Решение от 15 августа 2019 г. по делу № А40-181819/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ

115191, г.Москва, ул. Большая Тульская, д. 17

http://www.msk.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А40-181819/19-139-1561
15 августа 2019 года
г. Москва



Резолютивная часть решения объявлена 12 августа 2019 года

Полный текст решения изготовлен 15 августа 2019 года


Арбитражный суд города Москвы в составе судьи Ваганова Е.А.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Бруяко Т.Г.

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению (заявлению)

Общества с ограниченной ответственностью "Экспограндсоюз" (129323 Москва город проезд Серебрякова дом 1/2 помещение 4Н, ОГРН: 5147746333488, Дата присвоения ОГРН: 11.11.2014, ИНН: 7716789558)

к Управлению Федеральной антимонопольной службы по г.Москве (ОГРН 1037706061150, ИНН 7706096339, дата регистрации: 09.09.2003, адрес: 107078, город Москва, проезд Мясницкий, дом 4, строение 1)

третье лицо: ФКУ «Аппарат Общественной палаты РФ» (125047, Москва город, площадь Миусская, 7, стр.1)

о признании недействительным решение по делу № 077/10/19-3006/2019 от 13.06.2019 о проведении проверки по факту уклонения от исполнения государственного контракта, о возложении обязанности исключить сведения об Обществе из реестра недобросовестных поставщиков

при участии: от заявителя – Нибо Р.С., дов. №30 от 10.07.2019; от ответчика – Айнутдинов Р.В., дов. № 03-36 от 28.05.2019; от третьего лица – не явился, извещен;

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью "Экспограндсоюз" (далее также заявитель, Общество) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением к Управлению федеральной антимонопольной службы по г. Москве (далее также ответчик, антимонопольный орган) с требованием о признании недействительным решения по делу № 077/10/19-3006/2019 от 13.06.2019 о проведении проверки по факту уклонения от исполнения государственного контракта, о возложении обязанности исключить сведения об Обществе из реестра недобросовестных поставщиков.

В обоснование заявительных требований заявитель указывает, что Общество не уклонялось от заключения государственного контракта, с учетом фактических обстоятельств дела, заявитель считает, что действия Общества в данном случае не содержит признаков недобросовестности в поведении Общества при заключении контракта, его намерения уклониться от предоставления надлежащей банковской гарантии и заключения контракта.

Заявитель также считает недопустимым включение сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков на основании правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П. При этом обязанности по включению сведений об обществе в соответствующий реестр у антимонопольного органа не имелось.

Представитель заявителя поддержал заявленные требования в полном объеме.

Представитель заинтересованного лица считает доводы заявителя несостоятельными, а оспариваемое решение законным и обоснованным, в связи, с чем против удовлетворения заявленных требований возражает.

Представитель третьего лица, извещенный надлежащим образом о месте и времени проведения судебного заседания, на рассмотрение дела не явился.

Дело рассмотрено в порядке ст.ст. 123, 156 АПК РФ.

Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, оценив представленные доказательства, арбитражный суд приходит к выводу о том, что заявленные требования не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 198 АПК РФ, граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии с ч. 4 ст. 200 АПК РФ при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных правовых актов и действий государственных органов, должностных лиц арбитражный суд в судебном заседании осуществляет проверку оспариваемого акта, оспариваемых действий и устанавливает их соответствие закону или иному нормативному правовому акту, а также устанавливает, нарушают ли оспариваемый акт и действия права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Согласно ч. 5 ст. 200 АПК РФ обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного правового акта закону или иному нормативному правовому акту, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), наличия у органа или лица надлежащих полномочий на принятие оспариваемого акта, решения, совершение оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), возлагается на орган или лицо, которые приняли акт, решение или совершили действия (бездействие).

В соответствии со ст. 13 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) РФ, п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», основанием для принятия решения суда о признании ненормативного акта недействительным, является, одновременно как несоответствие его закону или иному нормативно-правовому акту, так и нарушение указанным актом гражданских прав и охраняемых интересов граждан или юридических лиц, обратившихся в суд с соответствующим требованиям.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в заявлении, письменных возражениях и выступлениях присутствующих в заседании представителей участвующих в деле лиц, оценив на основании ст. 71 АПК РФ материалы дела в их совокупности и взаимосвязи по своему внутреннему убеждению, суд признал заявление не подлежащим удовлетворению.

