Постановление от 22 ноября 2023 г. по делу № А21-14620/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


22 ноября 2023 года

Дело №

А21-14620/2019

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Богаткиной Н.Ю., судей Казарян К.Г., Чернышевой А.А.,

при участии от ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 01.07.2021), от ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 10.11.2022),

рассмотрев 12.10.2023 и 16.11.2023 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Калининградской области от 02.03.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2023 по делу № А21-14620/2019-2,

у с т а н о в и л:

Федеральная налоговая служба (далее ФНС) обратилась в Арбитражный суд Калининградской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «Агравис», адрес: 236029, Калининград, ул. Генерала Раевского, д. 4, пом. XIX, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 13.11.2019 заявление принято к производству.

Решением от 19.12.2019 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыта процедура конкурсного производства отсутствующего должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Конкурсный управляющий ФИО5 21.05.2020 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на сумму 43 228 943 руб. 30 коп.

Впоследствии конкурсный управляющий ФИО5 неоднократно уточнял заявленные требования в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) и в окончательной редакции заявления от 12.12.2022 просил признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО7, ФИО3, ФИО1, ФИО6, акционерного общества «Lions GROUP АG» солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 47 110 862 руб. 71 коп.

Дополнительно конкурсный управляющий ФИО5 просил признать доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве):

- ФИО7 в размере 3 635 269 руб. 89 коп. за период с 29.08.2008 по 13.11.2017;

- ФИО3 в размере 2 647 629 руб. 64 коп. за период с 17.06.2015 по 08.06.2017;

- ФИО6 в размере 2 203 344 руб. 80 коп. за период с 09.06.2017 по 02.01.2020.

Определением суда первой инстанции от 02.03.2023 заявление конкурсного управляющего ФИО5 удовлетворено частично: с ФИО6, ФИО1 и ФИО3 солидарно в конкурсную массу должника в порядке субсидиарной ответственности взыскано 47 110 862 руб. 71 коп.; в остальной части в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с определением от 02.03.2023, ФИО1 и ФИО3 обжаловали его в апелляционный суд.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2023 определение от 02.03.2023 в обжалуемой части оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1, ссылаясь на несоответствие выводов судов первой и апелляционной инстанций фактическим обстоятельствам дела, а также на нарушение судами норм материального и процессуального права, просит отменить указанные определение и постановление в части привлечения его к субсидиарной ответственности, направить дело на новое рассмотрение либо отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в обжалуемой части.

ФИО1 в кассационной жалобе обращает внимание на то, что он действительно являлся директором Общества в период с 19.10.2007 по 14.02.2008 и с 23.05.2008 по 16.06.2015. После 16.06.2015 он полностью утратил какую-либо связь с должником, тем не менее в 2023 году, то есть по истечении восьми лет с момента прекращения трудовых отношений с должником, он был привлечен к субсидиарной ответственности.

Податель жалобы считает ошибочным вывод судов о наличии у него статуса контролирующего должника лица. Учитывая, что ответчику ФИО1 вменяются в вину деяния, совершенные до 01.07.2017 (2013 - 2015 годы), к сложившимся правоотношениям участников спора подлежат применению правила, установленные в статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (вступил в силу 30.06.2013; далее - Закон № 134-ФЗ), поэтому он не относится к числу контролирующих должника лиц и не может быть привлечен к субсидиарной ответственности на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

ФИО1 указывает, что банкротство должника вызвано не возникновением задолженности вследствие доначисления налогов, а переводом всей экономической деятельности на вновь созданное юридическое лицо, одноименное с должником, общество с ограниченной ответственностью «Агравис» с ИНН <***>, при этом ФИО1 отрицает свою причастность к указанным действиям.

В кассационной жалобе ФИО3, ссылаясь на несоответствие выводов судов первой и апелляционной инстанций фактическим обстоятельствам дела, а также на нарушение судами норм материального и процессуального права, просит отменить указанные определение и постановление в части привлечения его к субсидиарной ответственности, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению подателя жалобы, суды вышли за пределы заявленного требования, ошибочно посчитали, что действия ФИО3 привели к банкротству должника.

