Постановление от 17 сентября 2025 г. по делу № А43-40455/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА ул. Большая Покровская, д. 1, Нижний Новгород, 603000

http://fasvvo.arbitr.ru/

______________________________________________________________________________


ПОСТАНО ВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Нижний Новгород Дело № А43-40455/2020 18 сентября 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 04.09.2025.

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе: председательствующего Прытковой В.П., судей Белозеровой Ю.Б., Елисеевой Е.В.

при участии в судебном заседании 28.08.2025

представителей от ФИО1: ФИО2 по доверенности от 22.03.2024

ФИО3 по доверенности от 10.01.2024, от конкурсного управляющего

главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО4 ФИО5:

ФИО6 по доверенности от 17.09.2024, в судебном заседании 04.09.2025 представителей от ФИО1: ФИО2 по доверенности от 22.03.2024

ФИО3 по доверенности от 10.01.2024,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1

на решение Арбитражного суда Нижегородской области от 10.12.2024 и на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2025

по делу № А43-40455/2020

по иску ФИО4, ФИО7, арбитражного управляющего ФИО8,

к ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО1, ФИО12 о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Смирновское» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

и у с т а н о в и л :

конкурсный управляющий главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО4 ФИО5 обратился в Арбитражный суд Нижегородской области с иском о привлечении ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО1 и ФИО12 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Смирновское» (далее – Общество, должник) на сумму 38 920 297 рублей 96 копеек.

Определением от 27.10.2022 суд первой инстанции принял к производству заявление арбитражного управляющего ФИО8 о присоединении к требованию ФИО4 о привлечении ответчиков солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества на сумму 146 822 рубля 26 копеек, определением от 20.02.2023 – заявление ФИО7 на сумму 867 043 рубля 30 копеек.

Арбитражный суд Нижегородской области решением от 25.05.2023, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 30.08.2023, отказал в удовлетворении иска.

Арбитражный суд Волго-Вятского округа постановлением от 14.02.2024 отменил решение и постановление в части отказа в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, направил дело в этой части на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По результатам нового рассмотрения Арбитражный суд Нижегородской области решением от 10.12.2024, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2025, удовлетворил иск частично: взыскал с ФИО1 в пользу ФИО4 в порядке субсидиарной ответственности 27 807 300 рублей 47 копеек; в пользу арбитражного управляющего ФИО8 146 822 рубля 26 копеек, в пользу ФИО7 – 867 043 рубля 30 копеек; в удовлетворении иска в остальной части отказал.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами в части удовлетворения иска, Колодий Ю.А. обратился в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит их в указанной части отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении иска.

В обоснование кассационной жалобы заявитель приводит следующие доводы.

Суды первой и апелляционной инстанций неправильно применили нормы права, касающиеся исчисления сроков исковой давности для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности. Указанный срок начал течь с 17.03.2016 и истек 17.03.2017. В случае, если исчислять срок давности с даты вынесения определения об истребовании у ФИО1 документации (25.04.2017), он в любом случае истек 25.04.2018, то есть до момента обращения с заявлением о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности. В настоящем деле отсутствуют основания для применения трехлетнего срока исковой давности, так как применению подлежали положения статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ), согласно которой заявление о привлечении к субсидиарной ответственности должно быть подано в течение одного года со дня, когда заявитель узнал или должен был узнать о наличии соответствующих оснований. С учетом того, что ФИО4 мог узнать о

непередаче ФИО1 документации должника после вынесения судом определения об её истребовании, момент прекращения производства по делу о банкротстве, не влияет на течение срока на подачу заявления о привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

Выводы судов первой и апелляционной инстанций противоречат выводам, изложенным в постановлении суда округа от 14.02.2024. Суды установили, что должник с 12.09.2012 имел неисполненные обязательства перед ФИО9 и, соответственно, отвечал признакам неплатежеспособности, в то время как в постановлении суда округа указано на отсутствие у Общества имущественного кризиса по результатам 2014 года. В период, когда Колодий Ю.А. являлся руководителем должника, обязательства перед ФИО4 погашались надлежащим образом.

