Постановление от 14 ноября 2023 г. по делу № А45-24703/2019

Арбитражный суд

Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


город Тюмень Дело № А45-24703/2019


Резолютивная часть постановления объявлена 13 ноября 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 14 ноября 2023 года.


Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:


председательствующего Мельника С.А.,

судей Доронина С.А.,

ФИО1

при ведении протокола судебного заседания с использованием системы веб-конференции помощником судьи Рожковой Г.Р. рассмотрел кассационные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Строительное управление механизации-7» ФИО2 и акционерного общества «Строительная компания «Южкузбасстрой» (654006, Кемеровская область – Кузбасс, <...>, ИНН <***>, ОГРН <***>) на определение от 27.06.2023 Арбитражного суда Новосибирской области (судья Красникова Т.Е.) и постановление от 08.09.2023 Седьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Михайлова А.П., Дубовик В.С., Сбитнев А.Ю.) по делу №А45-24703/2019 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Строительное управление механизации-7» (630099, <...>, ИНН <***>, ОГРН <***>), принятые по заявлению конкурсного управляющего к ФИО3 (город Кемерово), ФИО4 (город Кемерово), ФИО5 (город Кемерово) и ФИО6 (город Кемерово) о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Путём использования системы веб-конференции в заседании участвовали: ФИО4 и его представитель ФИО7 по доверенности от 14.04.2023, представители: конкурсного управляющего ФИО2 Марц А.В. по доверенности от 02.12.2022, акционерного общества «Строительная компания «Южкузбасстрой» ФИО8 по доверенности о 25.01.2023, ФИО5 ФИО7 по доверенности от 23.06.2021, ФИО6 ФИО9 по доверенности от 08.10.2021.

Суд установил:

в деле о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Строительное управление механизации-7» (далее - управление, должник) его конкурсный управляющий ФИО10 09.02.2021 обратился в Арбитражный суд Новосибирской области с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц - ФИО3, ФИО4, ФИО5 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности, взыскании с ответчиков солидарно в конкурсную массу управления денежных средств в размере 155 618 968 руб. 39 коп.

Определением суда от 27.05.2022 к участию в обособленном споре в качестве соответчика привлечён ФИО6.

Определением суда от 27.06.2023, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 08.09.2023, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе вновь утверждённый (определение суда от 18.11.2020) конкурсный управляющий должником ФИО2 (далее - управляющий) просит определение арбитражного суда от 27.06.2023 и постановление апелляционного суда от 08.09.2023 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению заявителя кассационной жалобы, выводы судов об отсутствии оснований для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности сделаны без учёта значительного количества оспоренных в рамках настоящего дела сделок, заключённых должником при отсутствии экономической целесообразности и повлёкших вывод ликвидных активов в пользу аффилированных лиц.

Управляющий полагает, что судами не применены положения статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), позволяющие самостоятельно переквалифицировать предъявленное требование; считает ошибочным вывод судов об истечении срока исковой давности по требованию о возмещении убытков, причинённых непередачей бывшим руководителем должника в конкурсную массу товарно-материальных ценностей.

В кассационной жалобе конкурсный кредитор акционерное общество «Строительная компания «Южкузбасстрой» (далее – компания, кредитор) просит определение арбитражного суда от 27.06.2023 и постановление апелляционного суда от 08.09.2023 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению компании, судами неверно определена дата объективного банкротства управления, что привело к ошибочному выводу об отсутствии оснований для привлечения контролирующих лиц к ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника; не приняты во внимание обстоятельства отчуждения ответчиками активов общества в ущерб имущественным интересам независимых кредиторов по сделкам, признанным недействительными в рамках настоящего дела о банкротстве.

Кредитор считает необоснованным отказ в привлечении к участию в обособленном споре иных контролирующих должника лиц – ФИО11, ФИО12 и ФИО13; полагает, что судами не приняты во внимание обстоятельства осуществления контроля над должником конечным бенефициаром – ФИО6 (совместно с членами его семьи).

В отзывах на кассационные жалобы ФИО4 и ФИО6 выражают согласие с выводами судов первой и апелляционной инстанций.

В судебном заседании представители управляющего, компании и ответчиков доводы, изложенные, соответственно, в кассационных жалобах и отзывах на них, поддержали.

Изучив материалы дела, проверив в соответствии со статьями 274, 286 АПК РФ законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции не нашёл оснований для их отмены.

Управление зарегистрировано в качестве юридического лица 22.05.2015; с даты создания его единственным участником является ФИО4; обязанности руководителя должника (генеральный директор) исполняли, в том числе ФИО5 (в период с 09.06.2018 по 22.02.2019) и ФИО14 (в период с 22.09.2019 по дату открытия конкурсного производства).

Тем самым названные ответчики подпадают под признаки контролирующих должника лиц, предусмотренные пунктами 1 и 2 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Из материалов дела также усматривается, что ФИО6 осуществляет экономическую деятельность, тесно связанную с хозяйственно-финансовой деятельностью управления и контролирующих его лиц.

