Постановление от 1 марта 2024 г. по делу № А50-40654/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8415/22

Екатеринбург

01 марта 2024 г.


Дело № А50-40654/2017


Резолютивная часть постановления объявлена 27 февраля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 01 марта 2024 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Тихоновского Ф.И.,

судей Калугина В.Ю., Шавейниковой О.Э.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО2 и финансового управляющего ФИО2 – ФИО3 и на определение Арбитражного суда Пермского края от 12.10.2023 по делу № А50-40654/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2023 по тому же делу.

В судебном заседании, проведенном посредством использования системы веб-конференции, приняли участие:

финансовый управляющий ФИО3 (лично, паспорт);

представитель ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 25.12.2023);

представитель ФИО6 – ФИО7 (доверенность от 16.01.2023).

При открытии судом кассационной инстанции судебного заседания с использованием онлайн-сервиса «Картотека арбитражных дел» представитель ФИО2 (ФИО8) не подключился к каналу связи, что свидетельствует о его неявке. Установив, что средства связи суда воспроизводят видео- и аудиосигнал надлежащим образом, технические неполадки отсутствуют, представителю обеспечена возможность дистанционного участия в процессе, которая не в полной мере реализована по причинам, находящимся в сфере его контроля, а также принимая во внимание использованное сторонами право предоставления письменных позиций по существу кассационной жалобы, суд округа не усмотрел предусмотренных статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отложения судебного заседания.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 20.02.2018 в отношении ФИО2 (далее – должник) введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО3.

Конкурсный кредитор ФИО4 (далее – кредитор) обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил признать недействительными следующие договоры:

1. договоры купли-продажи земельного участка, жилого помещения, нежилого помещения от 31.05.2014, заключенные ФИО2 с ФИО9;

2. договоры купли-продажи земельного участка, жилого помещения, нежилого помещения от 26.01.2019, заключенные ФИО9 с ФИО6.

Кредитор просил применить последствия недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу ФИО2 земельного участка, кадастровый номер: 59:32:0640005:171, площадью 406 кв. м, расположенного по адресу: Пермский район, Кондратовское с/пос, д. Берег Камы, СНТ «Берег Камы-2» и расположенных на нем здания, назначение: жилой дом, кадастровый номер: 59:32:0000000:8551, площадью 75 кв. м и здания, назначение: нежилое здание, кадастровый номер: 59:32:0000000:8553, площадью 20 кв.м. (далее – земельный участок с расположенным нем жилым домом и нежилым строением, спорное имущество).

К участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных исковых требований относительно предмета спора, привлечено СНТ «Берег-Камы-2».

Определением Арбитражного суда Пермского края от 12.10.2023, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2023, заявленные требования удовлетворены, оспариваемые договоры признаны недействительной сделкой, применены последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО6 возвратить в конкурсную массу должника спорное имущество.

Не согласившись с указанными судебными актами, должник и его финансовый управляющий обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами, в которых, ссылаясь на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам и материалам дела, неправильное применение норм материального и процессуального права, просят определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменитьи принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Заявители кассационных жалоб оспаривают выводы судов о наличии у должника признаков неплатежеспособности на момент отчуждения имущества, приводят доводы о незначительности просроченной задолженности по кредитному обязательству с учетом суммы активов (имущества и прав требования) должника, в том числе и подконтрольной ему организации – общества с ограниченной ответственностью «ВСД «Дубрава» (далее – общество «ВСД «Дубрава»).

Должник не согласен с выводами судов о продаже имущества по заниженной цене и отсутствии у ФИО9 денежных средств для оплаты по договору, полагает, что указанные обстоятельства не подлежат исследованию при рассмотрении спора о признании сделки недействительной на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Финансовый управляющий настаивает на пропуске кредитором срока исковой давности для обращения с заявлением о признании спорных договоров недействительными, отмечает, что требование направлено по истечении четырех лет с даты введения в отношении должника процедуры реализации имущества.

Кредитор в отзыве на кассационные жалобы по доводам должника и финансового управляющего возражает, просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов заявителей кассационных жалоб.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 31.05.2014 между ФИО2 (продавец) и ФИО9 (покупатель) заключены договоры купли-продажи земельного участка, жилого помещения и нежилого помещения, согласно условиям которых продавец продал покупателю спорное имущество по цене 1 000 000 руб. (дом по цене 500 000 руб., баня по цене 200 000 руб., земельный участок по цене 300 000 руб.), покупатель оплатил стоимость имущества до подписания договора.