Суды двух инстанций не исследовали вопрос о наличии или отсутствии у ФИО1 истребуемой документации, с учетом обстоятельств его незаконного отстранения от должности руководителя должника и воспрепятствования в доступе на территорию Общества. Протокол внеочередного общего собрания участников должника был фальсифицирован, в связи с чем по заявлению ФИО1 было возбуждено уголовное дело. Ответчик передал имеющуюся у него документацию, а определение об истребовании документации, вынесенное в рамках дела о банкротстве Общества, не имеет преюдициального характера для рассмотрения настоящего спора, ввиду различного состава участников.

Материалами дела не подтверждено наличие причинно-следственной связи между непередачей ФИО1 документации и невозможностью формирования конкурсной массы Общества. Суды не учли, что конкурсный управляющий должника имел возможность восстановить документы и выявить активы Общества, в том числе дебиторскую задолженность, а также подлежащие оспариванию сделки. Более того, конкурсный управляющий, используя имеющиеся у него документы, предпринял меры по взысканию дебиторской задолженности (дела № А43-10162/2017 и А43-3544/2017 Арбитражного суда Нижегородской области).

Суды не учли, что в деле о банкротстве Общества установлено наличие у последнего имущества (земельных участков) за счет реализации которых могли бы быть погашены требования кредиторов, однако ФИО4 отказался продолжать финансировать процедуру банкротства должника, в том числе постановку участков на кадастровый учёт. Отсутствие в конкурсной массе Общества транспортных средств, спрецтехники (комбайнов), рапсовых столов, рапса и минеральных удобрений не связано с какими-либо противоправными действиями ФИО1

Судебные инстанции пришли к неверным выводам о том, что существенная часть активов должника выведена в подконтрольное общество с ограниченной ответственностью «Рапсико» (далее – общество «Рапсико»), о незаконном снятии с регистрационного учета комбайнов и автомобиля КАМАЗ, а также о неосуществлении посева рапса в 2014 году.

Суды не дали оценку поведению ФИО4, в действиях которого имеются признаки злоупотребления правом. Истец, не исчерпав возможность погашения требований за счет имущества Общества, не возражал относительно прекращения производства по делу о банкротстве. В подобных обстоятельствах ФИО4, предпринимая меры по привлечению к субсидиарной ответственности ФИО1 действует недобросовестно.

Суды первой и апелляционной инстанций не проверили расчет суммы требований, представленный ФИО4, на предмет его соответствия действующему законодательству. В реестр требований кредиторов Общества не включалось требование

истца по уплате неустойки (процентов за пользование чужими денежными средствами), которое учтено в размере субсидиарной ответственности.

Колодий Ю.А. представил в суд округа пояснения к кассационной жалобе, в которых указал, что в рамках дела о банкротстве Общества было возбуждено производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в том числе по мотиву непередачи бухгалтерской и иной документации должника.

Кроме того, вопреки позиции ФИО4, у конкурсного управляющего имелись сведения о судьбе транспортных средств должника – об утверждении мирового соглашения с обществом с ограниченной ответственностью «РусАвтоПром», о наличии автомобиля ГАЗ-5312 с государственным регистрационным номером <***>.

Подробно доводы заявителя изложены в кассационной жалобе и поддержаны его представителями в судебном заседании.

Отзывы на кассационную жалобу в суд округа не поступили.

Представитель конкурсного управляющего ФИО4 в судебном заседании возражал относительно удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания, явку представителей в заседание суда округа не обеспечили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 19.12.2002.

Участниками Общества являлись ФИО9 (с 21.09.2012 с долей 43,0325 процента, с 16.12.2012 по 01.09.2020 с долей 99 процентов), ФИО11 (с 16.12.2019 с долей 1 процент, с 01.09.2020 по 26.11.2020 с долей 100 процентов), ФИО10 (с 26.11.2020 с долей 100 процентов).

