Постановление от 10 сентября 2024 г. по делу № А55-10584/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА


ПОСТАНОВЛЕНИЕ арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А55-10584/2019
г. Казань
10 сентября 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 27 августа 2024 года. Полный текст постановления изготовлен 10 сентября 2024 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе: председательствующего судьи Васильева П.П.,

судей Богдановой Е.В., Егоровой М.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Мусиной Л.И.

при участии путем использования системы веб-конференции представителя финансового управляющего ФИО1 – ФИО2,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО3 в лице финансового управляющего ФИО1

на определение Арбитражного суда Самарской области от 15.02.2024 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.06.2024

по делу № А55-10584/2019

по заявлению финансового управляющего ФИО4 о признании договора купли-продажи от 14.11.2016 № 9, заключенного между ФИО5 и ФИО3, и договора дарения от 20.09.2018 № 22, заключенного между ФИО3 и ФИО6, недействительными и применении последствий их недействительности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО5.

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО5 финансовый управляющий ФИО4 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании договора купли-продажи от 14.11.2016 № 9, заключенного между должником и ФИО3, а также договора дарения от 20.09.2018 № 22, заключенного между ФИО3 и ФИО6, недействительными и применении последствий их недействительности.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 23.01.2023 ФИО6 привлечена в качестве соответчика по обособленному спору.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 15.02.2024 заявление финансового управляющего удовлетворено, договор купли-продажи от 14.11.2016 № 9, заключенный между должником и ФИО3, и договор дарения от 20.09.2018, заключенный между ФИО3 и ФИО6, признаны недействительными, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 денежных средств в размере кадастровой стоимости земельных участков:

с кадастровым номером 63:26:1408006:30 – 143 559 рублей;

с кадастровым номером 63:26:1408006:24 – 183 493 рублей 44 копеек;

с кадастровым номером 63:26:1408006:25 – 184 375 рублей 62 копеек;

с кадастровым номером 63:26:1408006:27 – 143 559 рублей;

а также в виде взыскания с ФИО6 денежных средств в размере кадастровой стоимости земельного участка с кадастровым номером 63:26:1408006:31 – 180 405 рублей 81 копейки.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.06.2024 определение Арбитражного суда Самарской области от 15.02.2024 оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, финансовый управляющий имуществом ФИО3 – ФИО1 обратился в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

До начала судебного заседания в суд округа поступил отзыв акционерного коммерческого банка «Газбанк» (акционерное общество; далее – банк), в котором изложены доводы против удовлетворения кассационной жалобы.

В судебном заседании представитель финансового управляющего ФИО1 поддержал кассационную жалобу, просил определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальном сайте Арбитражного суда Поволжского округа в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем на основании части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса

Российской Федерации (далее – Арбитражный процессуальный кодекс) кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие.

Как следует из материалов дела и установлено судами, определением Арбитражного суда Самарской области от 30.04.2019 заявление о признании ФИО5 несостоятельным (банкротом) принято к производству.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 16.12.2019 должник признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО4

14 ноября 2016 года между должником и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи № 9 земельных участков, расположенных в Самарской области, Красноярском районе, деревне Трухмянка:

– земельный участок площадью 1 227 кв. м с кадастровым номером 63:26:1408006:30;

– земельный участок площадью 1248 кв. м с кадастровым номером 63:26:1408006:24;

– земельный участок площадью 1254 кв. м с кадастровым номером 63:26:1408006:25;

– земельный участок площадью 1227 кв. м с кадастровым номером 63:26:1408006:27;

– земельный участок площадью 1227 кв. м с кадастровым номером 63:26:1408006:31.

Согласно пункту 2.1. договора общая стоимость объектов недвижимости составила 6183 рублей.

Впоследствии названные земельные участки отчуждены ФИО3 ФИО7 (63:26:1408006:30), ФИО8 (63:26:1408006:24), ФИО9 (63:26:1408006:25), ФИО10 (63:26:1408006:27).

