Постановление от 9 ноября 2025 г. по делу № А32-5216/2022

ПЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД Газетный пер., 34, <...>, тел.: <***>, факс: <***>

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/
ПОСТАНОВЛЕНИЕ арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-5216/2022
город Ростов-на-Дону
10 ноября 2025 года
15АП-6827/2025

Резолютивная часть объявлена 27 октября 2025 года Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Гамова Д.С., судей Деминой Я.А., Пипченко Т.А.,

при ведении протокола секретарём судебного заседания Ермаковой Е.А., при участии посредством веб-конференции:

конкурсного управляющего ФИО1 и его представителя ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО1 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 15.04.2025 по делу № А32-5216/2022 об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности, взыскании убытков в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Русэлектрокабель»,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Русэлектрокабель» (далее – должник) конкурсный управляющий ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица ФИО3 (далее – ответчик) и взыскании с него убытков в размере 38 130 тыс. руб.

Определением от 15.04.2025 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий обжаловал определение суда первой инстанции от 15.04.2025, просил обжалуемый судебный акт отменить и принять новый, которым удовлетворить заявленные требования в полном объеме.

В обоснование апелляционной жалобы заявитель указывает, что представленные в материалы дела протоколы выемки документации и транспортного средства не свидетельствуют об отсутствии у ответчика финансово-хозяйственной документации должника и актива в виде транспортного средства, поскольку указанная документация (помимо документации в отношении АО «Энергия») к материалам уголовного дела не приобщена, транспортное средство не признано вещественным доказательством.

Управляющий в рамках рассмотрения апелляционной жалобы на основе анализа расчетных счетов должника сделал вывод о наличии у должника запасов на сумму 16 793 260,09 руб., которые не переданы управляющему, что, по его мнению, свидетельствует о наличии оснований для взыскания убытков.

В отзыве на апелляционную жалобу ответчик просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании конкурсный управляющий и его представитель поддержали правовую позицию по спору.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, определением от 09.02.2022 принято к производству заявление АО «Энергия» о признании должника несостоятельным (банкротом). Определением от 07.07.2022 в отношении должника введена процедура наблюдения. Решением от 09.11.2022 в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Конкурсный управляющий, полагая, что в банкротстве должника имеется вина контролирующего должника лица, обратился с заявлением о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, требованием о взыскании убытков.

Требования мотивированы тем, что единственный учредитель и директор должника не исполнил обязанность по подаче заявления в арбитражный суд о признании должника несостоятельным (банкротом) при наличии оснований, перечисленных в части 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Также управляющий ссылается на то, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие неисполнения ответчиком обязанности по передаче временному, а затем конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета и (или) отчетности должника, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, а также имущества должника.

Требование о взыскании убытков конкурсный управляющий основывает на невыполнении ответчиком обязанности по передаче временному и конкурсному управляющему документов и сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника, в том числе подтверждающих дебиторскую задолженность, запасов и основных средств должника, в связи с чем стало невозможным установление и включение в конкурсную массу должника вышеуказанных активов на сумму 38 130 тыс. руб.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с него убытков, суд первой инстанции руководствовался положениями статей 9, 61.10, 61.11, 61.12, 61.20 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, приведенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление № 53).

Проверка материалов дела показала, что суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено данным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Пунктами 2 и 4 данной статьи установлены признаки и презумпции, в силу которых лицо может быть признано контролирующим.

Согласно разъяснениям пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее

- постановление № 53) по общему правилу, необходимым условиям отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. Также в силу пункта 7 данного постановления предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного поведения руководителя, является контролирующим.