ФИО3 указывает, что суды неверно распределили бремя доказывания и неправомерно освободили конкурсного управляющего от обязанности доказать недобросовестность/ неразумность действий ответчика по заключению и исполнению двух сделок, а также представить доказательства, свидетельствующие о наличии убытков, вызванных его действиями.

Податель жалобы считает, что суды не дали надлежащей оценки возражениям относительно вменяемой ФИО3 обязанности обратиться в суд с заявлением о признании Общества банкротом, ошибочно признали означенный эпизод доказанным.

По второму эпизоду (совершение убыточных сделок по продаже четырех единиц транспортных средств и передача займа в сумме 6 162 000 руб. по договору займа от 09.01.2017 № 4/01-07 (далее - Договор займа) в 2017 году) ФИО3 считает свою вину недоказанной.

ФИО3 обращает внимание на то, что стороной Договора займа должник никогда не был, Общество не является ни заемщиком, ни займодавцем, ни поручителем, оно не принимало на себя никаких обязательств по этому договору, а значит, его исполнение не повлекло для должника негативных последствий и не причинило вред его кредиторам. Договор займа не является сделкой должника.

По договорам купли-продажи транспортных средств должник получил встречное исполнение в виде денежных средств, сделки являлись возмездными, были совершены в процессе обычной хозяйственной деятельности, реализация легковых транспортных средств не могла причинить вред кредитору Общества.

В отзыве ФИО1 возражает против доводов кассационной жалобы ФИО3

В отзыве конкурсный управляющий просит в удовлетворении жалоб отказать.

До судебного заседания 06.10.2023 от ФИО3 поступило ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных документов.

Определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 19.10.2023 (резолютивная часть оглашена 12.10.2023) судебное заседание отложено на 16.11.2023.

В судебном заседании 16.11.2023 представитель ФИО1 доводы своей кассационной жалобы поддержал и возражал против удовлетворения кассационной жалобы ФИО3; представитель ФИО3 доводы своей кассационной жалобы и ходатайства о приобщении дополнительных документов поддержал, а против удовлетворения кассационной жалобы ФИО1 возражал.

Иные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, однако своих представителей в заседание кассационной инстанции не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалоб.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов, приведенных в кассационных жалобах.

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судами, полномочия руководителей Общества ФИО1 исполнял в период с 19.10.2007 по 14.02.2008 и с 23.05.2008 по 16.06.2015, а ФИО3 – в период с 17.06.2015 по 08.06.2017.

В соответствии с правовой позицией конкурсного управляющего:

- ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за совершение действий по занижению налоговой базы, повлекших доначисление налоговых платежей и банкротство Общества;

- ФИО3 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании Общества банкротом в период появления у последнего признаков несостоятельности, а также за вывод ликвидных активов организации в преддверии процедуры банкротства.

Ссылаясь на вышеуказанные обстоятельства, конкурсный управляющий обратился в суд с настоящим заявлением.

Суд первой инстанции, оценив представленные в материалы спора доказательства, установил основания для привлечения ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по финансовым обязательствам должника.

Суд указал, что в период с 01.01.2011 по 31.12.2013, когда ФИО1 осуществлял руководство должником, им были совершены действия по уклонению от уплаты налога на добавленную стоимость (далее - НДС) и налога на прибыль с организации путем включения в декларации недостоверных сведений о налоговых вычетах, что привело к необоснованному занижению НДС исчисленного к уплате в бюджет. По результатам выездной налоговой проверки должник привлечен к ответственности за налоговое правонарушение (решение от 18.04.2016 № 622). ФНС установила занижение налоговой базы на 87 092 779 руб., в результате этого Обществу были доначислены обязательные платежи в размере 32 491 532 руб. 72 коп. (требование об уплате от 27.06.2016 № 56163).

Как указал суд первой инстанции, в отзывах ФИО1 иФИО3 пояснили, что после вынесения ФНС решения от 18.04.2016 и требования об уплате налогов в июне 2016 года должник не осуществлял экономическую деятельность, имел в 2016 году убыток более 45 000 000 руб., а в 2017 году – более 8 000 000 руб., дебиторская задолженность была безнадежна к взысканию. В этот же период у должника возникли и признаки неплатежеспособности.

