Постановление от 23 февраля 2026 г. ФАС ЗСО (ФАС Западно-Сибирского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА



ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Тюмень Дело № А67-11459/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 09 февраля 2026 года. Постановление изготовлено в полном объеме 24 февраля 2026 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Атрасевой А.О.,

судей Казарина И.М.,


ФИО1 –

при ведении протокола помощником судьи Спиридоновым В.В. рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием системы веб-конференции кассационные жалобы ФИО2, ФИО3 и ФИО4 на постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.10.2025 (судьи Фаст Е.В., Дубовик В.С., Фролова Н.Н.) по делу № А67-11459/2022 Арбитражного суда Томской области о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Беловодье» (ИНН <***>, ОГРН <***>), принятое по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4 и общества с ограниченной ответственностью «Дикомаркет» (ИНН <***>, ОГРН <***>) к субсидиарной ответственности.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, - ФИО6, ФИО7, ФИО8.

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа приняла участие ФИО9 - представитель ФИО4 по доверенности от 09.10.2023, общества с ограниченной ответственностью «Дикомаркет» по доверенности от 09.11.2023.

В судебном заседании посредством веб-конференции приняли участие: ФИО10 - представитель ФИО3 по доверенности от 25.10.2023 и ФИО2 по доверенности от 14.04.2023, конкурсный управляющий ФИО5 (паспорт), индивидуальный предприниматель ФИО11 (паспорт).

Суд установил:


в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Беловодье» (далее – ООО «Беловодье», должник) его конкурсный управляющий ФИО5 (далее – управляющий) 26.06.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о солидарном привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4 и общества с ограниченной ответственностью «Дикомаркет» (далее -


ООО «Дикомаркет») к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Томской области от 23.05.2025 заявление удовлетворено, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Беловодье» по основаниям подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); признано доказанным наличие оснований для солидарного привлечения ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ООО «Дикомаркет» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве; производство по заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности ответчиков приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Определением апелляционного суда от 19.09.2025 осуществлен переход к рассмотрению заявления по правилам, установленным АПК РФ для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, в связи с несоответствием выполненной в форме отдельного документа резолютивной части определения суда от 12.05.2025 и резолютивной части определения суда от 23.05.2025, неправомерным изменением резолютивной части судебного акта путем исправления опечатки в порядке статьи 179 АПК РФ.

Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.10.2025 определение суда первой инстанции от 23.05.2025 отменено; заявление управляющего удовлетворено; признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ООО «Дикомаркет» по обязательствам ООО «Беловодье».

Не согласившись с постановлением апелляционного суда от 27.10.2025, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 обратились с кассационными жалобами, в которых просят его отменить и направить обособленный спор на новое рассмотрение.

В обоснование доводов своей кассационной жалобы ФИО2 и ФИО3 ссылаются на ошибочные выводы суда о наличии оснований для их привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку действия, послужившие основанием для такого привлечения, совершены за пределами трехлетнего периода до возбуждения дела о банкротстве; указывают, что вывод апелляционного суда о наступлении признаков объективного банкротства в 3 квартале 2020 года не соответствует фактическим обстоятельствам дела, поскольку неисполнение обязательств перед одним из кредиторов не свидетельствует о наличии кризисной ситуации; полагают недоказанным вывод суда о наличии у ФИО3 статуса контролирующего должника лица, оказании им влияния на деятельность ООО «Беловодье»; считают, что судом апелляционной инстанции не дана надлежащая оценка представленным в дело доказательствам, что послужило основанием для неверных выводов о причинах банкротства должника и причастности ФИО2 к их наступлению.

ФИО4 в своей кассационной жалобе ссылается на неверный вывод апелляционного суда, не соответствующий фактическим обстоятельствам дела, об осуществлении им руководства должником; также указывает на ошибочные выводы апелляционного суда о наступлении признаков объективного банкротства в 3 квартале


2020 года и наличии оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности, в связи с совершением вменяемых ему действий за пределами трехлетнего периода до возникновения признаков объективного банкротства; полагает недоказанным вывод суда о переводе бизнеса на ООО «Дикомаркет».

