Постановление от 15 декабря 2019 г. ФАС УО (ФАС Уральского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8490/16

Екатеринбург

16 декабря 2019 г.

Дело № А50-5545/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 11 декабря 2019 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 16 декабря 2019 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Павловой Е.А.,

судей Соловцова С.Н., Оденцовой Ю.А.,

при ведении протокола помощником судьи Кукушкиной Н.С. рассмотрел в судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Пермского края кассационные жалобы ФИО1 и ФИО2 на определение Арбитражного суда Пермского края от 17.06.2019 по делу № А50-5545/2015 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2019 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в Арбитражном суде Пермского края приняли участие:

представитель ФИО1 – ФИО3 (доверенность

от 13.02.2019), ФИО4 (доверенность от 25.10.2019),

ФИО5, лично,

представитель ФИО2 – ФИО6 (доверенность от 26.03.2018),

представитель ФИО7, ФИО8, ФИО9 –

ФИО10 (доверенность от 26.03.2018),

представитель ФИО11 – ФИО10 (доверенность от 06.04.2018),

представитель уполномоченного органа – ФИО12 (доверенность

от 11.11.2019).

Решением Арбитражного суда Пермского края от 28.05.2015 закрытое акционерное общество «Промышленная лизинговая компания» (далее – общество «Промлизинг») признано банкротом, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО13.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 05.05.2016

ФИО13 освобожден от исполнения обязанностей, конкурсным управляющим общества «Промлизинг» утвержден ФИО14.

Конкурсный управляющий 20.12.2017 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО2, ФИО1 по обязательствам должника и взыскании с указанных лиц солидарно 1 111 145 791 руб. - убытков, причиненных в результате заключения сделок и совершения действий, признанными недействительными (с учетом уточнений, принятых арбитражным судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 21.12.2017 в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО15 (финансовый управляющий имуществом ФИО2).

Федеральная налоговая служба России также 07.03.2015 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц – ответчиков ФИО5, ФИО2, ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «Астика» (далее – общество «Астика»), общества с ограниченной ответственностью «Финансовый консультант» (далее – общество «Финансовый консультант»), общества с ограниченной ответственностью «Автомобили. Механизмы. Лизинг» (далее – общество «Автомобили. Механизмы. Лизинг»), общества с ограниченной ответственностью «Консалтинговые услуги» (далее – общество «Консалтинговые услуги»), общества с ограниченной ответственностью «Бизнес Консультант» (далее – общество «Бизнес Консультант»), общества с ограниченной ответственностью «Нива» (далее – общество «Нива»), ФИО16, ФИО11, ФИО8, ФИО9, ФИО7, ФИО17, ФИО18 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 и подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 13.03.2018 заявление уполномоченного органа принято к производству и назначено к совместному рассмотрению с заявлением конкурсного управляющего.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 13.08.2018 (судья Субботина Н.А.) судом отказано в удовлетворении требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, с ФИО2 в пользу общества «Промлизинг» взысканы убытки в сумме 485 973 137 руб.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2018 (судьи Романов В.А., Плахова Т.Ю., Чепурченко О.Н.,) определение суда первой инстанции от 13.08.2018 оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 04.03.2019 (судьи Пирская О.Н., Артемьева Н.А., Оденцова Ю.А.) определение Арбитражного суда Пермского края от 13.08.2018 по делу № А50-5545/2015 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2018 по тому же делу отменены в части отказа в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности и в части взыскания с ФИО2 убытков. Дело в отмененной части направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Пермского края. В остальной части судебные акты оставлены без изменения.

Определениями Арбитражного суда Пермского края от 08.04.2019, 13.05.2019 к участию в рассмотрении заявлений на основании статьи 51 процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены временный управляющий общества «Нива» ФИО19, ФИО20.