Материалы выездной налоговой проверки стали основанием для возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1 по пункту «б» части 2 статьи 199 Уголовного кодекса Российской Федерации: уклонение от уплаты налогов, сборов, совершенное в особо крупном размере.

Постановлением Центрального районного суда г. Калининграда от 04.06.2020 уголовное дело в отношении ФИО1 по статье 199 УК РФ было прекращено – на основании пункта 3 части 1 статьи 24 Уголовно процессуального кодекса Российской Федерации – в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, т.е. по нереабилитирующим основаниям.

ФНС и следственными органами было установлено, что директор Общества ФИО1, имея преступный умысел на уклонение от уплаты НДС и налога на прибыль, умышленно вносил заведомо ложные сведения о налоговых вычетах в налоговые декларации по НДС и заведомо ложные сведения о понесенных расходах, уменьшающих налогооблагаемую базу, в налоговые декларации по налогу на прибыль при оплате услуг, что привело к необоснованному занижению исчисленного к уплате в бюджет НДС и уменьшению налогооблагаемой базы по налогу на прибыль за налоговые периоды 2011 - 2013 годов.

Суд пришел к выводу, что погашение требований кредиторов стало невозможным вследствие действий ФИО1, что свидетельствует об обоснованности привлечения его к субсидиарной ответственности.

Далее, суд установил, что в период исполнения ФИО3 обязанностей директора Общества (с 17.06.2015 по 08.06.2017), а именно в октябре – ноябре 2015 года должником были перерегистрированы на другое одноименное юридическое лицо – ООО «Агравис» с ИНН <***> – автомобили: «Toyota Avensis» (Р764МК56), «Mitsubishi Outlander» (М410АН154), «Kia Rio» (Н8960С31), «Nissan Murano» (0444СВ39), также в 2017 году денежные средства подконтрольного ответчику одноименного общества переданы еще одной аффилированной к ФИО3 организации, которая впоследствии (03.12.2018) вступила в процедуру банкротства. В частности, ООО «Агравис» с ИНН <***> (заимодавец) и ООО «Агрогрупп» (заемщик) заключили Договор займа на сумму 20 000 000 руб. со сроком возврата 09.01.2018, при этом передано фактически 6 162 000 руб. в период с 03.05.2017 по 28.09.2017. Согласно выпискам из Единого государственного реестра юридических лиц ФИО3 был директором обоих обществ. Таким образом, суд пришел к выводу, что в преддверии процедуры банкротства Общества его руководителем ФИО3 осуществлялись действия по выводу из Общества в пользу подконтрольных организаций имущества и денежных средств, что указывает на наличие цели причинения имущественного вреда кредиторам.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Суд кассационной инстанции считает, что, удовлетворяя требования конкурсного управляющего должником о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды не учли следующее.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве, частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) были внесены изменения в Закон о банкротстве; положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили силу; в Закон о банкротстве введена глава III.2 (статьи 61.10 - 61.22), предусматривающая порядок и основания привлечения к ответственности руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве. Закон № 266-ФЗ вступил в силу со дня его официального опубликования - с 30.07.2017.

Пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ предусмотрено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ).

Так как обстоятельства, послужившие основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, имели место до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, а заявление о привлечении их к субсидиарной ответственности поступило в суд после 01.07.2017, то спор подлежит рассмотрению с применением норм материального права, предусмотренных статьей 10 Закона о банкротстве, действовавшей в период спорных правоотношений, а также процессуальных норм, предусмотренных Законом № 266-ФЗ. Следовательно, основания ответственности подлежат установлению в соответствии с положениями статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ.

Рассматриваемые действия контролирующих должника лиц были совершены до появления в Законе о банкротстве главы III.2, в период, когда порядок привлечения к субсидиарной ответственности регламентировался статьей 10 Закона о банкротстве, в связи с чем следует применять нормы материального права, предусмотренные старой редакцией Закона, и новые процессуальные нормы.

Основания в виде доведения должника до банкротства и невозможности полного погашения требований кредиторов были предусмотрены в Законе о банкротстве как в редакции федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 73-ФЗ), так и в редакции Закона № 134-ФЗ, которые также содержали опровержимые презумпции.