Представленный управляющим отзыв на кассационные жалобы, а также дополнения к кассационной жалобе ФИО4, приобщены к материалам дела в порядке статьи 279 АПК РФ.

В судебном заседании представители сторон поддержали каждый свои доводы, изложенные в кассационных жалобах и отзыве на них.

Изучив материалы дела, заслушав пояснения участвующих в споре лиц, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ по доводам, изложенным в кассационных жалобах, законность обжалуемого постановления, суд округа пришел к выводу об отсутствии оснований для его отмены.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ООО «Беловодье» создано и зарегистрировано в качестве юридического лица 24.10.2016, основным видом его экономической деятельности является «Сбор и заготовка недревесных лесных ресурсов» (код по ОКВЭД 02.30.2).

ФИО2 являлась учредителем и единственным участником ООО «Беловодье» с момента его создания и до 07.02.2022 (продажа доли участия в обществе в рамках дела № А67-3717/2018 о банкротстве ФИО2).

ФИО3 с момента создания ООО «Беловодье» и до февраля 2022 года исполнял обязанности заместителя директора.

ФИО4 (сын ФИО2 и ФИО3) исполнял обязанности коммерческого директора должника, а также являлся руководителем и единственным участником ООО «Дикомаркет», созданного 14.02.2019.

Определением суда от 25.01.2023 принято заявление о признании ООО «Беловодье» несостоятельным (банкротом).

Решением суда от 07.03.2023 должник признан несостоятельным (банкротом), введена процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, утвержден управляющий.

Ссылаясь на невозможность полного погашения требований кредиторов ООО «Беловодье» в результате совершения сделок по корпоративным картам и снятия наличных денежных средств должника, перевода деятельности на подконтрольное общество, управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением о солидарном привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ООО «Дикомаркет» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; также дополнительно указав о наличии оснований для привлечения ФИО2 к ответственности за непередачу документов должника.

Удовлетворяя заявленные требования, суд апелляционной инстанции исходил из наличия оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи с непередачей документов должника, также признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ООО «Дикомаркет» к субсидиарной


ответственности в соответствии с положениями пункта 1, подпункта 1 пункта 2, пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку их совместные, согласованные, скоординированные и направленные на реализацию общего для всех намерения (получения личной выгоды в ущерб кредиторам должника) неправомерные действия стали необходимой причиной наступления неблагоприятных последствий для кредиторской массы.

Суд округа считает, что судом апелляционной инстанции принят правильный судебный акт.

1. Закон, подлежащий применению.


Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Совокупность юридически значимых действий, с которым управляющий связывает наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, совершены начиная с 2018 года.

В обозначенный период времени отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались положениями главы III.2 Закона о банкротстве в действующей редакции.

Таким образом, применение судом положений главы III.2 Закона о банкротстве является правомерным, соответствующим общему принципу действия закона во времени (статья 4 Гражданского кодекса Российской Федерации).

2. Статус лиц, контролирующих должника.


В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Законом, в целях настоящего Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В силу подпункта 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя


должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

В настоящем деле участником и руководителем должника являлась ФИО2, при этом должность заместителя директора занимал ФИО3 (супруг ФИО2), а обязанности коммерческого директора исполнял ФИО4 (сын Б-ных), который с 14.02.2019 также являлся директором и единственным участником ООО «Дикомаркет», установив, что на личные счета указанных лиц перечислялись денежные средства ООО «Беловодье» при документальной неподтвержденности их расходования на нужды должника, приняв во внимание возможность одного лица оказывать влияние на другое лицо путем получения имущественной выгоды за счет перевода коммерческих возможностей должника, апелляционный суд обосновано указал на наличие у данных ответчиков статуса контролирующих должника лиц, фактически обладавших возможностью определять действия должника и управлять его финансовыми потоками.

При этом аргументы ФИО3 об отсутствии у него статуса контролирующего должника лица, с учетом занимаемой им должности заместителя директора и получения денежных средств должника в под отчет, подлежат отклонению.

3. Привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за признание должника несостоятельным вследствие их поведения (невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие действий контролирующих лиц).

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника управляющий ссылался на непередачу ему документации должника, совершение ряда сделок, которые нанесли существенный вред как самому должнику, так и его кредиторам, также указав на совокупность планомерных умышленных действий контролирующих должника лиц, направленных на перевод бизнеса с ООО «Беловодье» на взаимозависимое юридическое лицо – ООО «Дикомаркет».

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой ответственности контролирующего должника лица за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной


ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления № 53).

Как разъяснено в пункте 20 Постановление № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 Постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Третья презумпция устанавливает взаимосвязь между действиями контролирующих


лиц и банкротством должника, в случае если последний либо его единоличный исполнительный орган привлечен к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения и сумма этой ответственности превышает пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, определенной на дату закрытия реестра требований кредиторов.

Стоит отметить, что формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

Применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора судом апелляционной инстанции установлено, что ФИО2 передана только часть бухгалтерской документации должника, а именно: расчеты по страховым взносам, расчеты по начисленным и уплаченным страховым взносам на обязательное социальное страхование, расчеты по налогу на доходы физических лиц, налоговые декларации по упрощенной системе налогообложения, бухгалтерский баланс, сведения по статистическому наблюдению, сведения о трудовой деятельности застрахованного лица.

Какие-либо иные документы (универсально-передаточные документы, товарные накладные, акты), регистры бухгалтерского учета, сведения об имуществе и совершенных сделках, дебиторской задолженности не были переданы по причине их уничтожения в феврале 2022 года (после утраты ФИО2 статуса участника общества) бухгалтером должника.

Наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием закона (пункт 12 Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации, утвержденного приказом Министерства финансов Российской Федерации от 29.07.1998 № 34н), бремя доказывания отсутствия вины, добросовестности и разумности действий контролирующего должника лица возлагается на это лицо, поскольку причинение им вреда должнику и его кредиторам презюмируется.

Обязанность по хранению документов бухгалтерского и налогового учета предусмотрена также статьей 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» и пунктом 1 статьи 23 Налогового кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

В данном случае ФИО2 не представила убедительных доказательств того, что с ее стороны приняты все необходимые меры для исполнения обязанности по ведению, хранению и своевременной передаче документации должника при той степени заботливости и осмотрительности, какая от нее требовалась, тем более на момент продажи своей доли в обществе.


Сам по себе факт уничтожения третьим лицом документации должника не освобождает ФИО2 от принятия мер по ее восстановлению, поскольку на момент своего выхода из общества именно она являлась ответственным лицом, обязанным сохранить и предать документацию.

Совокупность изложенного позволила суду прийти к выводу о том, что бездействие ФИО2, выразившееся в непринятии своевременных мер по хранению и передаче документации должника, существенно затруднило проведение процедуры банкротства и повлекло за собой невозможность выполнения мероприятий, направленных на формирование конкурсной массы и проведение расчетов с кредиторами.

Кроме того, судом установлено, что основной оборот денежных средств ООО «Беловодье» по расчетному счету, открытому в акционерном обществе «Альфа- Банк» (далее – АО «Альфа-Банк»), осуществлен в период с 22.01.2018 по 09.12.2020, общая сумма по кредиту (приход) и дебету (расход) идентична, составляла 35 399 335,14 руб., последняя операция по счету - взыскание 2,30 руб. в пользу уполномоченного органа произведена 09.12.2020.

Значительная часть расходов (22 730 527,91 руб.) связана с использованием корпоративных карт должника на личные нужды ответчиков и снятием наличных денежных средств, в том числе расчеты по корпоративным картам за период с 30.01.2018 по 20.08.2020 составили 6 365 727,91 руб. (покупки в магазинах, оплата услуг салонов красоты, топливо на заправках и т.д.), снято наличных денежных средств в период с 05.02.2018 по 31.08.2020 на общую сумму 16 364 800 руб.