Конкурсным управляющим 30.05.2019 уточнены заявленные требования, просил привлечь ФИО5, ФИО1, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Промлизинг», взыскать с

ФИО5 19,2% от суммы непогашенных требований кредиторов по результатам процедуры конкурсного производства в пользу общества «Промлизинг», с ФИО1 70 600 000 руб. в пользу общества «Промлизинг», с ФИО2 солидарно сумму задолженности, оставшейся непогашенной по результатам процедуры конкурсного производства в пользу должника.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 17.06.2019 (судья Субботина Н.А.) заявленные требования о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворены частично; суд установил наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО1 и приостановил рассмотрение требований о взыскании денежных средств до окончания расчетов с кредиторами; в удовлетворении требований в остальной части отказал.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2019 (судьи Мухаметдинова Г.Н., Мартемьянов В.И., Чепурченко О.Н.) определение Арбитражного суда Пермского края оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО2 просит указанные судебные акты отменить, ссылаясь на неправильное применение судами норм права и несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. По мнению заявителя, судами сделан неверный вывод о том, что положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 134-ФЗ аналогичны пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ, а вывод, сделанный на их анализе, является ошибочным. Заявитель считает, что вывод судов о совершении им сделок, убыточных для должника, не соответствует фактическим обстоятельствам дела, а также не учтены судебные акты, которыми отказано в признании сделок должника недействительными. Кассатор отмечает, что вывод судов о том, что ФИО2 через участие в обществе «Астика» фактически являлся мажоритарным участником должника, осуществлял контроль деятельностью должника, осуществлял возврат заемных средств, не обоснован.

ФИО1 в кассационной жалобе просит указанные судебные акты изменить, отказать в части привлечения его к субсидиарной ответственности, ссылаясь на неправильное применение судами норм права и несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. По мнению заявителя, судами сделан неверный вывод о том, что положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 134-ФЗ аналогичны пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ, а вывод, сделанный на их анализе, является ошибочным. При этом заявитель отмечает, что не принимал решения о совершении сделок, положенных в основу судебных актов, а согласованность его действий с ФИО2 документально не подтверждена.

Отзывы Управления федеральной налоговой службы по Пермскому краю и конкурсного управляющего обществом «Промлизинг» ФИО21 судом округа к материалам дела не приобщены и во внимание не приняты в связи с отсутствием доказательств их заблаговременного направления другим лицам, участвующим в деле, и получения его иными лицами, участвующими в деле (часть 2 статьи 279 АПК РФ).

В силу статьи 286 АПК РФ суд кассационной инстанции устанавливает правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы, а также проверяет соответствие выводов судов о применении норм права установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 АПК РФ, в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе.

Как следует из материалов дела и установлено судами, общество «Промлизинг» зарегистрировано в качестве юридического лица 22.11.1999 Администрацией Дзержинского района г. Перми, о чем в Единый государственный реестр юридических лиц 05.09.2002 внесена запись за ОГРН <***>.

Настоящее дело о банкротстве возбуждено определением арбитражного суда от 28.04.2015 по заявлению общества «Финансовый консультант», а решением арбитражного суда от 28.05.2015 общество «Промлизинг» признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство.

За период конкурсного производства в реестр требований кредиторов должника включены требования в общей сумме 1 246 583 758 руб. 83 коп., размер непогашенных требований на момент рассмотрения настоящего обособленного спора составлял 852 733 615 руб. 18 коп.

Обращаясь в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО2 и ФИО1 к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий ссылался на наличие оснований, предусмотренных Законом о банкротстве для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, суды исходили из недоказанности требований в данной части, а, устанавливая наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО1 к субсидиарной ответственности, суды установили наличие оснований для их привлечения к субсидиарной ответственности в соответствующей части.

Судебные акты в части отказа в привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника не обжалуются, судом округа не пересматриваются.

Суд округа полагает, что выводы судов являются верными, соответствуют нормам материального и процессуального права, не противоречат фактическим обстоятельствам настоящего спора, в связи с чем оснований для отмены обжалуемых судебных актов не имеется.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий.

Так как обстоятельства, которые, как считают заявители, являются основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, имели место в 2014 г., то есть до вступления в силу Закона от 29.07.2017

№ 266-ФЗ, а заявления о привлечении его к субсидиарной ответственности поступили в суд после 01.07.2017, суды пришли к выводу, что спор подлежит рассмотрению с применением норм материального права, предусмотренных статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, а также процессуальных норм, предусмотренных Законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

При этом применение данной материально-правовой нормы в настоящем споре не исключает необходимости руководствоваться разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 20 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности Закона о банкротстве, суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности Закона о банкротстве. В том случае, когда причиненный контролирующими лицами вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 16 названного постановления Пленума ВС РФ

от 21.12.2017 № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно пункту 17 постановления ВС РФ от 21.12.2017 № 53 контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (абзац первый пункта 17 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53). Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям (абзац третий пункта 17 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53).