Как следует из материалов дела, заявитель стал победителем конкурентной процедуры, проведенной в форме электронного конкурса на основании протокола от 04.03.2018.

Частью 2 ст. 83.2 Закона о контрактной системе установлен пятидневный срок для размещения заказчиком в единой информационной системе и на электронной площадке с использованием единой информационной системы без своей подписи проекта контракта.

06.03.2019 учреждение на электронной площадке разместило проект контракта.

Согласно ч.ч. 3, 4 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в течение пяти дней с даты размещения заказчиком в единой информационной системе проекта контракта победитель электронного аукциона размещает в единой информационной системе проект контракта, подписанный лицом, имеющим право действовать от имени победителя такого аукциона, а также документ, подтверждающий предоставление обеспечения исполнения контракта и подписанный усиленной электронной подписью указанного лица, либо протокол разногласий, подписанный усиленной электронной подписью лица, имеющего право действовать от имени победителя такого аукциона, в котором победитель аукциона указывает замечания к положениям проекта контракта, не соответствующим извещению о проведении такого аукциона, документации о нем и своей заявке на участие в таком аукционе, с указанием соответствующих положений данных документов. 11.03.2019 общество направило учреждению протокол разногласий, а 12.03.2019 заказчик повторно разместил проект государственного контракта.

В силу ч. 6 ст. 83.2 Закона о контрактной системе победитель электронной процедуры размещает на электронной площадке проект контракта, подписанный усиленной электронной подписью лица, имеющего право действовать от имени такого победителя, а также документ об обеспечении. 14.03.2019 общество подписало контракт и представило в качестве обеспечения банковскую гарантию от 13.03.2019 № ГЭ-Ю-129239/ВБЦ/19.

Между тем, учреждение разместило протокол об отказе от заключения контракта в связи с несоответствием банковской гарантии требованиям закона и конкурсной документации. В последствие заказчик, исполняя свою обязанность, предписанную законом, обратился в антимонопольный орган с заявлением о включении сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

В силу ч. 4 ст. 96 Закона о контрактной системе в сфере закупок контракт заключается после предоставления участником закупки, с которым заключается контракт, обеспечения его исполнения в соответствии с требованиями упомянутого закона.

Как указано выше, общество в качестве обеспечения представило учреждению банковскую гарантию от 13.03.2019 № ГЭ-Ю-129239/ВБЦ/19.

Согласно ч. 5 ст. 45 Закона о контрактной системе заказчик рассматривает поступившую банковскую гарантию в срок, не превышающий трех рабочих дней со дня ее поступления.

Исчерпывающий перечень оснований для отказа в принятии заказчиком такой гарантии приведен в ч. 6 названной статьи закона, согласно п. 3 которой таким основанием является несоответствие банковской гарантии требованиям, содержащимся в извещении об осуществлении закупки, приглашении принять участие в определении поставщика (подрядчика, исполнителя), документации о закупке, проекте контракта, который заключается с единственным поставщиком (подрядчиком, исполнителем).

В то же самое время, как следует из материалов дела и достоверно установлено антимонопольным органом, представленная обществом банковская гарантия не соответствовала требованиям документации.

В соответствии с п. 31 раздела VI (Информационной карты открытого конкурса) банковская гарантия должна содержать обязанность гаранта уплатить заказчику неустойку в размере 0,1 процента денежной суммы, подлежащей уплате, за каждый день просрочки.

В п. 14 банковской гарантии указано, что в случае неисполнения требования в установленный срок гарант обязуется уплатить бенефициару неустойку в размере 0,1 процента от денежной суммы, подлежащей уплате, за каждый день просрочки.В то же время, согласно п. 13 гарантии ответственность гаранта перед бенефициаром по гарантии ограничивается суммой, на которую выдана гарантия.При этом необходимо отметить, что требования конкурсной документации в установленном законом порядке заявителем не оспорены и не признаны незаконными, а потому административный орган при принятии решения обоснованно презюмировал обоснованность этих требований.