Исходя из положений статьи 61.10 Закона о банкротстве с учетом вышеприведенных разъяснений, для признания лица контролирующим суд должен установить: наличие у определенного лица фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия; - степень вовлеченности лица в процесс управления должником; - влияние лица на совершение сделок или определение их условий; извлечение лицом выгоды из незаконного или недобросовестного поведения руководителя.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, с момента создания должника единственным участником является ФИО3 В соответствии с данными ЕГРЮЛ функции единоличного исполнительного органа с 11.09.2018 исполняет ответчик. Указанные факты в соответствии с законодательством о банкротстве неоспоримо свидетельствуют о его статусе контролирующего должника лица в период, предшествующий банкротству.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд среди прочего в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности в соответствии с указанным пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 указанного Закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).

В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: наличия одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 этого Закона; момента возникновения данного условия; факта неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объема обязательств должника, возникших

после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 названного Закона.

Согласно позиции конкурсного управляющего, датой возникновения у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника является 13.10.2021 - принятие Пятнадцатым Арбитражным апелляционным судом постановления об отмене решения от 19.07.2021 по делу № А32-8990/2021 и взыскание с должника в пользу АО «Энергия» 21 033 235 руб. задолженности.

Как следует из материалов дела АО «Энергия» обратилось с иском к должнику о взыскании задолженности по договору поставки от 10.09.2018 № РЭК 28/18. Отказывая в удовлетворении требований суд первой инстанции пришел к выводу о том, что факт передачи товара на сумму перечисленных средств подтверждается товарными накладными, подписанными сторонами.

Апелляционный суд, удовлетворяя требования в части, пришел к выводу, что в материалы дела не представлены доказательства выдачи ФИО4 надлежащим образом оформленных и заверенных печатью общества разовых удостоверений на получение конкретных партий продукции в соответствии с пунктом 21 инструкции № П-6 и пунктом 23 инструкции № П-7, а также документы, подтверждающие реальность совершения сделки по поставке: отсутствуют сведения об организации-перевозчике груза, о транспортном средстве перевозчика, номере путевого листа, информации о принятии заявки к исполнению. Транспортные накладные представлены не по всем товарным накладным. Адрес грузополучателя, указанный в актах об оказании транспортных услуг не совпадает с адресом местоположения общества, указанного в товарных накладных.

Суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что заявление о признании должника банкротом подано АО «Энергия» 07.02.2022, принято к производству 09.02.2022 и пришел к правомерному выводу, что объективное банкротство и признаки неплатежеспособности у должника возникли после принятия судебного акта апелляционным судом, причины банкротства должника носили объективный, не зависящий от действий руководителя, характер.

Кроме того, из материалов дела № А32-8990/2021 следует, что должник обжаловал судебный акт о взыскании задолженности: постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 23.12.2021 постановление апелляционного суда оставлено без изменения, определением Верховного Суда Российской Федерации от 05.04.2022 отказано в передаче кассационной жалобы должника для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам.

Вопреки доводам управляющего относительно необходимости даты подачи заявления о признании общества банкротом не позднее 13.10.2021 судом установлено, что исполнение постановления апелляционного суда приостанавливалось до рассмотрения кассационной жалобы.

Из реестра требований кредиторов должника следует, что единственным кредитором должника является заявитель по делу - АО «Энергия».

Таким образом, доказательства возникновения у должника финансовых обязательств после указанной управляющим даты и до даты возбуждения дела о банкротстве, не представлены, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Рассматривая вопрос о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд исходил из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с положениями подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований

кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в результате причинения существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В силу разъяснений пункта 23 Постановления № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (ст. 78 Закона об акционерных обществах, ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Субсидиарная ответственность наступает, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Согласно позиции конкурсного управляющего, ответчиком совершались сделки по перечислению средств в пользу контрагентов, которые впоследствии признаны недействительными в связи с отсутствием встречного исполнения.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают (абзац 6 пункта 23 постановления № 53).

Из материалов дела следует, что в удовлетворении заявлений управляющего о признании большей части указанных перечислений недействительными сделками судами первой и апелляционной инстанции отказано по причине предоставления ответчиками первичных документов, свидетельствующих о встречном исполнении в пользу должника.