Колодий Ю.А. являлся руководителем должника до 11.04.2014, фактически исполнял обязанности директора до 28.04.2015, с 14.05.2015 соответствующие обязанности исполнял ФИО12 С 12.09.2019 руководителем должника стал ФИО11, с 14.04.2021 – ФИО10

Ленинский районный суд города Ставрополя решением от 24.06.2015 по делу № 2-4818/2015 взыскал с Общества в пользу ФИО4 12 361 510 рублей задолженности, 1 885 214 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами. Впоследствии судом выдан исполнительный лист от 14.08.2015 серии ФС № 004198810.

Задолженность Общества образовалась в связи с неисполнением обязательств по договору цессии от 19.05.2014, по условиям которого ФИО4 уступил Обществу право требования к обществу с ограниченной ответственностью «Саров Агро» (далее – общество «Саров Агро») на сумму 17 934 510 рублей. Цена уступаемого права составила 17 934 510 рублей (пункт 3.1) и подлежала оплате в срок до 15.09.2014 (с отсрочкой по части платежа до 15.09.2015).

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 23.12.2015 по делу № А43-12902/2015 ввел в отношении Общества процедуру наблюдения, определением от 17.03.2016 включил в реестр требований кредиторов должника требования ФИО4 в размере 17 652 851 рубль.

Производство по делу о банкротстве Общества прекращено на основании определения от 19.07.2018 по причине недостаточности имущества для возмещения расходов на проведение процедуры банкротства.

Арбитражный суд Ставропольского края решением от 15.10.2018 по делу № А63-7424/2018 признал индивидуального предпринимателя – главу крестьянского фермерского хозяйства ФИО4 несостоятельным (банкротом), ввел в отношении его имущества процедуру конкурсного производства.

Конкурсный управляющий главы КФХ ФИО4, посчитав, что невозможность удовлетворения его требований обусловлена противоправными действиями контролирующих Общество лиц, обратился в арбитражный суд с иском о привлечении ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО1 и ФИО12 солидарно к субсидиарной ответственности.

Иные кредиторы Общества – бывший временный управляющий и бывший конкурсный управляющий присоединились к иску ФИО4

Суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности совокупности оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности и отказали в удовлетворении заявления.

Суд округа отменил определение и постановление в части отказа в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, направил дело в указанной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По результатам повторного рассмотрения суды двух инстанций удовлетворили иск частично – привлекли ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на общую сумму 28 821 165 рублей 56 копеек. Суды исходили из того, что неисполнение ФИО1 обязанности по передаче бухгалтерской и иной документации должника повлекло невозможность удовлетворения требований истцов.

Обсудив кассационную жалобу, проверив в соответствии со статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалуемых судебных актов в пределах изложенных в ней доводов, заслушав представителей лиц, явившихся в судебное заседание, Арбитражный суд Волго-Вятского округа принял постановление на основании следующего.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в частности, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (абзац четвертый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Требования четвертого абзаца пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве применяется в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (абзац шестой пункта 4 статьи 10 Закона).

В соответствии с пунктом 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний

управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Данное требование обусловлено, в том числе, и тем, что в случае отсутствия необходимых документов бухгалтерского учета конкурсный управляющий не может иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве. В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации (материальных ценностей) должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Как следует из материалов дела о банкротстве Общества, Арбитражный суд Нижегородской области определением от 25.04.2017 обязал ФИО1 передать конкурсному управляющему ФИО7 бухгалтерскую и иную документацию должника в соответствии с перечнем, изложенным в резолютивной части определения.

Доказательств исполнения указанного определения в материалы дела не представлено.

Проанализировав в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, суды первой и апелляционной инстанций установили, что непередача бухгалтерской и иной документации должника не позволила конкурсному управляющему в полной мере сформировать конкурсную массу Общества, проанализировать его финансово-хозяйственную деятельность, в том числе выявить все подлежащие оспариванию сделки.