В свою очередь, заявитель, подав заявку на участие в закупочной процедуре, в контексте ч. 1 ст. 8 ГК РФ конклюдентно согласился с названными требованиями, приняв на себя все риски, связанные с их несоблюдением. При этом, оспаривание положений закупочной документации на стадии заключения контракта представляет собой исключительно уклонение от заключения государственного контракта и злоупотребление правом, не подлежащее судебной защите в силу ч. 2 ст. 10 ГК РФ, поскольку возможность оспаривания закупочной документации в самостоятельном порядке предоставлена участникам закупки положениями ст. 105 Закона о контрактной системе закупок. Не воспользовавшись таким правом в установленный законом срок (до момента окончания подачи заявок), заявитель согласился с условиями этой документации.

В свою очередь, правоотношения в сфере погашения обязательств банка-гаранта перед бенефициаром урегулированы нормоположениями ст. 377 ГК РФ.

Согласно п. 1 упомянутой статьи кодекса предусмотренное независимой гарантией обязательство гаранта перед бенефициаром ограничено уплатой суммы, на которую выдана гарантия.

В то же самое время, в силу п. 2 названной статьи кодекса ответственность гаранта перед бенефициаром за невыполнение или ненадлежащее выполнение обязательства по гарантии не ограничена суммой, на которую выдана гарантия, если в гарантии не предусмотрено иное.

Таким образом, требования названной статьи закона изначально разделяют обязательства гаранта перед бенефициаром в части возмещения ущерба, причиненного последнему вследствие действий принципала, и вследствие собственных действий гаранта.

Так, обязательства гаранта перед бенефициаром в части действий принципала ограничиваются суммой, на которую выдана банковская гарантия, и погашаются выплатой гарантом бенефициару всей полноты денежной суммы по банковской гарантии, поскольку, в целях соблюдения принципа справедливости юридической ответственности, отнесение на гаранта любых дополнительных расходов, связанных с причинением бенефициару вреда вследствие действий принципала является недопустимым.При этом, согласно ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений.

Банковская гарантия общества не отвечала требованиям документации, что, как следует из текста заявления общества, последним не оспаривается (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ).

В то же самое время, исходя из прямого указания в п. 2 ст. 377 ГК РФ, обязательства гаранта перед бенефициаром по возмещению вреда за свое собственное бездействие по несвоевременному исполнению взятых на себя обязательств по банковской гарантии ограничиваться суммой, на которую она выдана, не могут и не должны, поскольку обратное приведет к лишению бенефициара гражданско-правовой защиты от несвоевременности исполнения гарантом взятых на себя обязательств и поставит его в зависимость от субъективного усмотрения последнего в части сроков их исполнения.

В качестве меры такой защиты применительно к Закону о контрактной системе следует рассматривать требования п. 3 ч. 2 ст. 45 названного закона, в силу которой банковская гарантия должна содержать обязанность гаранта уплатить заказчику неустойку в размере 0,1 процента денежной суммы, подлежащей уплате, за каждый день просрочки.

По смыслу приведенной нормы права ее действие направлено на защиту государственных заказчиков от необоснованного затягивания банками-гарантами сроков выплат денежных сумм по банковским гарантиям ввиду неисполнения (ненадлежащего исполнения) участниками закупок своих обязательств по государственным контрактам под угрозой применения к ним самим мер гражданско-правовой ответственности.

Следует отметить, что по своей правовой природе обеспечение исполнения контракта представляет собой обеспечительный платеж, которым покрываются обязательства участника закупки, возникающие у него в ходе исполнения государственного контракта, в том числе обязанность возместить убытки или уплатить неустойку в случае нарушения договора.

При этом, поскольку государственный заказчик в рассматриваемых правоотношениях обладает большим объемом публично-правовых обязанностей, нежели участник закупки, и осуществляет обеспечение государственных и муниципальных нужд в товарах, работах и услугах, то интересы такого заказчика в рамках исполнения государственного контракта должны быть обеспечены определенной ч. 6 ст. 37 Закона о контрактной системе в сфере закупок денежной суммой, которой будут покрываться причиненные заказчику убытки в случае нарушения или невыполнения победителем закупки условий государственного контракта.

