Постановление от 29 октября 2019 г. ФАС СКО (ФАС Северо-Кавказского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА


Именем Российской Федерации



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-23444/2016
г. Краснодар
30 октября 2019 года
Резолютивная часть постановления объявлена 29 октября 2019 года

Постановление в полном объеме изготовлено 30 октября 2019 года

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Мацко Ю.В., судей Илюшникова С.М. и Калашниковой М.Г., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Белоусовой Е.В., при участии в судебном заседании, проводимом с применением системы видеоконференц-связи Арбитражного суда Ростовской области (судья Овчинникова В.В.) от ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 17.08.2016), от ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 18.09.2019), в отсутствие конкурсного управляющего должника – общества с ограниченной ответственностью «Ростстройбетон» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО5, иных участвующих в деле лиц, надлежаще извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 20 июня 2019 года (судья Глухова В.В.) и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 9 августа 2019 года (судьи Стрекачёв А.Н., Емельянов Д.В., Николаев Д.В.) по делу № А53-23444/2016, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Ростстройбетон» (далее – должник) в арбитражный суд обратилась ФИО1 с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности учредителя должника ФИО3 в размере

7 916 869 рублей.

Определением суда от 20 июня 2019 года оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 9 августа 2019 года, в удовлетворении требований ФИО1 отказано. Отменены обеспечительные меры, принятые определением суда от 31.01.2019 в виде наложения ареста на имущество, принадлежащее на праве собственности ФИО3, в пределах 7 916 869 рублей.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить обжалуемые судебные акты, удовлетворить требования. По мнению заявителя, ФИО3 до 10.11.2015 являлся контролирующим должника лицом; у его супруги ФИО3 имелся доступ к печатям должника и электронным банковским ключам. ФИО3 знал, что договоры могли быть подписаны иными лицами помимо директора. Сделки должника существенно ухудшили финансовое состояние должника и связаны с фактически наступившим объективным банкротством должника. Наличие корпоративного конфликта не может освобождать контролирующее лицо должника от субсидиарной ответственности.

ФИО1 заявила ходатайство о восстановлении срока на обжалование судебных актов в кассационном порядке. Пояснила, что пропуск срока на 10 дней связан с ошибочным исчислением срока для обжалования в 2 месяца.

Представитель ФИО3 возражал против восстановления срока, указал, что интересы ФИО1 представляет профессиональный адвокат, которому известны сроки, установленные процессуальным кодексом для обжалования.

Учитывая период пропуска срока на обжалование, обоснование причины пропуска, выслушав мнения представителя ФИО3, суд кассационной инстанции полагает, что срок надлежит восстановить, жалобу рассмотреть в данном судебном заседании.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО3 просит отказать в удовлетворении жалобы.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы кассационной жалобы, представитель ФИО3 поддержал доводы отзыва на жалобу.

Изучив материалы дела, доводы кассационной жалобы и отзыва на жалобу, выслушав пояснения представителей лиц, участвующих в деле, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Как видно из материалов дела, определением суда от 09.11.2016 в отношении должника введена процедура наблюдение. Временным управляющим утвержден ФИО5 Решением суда от 14.06.2018 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении его имущества открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5

В третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования кредиторов в общем размере 17 910 284 рубля 67 копеек, из которых 1 137 050 рублей

04 копейки финансовых санкций.

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц учредителями должника являются: с 21.01.2014 ФИО3 с 50% долей участия и с 13.10.2015 ФИО1 с 50% долей участия. Руководителем должника до 10.11.2015 – ФИО3

Ссылаясь на наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности ФИО1 обратилась в суд с заявлением.

Отказывая в удовлетворении требований, суды правомерно руководствовались статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53

«О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», Федеральным законом от 08.02.1998 № 14-ФЗ

«Об обществах с ограниченной ответственностью».

Оценивая довод заявления ФИО1 о том, что с 24.06.205 по 10.11.2015 ФИО3, являясь участником должника, давал директору ФИО6 указания на совершение сделок, при этом ФИО7 (супруга ФИО3) являлась бухгалтером должника, что позволяло ФИО3 давать обязательные указания, определять действия должника; с 10.04.2015 по 30.07.2015 на расчетный счет индивидуального предпринимателя ФИО8 перечислено 2 899 736 рублей с указанием назначения платежа «оплата за транспортные и бухгалтерские услуги по договору» при отсутствии документов, подтверждающие оказание услуг, суды указали, что данные обстоятельства являлись предметом рассмотрения по делу № А53-10614/2017. Суды установили, что индивидуальным предпринимателем ФИО8 представлены договор на автомобильные перевозки и акты оказанных услуг. Суды пришли к выводу о том, что представленные должником документы не могут служить доказательством отсутствия договорных отношений между сторонами и получения ответчиком неосновательного обогащения, доказательства ошибочности перечисления денежных средств отсутствуют.

Суды указали, что спорные перечисления произведены в период выхода второго участника – ФИО9 (отец ФИО1) из общества, после платежи продолжались, что свидетельствует о том, что выход одного из участников на хозяйственные операции общества не повлиял.

Как следует из судебных актов в судебных заседаниях по делу № А53-10614/2017 руководители должника ФИО10 и ФИО11 объясняли, что электронная банковская подпись на незаконных основаниях не выбывала, следовательно, платежи совершались с ведома и одобрения руководства общества; все платежи контролировали учредители должника, то есть ошибочность платежа исключается.