Суды исходили из того, что из ответов регистрирующих органов и ряда отчетов, имеющихся в распоряжении конкурсного управляющего, усматривается, что должник приобретал спецтехнику и оборудование для осуществления хозяйственной деятельности (комбайны, автомобиль КАМАЗ, рапсовые столы), а также осенью 2014 года закупал топливо, удобрения, средства химической защиты растений.

Кроме того, согласно бухгалтерской отчетности у должника имелась дебиторская задолженность на сумму 21 118 726 рублей 60 копеек, состав которой также не выявлен конкурсным управляющим (помимо дебиторской задолженности общества «СаровАгро», приобретенной у ФИО4).

Спецтехника и транспортные средства были сняты с регистрационного учета в октябре 2014 и в мае 2015 года, однако в отсутствие документов установить основания выбытия имущества и проследить его дальнейшую судьбу не представилось возможным.

Из пояснений ФИО1 следует, что в 2015 году Приокский районный суд города Нижнего Новгорода утвердил мировое соглашение, заключенное Обществом и обществом с ограниченной ответственностью «ТЦ Русавтопром», по которому один зерноуборочный комбайн был возвращен указанному обществу.

Указанные пояснения обоснованно не приняты судами первой и апелляционной инстанций во внимание, так как судьба другого имущества, в том числе иных транспортных средств и спецтехники, топлива, удобрений, семян, урожая и так далее, в

любом случае неизвестна, как и перечень дебиторов, а также полная информация о сделках, совершенных Обществом в период руководства ФИО1

Производство по делу о банкротстве Общества было прекращено определением от 19.07.2018 в связи с отсутствием у должника денежных средств, достаточных для погашения расходов по делу. Требования кредиторов не погашались ввиду отсутствия ликвидного имущества.

Аргумент ФИО1 о том, что конкурсный управляющий имел возможность выявить активы Общества путем восстановления документации и частично реализовал ее, о чем свидетельствует подача заявлений об оспаривании сделок и исков о взыскании задолженности, отклонен судом округа.

Конкурсный управляющий является субъектом профессиональной деятельности, целью которой является формирование конкурсной массы и её реализация для пропорционального удовлетворения требований кредиторов.

Таким образом, действуя в пределах предоставленных ему Законом о банкротстве полномочий, конкурсный управляющий действительно имеет возможность частичного восстановления документации, анализа выписок по расчетному счету должника и подачи соответствующих заявлений в регистрирующие органы.

Вместе с тем, это не заменяет обязанность бывшего руководителя должника по передаче конкурсному управляющему всего объема имеющейся документации и материальных ценностей.

В статье 10 Закона о банкротстве (в редакции, применимой к спорным правоотношениям), а затем в статье 61.11 того же закона сформулированы презумпции, облегчающие процесс доказывания вины контролирующих должника лиц в несостоятельности подконтрольного им юридического лица. Предполагается, что руководитель организации утаивает документы должника в целях сокрытия собственных противоправных действий, результатом которых стала невозможность нормальной хозяйственной деятельности и удовлетворения требований кредиторов.

Применительно к обстоятельствам настоящего дела, отсутствие у конкурсного управляющего документации не позволило ему установить обстоятельства совершения сделок по приобретению имущества (столы для рапса, комбайны, КАМАЗ, удобрения и так далее), идентификационные данные указанного имущества, исследовать его дальнейшую судьбу на предмет перспектив его возвращения в конкурсную массу, оценить состав и ликвидность дебиторской задолженности (исключая задолженность общества «СаровАгро»), то есть надлежащим образом сформировать конкурсную массу.

Коль скоро в данном случае Колодий Ю.А. не опроверг достоверными и допустимыми доказательствами наличие активов, поиск которых стал невозможен вследствие непередачи конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, суды пришли к правомерному и обоснованному выводу о том, что он подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по указанному основанию.