Приведенный правовой подход наиболее полно соответствует балансу частных и публичных интересов (на необходимость соблюдения которого указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 29.03.2011 № 2-П) и стабильности публичных правоотношений, поскольку направлен на защиту интересов заказчика как лица с наибольшим объемом публично-правовых обязанностей от причинения ему убытков, вызванных срывом исполнения государственного контракта и невозможностью удовлетворить собственные интересы и потребности в товаре, работах или услугах при отсутствии правовых оснований ко взысканию причиненного ущерба без необходимости разрешения указанного вопроса в судебном порядке. При этом, сам по себе смысл обеспечительного платежа заключается именно в возможности обращения на него взыскания без судебного разбирательства при наличии у заказчика, в случае срыва исполнения государственного контракта, срочной и острой необходимости в покрытии собственных убытков и возможности продолжения уже проведенной либо повторного проведения закупочной процедуры.

В свою очередь, затягивание банком-гарантом сроков выплаты денежной суммы по банковской гарантии в качестве обеспечения исполнения контракта приведет к несоблюдению упомянутых целей и принципов, поскольку гражданско-правовых гарантий защиты своих прав и законных интересов от такого затягивания (в виде взыскания с банка процентов за просрочку выплаты денежных средств по гарантии) заказчик лишен.

При таких данных следует признать, что ограничение банком-гарантом подлежащей уплате с его стороны денежной суммы по банковской гарантии в части собственной ответственности напрямую нарушает права заказчика на получение своевременного возмещения причиненного ему участником закупки ущерба (поскольку определение сроков таких выплат осуществляется банком-гарантом самостоятельно и по своему собственному усмотрению), а также получения неустойки за просрочку банком таких выплат.

В то же самое время, нормоположениями п. 2 ст. 377 ГК РФ установлен прямой запрет на ограничение гарантом размера своей ответственности перед бенефициаром по банковской гарантии.

Из буквального прочтения требований ст. 377 ГК РФ с очевидностью усматривается, что недопустимость ограничения ответственности гаранта перед бенефициаром суммой банковской гарантии является общим правилом, из которого допустимы исключения, оговоренные в этой гарантии, на которые согласны стороны такой гарантии.

Вместе с тем, поскольку допустимость такого ограничения является именно исключением из общего предусмотренного ст. 377 ГК РФ правила, возможность его (исключения) применения подлежит изначальному согласованию сторонами контракта, а именно на стадии формирования заказчиком закупочной документа.

При этом, наличие такой возможности должно быть специально оговорено в аукционной документации с тем, чтобы не допустить в дальнейшем произвольного толкования со стороны участников закупки соответствующих положений документации в наиболее выгодную для себя сторону, ущемляющую, вместе с тем, права и законные интересы заказчика на своевременное получение выплат по банковской гарантии.

Из содержания условий рассматриваемой банковской гарантии следует, что банком-гарантом в настоящем случае напрямую ограничивается собственная ответственность перед заказчиком за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязательств по своевременной выплате денежных средств по банковской гарантии, что не только не соответствует нормоположениям ст. 377 ГК РФ, но и значительно ухудшает правовое положение предприятия в настоящем случае, поскольку ставит возможность получения им выплат по банковской гарантии в зависимость от усмотрения банка-гаранта, повлиять на которого заказчику не представляется возможным ввиду отсутствия у него рычагов гражданско-правового воздействия на последнего.

В этой связи, учитывая факт несоответствия представленной заявителем банковской гарантии требованиям ч. 2 ст. 45 Закона о контрактной системе в части необходимости ее соответствия требованиям гражданского законодательства у антимонопольного органа отсутствовали правовые основания для понуждения предприятия к принятию этой банковской гарантии, ввиду чего административный орган обоснованно согласился с действиями государственного заказчика по отказу в ее принятии

В настоящем случае порочность банковской гарантии была допущена в тех положениях, содержание которых заявителю изначально было доподлинно известно, а потому, при должной степени заботливости и осмотрительности при подготовке банковской гарантии, последним не должно было быть допущено никаких пороков при подготовке своего обеспечения исполнения контракта.

При этом, следует отметить, что правовая позиция Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенная в постановлении Пленума ВАС РФ от 23.03.2012 № 14 к рассматриваемым правоотношениям неприменима, поскольку названная позиция основана исключительно на нормоположениях ГК РФ и не учитывает специфику правоотношений в сфере контрактной системы закупок и предъявляемых действующим в указанной сфере законодательством. Нормоположения ст. 370 ГК РФ об обратном не свидетельствуют, поскольку закрепляют лишь недопустимость изменения правового положения сторон по банковской гарантии вследствие изменения правоотношений бенефициара и принципала (например, недопустимость отказа гаранта от исполнения своих обязательств по банковской гарантии в случае досрочного расторжения контракта либо возникновения между сторонами по контракту каких-либо разногласий, связанных с его исполнением).

