Постановление от 9 июля 2025 г. по делу № А40-210633/2022

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


Москва

10.07.2025                                                                                      Дело № А40-210633/22


Резолютивная часть постановления оглашена 7 июля 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 10 июля 2025 года.


Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зеньковой Е.Л., Кручининой Н.А.,

при участии в судебном заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «Промгеострой» – ФИО1 по доверенности от 06.11.2024;

от ФИО2 – явилась лично, предъявила паспорт, а также ФИО3 по доверенности от 09.08.2024;

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

общества с ограниченной ответственностью «Партнер» и общества с ограниченной ответственностью «Промгеострой»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 22.11.2024,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2025

по заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Производственное объединение «Теплотехник»,

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Партнер» (далее – общества «Партнер») о привлечении ФИО2, ФИО3 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Производственное объединение «Теплотехник» (далее – должника).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2023 к участию в деле в качестве соистца было привлечено общество с ограниченной ответственностью «Полюс строй» (нынешнее наименование - общество с ограниченной ответственностью «Промгеострой» (далее – общество «Промгеострой»)).

Решением Арбитражного суда города Москвы от 16.10.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2024, заявленные требования были удовлетворены частично, контролировавшие должника лица, в том числе ФИО2 были привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 20 463 813,85 руб.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 10.06.2024 решение Арбитражного суда города Москвы от 16.10.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2024 были отменены в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, в указанной части дело было направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По результатам нового рассмотрения дела, определением Арбитражного суда города Москвы от 22.11.2024, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2025, в удовлетворении заявления о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности было отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, общества «Партнер» и «Промгеострой» обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, определение и постановление отменить.

Общество «Партнер» просит суд принять по делу новый судебный акт о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а общество «Промгеострой», в свою очередь, просит суд дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Общество «Партнер» своими процессуальными правами распорядилось самостоятельно, явку своего представителя в судебное заседание не обеспечило, доводы своей кассационной жалобы не поддержало.

В судебном заседании представитель общества «Промгеострой» доводы своей кассационной жалобы поддержал, а ФИО2 и ее представитель просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений относительно них, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что судебные акты обжалуются только в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, как следствие, правовых оснований для их проверки в остальной части  у суда округа не имеется.

Обращаясь за судебной защитой, соистцы указывали,  ФИО2 в период с 25.06.2015 по 20.06.2018 являлась генеральным директором должника,  а в период с 05.11.2014 по настоящее время, – его участником, то есть контролирующим должника лицом по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве, вменяли ей в вину ответственность за непередачу документации должника его временному управляющему, несвоевременную подачу заявления о признании должника банкротом, а также совершение сделок, причинивших вред должнику.

Суды отклонили доводы заявителей о привлечении ФИО2 к ответственности за непередачу документации должника, поскольку в материалы настоящего дела было представлено сопроводительное письмо от 11.01.2019 за подписью ФИО2, что, во исполнение запроса от 25.12.2018, предоставляются документы, отражающие экономическую деятельность должника.

При этом, суды пришли к выводу об удовлетворении заявления в части, исходя из того, что ФИО2 от имени должника в 2016 году были совершены сделки, причинившие вред должника.

Судами были отклонены возражения ФИО2, принимая во внимание, что решениями судов была установлена задолженность должника перед контрагентами, доказательств того, что работы должника выполнены на сумму выданных авансов и работы субподрядчиков оплачены в полном объеме в материалы дела не представлено, обстоятельства, свидетельствующие о том, что ФИО2 предпринимались меры по взысканию дебиторской задолженности, разрешению разногласий в части предъявляемых требований, ответчиком не доказаны, доводы ФИО2 опровергаются материалами дела.

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что действиями (бездействием) ФИО2 по распоряжению денежными средствами, поступившими от заключенных сделок, не взысканию дебиторской задолженности и утраты имущества привели к несостоятельности должника и утрате возможности удовлетворения требований конкурных кредиторов общества.

Суды также согласились с доводами заявителей о том, что ФИО2 не была исполнена обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Так, судами установлено, что в соответствии с бухгалтерской (финансовой) отчетности должника за 2016 и 2017 годы, при соотнесении активов и обязательств на 31.12.2016 следует, что должник обладал признаками неплатёжеспособности и недостаточности имущества по состоянию на 31.12.2016, поскольку в бухгалтерском балансе за 2016 год обязательства должника превышают его активы, кроме того, рыночная стоимость активов ниже, чем их стоимость, отраженная в бухгалтерском балансе, активы должника являются неликвидными.

