Решение от 19 мая 2024 г. по делу № А18-361/2024

Арбитражный суд Республики Ингушетия Именем Российской Федерации
РЕШЕНИЕ

Дело № А18-361/24
г. Назрань
07 мая 2024 года
(дата оглашения резолютивной части решения) 20 мая 2024 года (дата изготовления решения в полном объеме)

Арбитражный суд Республики Ингушетия в составе судьи Цечоева Р.Ш., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Бузуртановой Х.Ю. рассмотрев в судебном заседании дело по заявлению Государственного бюджетного учреждения «Центр технической документации и кадастровой оценки Республики Ингушетия» (ОГРН: 1170608002620, Дата присвоения ОГРН: 13.06.2017, ИНН: 0608045478) к Управлению Федеральной антимонопольной службы по Республике Ингушетия (ОГРН: 1080608002188, Дата присвоения ОГРН: 22.07.2008, ИНН: 0608010041) о признании незаконным и отмене решение государственного органа № 006/01/17-394/2023 от 10.11.2023г.,

заинтересованное лицо: Министерство имущественных и земельных отношений Республики Ингушетия (далее – Министерство) (ОГРН: 1020600987571, Дата присвоения ОГРН: 27.12.2002, ИНН: 0602012733, КПП: 060601001)

при участии в судебном заседании: от заявителя (истца) – Цурова Л.Х.( по доверенности № 1 от 30.04.2023 г.)

от ответчика – Евлоев Р.В.- (по доверенности № Б/Н от 01.02.2024 г. , Осканов М- Б.М. (по доверенности № Б/Н от 05.12.2023 г.)

от заинтересованного лица – Дакиев А.Д. (доверенность № 1 от 12.01.2024г.)

установил:

истец обратился в Арбитражный суд Республики Ингушетия с исковым заявлением к ответчику о признании ненормативного правового акта - решения Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Ингушетия (далее – Управление) от 10 ноября 2023 года по делу № 006/01/17-394/2023 о нарушении

организацией антимонопольного законодательства, предусмотренного частью 1 статьи 17 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон о защите конкуренции), выразившегося в не проведении последним обязательных торгов при реализации государственного имущества – транспортного средства: – «Мерседес- Бенц»; модельной марки: «Е52»; идентификационный номер (WIN): WDD2120361А987863; кузов: WDD2120361А987863; цвет: черный; ПТС: 77 УК 285869 (далее – транспортное средство), действия которые привели к ограничению, недопущению и устранению конкуренции (в дальнейшем по тексту – решение).

Представитель заявителя в судебном заседании поддержал заявленные требования в полном объеме.

Представители ответчика, в судебном заседании заявленные требования не признали.

Представитель заинтересованного лица в судебном заседании поддержал заявленные требования истца в полном объеме, просил суд признать незаконным принятое Управлением решение.

Рассмотрев исковое заявление, исследовав имеющиеся материалы по делу, изучив представленные отзывы, включая возражения заинтересованного лица, заслушав стороны, суд приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, Управлением по результатам рассмотренных материалов антимонопольного дела № 006/01/17-394/2023 установлено, что истец при заключении договора купли-продажи транспортного средства от 23.09.2021 без номера нарушил требования части 1 статьи 17 Закона о защите конкуренции, вследствие заключения названного договора в отсутствии конкурентных торгов.

В соответствии с частью 1 статьи 17 Закона о защите конкуренции установлено, что при проведении торгов, запроса котировок цен на товары (далее - запрос котировок), запроса предложений запрещаются действия, которые приводят или могут привести к недопущению, ограничению или устранению конкуренции.

Согласно общим выводам, указанным в решении Управления следует, что действующим законодательством при реализации государственного имущества установлена необходимость проведения отрытых публичных торгов в целях открытости, прозрачности, доступности и экономии бюджетных средств, в том числе снижения коррупционных рисков (лист 4, абзац 7 решения по делу № 006/01/17-394/2023).

В связи с чем, Управлением в действиях (бездействии) истца по делу были установлены нарушения требований антимонопольного законодательства, предусмотренные частью 1 статьи 17 Закона о защите конкуренции.

Напротив этому, истец указывает, что нормы статьи 17 Закона о защите конкуренции подлежат квалификации исключительно при проведении обязательных торгов. В данном конкретном случае организация приходит к выводу, что в случае, если не было торгов, то, следовательно, и в действиях (без действии) истца не могут быть нарушения требований части 1 статьи 17 названного законодательства. Помимо названого истец указывает также, что решение Управления не содержит обязательных требований, предусмотренных пунктом 1 части 3.3 статьи 41 Закона о защите конкуренции, а именно результатов аналитического отчета (анализ состояния конкуренции). В дополнении к изложенному, истец считает возможным реализовать государственное имущество по разрешению его собственника без проведения торгов на основании подпункта 9 пункта 2 статьи 3 Федерального закона от 21.12.2001 № 178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества», из которого закреплено, что действия настоящего Федерального закона не распространяются на отношения, возникающие при отчуждении, в том числе государственного унитарного имущества, закрепленного за ними в хозяйственном ведении или оперативном управлении.