В то же самое время, положения ст. 377 ГК РФ являются по отношению к требованиям ст. 370 упомянутого кодекса специальными, поскольку регламентируют именно пределы ответственности гаранта перед бенефициаром, а потому применению в спорной ситуации подлежат именно нормоположения ст. 377 ГК РФ, вопреки утверждению заявителя об обратном.

При таких данных следует признать, что выводы антимонопольного органа, изложенные в оспариваемом ненормативном правовом акте, являются правильными и представленным в дело доказательствам соответствуют.

Участник закупок, проводимых на основании Закона о контрактной системе, должен осознавать, что вступает в публично-правовые отношения, связанные с расходованием бюджетных средств на реализацию публичных экономически и социально значимых нужд, что предполагает значительно большую ответственность сторон в этих правоотношениях, в отличие от тех правоотношений, которые основаны исключительно на частно-правовых началах.

Таким образом, учитывая несоответствие банковской гарантии общества требованиям закупочной документации, указанная гарантия не могла быть принята учреждением в качестве надлежащего обеспечения исполнения контракта.Действия заказчика в настоящем случае требованиям законодательства Российской Федерации о контрактной системе не противоречили, а потому у контрольного органа отсутствовали правовые основания для отказа учреждению во включении сведений в отношении заявителя в реестр недобросовестных поставщиков.

Согласно ч. 5 ст. 96 Закона о контрактной системе в случае непредоставления участником закупки, с которым заключается контракт, обеспечения его исполнения в срок, установленный для заключения контракта, такой участник считается уклонившимся от заключения контракта.

Таким образом, толкование приведенных норм права в совокупности со ст. 45 Закона о контрактной системе позволяет сделать вывод о том, что требования к банковским гарантиям, предоставляемым в качестве обеспечения исполнения контрактов, являются обязательными и безальтернативными, а их несоблюдение влечет за собой не только отказ заказчика от заключения договора, но и является самостоятельным основанием для признания такого участника уклонившимся от заключения контракта.

При этом, по смыслу и в целях применения названных норм права предоставление банковской гарантии, не соответствующей требованиям аукционной документации, приравнивается к ее непредставлению, а это в свою очередь, влечет включение сведений о победителе в реестр недобросовестных поставщиков. (Такой правовой подход нашел свое отражение в судебных актах по делам №№ А40-87924/12, А40-122160/15, А40-217907/16.Доводы заявителя об отсутствии в его действиях признаков недобросовестности подлежат отклонению, поскольку в контексте ст.ст. 45, 96 Закона о контрактной системе предоставление банковской гарантии, не соответствующей требованиям как законодательства, так и аукционной документации, является самостоятельным основанием для признания его уклонившимся от заключения контракта.

Учитывая ясность, четкость, однозначность и недвусмысленность требований, предъявленных к гарантии в документации, направление заказчику запроса о соответствии гарантии заявленным требованиям являлось не более чем проявлением беспричинной инициативы со стороны общества.

Более того, учитывая наличие всех предъявляемых учреждением к банковской гарантии требований в свободном доступе в единой информационной системе, заявитель не был лишен возможности заранее проверить свою банковскую гарантию на предмет ее соответствия требованиям конкурсной документации заказчика. Нежелание, неумение и неспособность сделать это едва ли свидетельствует о надежности победителя, уже на стадии заключения не контракта не способного надлежащим образом обеспечить соблюдение требованиям документации обеспечения исполнения контракта.

Учитывая исключительный формализм и детальную законодательную регламентацию рассматриваемых правоотношений Законом о контрактной системе, действия заказчика, полностью укладывающиеся в этот правопорядок, в принципе не могут в рассматриваемом случае расцениваться в качестве незаконных и недобросовестных.

Поскольку предоставление обеспечения является неотъемлемым элементом государственного контракта, и его непредставление тождественно неподписанию такого контракта, заказчик обоснованно отказался от заключения контракта с обществом и признал его уклонившимся от подписания контракта.