Впоследствии, 26.01.2019 между ФИО9 (продавец) и ФИО6 (покупатель) заключены аналогичные по стилю и содержанию договоры в отношении спорного имущества, согласно условиям которых продавец продал покупателю спорное имущество по цене 1 000 000 руб. (дом по цене 500 000 руб., баня по цене 200 000 руб., земельный участок по цене 300 000 руб.), покупатель оплатил стоимость имущества до подписания договора.

В подтверждение уплаты стоимости имущества в договорах приведена отметка о передаче денежных средств.

Ссылаясь на то, что вышеприведенные договоры заключены при наличии у должника неисполненных обязательств перед кредиторами в целях исключения возможности обращения взыскания на спорное имущество при расчетах с кредиторами, ФИО4 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании названных договоров недействительной сделкой на основании статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Должник, ответчики и финансовый управляющий против удовлетворения требований возражали, приводили доводы об отсутствии оснований для признания оспариваемых договоров недействительной сделкой, заявили о пропуске срока исковой давности.

Рассматривая заявленные требования и представленные против них возражения, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

Поскольку оспариваемые кредитором ФИО4 договоры купли-продажи от 31.05.2014 совершены до 01.10.2015, должник не являлся индивидуальным предпринимателем, указанные сделки могут быть оспорены на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации как совершенные с целью причинить вред кредиторам (часть 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»).

Констатация судом недействительности ничтожной сделки по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна в исключительных случаях, когда установленные судом обстоятельства ее совершения говорят о заведомой противоправной цели совершения сделки обеими сторонами, об их намерении реализовать какой-либо противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов иных лиц (применительно к делу о банкротстве – прав кредиторов должника). Исключительная направленность сделки на нарушение прав и законных интересов других лиц должна быть в достаточной степени очевидной исходя из презумпции добросовестности поведения участников гражданского оборота.

Согласно пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно. При этом стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Применительно к сделкам гражданина, совершенным в преддверии его банкротства, злоупотребление правом может выражаться, в том числе в отчуждении должником своего имущества близким родственникам и (или) иным доверенным лицам с целью исключения возможности обращения на него взыскания по требованиям независимых кредиторов.

Данный вывод согласуется с правовым подходом, приведенным в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.11.2010 № 6526/10 о том, что заключение направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов сделки, имеющей целью, в частности, уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения объекта недвижимости третьим лицам, является злоупотреблением гражданскими правами.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Исходя из изложенного, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

При рассмотрении обособленного спора суды установили, что спорное имущество отчуждено должником при наличии неисполненных обязательств перед кредиторами.

Приведенный вывод судов основан на следующих обстоятельствах.

Между открытым акционерным обществом «Сбербанк России» (далее – Банк) и обществом «ВСД «Дубрава» 29.03.2013, 25.09.2013, 31.01.2014 заключены кредитные договоры № <***>, № 049/6984/0309-<***> и № 049/6984/0282-864 соответственно; для целей обеспечения обязательств по кредитным договорам между Банком и ФИО2 заключены договоры поручительства.

Решением Третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Независимая арбитражная палата» от 31.12.2014 по делу № Т-ПРМ/14-4595 с учетом определения Третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Независимая арбитражная палата» от 22.01.2014 по делу № ТПРМ/14-4595 с общества «ВСД «Дубрава» и ФИО2 в пользу Банка солидарна задолженность по указанным кредитным договорам.

Согласно решению Третейского суда заемщик полностью прекратил погашение задолженности по кредитному договору № <***> после 26.05.2014, по кредитному договору № <***> после 26.09.2014, по кредитному договору № 864 после 22.08.2014.

Определением Индустриального районного суда г. Перми по делу № 32п/п-15 от 30.03.2015 выданы исполнительные листы на принудительное исполнение вышеуказанного решения третейского суда.

Права требования по указанным кредитным договорам переданы Банком (цедент) ФИО4 (цессионарий) по договору уступки прав (требований) от 25.09.2015 № 250292015/1.