В частности, в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ было установлено, что контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ) установлено, что, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Законом № 266-ФЗ были введены презумпции (предусмотренные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), которые предназначены для облегчения доказывания основания привлечения к субсидиарной ответственности, то есть для прямого вывода о том, что именно действия (бездействие) контролирующего должника лица повлекли невозможность полного погашения требований кредиторов.

Таким образом, новая редакция Закона о банкротстве не устанавливает новых оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а содержит положения, раскрывающие порядок доказывания.

Как разъясняется абзацем четвертым пункта 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в частности, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств:

- должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий/ бездействия);

- доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Данная презумпция применяется при привлечении к субсидиарной ответственности как руководителя должника (фактического и номинального), так и иных лиц, признанных контролирующими на момент совершения налогового правонарушения (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Пунктом 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, разъяснено, что материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве.

В данном случае основанием для подачи заявления о признании Общества банкротом послужило неисполнение решения от 18.04.2016 № 622, в соответствии с которым налогоплательщику доначислено налогов, пеней, налоговых санкций на общую сумму 32 491 532 руб. 72 коп.

Как установлено судами, Межрайонной инспекцией ФНС России по крупнейшим налогоплательщикам по Калининградской области была проведена выездная налоговая проверка в отношении Общества за период с 01.01.2011 по 31.12.2013, в ходе которой было установлено, что ФИО1, являясь директором Общества, путем включения в налоговые декларации заведомо ложных сведений умышленно уклонился от уплаты НДС и налога на прибыль организаций за отчетный период с 01.01.2011 по 31.12.2013.

Суды установили, что ФИО1 был привлечен к уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов, сборов, в особо крупном размере, уголовное дело в отношении его прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, то есть по нереабилитирующим основаниям.

Подпунктом 5 пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», установлено, что недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица. Директор не может быть признан действовавшим в интересах юридического лица, если он действовал в интересах одного или нескольких его участников, но в ущерб юридическому лицу.

Как правильно указали суды, именно вследствие недобросовестных действий ФИО1 у Общества возникла налоговая задолженность, невозможность погасить которую стала причиной банкротства должника.

ФИО1 в кассационной жалобе просит обратить внимание на то, что доначисление неуплаченных налогов само по себе не могло вызвать банкротство должника, после проведения налоговой проверки Общество продолжало исправно функционировать вплоть до середины 2015 года, то есть до увольнения ФИО1 К моменту прекращения трудовых отношений ФИО1 активы должника кратно превышали налоговую задолженность. В частности, на последнюю отчетную дату, предшествовавшую дате увольнения ФИО1, - на 31.12.2014 года – активы должника составляли 263 960 000 руб. На последнюю отчетную дату после увольнения ФИО1 (31.12.2015) налоговая отчетность не сдавалась вовсе. А по состоянию на 31.12.2016 активы Общества уменьшились до 126 131 000 руб., из которых 123 749 000 руб. составила дебиторская задолженность. При этом суды установили, что, прежде чем произвести смену руководителя исполнительного органа должника в 2015 году, бенефициар должника ФИО3 создал одноименное с должником общество ООО «Агравис» с ИНН <***>, а после увольнения ФИО1 перевел всю экономическую деятельность из организации должника во вновь созданную организацию.

Суды указали на бухгалтерскую отчетность за 2016 и 2017 годы, согласно которой должник после проведения выездной налоговой проверки не осуществлял экономическую деятельность, имел в 2016 году убыток более 45 000 000 руб., в 2017 году более 8 000 000 руб., дебиторская задолженность была безнадежна к взысканию.

При этом суды никак не оценили довод ФИО1 об активах должника, имевшихся на 31.12.2014 и на момент его увольнения в июне 2015 года; между тем упомянутые активы позволили бы Обществу рассчитаться с доначисленными налогами и в дальнейшем осуществлять свою уставную деятельность.