Следовательно, для правильного разрешения настоящего спора имеет значение установление того обстоятельства, явились ли совершенные контролирующими лицами от имени должника сделки необходимой причиной его банкротства или существенного ухудшения его состояния (в этом случае имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности), либо же такого влияния на финансово-хозяйственное положение должника сделки не оказали, но причинили должнику и его кредиторам вред (в этом случае имеются основания для привлечения к ответственности за причиненные убытки).

Непредставление ответчиком доказательств добросовестности и разумности своих действий в интересах должника должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументировано со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент (конкурсный управляющий). Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Именно контролирующее должника лицо должно представить доказательства, свидетельствующие о том, что невозможность удовлетворения требований кредиторов обусловлена объективным отсутствием у должника имущества.

Как установлено судами, учредителем должника являлось общество «Астика», при этом участником данного общества с долей 80% являлся

ФИО2, в период с марта 2014 г. ФИО2 также являлся генеральным директором общества «Промлизинг».

Судами учтено, что из доверенностей от 09.01.2013, 09.01.2014, а также карточки с образцами подписей ФИО1, являясь финансовым директором общества «Промлизинг», обладал неограниченными полномочиями по представлению интересов должника, управлению и распоряжению денежными средствами с правом первой подписи финансовых документов, заключения сделок.

Таким образом, суды, принимая во внимание, что ФИО2 в период с начала деятельности должника до признания его банкротом, ФИО1 в период 2013, 2014 г. до признания должника банкротом исполняли обязанности по управлению должником, пришли к выводу, что данные лица являлись контролирующими должника в соответствующие периоды.

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лица основным видом деятельности должника являлась деятельность по финансовой аренде (лизингу/сублизингу).

При этом основной доход (выручку) должник получал от предоставления в лизинг различных объектов (здания, транспортные средства, оборудование, машины).

Судами установлено, что должником расторгнуты договоры лизинга с крупными лизингополучателями – закрытым акционерным обществом «Полярэкс», обществом с ограниченной ответственностью «НПО «Мостовик».

В рамках дела о банкротстве закрытого акционерного общества «Полярэкс» должник являлся кредитором последнего, размер его требований составлял 27,7 млн руб. (определение от 09.10.2014 по делу № А81-4800/2013).

В июне 2014 г. в связи с нарушением обязательств по уплате лизинговых платежей были расторгнуты договоры лизинга с крупным контрагентом –дебитором обществом с ограниченной ответственностью «НПО «Мостовик», сумма задолженности последнего перед должником составил более 47 млн руб.

В заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства должника конкурсным управляющим указано, что, поскольку предприятие для приобретения объектов лизинга и передачи их в дальнейшем лизингополучателям использовало кредитные средства, предположительно причиной возникновения неплатежеспособности предприятия явились просрочки лизинговых платежей со стороны клиентов –лизингополучателей.

Из анализа материалов дела о банкротстве общества «Промлизинг» суды установили, что до июня 2014 г. должник активно вел финансово-хозяйственную деятельность, прекращение части обязательств наступило в августе 2014 г., то есть с момента выставления кредитными организациями требования и претензии о досрочном возврате кредитов в связи с возникающими просрочками по оплате текущих обязательств.

Более того, судами учтено, что в результате ряда формальных сделок, совершенных от имени ФИО2 и ФИО1, из собственности должника выбыло недвижимое имущество, а также денежные средства в отсутствие встречного предоставления, что в совокупности повлекло уменьшение активов должника, ухудшив его финансовое положение.

Принимая во внимание вышеизложенное, суды признали, что имеются все основания полагать, что в результате совершения сделок по выводу денежных средств и имущества был причинен значительный вред должника, так как за счет их совершения выведен наиболее ликвидный актив, что в силу норм пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве предполагает, что данные сделки могли быть причиной банкротства должника. Данная презумпция ответчиками не опровергнута.

