Постановление от 13 июля 2023 г. по делу № А34-11763/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-10003/22

Екатеринбург

13 июля 2023 г.


Дело № А34-11763/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 06 июля 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 13 июля 2023 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Павловой Е. А.,

судей Шершон Н. В., Плетневой В. В.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседание) кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Курганской области от 13.01.2022 по делу № А34-11763/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании принял участие ФИО2 (лично).

Конкурсным управляющим обществом с ограниченной ответственностью «Уралхлебопродукт» ФИО3 заявлено ходатайство об участии в судебном заседании посредством веб-конференции.

При открытии судом округа судебного заседания с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседание) конкурсный управляющий ФИО3 корректное подключение к каналу связи не обеспечил, что свидетельствует о его неявке. Поскольку средства связи суда воспроизводят видео- и аудиосигнал надлежащим образом, технические неполадки отсутствуют, конкурсному управляющему ФИО3 обеспечена возможность дистанционного участия в процессе, которая не в полной мере реализована по причинам, находящимся в сфере его контроля, суд округа не усмотрел предусмотренных статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отложения судебного заседания.

Решением Арбитражного суда Курганской области от 14.04.2021 общество с ограниченной ответственностью «Уралхлебопродукт» (далее – общество «Уралхлебопродукт») признано несостоятельным (банкротом), введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

На рассмотрение суда поступило заявление конкурсного управляющего ФИО3 о признании платежей, оформленных платежными поручениями от 19.03.2020 № 223 на сумму 850 000 руб., от 26.03.2020 № 228 на сумму 850 000 руб., от 21.04.2020 № 319 на сумму 850 000 руб., недействительными сделками; применении последствий недействительности сделок в виде взыскания с ФИО4 в пользу должника денежных средств в сумме 2 550 000 руб.

Определением Арбитражного суда Курганской области от 13.01.2022, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2023, заявление конкурсного управляющего удовлетворено. Платежи, оформленные платежными поручениями от 19.03.2020 № 223 на сумму 850 000 руб., от 26.03.2020 № 228 на сумму 850 000 руб., от 21.04.2020 № 319 на сумму 850 000 руб., признаны недействительными сделками; применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО5 в пользу должника денежных средств в сумме 2 550 000 руб.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО2 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на неправильное применение норм материального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам и материалам дела, просит обжалуемые судебные акты отменить.

В обоснование кассационной жалобы заявитель указывает на то, что выплата дивидендов учредителю осуществлялась регулярно, являлась обычной практикой в обществе, при этом на момент осуществления спорных выплат должник не отвечал признакам неплатежеспособности, а выплата дивидендов не повиляла и не могла повлиять на доведение должника до банкротства; наличие прибыли у должника подтверждается бухгалтерской документацией. По убеждению кассатора, у директора и учредителя общества отсутствовала цель причинения вреда имущественным правам кредиторов.

В представленном отзыве конкурсный управляющий ФИО3 просит отказать в удовлетворении кассационной жалобы.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационных жалоб в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, предусмотренным Законом о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве).

Так, пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, под которым понимается, в частности, существенно в худшую для должника сторону различие цены и/или иных условий этой сделки на момент ее заключения относительно цены и/или иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки. Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В свою очередь, совершенная должником-банкротом сделка, имевшая целью причинение вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в случае ее совершения в пределах трехгодичного периода подозрительности и доказанности оспаривающим ее лицом соответствующих критериев подозрительности (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки).

При этом в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве закреплены презумпции, которые могут быть использованы при доказывании обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной. Однако сама по себе недоказанность этих признаков (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и без использования презумпций, на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В пункте 5 Постановления № 63 разъяснено, что для признания сделки недействительной по основанию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред такой вред; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Цель причинения вреда кредиторам предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности (недостаточности имущества), сделка совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо при наличии условий, указанных в абзацах 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в том числе, если после сделки по передаче имущества должник продолжал пользоваться и (или) владеть данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы этого имущества.

Согласно пункту 7 Постановления № 63 в силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Разрешая спор относительно подозрительной сделки, суд, согласно абзацу четвертому пункта 9 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности о банкротстве)» (далее – Постановление № 63), проверяет наличие обоих оснований, установленных пунктами 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (в частности, наличие у должника признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, осведомленность другой стороны о цели причинения вреда имущественным правам кредиторов к моменту совершения сделки).