Ссылка заявителя на то обстоятельство, что ФИО7 в актах указана в качестве бухгалтера общества, не свидетельствует о наличии у нее доступа к электронным банковским ключам общества и не опровергает того обстоятельства, что в апреле, мае и июне 2015 года платежи в пользу ИП ФИО8 И ООО «Трейд Авто» осуществлялись при участии ФИО9, руководителя общества ФИО10 в том числе. При этом ФИО7 объяснила, что трудовой договор с должником

не заключался, подписание акта в качестве бухгалтера объяснила тем, что документы общества находились в принадлежащих ей помещениях, и переданных в аренду обществу, после корпоративного конфликта должник сменил место нахождения и потребовал возврат имеющихся в помещениях документов.

Платежи в адрес ООО «ТрейдАвто» совершены в сентябре 2015 года,

ФИО3 отстранен от управления обществом в ноябре 2015 года, однако, должник не предпринял своевременные меры по возврату перечисленных денежных средств; руководитель должника ФИО11 и второй учредитель, бухгалтер должника – податель жалобы ФИО1 не заявляли требования о возврате неосновательно перечисленных денежных средств, а учли данные платежи в учете и уменьшили на данную сумму налогооблагаемую прибыль.

Оценивая довод о том, что ФИО3 отразил не существующие операции с ООО «Экорт», запасы на сумму 8810 тыс. рублей отсутствовали, суды указали, что отсутствуют доказательства того, что документы в отношении контрагента ООО «Экорт» составлены с согласия и одобрения ФИО3; товарные накладные содержат подписи ФИО11 Отражая операции в бухгалтерском учете за 2015 год в марте 2016 года на 8 млн рублей запасов при их фактическом отсутствии ФИО1 как бухгалтер и руководитель ФИО11 также имели возможность отразить указанную информацию в отчетности, однако такие действия совершены только после получения письма ФИО3 от ООО «Экорт» об отсутствии фактических операций.

Рассматривая заявление ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 суды установили, что признаки объективного банкротства должника возникли в августе 2016 года (определение от 31.07.2018). Суды указали, что убыток баланса за 2015 год в размере 565 тыс. рублей не свидетельствует о наличии у должника признаков объективного банкротства. Следовательно, признаки объективного банкротства наступили через 9 месяцев после полного отстранения ФИО3 от управления должником; действия ФИО3 не могли являться причиной объективного банкротства общества.

Суды указали, что спорные договоры и платежи совершены должником в 2015 году, однако, отчетность по результатам деятельности за 2015 года сдана 31.03.2016, т. е. в период, когда управление осуществлялось ФИО1 и ФИО9 При этом общество отразило в отчетности за 2015 год операции с указанными контрагентами.

Рассматривая довод ФИО1 о том, что ФИО3 причинил существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения сделок должника (возврат займов ФИО3, ООО «ДСИ», ООО «Проектдорстрой»), суды указали, что факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов не подтверждают совокупность обстоятельств, необходимых для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам.

ФИО1 указывает, что с 24.06.2015 по 13.10.2015 должник имел неисполненные обязательства перед ней по договорам займа.

Суды установили, что обязательства по возврату займов перед ФИО1 возникли 12.08.2016, когда она заявила о досрочном возврате денежных средств. До этого момента срок платежа по договорам займа не наступил, а, следовательно, погашение наступивших обязательств не нарушает права заявителя и не свидетельствует о преимущественном удовлетворении требований одним кредиторов перед другими.

ФИО1 не указала, каким кредиторам и какой существенный вред причинен погашением кредиторской задолженностью по возврату займов. При этом получение самих займов ФИО1 не оспаривает; договоры займа заключены в период, когда участниками общества являлись ФИО3 и ФИО9 Большая часть платежей по возврату займов ООО «ДСИ» и ООО «Проектдорстрой» совершены после 13.10.2015, – когда участниками должника являлись ФИО3 и ФИО1

Данные доводы являлись предметом рассмотрения по делу № А53-23023/2016 по заявлению ФИО1 об исключении ФИО3 из участников общества.

В решении от 01.03.2017 суд установил, что взаимоотношения ФИО3 связаны с гражданско-правовыми отношениями из договоров займа, исключающими выводы о наличии на стороне общества убытков при возврате долга. Обязательство общества по оплате задолженности по договорам займа, в том числе взысканной вступившим в законную силу судебным актом в пользу ФИО3 не может повлечь для общества убытков в смысле статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации. Тот факт, что ФИО3 является участником общества, не освобождает общество от исполнения договорных обязательств по возврату долга и не обязывает ФИО3 отказаться от всех возможных взысканий с общества на период участия в нем.

С учетом изложенного, действия ФИО3 связанные с подачей в ССП исполнительных документов, возбуждение исполнительного производства в отношении должника, основаны на вступившем в законную силу судебном акте и направлены на принудительное исполнение данного судебного акта о взыскании задолженности с должника, а не причинение ему вреда.

Суды указали, что фактически причиной банкротства явился корпоративный конфликт между участниками общества; данный факт подтверждается реестром требований кредиторов должника, из которого следует, что основными кредиторами должника являются его участники: ФИО1 – 45,87%, ФИО3 – 45,48%.

У суда кассационной инстанции отсутствуют основания для иной оценки установленных судами обстоятельств и имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационной жалобы основаны на ошибочном толковании норм права и направлены на переоценку доказательств, исследованных судами. Согласно статье 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная инстанция не вправе переоценивать доказательства, которые были предметом исследования в суде первой и (или) апелляционной инстанций.

Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), не установлены.

Руководствуясь статьями 284, 286, 287 и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 20 июня 2019 года и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 9 августа 2019 года по делу № А53-23444/2016 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий Ю.В. Мацко

Судьи С.М. Илюшников

М.Г. Калашникова