Определением Индустриального районного суда г. Перми от 18.12.2015 по делу № 32п/п/-15 произведена процессуальная замена истца (взыскателя) Банка на правопреемника – ФИО4 по делу № 32п/п/-15 о солидарном взыскании с общества «ВСД «Дубрава» и ФИО2 задолженности по кредитным договорам от 29.03.2013 № 049/6984/0309-<***>, от 25.09.2013 № <***>, от 31.01.2014 № 049/6984/0282-864.

Общество «ВСД «Дубрава» 12.12.2017 исключено из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лиц.

Установив, что согласно представленным Банком сведениям, на 31.05.2014 (дата совершения спорной сделки по отчуждению имущества) у общества «ВСД «Дубрава» имелась просрочка по кредитному договору от 29.03.2013 № 049/6984/0309-<***>, по остальным двум договорам (от 25.09.2013 № <***> и от 31.01.2014 № 049/6984/0282-864) просрочка появилась со следующего месяца со 02 и 25 июня 2014 года, последние платежи на небольшие суммы были произведены 22.08.2014 и 26.09.2014 руб., после чего платежи прекратились, а также учтя, что ФИО2 являлся единственным участником и руководителем общества «ВСД «Дубрава», в связи с чем он достоверно знал о текущей ситуации с просрочкой исполнения обязательств основным должником и последующему предъявлению требований к нему как поручителю, суды первой и апелляционной инстанций констатировали наличие оснований для вывода о наличии у должника на дату заключения договора неисполненных обязательств перед Банком (правопредшественником ФИО4).

Возражения о незначительности просрочки обязательств и наличии у должника активов (имущества и прав требования), достаточных для погашения долга, рассмотрены судами первой и апелляционной инстанций и отклонены с учетом того, что в результате мероприятий, проведенных финансовым управляющим, в конкурсную массу поступила незначительная сумма (по сравнению с реестром), требования кредиторов, в том числе ФИО4 (задолженность по кредитным договорам), не погашены.

Проанализировав представленные в материалы дела сведения, суды первой и апелляционной инстанций установили, что спорный земельный участок приобретен должником в период брака должника с ФИО6 (с 04.07.1986 по 30.01.2007), жилой дом и строения возведены на земельном участке в 2010 и 2012 годах, то есть до возникновения кредитных обязательств.

Судами также установлено, что в 2013 году ФИО10 (сын должника) подарил отцу (ФИО2) ? долю в праве собственности на квартиру (после чего ФИО2 стал единственным собственником квартиры), которая в последующем была предоставлена ФИО6 по договору найма; после получения обществом «ВСД «Дубрава» 29.03.2013, 25.09.2013, 31.01.2014 кредитов в Банке должником совершены сделки по отчуждению имущества:

- 31.05.2014 реализовано спорное имущество ФИО9;

- 16.06.2014 реализована квартира по адресу: <...> д. 13, кв. 2, ФИО6;

- 12.05.2015 отчуждены земельные участки в СНТ «Молодежный» дочери должника;

- 15.05.2015 по заниженной цене реализовано транспортное средство ФИО11.

После совершения указанных сделок, в собственности должника остался земельный участок (2500 кв. м) и расположенный на нем жилой дом (32,8 кв.м), полученные в наследство и впоследствии исключенные из конкурсной массы как единственное жилье должника. Земельные участки в СНТ «Молодежный» возвращены дочерью должника в конкурсную массу добровольно по договорам дарения от 19.07.2019 и впоследствии не были реализованы в ходе проведения торгов в связи с отсутствием интересантов в приобретении имущества.

Таким образом, должник, очевидно понимая возможность обращения взыскания на личное имущество в связи с не исполнением подконтрольной организацией (основным заемщиком) обязательств по кредитным договорам, произвел отчуждение имущества (спорное имущество, квартира, транспортные средства, земельные участки в СНТ «Молодежный»), имеющего значительную стоимость, за счет которого могли быть удовлетворены денежные требования кредиторов, иного имущества финансовым управляющим при проведении процедур банкротства не установлено.

При рассмотрении спора судами рассмотрен вопрос добросовестности иных участников спорных сделок.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

В качестве доказательства, ставящего под сомнение независимость ФИО9, судами принято во внимание представленное кредитором в материалы спора заключение специалиста, согласно которому в период с 01.04.2014 по 31.05.2014 и с 01.12.2018 по 31.01.2019 на открытом рынке предложений по продаже спорного имущества не имелось, при этом ответ агентства недвижимости «Риэлт-Н» о сопровождении указанной компанией сделки по продаже имущества, представленный должником в материалы спора, оценен судами критически с учетом иного периода заключения спорных сделок и наличием сомнений в подлинности оттиска печати, которым заверен документ.