Руководствуясь приведенными нормами права и разъяснениями, исследовав и оценив все представленные в материалы дела документы в совокупности, исходя из конкретных обстоятельств дела, суды первой и апелляционной инстанций, установив, что спорные платежи совершены в период подозрительности, установленный статьей 61.2 Закона о банкротстве, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед кредиторами, о чем свидетельствуют данные реестра требований кредиторов, в частности, должником не исполнены обязательства перед обществами с ограниченной ответственностью «Уральский разносол» и «Грин Стрит», установленные решением Арбитражного суда Курганской области от 27.02.2020 по делу № А34-13668/2018, которым с должника в пользу общества «Уральский разносол» в счет возмещения материального ущерба причиненного пожаром взысканы денежные средства в сумме 6 632 812 руб., расходы по уплате государственной пошлины в сумме 56 164 руб.; в пользу общества «Грин Стрит» в счет возмещения материального ущерба причиненного пожаром – 42 584 000 руб., расходы по уплате государственной пошлины – 200 000 руб., пришли к выводу о том, что по состоянию на 17.03.2020 (дата принятия решения о выплате дивидендов) общество «Уралхлебопродукт» отвечало признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Вопреки позиции ФИО2 об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения платежей со ссылкой на данные бухгалтерского баланса по состоянию на 31.12.2019, суды отметили, что, несмотря на наличие прибыли по итогам 2019 года, общество «Уралхлебпродукт» не направило указанную прибыль на погашение требований кредиторов, а наличие прибыли не повлияло на финансовое положение общества, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве.

Судами принято во внимание, что ответчик с 19.06.2019 до момента рассмотрения спора являлся учредителем общества «Уралхлебопродукт» с долей участия 100% (дочь ФИО6, который являлся учредителем общества «Уралхлебопродукт» с долей участия 100% до 19.06.2019), что презюмирует его осведомленность о финансовом положении общества на момент принятия решения о выплате дивидендов и цели таковой выплаты (пункт 6 Постановления № 63); при этом как следует из пункта 1 статьи 29 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» №14-ФЗ общество не вправе принимать решение о распределении своей прибыли между участниками общества если на момент принятия такого решения общество отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с федеральным законом о несостоятельности (банкротстве) или если указанные признаки появятся у общества в результате принятия такого решения.

Проверяя критерий причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения сделки (наступление вредоносных последствий), суды установили, что уменьшение размера активов должника привело к утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам общества «Уралхлебопродукт» за счет его имущества, поскольку должником совершена сделка по выводу имущества (денежных средств) в пользу единственного участника.

При таком положении, учитывая все вышепоименованные установленные обстоятельства, по результатам исследования и оценки всех представленных в материалы дела доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, принимая во внимание, что в результате совершения спорных платежей произошло выбытие из активов должника денежных средств, которые могли быть направлены на удовлетворение требований кредиторов, суды заключили, что результатом совершения спорных платежей явилось уменьшение размера имущества должника посредством вывода денежных средств, и, как следствие, причинение вреда имущественным правам кредиторов должника, при этом, установив, что спорные платежи совершены между заинтересованными лицами в условиях неплатежеспособности должника на момент совершения спорных платежей, что презюмирует осведомленность ответчика о неплатежеспособности должника, которая, в свою очередь, усматривается из того, что на дату совершения таких платежей у общества «Уралхлебопродукт» имелись неисполненные обязательства, что также подтверждается материалами дела, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о наличии оснований для признания платежей, совершенных в пользу ФИО5 на общую сумму 2 550 000 руб., недействительными.

Таким образом, удовлетворяя требования конкурсного управляющего, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия оснований для признания спорных платежей недействительными, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд округа считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным фактическим обстоятельствам и основаны на применении норм права, регулирующих спорные правоотношения.

Довод кассатора о том, что на момент осуществления спорных выплат должник не отвечал признакам неплатежеспособности, решение суда по делу № А34-13668/2018 вступило в законную силу лишь 10.06.2020, судом округа отклоняется с учетом того, что вынесение судебного акта после совершения спорных перечислений не свидетельствует об отсутствии долга, поскольку установленные в обжалуемых судебных актах обстоятельства возникли до принятия ответчиком решения о выплате дивидендов.

Судами, помимо прочего, отмечено, что, исходя из положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, обязательство по возмещению вреда возникает в момент его причинения. Именно этот момент имеет правовое значение для целей квалификации требования о возмещении вреда в качестве текущего или реестрового, независимо от того, когда состоялось исчисление суммы, подлежащей выплате в счет возмещения вреда, или вступило в законную силу судебное решение, подтверждающее факт причинения вреда и ответственность должника (пункт 10 Постановления № 63).

Так, в пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.06.2002 № 14 «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем» разъяснено, что вред, причиненный пожарами личности и имуществу гражданина либо юридического лица, подлежит возмещению по правилам, изложенным в статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, в полном объеме лицом, причинившим вред.

При этом необходимо исходить из того, что возмещению подлежит стоимость уничтоженного огнем имущества, расходы по восстановлению или исправлению поврежденного в результате пожара или при его тушении имущества, а также иные вызванные пожаром убытки (пункт 2 статьи 15 названного Кодекса).