Согласно выводам, изложенным в отзыве и возражении заинтересованным лицом по делу, указанной позиции придерживается и Министерство.

Кроме этого, Министерство в своих возражениях указало, что Управлением при принятии ненормативного правового акта о нарушении части 1 статьи 17 Закона о защите конкуренции не была установлена нарушенная специальная императивная норма, обязывающая проведение торгов.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В соответствии со статьей 198 АПК РФ, граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии с частью 4 статьи 200 АПК РФ при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных правовых актов и действий государственных органов, должностных лиц арбитражный суд в судебном заседании осуществляет проверку оспариваемого акта, оспариваемых действий и устанавливает их соответствие закону или иному нормативному правовому акту, а также устанавливает, нарушают ли оспариваемый акт и действия права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Согласно части 5 статьи 200 АПК РФ обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного правового акта закону или иному нормативному правовому акту, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), наличия у органа или лица надлежащих полномочий на принятие оспариваемого акта, решения, совершение оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), возлагается на орган или лицо, которые приняли акт, решение или совершили действия (бездействие).

В соответствии со статьей 13 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пунктом 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», основанием для принятия решения суда о признании ненормативного акта недействительным, является, одновременно как несоответствие его закону или иному нормативно-правовому акту, так и нарушение указанным актом гражданских прав и охраняемых интересов граждан или юридических лиц, обратившихся в суд с соответствующим требованиям.

Материалами дела установлено, что Министерство является учредителем истца, что подтверждается сведениями из Единого государственного реестра юридических лиц.

Таким образом, судом установлено, что собственником государственного имущества истца являлось Министерство.

Судом также установлено, что Министерством было дано право истцу на реализацию государственного имущества.

Данные доказательства подтверждаются письмом Министерства исх. № 4332 от 20.09.2021 и протоколом № 17-тр заседания комиссии по выработке решений о целесообразности реализации (продажи) государственного имущества, закреплённого за

предприятиями и учреждениями Республики Ингушетия, образованной распоряжением Министерства от 21.12.2020 г. № 2026.

В свою очередь порядок отчуждения имущества, закрепленного на праве хозяйственного управления государственным и муниципальным предприятиям установлен Федеральным законом от 21.12.2001 № 178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества» (далее – Закон о приватизации).

Вместе с тем, согласно подпункту 9 пункта 2 статьи 3 Закона о приватизации действие Закона о приватизации не распространяется на отношения, возникающие при отчуждении государственными и муниципальными унитарными предприятиями, государственными и муниципальными учреждениями имущества, закрепленного за ними в хозяйственном ведении или оперативном управлении.

В абзаце 16 пункта 2 статьи 3 Закона о приватизации указано, что отчуждение указанного государственного и муниципального имущества регулируется иными федеральными законами и (или) иными нормативными правовыми актами.

При этом в соответствии с пунктом 2(1) постановления Правительства Российской Федерации от 03.12.2004 № 739 «О полномочиях федеральных органов исполнительной власти по осуществлению прав собственника имущества федерального государственного унитарного предприятия» в отношении сделок, предусматривающих переход прав собственности (владения, пользования, распоряжения) на имущество федеральных государственных унитарных предприятий, установлена необходимость проведения торгов в порядке, предусмотренном правилами проведения конкурсов и аукционов на право заключения договоров аренды, договоров безвозмездного пользования, договоров доверительного управления имуществом, иных договоров, предусматривающих переход прав в отношении государственного или муниципального имущества, утвержденными Приказом ФАС России от 21.03.2023 № 147/23.

Однако, отдельного порядка отчуждения имущества, закрепленного за иными государственными, муниципальными унитарными предприятиями, государственными и муниципальными учреждениями, на федеральном уровне не установлено.

В свою очередь, унитарные предприятия и учреждения не вправе распоряжаться определенными в соответствии со статьями 295, 296, 298 ГК РФ видами имущества без согласия собственника.

Согласно положениям статьи 2 Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», положениям статей 9.1, 9.2 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» имущество унитарных предприятий и учреждений принадлежит на праве собственности

Российской Федерации, субъекту Российской Федерации или муниципальному образованию.