Кроме того, суды также учли, что из имеющихся в распоряжении конкурсного управляющего документов усматривается совершение Обществом под руководством ФИО1 ряда сомнительных операций (перечислений денежных средств, составляющих доход от продажи рапса, в пользу аффилированных лиц вместо погашения кредиторской задолженности, оплата сельскохозяйственных товаров, которые не были впоследствии обнаружены, продажа выращенного рапса и одновременная его закупка у иных лиц), что дополнительно подтверждает противоправную направленность действий бывшего руководителя по сокрытию документации в целях недопущения раскрытия конкурсным управляющим всей полноты информации о реальной финансово-хозяйственной деятельности должника.

Вместе с тем, является обоснованным аргумент ФИО1 о противоречии выводов, изложенных в обжалуемых судебных актах о наличии у Общества признаков неплатежеспособности уже по состоянию на последний квартал 2012 года и в постановлении суда округа от 14.02.2024 об отсутствии этих признаков в 2014 году.

В данном случае окружной суд направил на новое рассмотрение в суд первой инстанции вопрос о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за непередачу конкурсному управляющему документации должника, повлекшую невозможность формирования конкурсной массы, а не за совершение сделок и действий, повлекших невозможность удовлетворения требований кредиторов или за несвоевременную подачу заявления о признании Общества банкротом.

Таким образом, в постановлении от 14.02.2024 судом округа даны конкретные указания о предмете исследования при повторном рассмотрении дела.

При первом рассмотрении иска (решение от 25.05.2023 и постановление от 30.08.2023) суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что по результатам финансово-хозяйственной деятельности за 2014 год Общество не отвечало признакам неплатежеспособности, у его руководителя не возникла обязанность по подаче в суд заявления о признании должника банкротом.

Суд округа с указанными выводами согласился, вследствие чего оставил без изменения судебные акты в части отказа в привлечении ФИО1 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества по основанию совершения действий, повлекших банкротство должника, и неподачи заявления о признании его банкротом.

У судов первой и апелляционной инстанции отсутствовали правовые основания для того, чтобы сделать иной, нежели при первом рассмотрении, вывод относительно даты возникновения у Общества признаков неплатежеспособности.

Однако для целей привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по мотиву невозможности формирования конкурсной массы ввиду непередачи документации обстоятельства, связанные с моментом возникновения у должника признаков неплатежеспособности и, соответственно, у контролирующего его лица обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, не имеют правового значения.

Довод ФИО1 о том, что требование истца по уплате неустойки за период с 10.12.2017 по 10.12.2020 не подлежит удовлетворению, поскольку размер субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве ограничен размером требований ФИО4, включенных в реестр требований кредиторов, основан на неверном толковании норм материального права.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в определении от 04.08.2025 № 302-ЭС24-490(2,3), ни в Законе о банкротстве, ни в иных законах нигде прямо не установлено, что ответственность должника или субсидиарная ответственность контролировавших его лиц ограничена лишь суммой основного долга или что они освобождаются от ответственности в какой-либо части погашения платежей, начисляемых в виде санкций за просрочку исполнения денежного обязательства (штрафа, пеней, процентов за неправомерное пользование чужими денежными средствами). Напротив, в Законе о банкротстве прямо указано, что требования кредиторов по взысканию финансовых санкций подлежат удовлетворению (пункт 3 статьи 137). При этом общим правилом взыскания финансовых санкций является то, что они начисляются по день уплаты суммы основного долга кредитору, что следует из пункта 1 статьи 330, пункта 3 статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктов 48 и 65 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об

ответственности за нарушение обязательств» и соответствует принципу полного возмещения убытков.

В приведенном определении Верховный Суд Российской Федерации подтвердил законность включения в размер субсидиарной ответственности мораторных процентов, начисляемых на сумму требований кредиторов в период проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, вместо иных финансовых санкций, предусмотренных договором или действующим законодательством.

Следовательно, аналогичное правило подлежит применению в ситуации рассмотрения заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве.