Судом первой инстанции установлено, что доказательств совершения ответчиком сделок, направленных на причинение вреда кредиторам, противоправное оказание преимущества отдельным лицам, создание модели бизнеса с выделением центров прибылей и генерации убытков, перевод в преддверии банкротства активов предприятия на иное контролируемое юридическое лицо, присвоение в свою пользу значительной части поступающей в адрес должника выручки и тому подобные противозаконные действия конкурсным управляющим не представлено.

Сам по себе факт совершения перечислений не может являться безусловным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности руководителя должника. В данном случае необходимо определить, какие неблагоприятные последствия повлекло заключение (совершение) оспариваемых сделок.

Проанализировав доводы конкурсного управляющего, положенные в основу заявленного требования, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что указанные управляющим сделки (перечисления) не могут являться самостоятельным и достаточным основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, поскольку сделки, признанные судом недействительными, не являются крупными, значимыми или существенно убыточными для должника; заявитель не доказал и не обосновал, что совершение указанных сделок явилось причиной банкротства должника.

В связи с изложенным судебная коллегия признает обоснованным вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности за совершение сделок по перечислению денежных средств в адрес контрагентов.

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии, в частности, следующих обстоятельств:

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2);

- документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункт 4).

В пункте 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве указано, что положения подпункта 2 пункта 2 указанной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов (пункт 6 указанной статьи).

Разрешая вопрос о наличии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролировавших должника лиц и несостоятельностью последнего необходимо учитывать положения подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, приведенные в пункте 24 постановления Пленума № 53, согласно которым такая причинно-следственная связь предполагается в случае непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации руководителем должника, а также другими лицами, у которых документация фактически находится. Управляющий должен представить суду объяснения о том, как отсутствие документов повлияло на проведение процедур банкротства, а привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе, и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет арбитражному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

В обоснование требования о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал, что с момента возбуждения настоящего дела ответчиком переданы следующие документы: устав должника, свидетельство о постановке на учет, решение единственного участника № 1 от 14.02.2017, печать должника. Какие-либо иные документы и сведения не поступали.

Отсутствие первичной документации, связанной с хозяйственной деятельностью должника, не позволило иметь полную информацию о деятельности должника. Отсутствие первичной документации, связанной с хозяйственной деятельностью должника, препятствует формированию конкурсной массы, а также существенно затрудняет проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Управляющий указывает, что в первичной упрощенной бухгалтерской (финансовой) отчетности должника за 2021, которая сдана 28.03.2022, все графы бухгалтерского баланса на 31 декабря предыдущего года (за 2020) и на 31 декабря года, предшествующего предыдущему (за 2019) - проставлены нулевыми, что не соответствует сданной в налоговый орган аналогичной отчетности за 2020 год по указанным графам (строкам) баланса.

Согласно упрощенной бухгалтерской (финансовой) отчетности баланс должника в 2020 составлял 38 130 тыс. руб., в 2019 – 40 790 тыс. руб. Запасы должника в 2020 составляли 9 816 тыс. руб.

Дебиторская задолженность должника на 31.12.2020 согласно отчетности составляла 16 914 тыс. руб. На настоящее время установить дебиторов должника не представляется возможным. Какие-либо поступления в счет погашения дебиторской задолженности отсутствуют.

Кроме того, управляющий указывает, что ответчиком не переданы 1/16 доли на нежилое помещение с кадастровым номером № 23:43:0139077:2896 и транспортное средство - ГАЗ ГАЗЕЛЬ БИЗНЕС, государственный регистрационный знак <***>, принадлежащие должнику на праве собственности.

Непредставление ответчиком документов по дебиторской задолженности, непередача активов должника, по мнению управляющего, повлекли невозможность установления активов должника на сумму свыше 38 млн. руб., и, как следствие, погашение требований кредиторов за счёт их реализации.