Совокупность полученных доказательств и установленные обстоятельства, свидетельствуют о том, что ФИО3 действительно 15.05.2015 создал общество с таким же, как у должника наименованием и таким же видом деятельности. Поэтому судам надлежало включить в предмет исследования вопрос, была ли им реализована бизнес-модель, предполагающая перенос экономической деятельности Общества в ООО «Агравис» с ИНН <***> путем перевода клиентской базы должника (контрагентов), в результате чего должник лишился возможности продолжать приносящую доход деятельность, утратил активы, за счет которых было возможно погашение требований ФНС, возникших в связи с проведением налоговой проверки. Иначе говоря, суды должны были установить, являлось ли вновь созданное общество и его учредители выгодоприобретателями от реализации такой схемы.

При этом суд кассационной инстанции отмечает, что ФИО1 правомерно признан судами контролирующим должника лицом, поскольку именно в период его руководства деятельностью Обществом была реализована схема ухода от уплаты налогов, доначисление которых в последующем и невозможность погашения возникшей задолженности явились причиной возбуждения дела о банкротстве Общества.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве вина контролирующих должника лиц в его банкротстве презюмируется, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Федерального закона; если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Аналогичные презумпции вины контролирующих должника лиц в невозможности осуществить расчет с кредиторами предусмотрены действующей редакцией статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Как разъяснено в пунктах 16, 17 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности; это в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не образуют.

Ввиду изложенного невозможность оспаривания сделки должника в деле о банкротстве по основаниям статей 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, в том числе по мотивам совершения ее за пределами периода подозрительности, не исключает возможность оценки такой сделки на предмет ее экономической обоснованности для целей проверки презумпции вины контролирующих лиц в доведении должника до банкротства.

ФИО3 в своей кассационной жалобе утверждает, что сделки, квалифицированные судом как убыточные (реализация легковых транспортных средств), не могли стать причиной банкротства Общества. Должник получил равноценную плату, иное не установлено. Договор займа был заключен не должником и не за счет должника.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Для удовлетворения подобного рода исков требуется установить недобросовестность действий ответчиков, исключив влияние иных объективных причин ухудшения финансового положения должника.

Существенное значение для целей правильного разрешения вопроса о наличии/ отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности имеет не только сам факт неисполнения обязательств по уплате кредиторской задолженности, но и экономические причины, которыми обусловлено подобное бездействие контролирующего лица, приведшее к дальнейшему значительному росту задолженности без каких-либо предпосылок к ее погашению, а также то, принимались ли с его стороны какие-либо реальные меры к урегулированию сложившейся ситуации.

Поскольку привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, инициирование судебного разбирательства предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств обоснованности заявленных требований. Причиной банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчика, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов общества.

Презумпции, указанные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, являются опровержимыми и не лишают ответчиков возможности доказывать отсутствие оснований для удовлетворения предъявленных к ним требований.

Из материалов обособленного спора усматривается, что в суде первой инстанции ФИО3 указывал со ссылками на конкретные доказательства на то, что вменяемые ему сделки не могли стать объективной причиной банкротства Общества. Причиной, по его словам, явилось прекращение поставок в адрес Общества со стороны компании «AGRAVIS Raiffeisen AG» и ООО «Райффайзен Агро», после того как в ноябре 2015 года ФИО3 был отстранен от исполнения обязанностей генерального директора ООО «Райффайзен Агро». На конец 2016 года сумма дебиторской задолженности покупателей Общества составила 123 749 000 руб., на конец 2017 года - 106 292 000 руб., денежные средства так и не поступили на расчетный счет должника в связи с его банкротством. Потеря более 100 000 000 руб. не могла не сказаться негативным образом на финансовом положении должника и его возможности продолжать хозяйственную деятельность.

В свою очередь ФИО1 настаивал, что должник в середине 2015 года являлся платежеспособным обществом, объема его активов было достаточно для удовлетворения всех его денежных обязательств и обязанностей. До середины 2015 года у должника объективно отсутствовали такие признаки банкротства, как недостаточность имущества, то есть превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, и неплатежеспособность, то есть прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (статья 2 Закона о банкротстве).

ФИО3 же настаивал, что ведение обществами, где он являлся директором, единого бизнеса, является обычной практикой исходя из их уставной деятельности.

Поэтому судами для констатации наличия в действиях контролирующих должника лиц противоправных намерений надлежало установить, действительно ли просрочка в исполнении обязанности по уплате обязательных платежей стала причиной возникновения признаков неплатежеспособности должника.