Определением суда от 04.07.2019 принято заявление о признании управления несостоятельным (банкротом).

Решением суда от 17.02.2020 должник признан банкротом, открыто конкурсное производство.

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, управляющий указал на наличие предусмотренных законом презумпций причинно-следственной связи между противоправными действиями контролирующих лиц и банкротством должника и неисполнение ответчиками обязанности по своевременному обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве управления.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции счёл названные презумпции опровергнутыми ответчиками; исходил из доказанности контролирующими лицами причин объективного (рыночного) характера, повлёкших несостоятельность управления; не усмотрел оснований для отнесения ФИО6 к контролирующим должника лицам.

Суд кассационной инстанции считает, что судами приняты правильные судебные акты.

1. Субсидиарная ответственность за доведение до банкротства.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несёт субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Подпунктом 2 пункта 2 названной статьи установлена презумпция наступления такой ответственности в случае если документы бухгалтерского учёта и (или) отчётности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2017 № 302-ЭС17-9244, отсутствие необходимых документов бухгалтерского учёта не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершённых им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о его недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В то же время привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53)).

Судами установлено, что документы управления переданы последним руководителем должника ФИО14 конкурсному управляющему ФИО10 по акту приёма-передачи от 17.08.2020. Кроме того, в период проведения процедуры наблюдения (05.09.2019) ФИО14 передал временному управляющему инвентаризационные описи, содержащие сведения о товарно-материальных ценностях, дебиторской задолженности, состоянии расчётов между покупателями, поставщиками и иными дебиторами. Указанные ведомости детально проанализированы судами; по результатам их исследования и оценки сделаны выводы о достаточности имеющегося в распоряжении последовательно сменявших друг друга конкурсных управляющих объёма первичных документов для осуществления мероприятий конкурсного производства и о недоказанности умышленного искажения контролирующими лицами бухгалтерской отчётности.

Основания для иной оценки установленных судами обстоятельств у суда округа отсутствуют.

Причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения контролирующими лицами одной или нескольких сделок должника образует в силу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве самостоятельную презумпцию невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие действий этих лиц.

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666(1,2,4)).

В пункте 23 постановления № 53 также разъяснено, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинён существенный вред кредиторам.

Из материалов настоящего дела о банкротстве усматривается, что в ходе проведения процедуры конкурсного производства оспорены сделки управления на общую сумму 55 082 727 руб. 85 коп. В результате признания сделок недействительными и применении последствий их недействительности в конкурсную массу должника поступили денежные средства в размере 26 375 985 руб. 21 коп.

Вместе с тем, проанализировав содержание спорных сделок, суды обоснованно указали на то, что применительно к масштабам деятельности должника они не могли повлиять на ухудшение финансово-экономического состояния последнего в степени, достаточной для достижения критического результата – наступления объективного банкротства; пришли к выводу о достижимости нивелирования последствий их совершения как основании для отказа в привлечении контролирующих лиц к имущественной ответственности.

Кроме того, значительное количество сделок, в числе которых платежи, совершённые управлением в пользу ФИО4, признаны недействительными на основании положений статьи 61.3 Закона о банкротстве; единственным пороком таких сделок, носящих реальный характер, является оказание предпочтения одному из кредиторов в период, предшествующий дате возбуждения производства по делу о банкротстве.

Соглашаясь с выводами судов в указанной части, суд кассационной инстанции также считает необходимым отметить следующее.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3), судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

В настоящем деле суды, основываясь на установленных ими обстоятельствах, пришли к выводу о наступлении кризиса в финансово-экономической деятельности управления вследствие прекращения исполнения договорных обязательств его основным контрагентом (единственным, по сути, постоянным источником генерирования дохода) - государственным предприятием Кемеровской области «ГлавУКС» (далее - предприятие).

В настоящее время в отношении предприятия также осуществляется процедура конкурсного производства (дело № А27-17480/2019); требования управления, основанные на расторгнутом заказчиком (предприятие) 14.01.2019 договоре строительного подряда, являются предметом спора.

В свою очередь, задолженность управления перед подавляющей частью конкурсных кредиторов, в том числе компанией, возникла в связи с неоплатой им поставленных материалов и выполненных работ на объекте (школа № 81), на котором управление осуществляло подрядные работы по договору с предприятием.

Установление судами непосредственной причины банкротства должника, лежащей вне сферы контроля ответчиков, исключает тем самым возможность привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Суд округа также соглашается с выводом судов об отсутствии оснований для признания в качестве такого лица ФИО6

Действительно, по смыслу разъяснений, содержащихся в абзаце втором пункта 7 Постановления № 53, контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Между тем подобного рода обстоятельств, касающихся ФИО6, судами в настоящем деле не установлено.