Таким образом, осуществление сделок унитарными предприятиями и учреждениями в отношении определенного вида имущества в соответствии с законодательством Российской Федерации возможно только с согласия собственника имущества. При этом собственник имущества вправе самостоятельно принимать решение о порядке распоряжения таким имуществом.

На основании изложенного суд приходит к выводу, что в данном случае истец надлежащим образом (с согласия собственника) реализовал государственное имущество в отсутствии проведённых торгов.

Кроме того, суд отмечает, что антимонопольные требования к торгам установлены статьей 17 Закона о защите конкуренции.

Как указано в решении в силу части 1 статьи 17 Закона о защите конкуренции при проведении торгов запрещаются действия, которые приводят или могут привести к недопущению, ограничению или устранению конкуренции.

Из системного анализа статьи 17 Закона о защите конкуренции следует, что для квалификации нарушения названной нормы необходимо проведение конкурентной борьбы между ее участниками, в случае если организатором торгов не были осуществлены торги на имущество, то данные действия (бездействия) лица не могут содержать в себе нарушения комментируемой нормы.

Учитывая, что истец не проводил торги на движимое имущество, то в действиях указанного лица отсутствуют нарушения части 1 статьи 17 Закона о защите конкуренции, следовательно в данном возникшем правоотношении Управлением установлена неверная квалификация нарушенного права.

Таким образом, принятый ненормативный правовой акт не соответствует, требованиям законодательства о защите конкуренции в силу установленных императивных требований по отношению к процедуре проведения торгов.

Более того, ответчик по делу при принятии решения также нарушил императивные нормы права, предусмотренные пунктом 1 части 3.3 статьи 41 Закона о защите конкуренции.

Так, пунктом 1 части 3.3 статьи 41 Закона о защите конкуренции установлено, что в мотивировочной части решения по делу о нарушении антимонопольного законодательства должны быть указаны, в числе прочего обстоятельства, установленные в ходе проведенного антимонопольным органом анализа состояния конкуренции.

Суд, изучив ненормативный правовой акт установил, что в решении отсутствует проведенный анализ состояния конкуренции, который является обязательным этапом при рассмотрения каждого дела о нарушении антимонопольного законодательства вне зависимости от состава нарушения.

В связи с вышеизложенным, вынесенное решение ответчика не может соответствовать требованиям действующего законодательства Российской Федерации.

В дополнении с ним, суд отмечает и соглашается с выводами, указанными заинтересованным лицом в возражениях по делу, что при квалификации части 1 статьи 17 Закона о защите конкуренции необходимо первоначально установить наличие нарушения специальной нормы права, обязывающей проведения торгов.

По смыслу данной нормы закона основанием для признания

в судебном порядке недействительными результатов торгов могут выступать нарушения процедуры (правил) проведения торгов, установленных

законом, а также нарушение императивных требований закона, предусматривающих проведение обязательных торгов.

Судом не установлено в решении Управления нарушения конкретной нормы действующего закона, обязывающей в свою очередь проведение торгов.

Данный вывод суда находит свое подтверждение в абзаце два пункта 37 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.03.2021 № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства».

Согласно названным разъяснениям антимонопольный контроль, в том числе в отношении положений части 1 статьи 17 Закона о защите конкуренции, допускается в отношении процедур, обязательность проведения которых прямо предусмотрена законом.

В совокупности выявленные судом при рассмотрении дела нарушения, допущенные Управлением при принятии решения о нарушении антимонопольного законодательства указывают на его несоответствие требованиям закона Российской Федерации, а также нарушают права и законные интересы истца по делу, включая его учредителя, о чем указано последним в своем возражении по делу.

Согласно части 1 статьи 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

В силу части 2 статьи 201 АПК РФ арбитражный суд, установив, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действия (бездействие) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают права и законные интересы заявителя в

сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, принимает решение о признании ненормативного правового акта недействительным, решений и действий (бездействия) незаконными.

Таким образом, суд, оценив достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности на основании статьи 71 АПК РФ, установил, что требования истца подлежат удовлетворению.

В соответствии с ч. 4 статьи 208 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявление об оспаривании решения административного органа о привлечении к административной ответственности государственной пошлиной не облагается.

На основании изложенного, и руководствуясь статьями 167-170, 200-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд,

РЕШИЛ:

Заявление Государственного бюджетного учреждения «Центр технической документации и кадастровой оценки Республики Ингушетия» удовлетворить.

Признать недействительным решение Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Ингушетия по делу № 006/01/17-394/2023 от 13.11.2023 г.

Решение может быть обжаловано в порядке и сроки, предусмотренные статьями 259, 260, 275-277 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Судья Р.Ш. Цечоев