Так, согласно сведениям, предоставленным АО «Альфа-банк», должнику 25.01.2018 выдано две корпоративные карты: одна на имя ФИО2, вторая на имя ФИО3, которые были вручены ФИО4 вместе с конвертами, содержащими сведения о пин-кодах, что подтверждается актами приема-передачи карт/ПИН-конвертов от 25.01.2018 № 2, 3; 11.04.2018 к счету ООО «Беловодье» выдана еще одна корпоративная карта на имя ФИО3

При этом утверждения ФИО4 о последующей передаче карт ФИО2 и ФИО3 подлежат отклонению, поскольку опровергаются совершением им в период с 11.11.2019 по 23.04.2020 платежей в личных целях, в том числе техническое обслуживание автомобиля и проживание в Azimut отель Новосибирск.

Исходя из анализа банковских выписок по счетам ответчиков, судом установлено, что 11 141 600 руб. снятых со счета должника в период с 05.02.2018 по 31.08.2020 внесены на счета (карты) ФИО2, ФИО3, ФИО4:

на счета ФИО2 в период с 16.05.2018 по 22.08.2020 внесены денежные средства в общей сумме 2 301 050 руб.;

на счета ФИО3 в период с 07.02.2018 по 22.06.2018 внесены наличные денежные средства в общей сумме 2 770 050 руб.;

на счета ФИО4 в период с 19.09.2018 по 22.08.2020 внесены наличные денежные средства в общей сумме 6 070 600 руб.

Учитывая, что доказательства, подтверждающие расходование денежных средств на нужды должника, в материалы дела не были представлены, суд отклонил соответствующие ссылки ответчиков как необоснованные.


Так же правомерно не принята в качестве надлежащего доказательства книга учета доходов и расходов ООО «Беловодье» за 2018-2020 годы, поскольку она фактически содержала анализ, проведенный на основании выписок из банковских счетов ООО «Беловодье» и воспоминаний бывшего директора должника – ФИО2

При этом судом принято во внимание, что соответствующие действия по перечислению денежных средств на счета ответчиков осуществлялись после предъявления ФИО2 требований о взыскании задолженности, основная часть которой составляла совместные обязательства с ФИО3, что впоследствии послужило основанием для ее обращения 30.05.2018 в суд с заявлением о собственном банкротстве (дело № А67-3717/2018), а 17.09.2019 с соответствующим заявлением обратился ФИО3 (дело № А67-9809/2019).

В связи с чем апелляционный суд пришел к выводу о том, что ФИО2 совместно с ФИО3 и ФИО4, осознавая свою неплатежеспособность, совершили согласованные действия по получению и использованию корпоративных карт ООО «Беловодье» в личных и семейных целях, после чего инициировали процедуры собственного банкротства.

Более того, судом апелляционной инстанции принято во внимание, что после сентября 2020 года, то есть после получения 25.09.2020 обществом с ограниченной ответственностью «Ан Да Фей» (далее - ООО «Ан Да Фей»; правопреемником котором является индивидуальный предприниматель ФИО11) исполнительного листа по решению Арбитражного суда города Москвы от 27.04.2020 по делу № А40-339284/2019 (послужившего основанием для возбуждения настоящего дела), поступление денежных средств на счета ООО «Беловодье» прекратилось.

Последняя операция по счету совершена 09.12.2020 на сумму 2,30 руб. (взыскание налогов по решению о взыскании от 04.12.2020 № 2002).

Однако 14.02.2019 создано ООО «Дикомаркет», директором и единственным участником которого с момента создания является ФИО4

В настоящем деле последовательность событий, как в производственной деятельности ООО «Беловодье», так и ООО «Дикомаркет», позволила апелляционному суду прийти к выводу о том, что прекращение хозяйственной жизни должника стало следствием планомерных действий контролирующих должника лиц по переводу бизнеса на ООО «Дикомаркет».

Так, судом установлено использование должником и ООО «Дикомаркет» одного интернет-сайта, электронного адреса (dikomarket@mail.ru) и номера телефона (+7 (3822) 607-609), предоставляемых контрагентам.