Согласно ч. 7 ст. 45 Закона о контрактной системе в случае отказа в принятии банковской гарантии заказчик в срок, установленный ч. 5 названной статьи закона, информирует в письменной форме или в форме электронного документа об этом лицо, предоставившее банковскую гарантию, с указанием причин, послуживших основанием для отказа.

Вместе с тем, приведенной нормой права не определен перечень способов такого информирования, ввиду чего выбор соответствующего способа информирования принадлежит государственному заказчику.

Заказчик информировал общество об отказе в приятии гарантии уведомлением от 18.03.2019 и в эту же дату принял решение (составил акт) о признании общества уклонившимся от заключения контракта.

Таким образом, общество было поставлено в известность о принятом заказчиком решении в установленные сроки и надлежащим образом. Требования ч. 7 ст. 45 Закона о контрактной системе заказчиком были соблюдены, вопреки доводам заявителя об обратном.

При этом не имеют значения дальнейшие намерения общества ввиду отсутствия законодательной обязанности заказчика принимать какое-либо иное (новое) обеспечение после обнаружения недостатков в первом. Такой правовой подход нашел свое отражение в судебных актах арбитражных судов Московского округа по делу № А40-197385/17. Кроме того, в упомянутом деле, а также в делах №№ А40-31215/18, А40-308942/18, А40-226638/18 нашел свое отражение правовой подход об отсутствии обязанности заказчика дожидаться истечения конечного срока, отведенного законом на подписание контракта, в случае установления факта представления ненадлежащего обеспечения.

В этой связи отклоняются и доводы заявителя о том, что до 19.03.2019 общество имело один день для представления надлежащего обеспечения, но заказчик не обеспечил ему такой возможности. Более того, доказательств, подтверждающих, что общество представило надлежащее обеспечение в указанную дату, последним не представлено. Таким образом, приведенный довод направлен не на защиту прав заявителя, а исключительно на изыскание всевозможных способов отмены законного решения. При этом, согласно сведениям с официального сайта zakupki.gov.ru, контракт со вторым участником (ООО «Зенит») был заключен учреждением лишь 02.04.2019.

Как отмечено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу в силу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Свое желание заключить контракт и доводы о своей добросовестности заявитель обосновывает исключительно аргументами о неправомерности поведения заказчика, в один день информировавшего общество как о недостатках гарантии, так и о признании его уклонившемся от заключения контракта. Между тем, как указано выше, после 18.03.2019 общество не предприняло мер для представления надлежащего обеспечения. Все действия заявителя были сведены к созданию видимости предоставления надлежащего обеспечения, в связи с чем доводы заявителя о желании предоставить 19.03.2019 в качестве обеспечения денежные средства расцениваются критически (поскольку такое обеспечение не было представлено). Общество не только не улучшило положение заказчика, но как оно указывает самостоятельно, обратилось с жалобой на действия учреждения. Подобное повеление расценивается в качестве злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ).

Негативные последствия, связанные с тем, что общество не посчитало необходимым осуществить проверку полученной им банковской гарантии на предмет ее соответствия требованиям документации, не могут и не должны относиться на заказчика, который был вправе своевременно получить то, на что он рассчитывал, объявляя конкурентную процедуру. Общество же пытается подобным образом извлечь преимущества из своего незаконного и недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 ГК РФ).

В соответствии ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов. Как отмечено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.08.2015 № 305-КГ15-9489 и вопреки утверждению заявителя об обратном, уклонение от заключения контракта может выражаться как в совершении целенаправленных (умышленных) действий или бездействия, так и в их совершении по неосторожности, когда участник открытого аукциона по небрежности не принимает необходимых мер по соблюдению соответствующих норм и правил.

Недобросовестность юридического лица должна определяться не его виной, то есть субъективным отношением к содеянному, а исключительно той степенью заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

Таким образом, основанием для включения сведений в реестр недобросовестных поставщиков является такое уклонение лица от заключения контракта, которое предполагает его недобросовестное поведение, совершение им действий (бездействия) в противоречие требованиям Закона о контрактной системе, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с этим лицом как с признанным победителем аукциона и нарушающих права заказчика относительно условий и срока исполнения контракта, которые связаны, прежде всего, с эффективным использованием бюджетных средств и в предусмотренном бюджетным законодательством порядке, что приводит к нарушению обеспечения публичных интересов в указанных правоотношениях.