Кроме того, в рамках спора судами рассмотрены доводы кредитора о продаже имущества по существенно заниженной цене.

Так, по результатам проведенной судебной экспертизы в материалы дела представлено заключение эксперта; согласно выводам эксперта с учетом последующих уточнений стоимость всего комплекса имущества на 31.05.2014 составляла 2 250 000 руб. (477 000 руб. стоимость бани, 1 452 000 руб. стоимость жилого дома и 321 000 руб. стоимость земельного участка).

Признав представленное заключение надлежащим доказательством, и отметив отсутствие в материалах дела иных доказательств, позволяющих установить рыночную стоимость имущества, отклонив доводы финансового управляющего, должника и ответчика ФИО6 о том, что цена, определенная в договоре – 1 000 000 руб., соответствовала состоянию имущества как не подтвержденные документально и одновременно противоречащие декларации, на основании которой дом был поставлен на кадастровый учет, суды сделали вывод, что спорное имущество было отчуждено по заниженной цене, что недоступно другим участникам рынка, в силу чего ФИО9 не может быть признан независимым участником рынка.

При этом указанный вывод судов соответствует позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 11.08.2022 № 305-ЭС21-21196, согласно которой действия лица, приобретающего имущество по цене, явно ниже кадастровой и рыночной, нельзя назвать осмотрительными и осторожными. Многократное занижение стоимости отчуждаемого имущества должно породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнения в правомерности такого отчуждения. В подобной ситуации предполагается, что покупатель либо знает о намерении должника вывести свое имущество из-под угрозы обращения на него взыскания и действует с ним совместно, либо понимает, что менеджмент или иные контролирующие должника лица избавляются от имущества общества по заниженной цене по причинам, не связанным с экономическими интересами последнего. Соответственно, покупатель прямо или косвенно осведомлен о противоправной цели должника.

Судами также сделан вывод, что, несмотря на неоднократные предложения представить пояснения об обстоятельствах и целях приобретения имущества, ФИО9 не раскрыл цель приобретения земельного участка, возражения указанного ответчика о несении расходов на содержание спорного имущества и его использовании не подтверждены надлежащими доказательствами.

Относительно иного ответчика судами первой и апелляционной инстанций отмечено, что взаимодействие должника с ФИО6 после расторжения брака, в частности, сведения о предоставлении квартиры, свидетельствует о сохранении доверительных отношений между ними.

Рассматривая доводы кредитора о мнимости оспариваемых договоров, суды также проверили наличие доказательств оплаты по договорам, финансовую возможность ответчиков единовременно уплатить стоимость имущества, а также несение ФИО9 и ФИО6 бремени содержания приобретенных объектов недвижимости.

Так, исследовав по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все представленные доказательства, суды установили, что в подтверждение оплаты по договорам купли-продажи в договорах внесена запись об уплате стоимости объектов недвижимости, какие-либо иные доказательства оплаты по договорам отсутствуют; наличие у ФИО9 и ФИО6 финансовой возможности оплатить соответствующее недвижимое имущество по договору за счет своих личных средств не доказано; доказательств использования ФИО9 денежных средств, уплаченных ему ФИО6, не представлено; доказательств расходования должником соответствующих денежных средств в материалах дела не имеется, а представленные в дело документы, которые, по мнению должника, подтверждают факт расходования данных денежных средств на приобретение оборудования и участие в договоре простого товарищества, оценены судами критически.

Таким образом, установив, что недвижимое имущество отчуждено должником при наличии неисполненных обязательств перед кредитором, требования которого не были исполнены и в последующем включены в реестр, приняв во внимание наличие сомнений в добросовестности приобретателей имущества, а также учтя отсутствие доказательств, подтверждающих реальное исполнение сторонами обязательств по договорам, и сохранение между должником и последним покупателем (ФИО6) семейных отношений после расторжения брака, суды признали спорные договоры купли-продажи цепочкой сделок, направленной на смену титульного собственника объектов недвижимости в целях сокрытия имущества от обращения взыскания кредиторов при фактическом сохранении домовладения в распоряжении должника (статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Доводы о пропуске срока исковой давности были рассмотрены судами первой и апелляционной инстанций и обоснованно отклонены ими.