Кроме того, земельный участок с кадастровым номером 63:26:1408006:31 отчужден ФИО3 по договору дарения от 20.09.2018

№ 22 в пользу ФИО6, которой, в свою очередь, передан ФИО11 по договору купли продажи от 18.06.2020 № 3/Л.

Указывая на то, что названные договоры являются взаимосвязанными сделками, а также на то, что на дату отчуждения имущества должник отвечал признакам неплатежеспособности, финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о признании их недействительными и применении последствий недействительности сделок.

Удовлетворяя требования финансового управляющего и признавая сделки недействительными, суды, установив, что на дату заключения договора купли-продажи у должника имелись собственные обязательства перед банком и перед уполномоченным органом, а также обязательства по договору поручительства по обязательствам ФИО3, при этом земельные участки отчуждены в пользу заинтересованных лиц по существенно заниженной стоимости в отсутствие доказательств оплаты, пришли к выводу о том, что совокупность установленных по спору обстоятельств указывает на наличие умысла в действиях должника и ответчиков, направленного на уменьшение конкурсной массы, что в результате привело к невозможности удовлетворения требований кредиторов за счет спорного имущества, что свидетельствует о наличии условий, предусмотренных диспозицией пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), в связи с чем признали договор купли-продажи от 14.11.2016 № 9 и договор дарения от 20.09.2018 № 22 недействительными.

В кассационной жалобе податель указывает на то, что судами не установлен момент возникновения признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника на дату совершения первой сделки.

Кассатор полагает также, что судами не учтено обеспечение кредитных обязательств должника залогом имущества и поручительством ФИО3, в собственность которого перешли земельные участки.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы и проверив в соответствии со статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, судебная коллегия кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции в силу следующего.

Как следует из материалов дела, заявление о признании должника банкротом принято к производству определением Арбитражного суда Самарской области от 30.04.2019, договор купли-продажи заключен 14.11.2016, то есть в течение периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63), пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность – это прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Согласно абзацам 2 – 5 пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Как следует из материалов дела и установлено судами, должником и банком 25.03.2010, 14.11.2011 заключены кредитные договоры, исполнение обязательств по которым обеспечено поручительством и залогом имущества ФИО3

Определением Арбитражного суда Самарской области от 24.07.2019 требование банка по указанным договорам в общем размере 117 789 447 рублей 45 копеек включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника как обеспеченное залогом имущества должника.

В свою очередь, 16.10.2008 и 01.11.2010 ФИО3 с банком также заключены кредитные договоры, исполнение обязательств по которым обеспечено поручительством должника на основании договора поручительства от 29.04.2010 и залогом имущества должника на основании договора залога от 23.10.2015 № 101/10-3.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 24.10.2019 требование банка по указанным договорам в размере 9 711 186 рублей 02 копеек включено в реестр требований кредиторов должника, требование банка в размере 5 900 628 рублей 96 копеек включено в реестр требований кредиторов должника как обеспеченное залогом имущества на основании договора залога недвижимого имущества от 09.12.2011 № 5949кл-3 и договора залога недвижимого имущества (последующий) от 23.10.2015 № 101/10-3.

Кроме того, суды указали на определение суда от 15.11.2019, которым требование уполномоченного органа в размере 824 731 рубля 24 копеек включено в реестр требований кредиторов должника, из которых 332 526 рублей – налог за 2016 год.

Отклоняя доводы об отсутствии у должника на дату совершения сделок признаков неплатежеспособности, суды сослались на правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710 (4), согласно которой сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов

может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65) Арбитражного процессуального кодекса).

Факт заключения спорной сделки в условиях неисполнения существовавших обязательств перед кредиторами, отчуждение актива по существенно заниженной цене и аффилированность покупателя – в своей совокупности являются обстоятельствами, достаточными для определения того, что у должника имелась цель причинения вреда своим кредиторам в результате совершения названной сделки.

Согласно правовой позиции, сформулированной в Обзоре судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023, приобретение у должника имущества по многократно заниженной стоимости и отсутствие у покупателя подтвержденного обоснования такого занижения могут свидетельствовать о том, что эта сторона знала о совершении сделки с намерением причинить вред имущественным правам кредиторов.