Из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации следует, что само по себе наличие у общества недоимки по обязательным платежам не является признаком неплатежеспособности общества.

Недоимки по обязательным платежам приводят к неплатежеспособности общества только в одном случае – когда в результате неуплаты таких недоимок происходит превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества.

Момент объективного банкротства определяется как момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (пункт 4 Постановления № 53).

Вместе с тем судами установлена отрицательная динамика баланса в 2016 и 2017 годах, нет анализа по активам на 31.12.2015; поэтому необходимо установить, утратил ли должник возможность продолжать осуществлять хозяйственную деятельность, приносившую ему доход, исходя из состояния его активов на 31.12.2014 и 31.12.2015.

Вопреки разъяснениям, указанным в пункте 17 Постановления № 53, оценивая сделки должника, совершенные ФИО3, суды двух инстанций исходили из их убыточности, но не дали мотивированную оценку экономическому эффекту их совершения применительно к дальнейшей хозяйственной деятельности должника и соответственно наступлению банкротства.

Оценивая требования, заявленные к ФИО3, суды пришли к обоснованному выводу о том, что он отвечает признакам контролирующего должника лица. В то же время судами не принята во внимание буквальная формулировка условия презумпции вины контролирующего должника лица в наступлении банкротства в результате совершения им экономически невыгодных сделок, приведенная как в пункте 4 статьи 10, так и в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, исходя из которой следует, что ответственность в данном случае возлагается преимущественно на лицо, совершившее от имени должника такую сделку.

ФИО3 указал, что Договор займа заключен не должником, а по договорам купли-продажи Общество реализовало легковые транспортные средства, которые не использовались им в его хозяйственной деятельности и за которые оно получило равноценное встречное исполнение (денежные средства поступили на счет Общества).

Ответственность к указанным лицам при таких обстоятельствах должна применяться с учетом эпизодов, положенных в ее основание, которые могут быть вменены каждому из ответчиков, и с учетом степени негативного влияния на деятельность должника действий (бездействия) каждого из них.

Поэтому, исходя из разъяснений пункта 22 Постановления № 53, суду первой инстанции следовало в данном случае при необходимости дифференцировать степень подлежащей применению ответственности к каждому из контролирующих лиц применительно к степени их участия в деятельности Общества и вины в совершении вменяемых им нарушений.

В силу разъяснений пунктов 18 - 20 Постановления № 53, оценивая действия (бездействие) ответчиков, суды должны были установить конкретные обстоятельства, характеризующие разумность и добросовестность поведения ответчиков в период наступления финансового кризиса для Общества, а также после появления у него признаков объективного банкротства; определить наличие (отсутствие) объективных и/ или субъективных причин, повлиявших на наступление финансового кризиса в Обществе, и дать им оценку; оценить существенность негативного влияния на деятельность должника действий контролирующих лиц, в частности, по совершению сделок, проверить, насколько сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника и какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие положение должника, после этого воздействия; установить те действия контролирующих должника лиц, которые явились очевидной причиной банкротства, и установить подлежащую применению гражданско-правовую ответственность исходя из указанных обстоятельств.

Суд кассационной инстанции считает, что в данном конкретном случае суд первой инстанции такого рода обстоятельства не установил, а апелляционный суд данные нарушения не устранил.

С учетом изложенного кассационная инстанция полагает, что принятые по делу судебные акты являются необоснованными, согласно пункту 3 части 1 статьи 287 и части 1 статьи 288 АПК РФ подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное; определить обстоятельства, входящие в круг доказывания по спору, и установить указанные обстоятельства на основании представленных в материалы дела доказательств; выводы о наличии либо отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности или в отдельности мотивировать со ссылкой на обстоятельства дела о банкротстве и на доказательства материалов обособленного спора; по результатам нового рассмотрения спора принять законный и обоснованный судебный акт, правильно применив нормы материального права и не допустив нарушений норм процессуального законодательства.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Калининградской области от 02.03.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2023 по делу № А21-14620/2019 в обжалуемой части отменить.

Дело в отмененной части направить в Арбитражный суд Калининградской области на новое рассмотрение.


Председательствующий

Н.Ю. Богаткина

Судьи


К.Г. Казарян

А.А. Чернышева