Таким образом, сумма субсидиарной ответственности может быть определена с учетом штрафных санкций, которыми в данном случае выступила договорная неустойка в размере 0,1 процента от суммы задолженности в день, установленная сторонами в соглашении от 05.09.2014.

При этом Колодий Ю.А. не был лишен права обосновать необходимость снижения неустойки в порядке статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, выводы судов по существу заявленных требований являются верными.

Вместе с тем, суды не учли следующее.

В ходе повторного рассмотрения иска представитель ФИО1 неоднократно указывал на пропуск срока исковой давности для предъявления требования о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Отклонив доводы заявителя, суды двух инстанций исходили из того, что к спорным правоотношениям подлежит применению трехлетний срок исковой давности, установленный в пункте 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве. Момент начала течения указанного срока определен судами с даты прекращения производства по делу о банкротстве Общества.

Суд округа считает данные выводы ошибочными по следующим основаниям.

Вопросы субсидиарной ответственности касаются отношений между кредиторами и контролирующими должника лицами, основания субсидиарной ответственности относятся к нормам материального гражданского (частного) права, к которым в соответствии с общим принципом действия закона во времени, закрепленным в пункте 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, не может применяться обратная сила. Поэтому к правоотношениям сторон подлежат применению нормы Закона о банкротстве в редакции, действующей на момент, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности.

В качестве основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности истец сослался на неисполнение ответчиком обязанности, предусмотренной в части 2 статьи 126 Закона о банкротстве, по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника.

Подобное нарушение объективно носит длящийся характер, однако, в рассматриваемом случае факт неисполнения данной обязанности неоднократно становился предметом исследования в деле о банкротстве Общества, в том числе в связи с рассмотрением обособленных споров об истребовании документации, о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по основанию невозможности формирования конкурсной массы вследствие непередачи документации должника.

Нормы, регламентирующие вопросы исковой давности, относятся к материально- правовым, следовательно, в рассматриваемом случае начало исчисления срока исковой

давности, его продолжительность также должны определяться в соответствии с редакцией, действовавшей в момент совершения ФИО1 вменяемого ему правонарушения.

Согласно пункту 5 (абзац четвертый) статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 названной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Таким образом, приведенная норма права предусматривала применение двух сроков исковой давности: годичного субъективного срока, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, и трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

С учетом изложенного срок исковой давности для подачи иска о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по приведенному основанию составляет один год, исчисляемый со дня, когда заявитель узнал или должен был узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а также имел объективную возможность реализовать свое право.

Следовательно, выводы судов о том, что в рассматриваемом случае срок исковой давности составляет три года, являются неверными, основаны на ошибочном применении норм материального права и правил применения закона во времени.

Правила применения новой редакции Закона о банкротстве, изложенные в Федеральном законе от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве) и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», в том числе в отношении сроков исковой давности, предусматривают возможность распространения трехлетнего срока исковой давности на заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поданные после 01.07.2017 (что формально соответствуют настоящему делу, в рамках которого заявление подано 16.12.2020), не могут применяться в настоящем случае.

При решении вопроса о том, какой срок исковой давности подлежит применению к спорным правоотношениям, необходимо принять во внимание всю совокупность конкретных фактических обстоятельств настоящего спора.

В частности, Общество признано несостоятельным (банкротом) на основании решения Арбитражного суда Нижегородской области от 12.05.2016.

Определение об истребовании у ФИО1 бухгалтерской и иной документации Общества, вынесено 25.04.2017.

Конкурсный управляющий должника ФИО7 11.05.2017 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности, в обоснование которого было указано на неисполнение ФИО1 определения о передаче бухгалтерской и иной документации должника, повлекших невозможность формирования конкурсной массы.

Указанное заявление было принято к производству, судебное заседание по его рассмотрению назначено на 19.07.2017.

Затем определением от 02.10.2017 суд приостановил производство по обособленному спору, сославшись на невозможность разрешения вопроса о размере

субсидиарной ответственности до завершения всех мероприятий конкурсного производства.

