме того, никаких документов и доказательств в опровержение сделанных заказчиком в претензиях утверждений заявителем не представлено, а вся его позиция в ходе ведения переписки с учреждением была сведена лишь к бездоказательным ссылкам на надлежащее исполнение со своей стороны условий договора без принятия реальных мер, направленных на разрешение возникшего спора. Подобные действия заявителя не могут быть оценены иначе, как недобросовестные и направленные на уклонение от надлежащего исполнения принятых на себя обязательств по договору.

Доводы заявителя о недопустимости включения его в реестр недобросовестных поставщиков, обоснованные ссылками на постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П, судом отклонены, поскольку, как следует из постановления Арбитражного суда Московского округа от 11.03.2016 по делу № А40-76227/2015, указанные выводы Конституционного Суда Российской Федерации к спорным правоотношениям неприменимы.

В свою очередь, при оценке соотношения степени недобросовестности участника и последствий, которые наступили вследствие ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств в рамках государственного контракта, следует признать, что ограничение права заявителя на участие в государственных закупках сроком на два года не превышает степень негативных последствий, наступивших для заказчика, в связи с чем примененная антимонопольным органом мера является соразмерной и справедливой.

Ссылки же заявителя на отсутствие в оспариваемом решении оценки всех представленных доказательств (не отражен детальный перечень всей переписки между сторонами по договору) о незаконности оспариваемого акта административного органа не свидетельствует.

Кроме того, отсутствие указанных сведений в упомянутом решении может свидетельствовать о том, что административным органом указанные документы не признаны существенными доказательствами, способными изменить результат рассмотрения дела.

Отсутствие таких сведений может свидетельствовать лишь о порочности формирования содержания текста документа, но отнюдь не о неправильности изложенных в нем выводов и незаконности совершенных на его основании действий. При этом, порочность содержания акта административного органа может свидетельствовать о его незаконности только в том случае, если такая порочность привела названный орган к принятию неправильного по существу решения.

Учитывая изложенное, заявленные требования удовлетворению не подлежат.

В соответствии ч. 3 ст. 201 АПК РФ в случае, если арбитражный суд установит, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решения и действия (бездействие) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и не нарушают права и законные интересы

Расходы по государственной пошлине распределяются по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на заявителя.

Руководствуясь ст. ст. 29, 65, 71, 75, 110, 123, 156, 167- 170, 176, 198-201 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Проверив на соответствие действующему законодательству РФ, отказать в удовлетворении заявления ООО «ИМПУЛЬС М» к Управлению Федеральной антимонопольной службы по г. Москве об оспаривании решения от 29.07.2019г. по делу № 077/10/19-6289/2019.

Решение может быть обжаловано в течение месяца в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья Уточкин И.Н.