Судами принято во внимание, что постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 12.10.2017 № Ф09-8490/16 по делу № А50-5545/2015 определение Арбитражного суда Пермского края от 02.05.2017 о признании недействительными сделок должника по отчуждению недвижимого имущества в пользу общества «Нива» отменено в части признания недействительными сделок общества «Нива» с ПАО АКБ «Металлинвестбанк» о передаче ему имущества, приобретенного у должника, в качестве отступного. При этом суд кассационной инстанции указал, что с учетом установленных обстоятельств суды правомерно признали договоры купли-продажи от 31.08.2012 и 09.01.2014 недействительными (ничтожными) в силу статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Данные сделки также входят в перечень сделок, наличие которых предполагает доведение должника до банкротства.

Судами также проанализировано определение суда первой инстанции

от 24.04.2017, которыми признано недействительным соглашение об уступке требований от 01.12.2014 № 6102/1, а также договоры купли-продажи

от 01.12.2014 № 6102/2 и 6102/5, заключенные между обществом «Промлизинг» и обществом «Консалтинговые услуги», применены последствия недействительности сделок в виде взыскания в пользу должника с последнего 49 416 729 руб. 61 коп. В рамках названного обособленного спора установлено, что сделки совершены со злоупотреблением правом, имущество безвозмездно выбыло из владения должника при создании транзитной схемы расчетов за счет денежных средств должника.

Таким образом, суды признали, что указанные действия ФИО2 и ФИО1 также свидетельствуют о причинении вреда должнику, поскольку в результате данных сделок стоимость активов должника уменьшилась.

Наряду с изложенным судами при рассмотрении обособленного спора также приняты во внимание сделки по перечислению денежных средств по договору займа, заключенному должником и обществом «Астика», при наличии у должника признаков неплатежеспособности и при наличии иных кредиторов.

Исходя из изложенных обстоятельств, руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав в совокупности данные обстоятельства, суды признали доказанным совершение ФИО2 и ФИО1 сделок, причинивших значительный вред должнику и имущественным правам кредиторов, в пользу заинтересованных с ними лицами в ущерб независимым кредиторам должника, выходящие за пределы обычной хозяйственной деятельности должника, приведшие к невозможности осуществлять хозяйственную деятельность и рассчитываться с кредиторами, а также период их совершения с предпочтением в пользу аффилированных с должником лиц, не оплачивая имеющуюся значительную задолженность перед независимыми кредиторами должника, что в силу

пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве предполагает (презюмирует) наличие вины контролирующих должника лиц в доведении должника до банкротства и является основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

ФИО2 и ФИО1, будучи руководителями должника, должны были действовать с такой степенью заботливости и осмотрительности, которая бы позволяла при обычном хозяйственном обороте исключить возникновение неблагоприятных последствий для должника и не допустить заключение сомнительных сделок с заинтересованными им лицами, в связи с чем совершение таких сделок, направленное на причинение вреда независимым кредиторам должника путем вывода ликвидных активов должника и предпочтительного удовлетворения интересов заинтересованных лиц, повлекших невозможность удовлетворения требований независимых кредиторов должника, не свидетельствует о разумном и добросовестном поведении участников должника, а доказательства иного не представлены.

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, суды правомерно установили, что действия ФИО2 и ФИО1 образуют состав гражданско-правового нарушения, влекущего возложение на указанных лиц субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Из системного толкования абзаца второго пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса, пункта 3 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стало ее банкротство.

Такие фактические обстоятельства установлены судами в результате полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, нормы материального права применены правильно.

Презумпции, содержащиеся в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве, ответчиками не опровергнуты.

Доводы кассационных жалоб подлежат отклонению с учетом установленных судами обстоятельств, изложенных выше.

Доводы заявителей, изложенные в кассационных жалобах, являлись предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций, им дана надлежащая правовая оценка. Указанные доводы основаны на ошибочном толковании положений действующего законодательства, в связи с чем обоснованно отклонены судами. Кроме того, данные доводы направлены на переоценку установленных судами фактических обстоятельств дела и принятых доказательств, что недопустимо в силу требований, предусмотренных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286–288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде округа, предоставляют суду округа при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства

и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду округа подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием для изменения или отмены принятых по спору судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 17.06.2019 по

делу № А50-5545/2015 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2019 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1 и ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Е.А. Павлова

Судьи С.Н. Соловцов

Ю.А. Оденцова