На основании определения от 19.07.2018 производство по делу о банкротстве Общества было прекращено в связи с отсутствием финансирования процедуры конкурсного производства.

Определением от 18.10.2018 суд первой инстанции прекратил производство по обособленному спору о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности.

По смыслу Закона о банкротстве и исходя из существа подобных обособленных споров, конкурсный управляющий Общества в данном случае действовал в интересах сообщества независимых кредиторов должника в целях защиты их права на получение удовлетворения своих требований за счет бывшего руководителя, чьи незаконные действие (бездействие) сделали невозможным погашение обязательств за счет реализации имущества, включенного в конкурсную массу.

На дату подачи данного заявления применяемая норма абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве содержала указание на необходимость применения двух сроков исковой давности:

– однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ);

– трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Определение о прекращении производства по обособленному спору о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности не было обжаловано участвующими в деле лицами и вступило в законную силу.

Вместе с тем, согласно законодательному регулированию, действующему к моменту прекращения производства по делу о банкротстве и по заявлению о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности, конкурсные кредиторы вправе обратиться с заявлением о привлечении лица к субсидиарной ответственности в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, а также вне рамок дела о банкротстве в порядке искового производства (статьи 61.14, 61.19, 61.20 Закона о банкротстве).

Рассмотрение заявления о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве осуществляется в случае, если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 названного Закона (пункт 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве).

В пунктах 5 и 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве установлен порядок исчисления срока исковой давности для заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве.

В соответствии с указанными нормами, такое заявление может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

При этом исчисление срока давности со дня завершения конкурсного производства (или, как в настоящем деле – с момента прекращения производства по делу) возможно в случае, если лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующего основания для привлечения к субсидиарной ответственности после завершения конкурсного производства, но не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности, если аналогичное требование по тем же основаниям и к тем же лицам не было предъявлено и рассмотрено в деле о банкротстве.

В данном случае заявление о привлечении к субсидиарной ответственности по том же основанию подано конкурсным управляющим до прекращения производства по делу о банкротстве должника.

Само по себе прекращение производства по делу о банкротстве не препятствует рассмотрению по существу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, учитывая, что и заявитель, и ответчик сохранили правоспособность.

Такой подход обусловлен тем фактом, что в таких делах кредитор ввиду прекращения производства по делу не имеет возможности подать заявление о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в деле о несостоятельности и лишение кредитора возможности на продолжение рассмотрения такого спора после прекращения процедуры банкротства будет нарушением его права на судебную защиту, гарантированного частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации, что недопустимо.

При этом само по себе наличие у заинтересованных лиц права на обращение с требованиями вне рамок дела о банкротстве не создает препятствий для принятия судом итогового судебного акта по имеющемуся в производстве спору (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.09.2019 № 305-ЭС18-15765).

Указанное свидетельствует о том, что заявление о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности подлежало рассмотрению в деле о банкротстве Общества вне зависимости от факта прекращения производства по нему.

Установление в законодательстве определенных сроков исковой давности и порядка их исчисления представляет собой одно из средств обеспечения правовой определенности, как для истцов, для которых установлены временные рамки, в пределах которых их нарушенное право может быть защищено, так и для ответчиков, которые разумно оценивают пределы наличия у них правового статуса лица, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам подконтрольного им юридического лица.

В рассматриваемом случае из материалов настоящего дела и дела о банкротства Общества следует, что обстоятельства, изложенные истцом в качестве оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, должны были быть известны широкому кругу лиц, составляющему сообщество кредиторов Общества.

Указанные кредиторы (и среди них ФИО4) длительное время после прекращения производства по делу о банкротстве и по обособленному спору о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности не предпринимали мер по восстановлению своих нарушенных прав.