В группе ООО «Дикомаркет» в социальной сети «Вконтакте» размещались сведения о деятельности ООО «Дикомаркет», однако фактически информация о товарах, ценах, заслугах принадлежала ООО «Беловодье».

Со счета ООО «Беловодье» в пользу ООО «Дикомаркет» в качестве займа в период с 01.10.2019 по 30.09.2020 перечислены денежные средства на общую сумму 528 300 руб., из которых возвращено 188 000 руб. (06.04.2020 – 180 000 руб., 16.10.2020 – 7 000 руб., 08.12.2020 – 1 000 руб.).

Также установлено, что 80% денежных средств, полученных ООО «Дикормакет»


за период 2019-2020 годов, поступило от контрагентов должника.

Поведение руководителя не может быть признано добросовестным, если он использовал коммерческие возможности контролируемого общества в своих интересах или интересах третьих лиц, в том числе допустил перевод осуществляемой обществом деятельности на иное юридическое лицо с переключением потребительского спроса (пункт 5 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам, связанным с применением статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30.07.2025).

Как правило, целью перевода бизнеса является неоплата долгов перед кредиторами первой организации с лишением их возможности получить удовлетворение в банкротных процедурах, так как на иную организацию переводится не только имущественный комплекс, но и персонал, бизнес-процессы, которые в совокупности позволяли должнику генерировать доход и оплачивать долги перед кредиторами.

Подобные действия могут служить основанием для привлечения лица, непосредственно принявшего решение о такой модели ведения хозяйственной деятельности, лица, имеющего или получившего в результате таких действий контроль над аналогичной деятельностью «зеркального» общества, и выгодоприобретателя от деятельности такого «зеркального» общества к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве.

При изложенных обстоятельствах, проанализировав модель ведения бизнеса должника, при которой в 2020 году произошел перевод экономической деятельности ООО «Беловодье» на ООО «Дикомаркет», установив, что невозможность погашения задолженности перед кредиторами должника находится в прямой причинно-следственной связи с неправомерными действиями ФИО2, ФИО3 и ФИО4, в том числе по необоснованному расходованию денежных средств должника в личных нуждах, и выгодоприобретателя от такой модели ведения бизнеса - ООО «Дикомаркет», суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о наличии оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Вопреки утверждениям кассаторов, формальная достаточность имущества должника для погашения задолженности перед заявителем по делу, при принципиальном нежелании контролирующих должника лиц для ее погашения и параллельном расходовании денежных средств должника, а также переводе бизнеса на подконтрольное общество, не свидетельствует о разумности действий ответчиков и не является основанием, исключающим привлечение к субсидиарной ответственности.

В настоящем деле совокупность изложенных обстоятельств свидетельствует о совершении контролирующими должника лицами, начиная с 2018 года, согласованных действий, направленных на постепенный вывод всех активов должника с целью невозможности погашения задолженности перед заявителем по делу.

Учитывая изложенное, доводы заявителей о совершении действий, послуживших основанием для привлечения к субсидиарной ответственности за пределами трехлетнего периода до возбуждения дела о банкротстве и наступления признаков объективного


банкротства, подлежат отклонению как необоснованные.

Указание кассаторов на неверное определение даты возникновения признаков неплатежеспособности ООО «Беловодье» также подлежит отклонению, поскольку в условиях установленных судом обстоятельств привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве не опровергает законности обжалуемого судебного акта.

Суд кассационной инстанции полагает, что фактические обстоятельства установлены судом апелляционной инстанции в результате полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, представленным сторонами доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалованном судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела и примененным нормам права, нарушений норм процессуального права не допущено.

Доводы кассационных жалоб сводятся к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом податели кассационных жалоб фактически ссылаются не на незаконность обжалуемого судебного акта, а выражают несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, просят еще раз пересмотреть данное заявление по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства.

В силу процессуальной компетенции оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.10.2025 по делу № А67-11459/2022 Арбитражного суда Томской области оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

Председательствующий А.О. Атрасева


Судьи И.М. Казарин


ФИО1