Конкурсный управляющий неоднократно направлял требования о передаче документов и имущества на юридический адрес должника, по которому располагаются иные организации, принадлежащие ответчику, а также по домашнему адресу ответчика.

В рамках обособленного спора об истребовании у руководителя должника документации и сведений ответчик указал, что какие-либо иные документы (по хозяйственной деятельности и имуществу у него отсутствуют), поскольку они изъяты правоохранительными органами в рамках проводимой проверки, в подтверждение чего представлены следующие документы: протокол выемки от 23.05.2023 на 1-м листе, протокол выемки от 23.05.2023 на 7-ми листах, протокол выемки от 03.06.2022 на 3-х листах, протокол выемки от 10.10.2022 на 5-ти листах. Транспортное средство также изъято следователем 23.05.2023, что отражено в протоколе от 23.05.2023.

Оставляя без изменения определение суда первой инстанции об отказе в истребовании у ответчика документов и имущества, апелляционная коллегия в постановлении от 05.02.2024 отметила, что в обстоятельствах, свидетельствующих об изъятии документов в рамках уголовного дела и отсутствии сведений о принятии конкурсным управляющим мер по самостоятельному ознакомлению с материалами дела и получению доступа к документам, основания для истребования отсутствуют.

Управляющий указывает, что после ознакомления с материалами уголовного дела № 1-56/2024 (1-333/2023) в Октябрьском районном суде г. Краснодара им установлено, что документы по дебиторской задолженности, непереданные ответчиком в материалах дела отсутствуют. Транспортное средство вещественным доказательством не признано.

В обвинительном заключении приведен список вещественных доказательств по уголовному делу, документы, изъятые и приобщенные к данному уголовному делу. В уголовном деле находятся только документы, относящиеся к взаимоотношениям должника и АО «Энергия», иные финансово-хозяйственные документы в уголовном деле отсутствуют.

Возражая против требований управляющего, ответчик указал, что из отчетности следует, что дебиторская задолженность за 2021 год составляла 0 руб. Кроме того, ответчиком осуществлено ознакомление с уголовным делом и копирование (с помощью фототехники) всех документов относящихся к должнику и его правоотношениям с контрагентами. Указанные копии документов, содержащиеся на 4 лазерных дисках, приобщены судом первой инстанции к материалам дела.

Ответчик отметил, что первичные документы, изъятые в рамках уголовного дела, не содержат документов по дебиторской задолженности возможной ко взысканию с контрагентов, в связи с чем их несвоевременное предоставление не могло повлиять на поступлении дебиторской задолженности в конкурсную массу.

Отказывая в удовлетворении требований управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов в связи с не передачей имущества, бухгалтерской и иной документации должника, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу, что материалами дела подтверждено изъятие значительного ряда первичной документации должника, а также транспортного средства. Не предоставление конкурсному управляющему органами МВД документов не свидетельствует о нахождении указанных документов в распоряжении ответчика, доказательств обратного конкурсным управляющим не представлено.

При этом судом, исходя из анализа фактически совершенных ответчиком действий, установлено, что ответчик совершил самостоятельные действия по ознакомлению с

изъятыми в рамках уголовного дела документами, сделал все необходимые фотокопии, предоставил эти копии в суд и в распоряжение управляющего.

Доводы конкурсного управляющего относительно визуального несоответствия копий документов, представленных ответчиком (цвет папок, отверстие от дырокола и т.д.) с теми документами, которые управляющий изучил при ознакомлении с материалами уголовного дела, обоснованно отклонены судом первой инстанции со ссылкой на разницу во времени ознакомления с материалами дела, а также соответствие представленных ответчиком копий протоколам выемки, в которых указано на изъятие папок различных цветов.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2019) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.12.19), неисполнение бывшим руководителем должника обязанности передать документацию должника вследствие объективных факторов, находящихся вне его контроля, не может свидетельствовать о наличии интереса такого руководителя в сокрытии соответствующей информации и, соответственно, являться основанием для применения презумпции вины в доведении должника до банкротства. В частности, подобная объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по передаче арбитражному управляющему документации должника возникает при изъятии документации должника правоохранительными органами.