В силу статьи 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности составляет три года.

Право на оспаривание сделок в рамках дела о банкротстве гражданина-должника возникает у лиц, участвующих в деле не ранее введения первой процедуры банкротства (пункт 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

Вместе с тем, судами учтены особенности рассмотрения дела о банкротстве ФИО2

Так, ФИО2 признан банкротом решением Арбитражного суда Пермского края от 20.02.2018.

Определением суда от 04.06.2021 процедура реализации имущества завершена, должник освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реализации имущества гражданина.

Впоследствии ФИО4 обратился в суд с заявлением о пересмотре определения от 04.06.2021 и о возобновлении производства по делу о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 26.07.2022, оставленным без изменения постановлениями Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.09.2022 и Арбитражного суда Уральского округа от 21.12.2022, определение от 04.06.2021 отменено, производство по делу возобновлено.

При рассмотрении указанного выше заявления ФИО4 судами установлено, что на протяжении практически всей процедуры банкротства исполнительное производство № 42125/17/59046-ИП о взыскании с должника в пользу кредитора задолженности по кредитным договорам было действующим. ФИО4, являясь взыскателем в рамках исполнительного производства, добросовестно рассчитывал на получение удовлетворения в результате совершения исполнительных действий, а также на своевременное получение сведений о статусе исполнительного производства от судебного пристава-исполнителя. В заявлении о признании должника банкротом должник указывал иные обязательства перед ФИО4, не относящиеся к спорной задолженности, факт наличия которой он скрыл от суда. Сведения об извещении ФИО4 финансовым управляющим, сообщения кредитору о необходимости предъявить свои требования должнику, в материалах дела отсутствуют.

Поскольку ни в адрес Банка (первоначального кредитора), ни в адрес его правопреемника ФИО4 уведомление о признании должника банкротом не направлялось, при этом, исполнительное производство велось, суды заключили, что ФИО4 не мог знать о возбуждении в отношении должника процедуры банкротства, и оснований обращаться к открытым источникам для выяснения этого обстоятельства с учетом возбужденного исполнительного производства у него не имелось.

Определением от 19.09.2022 требования ФИО4 в сумме 2 767 014 руб. 89 коп. основного долга, 65 399 руб. 59 коп. финансовых санкций и 41 969 руб. судебных расходов по оплате государственной пошлины и третейского сбора признаны обоснованными и включены в третью очередь.

Из отчета конкурсного управляющего, представленного в материалы электронного дела, следует, что задолженность перед ФИО4 составляет определяющую часть реестра требований кредиторов должника (более 70%).

Приняв во внимание хронологию рассмотрения дела о банкротстве ФИО2 и установив, что возможность обжалования сделок должника появилась у ФИО4 с момента включения его требований в реестр, с рассматриваемым заявлением кредитор обратился в суд 05.12.2022, суды признали доводы о пропуске срока исковой давности несостоятельными.

Иной подход противоречил бы основным началам гражданского законодательства, установленным статьей 1 Гражданского кодекса, а именно: равенству участников регулируемых Кодексом отношений; обеспечению восстановления нарушенных прав, их судебной защиты; предусмотренному законом правилу о недопущении действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, злоупотребления правом в иных формах; принципу справедливости, оснований для переоценки приведенных выводов судов у суда округа не имеется.

Таким образом, удовлетворяя требования кредитора, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия в данном случае всей необходимой и достаточной совокупности оснований для признания договоров купли-продажи спорного недвижимого имущества недействительными, соблюдении заявителем срока исковой давности, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 61.6 Закона о банкротстве, суды в качестве последствий недействительности договора применили одностороннюю реституцию, обязав ФИО6 возвратить в конкурсную массу должника спорное имущество.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций являются правильными, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения.

Доводы заявителей кассационных жалоб судом кассационной инстанции изучены и отклонены, поскольку не содержат обстоятельств, которые не были проверены и учтены судом апелляционной инстанции при рассмотрении дела и могли повлиять на законность судебного акта либо опровергнуть выводы судов. Оснований для переоценки выводов судов, установленных ими фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательств у суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не имеется.

Нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием для отмены обжалуемых судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 12.10.2023 по делу № А50-40654/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО2 и финансового управляющего ФИО2 – ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Ф.И. Тихоновский


Судьи В.Ю. Калугин


О.Э. Шавейникова