Таким образом, сложилась неоднозначная правовая ситуация, при которой ФИО4 фактически дважды смог реализовать один и тот же способ защиты нарушенных прав – привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности – во-первых, в деле о банкротстве Общества в качестве члена сообщества кредиторов Общества, в интересах которых действовал конкурсный управляющий, а во-

вторых, спустя более чем два года после прекращения производства по делу о банкротстве – как инициатор группового иска о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности. При этом во втором случае истец получил преференцию в виде продления срока исковой давности, несмотря на то, что каких-либо новых аргументов (в части рассматриваемого основания субсидиарной ответственности – за непередачу документации), которые не были известны в ходе рассмотрения дела о банкротстве Общества, заявитель не привёл.

При таких обстоятельствах избранный судами двух инстанций подход к определению длительности подлежащего применению срока исковой давности не соответствует целям и задачам арбитражного судопроизводства, создал для ФИО1 ситуацию правовой неопределенности, в которой он после прекращения производства по делу о банкротстве подконтрольного ему Общества и при явном бездействии всех кредиторов по вопросу его привлечения к субсидиарной ответственности, спустя продолжительное время после указанных событий вновь оказался вовлечен в производство по этому же спору вне рамок дела о банкротства.

Кроме того, в пункте 60 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что если в ходе рассмотрения дела будет установлено, что какой-либо из кредиторов узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к ответственности ранее этого момента, по заявлению контролирующего должника лица исковая давность может быть применена к части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, приходящейся на такого информированного кредитора (пункт 1 статьи 200 ГК РФ, абзац первый пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

Приведенные положения свидетельствуют о том, что для каждого из лиц, присоединившихся к заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, срок исковой давности рассчитывается индивидуально.

Из содержания обжалуемых судебных актов следует, что суды первой и апелляционной инстанций исследовали вопрос относительно подачи заявления в пределах срока исковой давности исключительно в отношении инициатора настоящего коллективного иска – ФИО4, однако в качестве соистцов, в пользу которых с ФИО1 были взысканы денежные средства в порядке субсидиарной ответственности, к участию в деле привлечены также ФИО7 (бывший конкурсный управляющий Общества) и ФИО8 (бывший временный управляющий Общества).

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

С учетом изложенного суд округа считает, что выводы судов о том, что требования к Колодию Ю.А. в рассматриваемом деле заявлены в пределах срока исковой давности , являются преждевременными и сделаны без исследования и оценки всей совокупности обстоятельств, имеющих существенное значение для рассмотрения обособленного спора.

Обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права (часть 1 статьи 64, часть 2 статьи 65, статьи 71 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

По правилам статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд, рассматривающий дело в кассационной инстанции, не

вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции.

Поскольку для всестороннего и полного разрешения вопроса о наличии оснований для рассмотрения иска по существу (с учетом заявления о пропуске годичного срока исковой давности) необходимы исследование и оценка доказательств, в том числе установление момента, когда ФИО4, ФИО7 и ФИО8 узнали или должны были узнать о наличии обстоятельств, положенных в обоснование заявления о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности, что не может быть осуществлено на этапе кассационного производства, решение от 10.12.2024 и постановление от 19.02.2025 на основании части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене, а дело – передаче на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 указанного кодекса.

При новом рассмотрении суду необходимо установить момент начала течения срока исковой давности, а также дать оценку иным обстоятельствам, способным повлиять на выводы суда и правильность применения им норм права.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, судом округа не установлено.

Вопрос о распределении расходов по государственной пошлине в кассационной инстанции не рассматривался, поскольку на основании части 3 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при отмене судебного акта с передачей дела на новое рассмотрение вопрос о распределении судебных расходов разрешается арбитражным судом, вновь рассматривающим дело.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пункт 3 части 1), 288 (часть 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа

ПОСТАНОВИЛ:

отменить решение Арбитражного суда Нижегородской области от 10.12.2024 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2025 по делу № А43-40455/2020.

Направить дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий В.П. Прыткова

Судьи Ю.Б. Белозерова

Е.В. Елисеева