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий указывает, что отсутствие документов в материалах уголовного дела подтверждает, что данные документы не изъяты правоохранительными органами и находятся в распоряжении ответчика.

При изучении процессуальных документов об изъятии правоохранительными органами документов (протокол выемки от 23.05.2023 на 1-м листе, протокол выемки от 23.05.2023 на 7-ми листах, протокол выемки от 03.06.2022 на 3-х листах, протокол выемки от 10.10.2022 на 5-ти листах) судом первой инстанции установлено, что правоохранительными органами изъят значительный объем первичных документов, относящихся к хозяйственной деятельности должника.

В протоколах правоохранительные органы поименовали изъятие документов общим содержанием, ограничившись указанием – «папки с документами, подписанные ООО «Русэлектрокабель» и контрагентами-поставщиками, контрагентами-клиентами". В протоколе от 03.06.2022 и от 10.10.2022 правоохранительные органы более детализировано отразили перечень изъятой документации, указав реквизиты товарных накладных, счетов-фактур (УПД), доверенностей, транспортное средство - ГАЗ ГАЗЕЛЬ БИЗНЕС, <***> изъято следователем 23.05.2023, что отражено в протоколе от 23.05.2023.

Между тем, из протокола выемки от 23.05.2022 следует, что изъяты документы в папках различного цвета о взаимоотношениях должника с контрагентами (продажи/поставки/транспортные услуги) за период с 2018 по декабрь 2021.

В подтверждение своих доводов управляющим не представлены доказательства реального наличия каких-либо документов, изъятых правоохранительными органами, у ответчика, как и доказательства того, что изъятая правоохранительными органами документация возвращена ответчику.

Доводы об обратном отклоняются судебной коллегией как основанные на неверном толковании норм права и фактических обстоятельств дела.

Относительно доводов управляющего о не передаче ответчиком активов должника, судом первой инстанции установлено следующее.

Согласно ответам регистрирующих органов должнику на праве собственности принадлежит следующее имущество:

- Нежилое помещение, площадь 870 кв.м., вид права: общая долевая собственность, доля в праве 1/16, кадастровый номер 23:43:0139077:2896, адрес: г. Краснодар, Прикубанский внутригородской округ, пр-д им.Репина, д. 1, пом. 20,21,22,23,24,25,26,27,28,29,30,31,32,33, 34,35,36,37,38,39,40,41,42,43,44,45,46,47, 48,49,50,51,52,53,54,55,56,57,58,59,60,61,62,63.

- транспортное средство ГАЗ ГАЗЕЛЬ БИЗНЕС, государственный регистрационный знак <***>, VIN <***>.

Транспортное средство изъято следователем 23.05.2023, что отражено в протоколе от 23.05.2023, и указывает на объективную невозможность его передачи.

Довод управляющего об отсутствии доказательств его признания вещественным доказательством по уголовному делу не имеет юридического значения при рассмотрении вопроса о наличии фактической возможности ответчика передать транспортное средство.

Согласно отчету от 25.06.2024 нежилое помещение с кадастровым номером № 23:43:0139077:2896 включено управляющим в конкурсную массу, рыночная стоимость определена в размере 1 107 401 руб.

Вопреки доводам управляющего, отсутствие документов относительного данного имущества не воспрепятствовало получению выписки из ЕГРН и включению его в конкурсную массу, его оценке.

Судом также принято во внимание, что конкурсным управляющим не обоснована невозможность формирования конкурсной массы в отсутствие документации, при наличии имущества и возможности его реализации.

Из отчета также следует, что в конкурсную массу от контрагентов должника поступили 1 127 834,61 руб.