Момент возникновения гражданско-правового обязательства определяется основанием его возникновения. Согласно положениям пункта 1 части 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. Так, в частности, гражданские права и обязанности возникают вследствие причинения вреда (подпункт 6 пункта 1 статьи 8 Кодекса). Общегражданское понятие обязательства связывает момент его возникновения с заключением договора, либо причинением вреда, либо наступлением иных, предусмотренных статьей 8 Гражданского кодекса Российской Федерации, оснований.

Действующее гражданское законодательство исходит из того, что обязанность по возмещению убытков является разновидностью гражданско-правовой ответственности, материально-правовые нормы о порядке привлечения к которой применяются на момент совершения вменяемых ответчику действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения к ответственности), поэтому обязательство возникает в момент причинения убытков и действует в течение сроков исковой давности, в связи с чем, вопреки утверждениям кассатора, отсутствие подтвержденного судебным актом размера причиненных убытков не свидетельствует об отсутствии обязанности по их возмещению. Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. Из приведенной правовой нормы и акта ее толкования следует, что отсутствие возможности установить размер убытков с разумной степенью достоверности само по себе не является основанием для отказа в удовлетворении требования о возмещении убытков, поскольку в этом случае размер причиненных убытков определяется с учетом всех обстоятельств, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Таким образом, на момент принятия решения о выплате дивидендов и их непосредственной выплаты участникам должника у общества «Уралхлебопродукт» имелась задолженность перед поименованными выше лицами, размер которой установлен в рамах рассмотрения дела № А34-13668/2018, и в последующем, ввиду неисполнения обязательства по ее оплате, соответствующее требование включено в реестр требований кредиторов должника.

Кроме того, в силу пункта 1 статьи 28 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью) общество вправе ежеквартально, раз в полгода или раз в год принимать решение о распределении своей чистой прибыли между участниками общества.

Решение об определении части прибыли общества, распределяемой между участниками общества, принимается общим собранием участников общества. При этом общество не вправе выплачивать участникам общества прибыль, решение о распределении которой между участниками общества принято, если на момент выплаты общество отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с Законом о банкротстве или если указанные признаки появятся у общества в результате такой выплаты (пункт 2 статьи 29 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Будучи участником должника, ответчик обладал доступомк финансовой документации должника на основании пункта 3 статьи 50 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и на момент совершения выплат дивидендов не мог не знать о сложившейся в обществе ситуации, в том числе о наличии невозмещенных убытков, возникших в результате пожара. В связи с этим, выплата дивидендов в условиях, когда требования внешних кредиторов остаются неудовлетворенными, свидетельствует о причинении вреда их имущественным правам, так как в результате такой выплаты происходит уменьшение ликвидных активов должника.

Доводы кассационной жалобы о законности выплаты дивидендов, произведенной в период руководства ФИО2 в связи с наличием прибыли в период их выплаты, а также то, что выплата дивидендов учредителю осуществлялась регулярно, являлась обычной практикой в обществе судом округа во внимание не принимаются, поскольку в основаниях признания сделки недействительной лежат выводы о причинении вреда кредиторам на дату совершения сделок, а не выводы о законности либо незаконности начисления участникам общества дивидендов (наличия у участников как такового права на получение дивидендов), указанное обстоятельство не является предметом исследования при проверке оснований признания сделки недействительной по статье 61.2 Закона о банкротстве; при этом причинение вреда кредиторам, чьи требования существовали к спорным датам, имело место, в то время как доказательства, опровергающие доводы конкурсного управляющего в части причинения вреда кредиторам посредствам выплаты дивидендов, ФИО2 не представлены.

Более того, принимая во внимание наличие установленных оснований для признания спорных платежей недействительными на основании положений статьи 61.2 Закона о банкротстве, суды не усмотрели оснований для признания таких выплат, в качестве выплат совершенных в условиях обычной хозяйственной деятельности должника.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, судом округа рассмотрены и отклонены, поскольку являлись предметом рассмотрения судов, получили правовую оценку, их выводов не опровергают и не свидетельствуют о неправильном применении судами при рассмотрении спора норм материального либо процессуального права, по сути, выражают несогласие кассатора с выводами судов о фактических обстоятельствах, основанными на расхожей с ними оценке доказательственной базы по спору.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

В связи с этим в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции» закреплено, что переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, не допускается.

Таким образом, учитывая, что нарушений норм материального и/или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не выявлено, обжалуемые определение Арбитражного суда Курганской области от 13.01.2022 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2023 являются законными и обоснованными и отмене по приведенным в кассационной жалобе доводам не подлежат.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Курганской области от 13.01.2022 по делу № А34-11763/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Е.А. Павлова


Судьи Н.В. Шершон


В.В. Плетнева