Более того, как указали суды, что из анализа временного управляющего должника следует, что в ходе процедуры наблюдения наличие у должника товарно-материальных ценностей на сумму 287 732 тыс. руб. не подтверждено документально, сумма и состав дебиторской задолженности должника в размере 197 108 тыс. руб. по состоянию на 31.12.2018 в ходе процедуры наблюдения также документально не подтверждена.

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что момент объективного банкротства должника наступил 31.12.2016, в том числе, принимая во внимание, что по состоянию на 29.05.2017 вступили в силу решения суда в отношении должника по делам № А40-58897/16 и № А40-17817/17, были выданы исполнительные листы на принудительное исполнение, требования по исполнительным листам не были исполнены и впоследствии были включены в третью очередь реестра требований кредиторов, в связи с чем, ФИО2 как генеральный директор должника должна была обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 29.06.2017, чего сделано не было.

Таким образом, период возникновения обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), за который руководитель должника должен быть привлечен к ответственности за несвоевременную подачу заявления о признании должника банкротом: с 29.06.2017 по 20.06.2018.

Учитывая изложенное, суды привлекли ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве и взыскали с нее 20 463 813, 85 руб.

Отменяя судебные акты судов нижестоящих инстанций в удовлетворенной части требований и направляя обособленный спор на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции исходил из того, что в обжалуемых судебных актах не было указано на то, что вменяемые ФИО2 сделки привели к банкротству общества, не приведено доводов о том, что данными сделками был причинен такой вред должнику, в результате которого общество стало неплатежеспособным, в противном случае может быть рассмотрен вопрос о взыскании убытков.

Суды не устанавливали, как совершенные ответчиком от имени должника действия (бездействие) соотносились с масштабом деятельности общества и могли ли такие действия (бездействие) привести к объективному банкротству должника, в обжалуемых судебных актах также не приведено правового анализа сделок на предмет их вредоносности и порочности.

Фактически суды не обосновали наличие оснований, позволяющих привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на полную сумму реестра требований кредиторов за совершение подозрительных сделок.

Для целей определения размера субсидиарной ответственности ФИО2, судам следовало исходить не из даты наступления срока платежа (просрочки по обязательству), а из даты возникновения соответствующего обязательства.

Вместе с тем, суды, определяя размер субсидиарной ответственности, пришли к выводу о том, что, если задолженность была взыскана решениями суда после даты наступления банкротства общества и просрочка по обязательству также возникла после указанной даты, то данная задолженность и составляет размер ответственности ФИО2 за неподачу заявления о признании должника банкротом.

Однако, вопреки выводам судов, ни дата взыскания, ни дата наступления просрочки в оплате не является определяющей в рассматриваемом случае, так как в соответствии со сложившейся судебной практикой и правовой позицией судов вышестоящих инстанций определяющей является дата возникновения обязательства (наступила ли она после возникновения у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве общества, иными словами, продолжил ли руководитель предприятия наращивать задолженность и обманывать контрагентов, в связи с чем, теперь должен понести субсидиарную ответственность по таким обязательствам).

Судами не было учтено, что обязательствами должника перед обществом «Партнер» возникли из договорных отношений возникших 07.06.2016 и 19.10.2016, а в отношении общества «Полюс строй» - 17.08.2017 (дата заключения сделок).

Суд округа также отметил, что судебные акты в отношении требований о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности являются противоречивыми в отношении даты установления объективного банкротства.

Так суды указали на то, что момент объективного банкротства наступил у должника 31.12.2016, однако, по их мнению, с заявлением о признании должника банкротом ФИО2 должна была обратиться 29.06.2017.

Кроме того, судами не было учтено, что ФИО2 последовательно указывала на то, что на дату 29.06.2017 у нее отсутствовала объективная надобность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, поскольку вступившим в законную силу решением суда 23.05.2017 с коммерческого банка «Росэнергобанк» (акционерное общество) (далее – банка) была взыскана задолженность в размере 3 079 949,45 долл. США, 307 994,94 долл. США пени и 200 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины.

Однако, 10.04.2017 у банка была отозвана лицензия, а 27.07.2017 он был признан банкротом.

Дело о банкротстве банка (А40-71362/17) было возбуждено 26.04.2017, реестр требований его кредиторов превышает 41 млрд. руб.

ФИО2 указывала на то, что согласно сведениям из Единого федерального реестра сведений о банкротстве (ЕФРСБ) конкурсный управляющий банка не завершил погашение требований кредиторов первой очереди.

По мнению ответчика, включение либо не включение в реестр требований кредиторов должника требования к банку не привело бы к удовлетворению требований должника.