В этой связи суды учли, что кадастровая и рыночная стоимости объектов взаимосвязаны. Кадастровая стоимость по существу отличается от рыночной методом ее определения (массовым характером). Установление рыночной стоимости, полученной в результате индивидуальной оценки объекта, направлено, прежде всего, на уточнение результатов массовой оценки, полученной без учета уникальных характеристик конкретного объекта недвижимости (определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.02.2018 № 306-ЭС17-17171).

Так, кадастровая стоимость земельного участка с кадастровым номером 63:26:1408006:30 составляла 143 559 рублей, земельного участка с кадастровым номером 63:26:1408006:24 – 183 493 рубля 44 копейки, земельного участка с кадастровым номером 63:26:1408006:25 – 184 375 рублей 62 копейки, земельного участка с кадастровым номером 63:26:1408006:27 – 143 559 рублей, земельного участка с кадастровым

номером 63:26:1408006:31 – 180 405 рублей 81 копейку. Суммарно – 835 392 рубля 87 копеек.

Тогда как спорным договором предусмотрена стоимость земельных участков 6183 рубля.

Отклоняя ссылку ФИО3 на отчет об оценке от 28.10.2021 № 24-05/2021/1, объектами исследования которого являлись 167 земельных участков, в том числе спорных, суды отметили, что согласно отчету оценка специалистом производилась сравнительным подходом. Из описания объектов-аналогов следует, что оценщиком приняты объявления, поданные в 2015 году, что не соответствует дате заключения спорного договора купли-продажи (14.11.2016).

При этом стоимость 167 земельных участков, указанная в названном отчете об оценке (559 000 рублей), также ниже суммарной кадастровой стоимости пяти спорных земельных участков (835 392 рубля 87 копеек).

Кроме того, суды учли, что при проведении представленного в материалы дела внесудебного исследования эксперт подписку о предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения не давал, к проведению экспертного исследования арбитражный управляющий привлечен не был, что лишило его права на выбор эксперта и на постановку вопросов перед экспертом, на представление дополнительных документов.

Учитывая изложенное, суды критически оценили представленный ФИО3 отчет об оценке.

При этом суд первой инстанции неоднократно ставил вопрос о проведении судебной экспертизы по установлению рыночной стоимости земельных участков на момент совершения оспариваемых сделок на обсуждение лиц, участвующих в деле. Однако соответствующее ходатайство участвующими в деле лицами не заявлено и денежные средства на депозит суда не внесены.

Исследуя договор дарения от 20.09.2018 № 22, заключенный ФИО3 с ФИО6 (одаряемая), в том числе в отношении земельного

участка с кадастровым номером 63:26:1408006:31, суды указали следующее.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 31.07.2017 № 305-ЭС-15-11230, цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом (дарителем) последнему покупателю.

Совокупный экономический эффект, полученный в результате заключения и последующего исполнения таких сделок, заключается, в конечном счете, в выводе активов должника с целью воспрепятствования обращения на него взыскания по обязательствам перед кредиторами, что позволяет сделать вывод о взаимосвязанности последовательно совершенных сделок, объединенных общей целью юридических отношений. Данный механизм вывода активов в преддверии банкротства с использованием юридически несвязанного с должником лица, является распространенным явлением, реализуемым посредством совершения цепочки хозяйственных операций по выводу актив на аффилированное с должником лицо по взаимосвязанным сделкам.

Действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.

Суды подчеркнули, что договор дарения носил безвозмездный характер.

Суды также учли, что ФИО6 приходится матерью ФИО3, о чем свидетельствует ответ из Управления ЗАГС по Самарской области. В свою очередь, супруга ФИО3 Вейс И.Е. является дочерью должника. Указанные обстоятельства лицами, участвующими в деле не опровергнуты.

При этом ФИО3 является залогодателем по обязательствам должника перед банком. В свою очередь. ФИО5 является поручителем и залогодателем по кредитным обязательствам ФИО3

Следовательно, у должника и ФИО3 имелись общие экономические интересы в заключении спорных сделок по цене значительно ниже реальных условий рынка.