В то же самое время, оценивая в настоящем случае действия общества в ходе рассматриваемой закупочной процедуры в их совокупности и взаимной связи, административный орган пришел к обоснованному выводу о том, что заявителем не была проявлена та степень заботливости и осмотрительности, которая от него требовалась для заключения государственного контракта, а включение общества в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Каких-либо доказательств, подтверждающих, что обществу чинились препятствия в подготовке и получении надлежащего обеспечения исполнения контракта, не представлено.

Вместе с тем, действия заявителя привели к невозможности заключения с ним государственного контракта.

Реестр недобросовестных поставщиков представляет собой меру ответственности за ненадлежащее поведение в правоотношениях по размещению заказов, а решение вопроса о необходимости применения такой меры находится исключительно в компетенции антимонопольного органа.

Нарушение процедуры заключения контракта по итогам электронного аукциона, сколь бы формальным оно не казалось победителю, влекущее признание участника уклонившимся от заключения контракта, и включение сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, носит именно формальный характер, в связи с чем существенная угроза охраняемым общественным отношениям заключается в пренебрежительном отношении к исполнению своих обязанностей в сфере размещения заказов, выполнения работ, оказания услуг.

В настоящем случае недобросовестность общества выразилась в непредусмотрительном, ненадлежащем исполнении своих обязанностей, возникающих из требований закона к процедуре заключения государственного контракта.Антимонопольный орган пришел к верному выводу о необходимости включения сведений о предпринимателе в реестр недобросовестных поставщиков по причине уклонения от заключения контракта. Выводы антимонопольного органа соответствуют обстоятельствам и материалам дела, отвечают Закону о контрактной системе. Мера ответственности является адекватной допущенным нарушениям; ее неприменение противоречило бы законодательству и публичному правопорядку.

При оценке соотношения степени недобросовестности участника и последствий, которые наступили вследствие ненадлежащего исполнения предпринимателем своих обязательств в рамках заключения контракта, следует признать, что ограничение права заявителя на участие в государственных закупках сроком на два года не превышает степень негативных последствий, наступивших для заказчика, в связи с чем примененная антимонопольным органом мера является соразмерной и справедливой.

Доводы заявителя о недопустимости включения его в реестр недобросовестных поставщиков, обоснованные ссылками на постановления Конституционного Суда Российской Федерации (от 30.07.2001 № 13-П, от 21.11.2002 № 15-П), также подлежат отклонению, поскольку, как следует из постановления Арбитражного суда Московского округа от 11.03.2016 по делу № А40-76227/15, эти позиции Конституционного Суда Российской Федерации к спорным правоотношениям неприменимы.Доводы заявителя о наличии у него успешного опыта исполнения контрактов о незаконности оспариваемого акта, а равно о добросовестности при заключении рассматриваемого контракта, не свидетельствуют. Подобная аргументация противоречит принципам неотвратимости наказания и равенства всех перед законом и судом.Ссылка общества на судебную практику подлежит отклонению, поскольку упомянутые в заявлении дела основаны на иных фактических обстоятельствах. В то же время, оспариваемое решение антимонопольного орган полностью отвечает практике рассмотрения подобных дел арбитражными судами Московского округа.

В соответствии со ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В силу положений ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами и никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы.

С учетом изложенного, заявленные требования удовлетворению не подлежат.В соответствии ч. 3 ст. 201 АПК РФ в случае, если арбитражный суд установит, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решения и действия (бездействие) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и не нарушают права и законные интересы заявителя, суд принимает решение об отказе в удовлетворении заявленного требования.

Расходы по государственной пошлине распределяются по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на заявителя.

Руководствуясь ст.ст. 29, 65, 71, 75, 123, 156, 167-170, 176, 198-201 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных требований Общества с ограниченной ответственностью "Экспограндсоюз" (129323 Москва город проезд Серебрякова дом 1/2 помещение 4Н, ОГРН: 5147746333488, Дата присвоения ОГРН: 11.11.2014, ИНН: 7716789558) - отказать.

Проверено на соответствие действующему законодательству.

Решение может быть обжаловано в месячный срок со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.



СУДЬЯ: Е.А. Ваганова