В отношении неистребовании дебиторской задолженности третьих лиц, суды обязаны были установить не была ли утрачена такая возможность на дату возбуждения дела о банкротстве должника, не исследовали первичную документацию должника, с учетом того обстоятельства, что в рамках дела № А40-97915/18 не установлен факт передачи генеральным директором должника управляющему должника первичной документации.

Разрешая спор при его новом рассмотрении и отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с разъяснениями высшей судебной инстанции, изложенными в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

По общему правилу, при определении размера субсидиарной ответственности руководителя не учитываются обязательства перед кредиторами, которые в момент возникновения обязательств знали или должны были знать о том, что на стороне руководителя должника уже возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве.

Это правило не применяется по отношению к обязательствам перед кредиторами, которые объективно вынуждены были вступить в отношения с должником либо продолжать существующие (недобровольные кредиторы), например, уполномоченный орган по требованиям об уплате обязательных платежей, кредиторы по договорам, заключение которых являлось для них обязательным, кредиторы по деликтным обязательствам (по смыслу статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и пункта 3 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения процедуры банкротства, поскольку после ее введения невозможно скрыть неблагополучное финансовое положение, так как такая процедура является публичной, открытой и гласной.

При этом, пункт 15 постановления от 21.12.2017 № 53 разъясняет порядок исчисления объема такой ответственности в ситуации, когда обязанность по подаче в суд заявления должника не исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями.

Так, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, а последующие – со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Определяя объем ответственности руководителя также необходимо учитывать, что, по общему правилу, не подлежат учету обязательства перед кредиторами, которые в момент их возникновения знали или должны были знать о том, что на стороне руководителя должника уже возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве (пункт 14 постановления от 21.12.2017 № 53).

Таким образом, к числу юридически значимых обстоятельств, входящих в предмет доказывания по данному основанию, относится не только дата наступления у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, но и объем обязательств, возникший у должника перед обманутыми руководителем кредиторами.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.02.2024 № 305-ЭС19-27802.

Наличие у должника формальных признаков банкротства в любом случае не является достаточным основанием для вывода о возложении на руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением в порядке статьи 9 Закона о банкротстве, поскольку само по себе возникновение у хозяйствующего субъекта кредиторской задолженности не подтверждает наступление такого критического момента, с которым законодательство о банкротстве связывает необходимость инициирования процедуры несостоятельности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.06.2017 № 309-ЭС17-1801).

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, изложенных в абзацах 36 и 37 статьи 2 Закона о банкротстве.

В соответствии с абзацем 36 статьи 2 Закона о банкротстве, недостаточность имущества – превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

В соответствии с абзацем 37 статьи 2 Закона о банкротстве, неплатежеспособность – это прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом, недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Заявителя не было учтено, что обязательства превышают должника активы на незначительный процент - 0,296% (1 559 000 руб.), что не является критическим значением, учитывая масштаб деятельности должника.

Изменение таких показателей бухгалтерского баланса как дебиторская, кредиторская задолженности является обычным в процессе осуществления хозяйственной деятельности.

Более того, согласно бухгалтерской (финансовой) отчетности должника за 2017 год, его активы составляли 487 642 000 руб., а обязательства - 487 631 000 руб.

Таким образом, положительный баланс имелся у должника уже в 2017 году.

Как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 № 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском, балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства.

Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для его немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Из отчета временного управляющего должника от 16.11.2021 следует, что в течение 2015-2017 годов деятельность должника была прибыльной, в связи с чем, значения показателей рентабельности активов и нормы чистой прибыли были положительными.

По состоянию на 31.12.2018 активы должника покрывали его обязательства на 41 % без учета объема запасов.

С учетом показателя запасов значение рассматриваемого коэффициента по состоянию на 31.12.2018 увеличилось до 1 (100 %).

Учитывая выводы временного управляющего, не оспоренные кредиторами, в период времени с 2015 по 2018 годы активы должника покрывали обязательства.

Следовательно, в 2017 и 2018 годах обязанность подавать заявление о собственном банкротстве у должника отсутствовала.

Довод о том, что рыночная стоимость активов ниже, чем их стоимость, отраженная в бухгалтерском балансе, а активы должника являются неликвидными, не подтвержден материалами дела.

Довод о том, что из анализа временного управляющего следует, что в ходе процедуры наблюдения наличие у должника товарно-материальных ценностей на сумму 287 732 тыс. руб., наличие дебиторской задолженности в размере 197 108 тыс. руб. не подтверждены документально опровергается следующим.

Дебиторская задолженность в пользу должника в сумме 3 387 943 долл. США, что более 197 108 тыс. руб., подтверждена решением суда по делу № А40-250092/16.