Вместе с тем доказательств, подтверждающих оплату по спорному договору купли-продажи земельных участков, равно как и свидетельствующих о том, что на момент совершения сделок должник имел возможность погасить задолженность перед кредиторами, в материалы дела не представлено.

Суды подчеркнули, что последовательное отчуждение должником имущества без встречного предоставления привело к тому, что имущественная масса должника уменьшилась на стоимость выбывшего актива.

В результате совершения оспариваемой сделки кредиторы лишены возможности удовлетворить свои требования посредством реализации ликвидного актива через процедуру торгов.

С учетом изложенного суды пришли к выводу о том, что ФИО5 предпринял намеренные действия по отчуждению принадлежащего ему имущества в пользу заинтересованного лица с целью скрыть свое имущество от конкурсных кредиторов и причинить вред их имущественным правам.

В связи с изложенным, проанализировав в совокупности фактические обстоятельства и имеющиеся в деле доказательства с позиции статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса, учитывая, что на дату заключения договора купли-продажи у должника имелись собственные обязательства перед банком и перед уполномоченным органом, а также обязательства по договору поручительства по обязательствам ФИО3, при этом земельные участки отчуждены в пользу заинтересованных лиц по существенно заниженной стоимости, суды пришли к обоснованному

выводу о том, что совокупность установленных по спору обстоятельств указывает на наличие умысла в действиях ФИО5 и ответчика, направленного на уменьшение конкурсной массы, что в результате привело к невозможности удовлетворения требований кредиторов за счет спорного имущества, что свидетельствует о наличии условий, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем суды правомерно удовлетворили заявление финансового управляющего, признав договор купли-продажи от 14.11.2016 № 9 и договор дарения от 20.09.2018 № 22 недействительными.

Руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 61.6 Закона о банкротстве, а также принимая во внимание тот факт, земельные участки выбыли из собственности ответчиков, суды первой и апелляционной инстанций правильно применили последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 и ФИО6 кадастровой стоимости спорного имущества.

Суд кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, которые не противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в нем доказательствам, считает, что обжалуемые судебные акты приняты с соблюдением норм материального и процессуального права.

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций полно и всесторонне исследовали представленные доказательства, оценили их по своему внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса, установили все имеющие значение для дела обстоятельства, сделали правильные выводы по существу требований заявителя, а также не допустили неправильного применения норм материального и процессуального права.

Доводы подателя жалобы о том, что судами не учтено обеспечение кредитных обязательств должника залогом имущества и поручительством ФИО3, в собственность которого перешли земельные участки, а также

о том, что судами не установлен момент неплатежеспособности или недостаточности имущества должника на дату совершения первой сделки судебная коллегия полагает не опровергающим правильность выводов судебных инстанций и подлежат отклонению, поскольку направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами.

Судебная коллегия учитывает, что должник 14.11.2016 заключил с ФИО3 более тридцати иных договоров купли-продажи в отношении значительного количества земельных участков, оспариваемых в настоящем деле о банкротстве, что также свидетельствует о последовательном отчуждении имущества в преддверии возникновения просроченных обязательств.

Суд кассационной инстанции не вправе переоценивать доказательства и устанавливать иные обстоятельства, отличающиеся от установленных судами нижестоящих инстанций, в нарушение своей компетенции, предусмотренной статьями 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса.

В соответствии с абзацем вторым пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 с учетом того, что наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, устанавливается судом на основании доказательств по делу (часть 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса), переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, в частности, относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (часть 2 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса), не допускается.

Исходя из изложенного, принимая во внимание положения статей 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса, суд кассационной инстанции не находит оснований для удовлетворения кассационной жалобы, а принятые по делу судебные акты считает законными и обоснованными. Кроме того, оснований, предусмотренных статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса (в том числе нарушений норм процессуального права, которые в любом случае являются основанием к отмене обжалуемых судебных актов), для отмены обжалуемых судебных актов не усматривается.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Самарской области от 15.02.2024 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.06.2024 по делу № А55-10584/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья П.П. Васильев

Судьи Е.В. Богданова

М.В. Егорова