Возражая против доводов управляющего, ответчик указал на невозможность передачи запасов, поскольку приобретенные товары в дальнейшем реализованы контрагентам. Из упрощенной бухгалтерской (финансовой) отчетности за 2021, представленной в налоговый орган, следует, что запасы и дебиторская задолженность отсутствуют.

Основным способом проверки соответствия фактического наличия имущества путем сопоставления с данными бухгалтерского учета признается в силу положений Федерального закона "О бухгалтерском учете" инвентаризация имущества, порядок проведения которой определен в Методических указаниях по инвентаризации имущества и финансовых обязательств, утвержденных Приказом Министерства финансов Российской Федерации от 13.06.1995 г. № 49.

В силу п. 26 Приказа Минфина России "Об утверждении Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации" от 29.07.1998 г., № 34н, для обеспечения достоверности данных бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности организации обязаны проводить инвентаризацию имущества и обязательств, в ходе которой проверяются и документально подтверждаются их наличие, состояние и оценка.

Отклоняя доводы управляющего, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что доказательства нахождения у должника, как на балансе, так и фактически, запасов не представлены. Доводы о наличии у должника дебиторской задолженности документально не подтверждены.

Основываясь на совокупности установленных фактических обстоятельств, принимая во внимание, что ответчиком исполнена обязанность по передаче имеющихся документов, доказательств сокрытия документов в материалы дела не представлено, наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и невозможностью удовлетворения требований кредиторов должника не доказано, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии правовых оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за не передачу документов и имущества конкурсному управляющему.

В обоснование требования о взыскании убытков конкурсный управляющий ссылается на передачу ответчиком активов должника в размере 38 130 тыс. руб. (запасы, дебиторская задолженность должника, нежилое помещение и транспортное средство).

Согласно части 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников),

выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности.

По смыслу части 1 статьи 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ).

Заявляя требование о взыскании убытков, заявитель в силу части 1 статьи 65 АПК РФ должен доказать факт причинения вреда и его размер, противоправное поведение причинителя вреда, наличие причинно-следственной связи между возникшим вредом и действиями указанного лица и вину причинителя вреда.

По результатам оценки представленных доказательств, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в материалы обособленного спора не представлены достоверные доказательства наличия у общества активов, которые не переданы управляющему.

В рамках рассмотрения спора судом апелляционной инстанции конкурсным управляющим представлены письменные пояснения, согласно которым управляющим проведен анализ банковских счетов должника за 2021 год и рассчитан примерный остаток запасов на 31.12.2021.

Из указанного анализа следует, что должником закуплены запасы на сумму 317 875 526,34 руб., проданы запасы на сумму 330 058 959,48.

Управляющий полагает, что примерная торговая наценка должника составляет 7,97 %, на основании чего приходит к выводу, что на 31.12.2021 остаток запасов должника составлял 16 793 260,09 руб.

Суд апелляционной инстанции, отклоняя доводы управляющего, исходит из того, что они носят предположительный характер, не подтверждены документально, не учитывают реальные взаимоотношения должника и его контрагентов.

Конкурсный управляющий не раскрывает перечень имущества, которое, по его мнению, утрачено. Доказательств того, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей руководитель должника действовал недобросовестно или неразумно, своими виновными действиями, выходящими за пределы обычного делового риска, причинил юридическому лицу заявленные убытки, заявителем не представлено.

Вопреки доводам апеллянта, принимая во внимание отсутствие относимых и допустимых доказательств наличия состава правонарушения для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности в форме возмещения убытков, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований.

Доводы апелляционной жалобы, направленные на переоценку правильно установленных и оцененных судом первой инстанции обстоятельств и доказательств по делу, не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции норм материального и процессуального права.

Иное толкование заявителем положений законодательства, а также иная оценка обстоятельств спора не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права.

При таких обстоятельствах основания к удовлетворению апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.

Руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 15.04.2025 по делу № А32-5216/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий Д.С. Гамов

Судьи Я.А. Демина

Т.А. Пипченко