Должник покупал товарно-материальные ценности не для хранения, а для их использования при осуществлении строительных работ по договору подряда от 12.05.2016 № С12-05-2016/ЦКАД/08 заключенному между ним и обществом с ограниченной ответственностью «СК Строй-монолит» (далее – обществом «СК Строй-монолит»).

В целях исполнения договора подряда должник закупил строительных материалов на сумму 256 335 708,14 руб.

В частности, из материалов дела № А40-159328/23 следует, что должнику фактически поставлено товара (кабеля) 190 973 493,35 руб., который должник использовал для производства работ договору подряда от 12.05.2016 № С12-05-2016/ЦКАД/08.

Должник не обладал признаками банкротства на дату заключения договора с обществом «Партнер» 07.06.2016 и 19.10.2016, с обществом «Полюс строй» 14.08.2017 и 17.08.2017.

В период с 30.05.2016 по 09.10.2017 по договору подряда от 12.05.2016 № С12-05-2016/ЦКАД/08 должник получил на расчетный счет денежные средства в размере 460 062 166,02 руб.

По состоянию на 31.12.2016 или 17.08.2017 (дата подписания последнего договора с обществом «Полюс строй») должник имел возможность оплатить задолженность.

Согласно выписке о движении денежных средств за период с 30.05.2016 по 14.06.2019, должник получил и потратил денежных средств в размере 475 580 626,19 руб., из них от общества «СК Строй-монолит» авансовых платежей на сумму 460 062 166,01 руб.

Из анализа движения денежных средств по счету должника, согласно выписке от 24.07.2023 № 1374685, следует, что в период с 10.06.2016 по 10.10.2017 должник оплатил контрагентам за поставку материалов 256 335 708,14 руб.

В период с 10.06.2016 по 10.10.2017 должник оплатил за поставку материалов на обустройство строительного городка в общем размере 8 251 411,06 руб.

В период с 17.06.2016 по 12.10.2017 должник оплатил субподрядчикам за выполнение строительных работы привлеченным 105 216 901,03 руб.

В период с 16.06.2016 по 11.10.2017 должник оплатил субподрядчикам за аренду техники строительных работы привлеченным 40 652 400 руб.

В период с 06.06.2016 по 17.06.2019 должник выплатил заработную плату работникам в общем размере 31 011 991,20 руб.

В период с 06.06.2016 по 07.12.2017 должник оплатил налоги в сумме 16 798 963,32 руб.

В период с 02.06.2016 по 17.06.2019 должник оплатил иные услуги (услуги банковского сопровождения, канцелярия, аренда офиса, оргтехника, повышение квалификации специалистов, членские взносы СРО) в общем размере 5 659 048,70 руб.

В период с 08.12.2016 по 07.07.2017 должником была оплачена кредиторская задолженность по возбужденным исполнительным производствам в общем размере 11 654 202,74 руб.

Также, по состоянию на 31.12.2016 или на 17.08.2017, должник планировал взыскать с банка дебиторскую задолженность в размере 3 387 943 долл. США, подтвержденную решением Арбитражного суда города Москвы от 01.03.2017 по делу № А40-250092/16, однако должнику было отказано в возбуждении исполнительного производства в связи с банкротством банка.

Таким образом, только после 23.11.2017 должником был сделан вывод о том, что задолженность в размере 3 387 943 долл. США, которую должник считал текущей, а не реестровой, является маловероятной к взысканию.

Согласно сведениям о ходе конкурсного производства банка, из требований его кредиторов первой очереди в размере 35 223 558 тыс. руб. было погашено только 6 703 224 тыс. руб., то есть 19 %, а требования кредиторов второй и третьей очередей не погашались.

Следовательно, требования должника к банку являются неликвидным активом.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.07.2018 было принято к производству заявление кредитора о признании должника банкротом поступившее в суд 25.05.2018, возбуждено производство по делу, 11.12.2018 введена процедура наблюдения.

В связи с указанным, после 25.05.2018 не имеется оснований для вывода о введении кредиторов в заблуждение относительно финансового состояния должника.

Кроме того, определением Арбитражного суда города Москвы от 08.10.2020 по делу № А40-97915/18 установлены следующие обстоятельства.

Между должником (подрядчиком) и обществом «СК Строй-монолит» (заказчиком) был заключен договор подряда от 12.05.2016 № С12-05-2016/ЦКАД/08 на выполнение работ по выносу сетей связи в объеме, указанном в технической документации на объекте заказчика: ЦКАД Московской области.

В период с 30.05.2016 по 09.10.2017 общество «СК Строй-монолит» перечислило должнику авансовых платежей на сумму 460 062 166,02 руб.