По сути, доводы компании об отнесении ФИО6 к контролирующим управление лицам основаны на фактах длительного экономического взаимодействия должника с аффилированным с ним обществом с ограниченной ответственностью «ПромСтройИндустрия» (далее – общество). Между тем ответчик с 21.06.2016 утратил какую-либо юридическую связь с названным обществом (ранее он являлся членом совета директоров); определением суда от 16.09.2022 по делу № А27-27172/2018 отказано в привлечении ФИО15 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества в силу недоказанности у него наличия властно-распорядительных полномочий и возможности влияния на хозяйственную деятельность последнего.

Довод компании о необоснованном, по её мнению, отказе суда первой инстанции в привлечении к участию в деле в качестве соответчиков членов семьи ФИО6 подлежит отклонению судом округа по изложенным выше основаниям

2. Субсидиарная ответственность за неподачу заявления должника.

В соответствии с положением пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника в случае если должник отвечает признакам неплатёжеспособности или недостаточности имущества.

По смыслу разъяснений, изложенных в пункте 26 Обзора судебной практики по делам, связанным с участием уполномоченного органа в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, обязанность руководителя обратиться с заявлением должника возникает в момент, когда находящийся в сходных обстоятельствах добросовестный и разумный менеджер в рамках стандартной управленческой практики должен был узнать о действительном возникновении признаков неплатёжеспособности либо недостаточности имущества должника.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьёй 9 настоящего Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых возложена обязанность по подаче заявления должника в арбитражный суд.

В то же время, если руководителем должника будет доказано, что само по себе возникновение признаков неплатёжеспособности не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобождён от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах (абзац второй пункта 9 Постановления № 53).

В настоящем деле (в рамках обособленных споров о признании сделок управления недействительными) суды констатировали наличие у должника признаков неплатёжеспособности, по крайней мере, во второй половине 2018 года (постановления суда округа от 17.03.2022, от 12.05.2022, от 27.05.2022 и др.). При этом суды исходили из установленного факта наличия на стороне управления неисполненного денежного обязательства перед обществом с ограниченной ответственностью «Антарекс» (далее – организация) в размере, превышающем 43 млн. руб.

Между тем впоследствии по результатам длительного судебного разбирательства (постановление суда округа от 21.01.2022) во включении требования правопреемника организации – индивидуального предпринимателя ФИО16 в реестр требований кредиторов должника отказано. При этом вопреки мнению заявителя жалобы, в обоснование отказа во включении требования в реестр суды указали не только на недоказанность перехода права требования, но и на отсутствие каких-либо доказательств реального участия организации в выполнении работ, впоследствии предъявленных управлением к оплате лицу, осуществлявшему строительство (предприятию).

В любом случае, данная спорная задолженность (даже при её наличии) не носила определяющего характера применительно к дате объективного банкротства), поскольку, как это установили суды, реальной причиной невозможности исполнения управлением обязательств перед контрагентами явился отказ предприятия от оплаты выполненных подрядных работ.

Суд кассационной инстанции также считает необходимым отметить следующее.

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.12.2022 № 305-ЭС22-11886, к числу обстоятельств, входящих в предмет доказывания, относится объём обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Из материалов настоящего дела усматривается, что обязательства управления перед конкурсными кредиторами основаны, как правило, на договорах, заключённых в рамках выполнения должником подрядных работ для предприятия. На наличие обязательств, возникших после истечения месячного срока на подачу заявления и до возбуждения дела о банкротстве, инициатором обособленного спора не указано.

2. Возмещение убытков.

По смыслу положений главы III.2 Закона о банкротстве обязанность по возмещению убытков является разновидностью гражданско-правовой ответственности контролирующего лица, причинившего своими действиями (бездействием) вред контролируемому им должнику.

В пункте 20 Постановления № 53 разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков либо специальные правила о субсидиарной ответственности - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки.

Доводы управляющего о причинении обществу убытков действиями (бездействием) бывшего руководителя должника ФИО14 не подтверждены какими-либо достоверными и допустимыми доказательствами и основаны, исключительно, на факте необнаружения в ход инвентаризации товарно-материальных ценностей стоимостью 1 751 525 руб. 64 коп. Между тем, как установили суды, данные ценности использованы при производстве строительных работ, но не списаны в силу отсутствия подписанных предприятием актов об их приёмке.

Иных оснований для привлечения контролирующих лиц к ответственности в виде возмещения убытков управляющим не приведено.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, выражают несогласие их заявителей с выводами судов об оценке установленных обстоятельств, не указывают на неправильное применение судами положений об ответственности контролирующих должника лиц и подлежат отклонению.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебного акта, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьёй 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение от 27.06.2023 Арбитражного суда Новосибирской области и постановление от 08.09.2023 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А45-24703/2019 оставить без изменения, кассационные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Строительное управление механизации-7» ФИО2 и акционерного общества «Строительная компания «Южкузбасстрой» - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий С.А. Мельник


Судьи С.А. Доронин


ФИО1