Должник выполнил свои обязательства по договору подряда частично на сумму 132 737 693,80 руб., что подтверждается актами по форме КС-2, КС-3 №№ 1-4 от 20.12.2016 и №№ 5,6 от 21.12.2016.

Телеграммой от 15.02.2018 кредитор расторгает указанный договор подряда и просит вернуть задолженность 428 268 139,43 руб., из которых 327 324 472,22 руб. - неотработанный аванс и 100 943 667,21 руб. - неустойка.

Таким образом, только после 15.02.2018 у должника возникла обязанность вернуть 428 268 139,43 руб. либо доказать необоснованность требований.

Должник оставил без удовлетворения досудебные требования кредитора, так как считал полученный аванс отработанным.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 28.12.2018 по делу № А40-97915/18 было назначено судебное заседание по рассмотрению обоснованности заявления общества «СК «Строй-монолит» о включении задолженности в размере 428 268 139,43 руб. в реестр требований кредиторов должника.

Рассмотрение указанного обособленного спора неоднократно откладывалось.

В рамках рассмотрения спора была назначена судебная оценочная экспертиза.

Таким образом, требование общества «СК «Строй-монолит» носило спорный характер, рассматривалось более полутора лет, однако, должник ООО не смог доказать в суде факт выполнения работ на сумму 499 611 664,19 руб., и, соответственно, не смог доказать факт наличия задолженности общества «СК «Строй-монолит» перед ним в размере 39 549 497,97 руб.

Определением арбитражного суда города Москвы от 08.10.2020 в третью очередь реестра требований кредиторов должника были включены требования общества «СК «Строй-монолит» в общем размере 428 268 139,43 руб., что стало следствием объективного банкротства должника.

С учетом изложенных обстоятельств, суд пришел к законному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по исследуемому основанию.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 08.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7) и др.).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления от 21.12.2017 № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац 1 пункта 23 постановления от 21.12.2017 № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Заявители также указывали на то, что ФИО2 от имени должника в 2016 году были совершены сделки.

По мнению заявителей, именно из-за указанных действий генерального директора должника общество было доведено до банкротства.

Вместе с тем, заявителями не приведено обстоятельств, из которых бы следовало, что вменяемые ФИО2 сделки привели к банкротству общества, не приведено доводов о том, что данными сделками был причинен такой вред должнику, в результате которого общество стало неплатежеспособным.

Так, в результате заключения договора цессии от 12.03.2018 № 01 между цедентом (должником) и цессионарием (ФИО5), об уступке права требования в размере 18 015 527 руб. к обществу с ограниченной ответственностью «Интерстар строй», должник получил прибыль в размере 12 000 000 руб., что подтверждается представленными в материалы дела документами.

Вопреки доводам заявителей, должником были предприняты попытки взыскать задолженность 3 387 943 долл. США и 200 000 руб. расходов по оплате госпошлины с банка, путем получения и направления исполнительного листа, а также путем обращения в государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

Решением арбитражного суда города Москвы от 26.07.2018, постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.10.2018 и постановлением Арбитражного суда Московского округа 12.03.2019 по делу № А40-95658/18 установлено, что должник не имеет денежных требований к поставщику – обществу с ограниченной ответственностью «Системные решения», так как оно трансформировалось в товарное, в связи с чем довод о непринятии мер ко взысканию денежных средств в указанной части отклоняется судом.

Заключение договора займа от 01.09.2017 № 1 с ФИО6 не могло стать причиной банкротства и (или) причинить существенный вред кредиторам, так как перечисленная 09.10.2017 заемщику сумма 1 300 000 руб. не могла повлиять на платежеспособность должника, учитывая масштаб его деятельности и данные бухгалтерского баланса по состоянию на 31.12.2017 - балансовая стоимость активов должника 487 642 000 руб.

Приведенные сделки являются типичными для хозяйственной деятельности подрядной организации, не были направлены на вывод активов общества, с учетом раскрытия ФИО2 сведений о расходовании денежных средств со счета должника.

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15 и 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд, применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, самостоятельно квалифицирует предъявленное требование.

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 постановления от 21.12.2017 № 53).

В рассматриваемой ситуации суд пришел к правомерному выводу об отсутствии оснований для взыскания убытков с ФИО2

На основании изложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявленных требований.

Судом первой инстанции неукоснительно и в полном объеме были выполнены письменные указания суда кассационной инстанции.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационных жалобах доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителями жалоб установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 22.11.2024 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2025 по делу № А40-210633/22 – оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий-судья                                                  Н.Н. Тарасов


Судьи:                                                                                              Е.Л. Зенькова


                                                                                                          Н.А. Кручинина