Постановление от 2 декабря 2024 г. по делу № А27-25236/2019

Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Тюмень                                                                                                 Дело № А27-25236/2019


Резолютивная часть постановления объявлена 02 декабря 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 03 декабря 2024 года.


Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                         Качур Ю.И.,

судей                                                         Зюков В.А.,

ФИО1 –

при протоколировании судебного заседания помощником судьи Спиридоновым В.В. с использованием системы веб-конференции (в режиме онлайн) рассмотрел кассационную жалобу конкурсного управляющего ФИО2 (далее – управляющий) на определение Арбитражного суда Кемеровской области от 28.06.2024 (судья Турлюк В.М.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2024 (судьи Дубовик В.С., Сбитнев А.Ю., Фролова Н.Н.) по делу № А27-25236/2019 о несостоятельности (банкротстве) кредитного потребительского кооператива граждан «Алмаз» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – кооператив, должник), принятые по заявлению управляющего о привлечении ФИО3 (далее – ответчик, ФИО4) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В судебном заседании в здании Арбитражного суда Западно-Сибирского округа принял участие представитель ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 13.07.2024.

В судебном заседании в онлайн-режиме посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» приняли участие: управляющий ФИО2; представитель ФИО6 – Ольха Н.А. по доверенности от 02.02.2023.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве кооператива его управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 28.06.2024, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2024, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе управляющий просит отменить принятые судебные акты и направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Кемеровской области.

В обоснование жалобы податель приводит следующие доводы: суды не учли показатели бухгалтерского баланса должника за 2018 год, исходя из которых величина балансовой стоимости его активов была меньше размера его обязательств, что свидетельствует о недостаточности имущества кооператива для удовлетворения требований кредиторов; ФИО4 как единоличный исполнительный орган должника не обратилась в суд с заявлением о банкротстве кооператива не позднее 25.02.2019, не организовала созыв собрания пайщиков для решения вопроса о ликвидации кооператива до этого момента; в материалах настоящего обособленного спора отсутствуют документы, подтверждающие внесение дополнительных взносов в размере 7 009 000 руб., поэтому вывод судов о покрытии убытков кооператива за 2018 год является необоснованным; судами неправомерно отклонен довод управляющего о совершении ответчиком заведомо убыточных сделок по выдаче займов, поскольку в полномочия ФИО4 как председателя кооператива до 30.06.2017 входило принятие решений о выдаче займов членам кооператива, так как до этого момента действовало положение о предоставлении займов от 15.11.2011, согласно пункту 7.1 которого при выдаче займа до 1 000 000 руб. такое решение принимает председатель правления, то есть ответчик; ФИО4 выдавались займы в отсутствие доказательств надлежащего обеспечения по ним, на сумму превышающую размер материнского капитала и финансово нестабильным категориям граждан, чем кооперативу причинены убытки в существенном размере.

Представленный ответчиком отзыв на кассационную жалобу приобщен к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

В заседании суда округа управляющий и представитель кредитора ФИО6 поддержали кассационную жалобу по доводам, изложенным в ней, представитель ответчика возражал против ее удовлетворения, просил оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Другие лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились. Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 АПК РФ.

Рассмотрев кассационную жалобу, изучив материалы дела, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции не находит оснований для их отмены.

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Кемеровской области от 16.06.2020 должник признан банкротом, открыто конкурсное производство; определением суда от 29.11.2022 конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Обращаясь в суд с заявлением о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности, управляющий со ссылкой на положения статей 61.11 и 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) указал на то, что: ответчик заключала, согласовала и одобряла убыточные сделки, в том числе выдавала займы без надлежащей проверки платежеспособности заемщиков и предоставленного ими обеспечения, приобрела непрофильные активы в виде объектов недвижимости на сумму 10 441 000 руб.; не организовала и не провела собрание пайщиков в целях своевременного обращения в суд с заявлением о признании кооператива несостоятельным (банкротом).

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции, выводы которого поддержал апелляционный суд, исходил из недоказанности управляющим вины ответчика в совершении вменяемых ему правонарушений, наличии совокупности внешних факторов, которые послужили причиной банкротства должника.

Суд округа полагает, что судами по существу приняты правильные судебные акты.

ФИО4 являлась единоличным исполнительным органом кооператива с 24.06.2016 до признания его банкротом, поэтому в силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве подпадает под определение контролирующего должника лица и может являться субъектом субсидиарной ответственности.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

При привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда (пункт 2 Постановления № 53). Это означает, что для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо доказать совокупность следующих необходимых элементов: наличие и размер вреда, противоправность поведения их причинителя, а также наличие причинно-следственной связи между соответствующим противоправным поведением и вредом (статья 1064 ГК РФ).

Согласно пункту 2 статьи 189.6 Закона о банкротстве члены кредитного кооператива (пайщики), являющиеся членами правления кредитного кооператива, членами контрольно-ревизионного органа кредитного кооператива, или член кредитного кооператива (пайщик), являющийся единоличным исполнительным органом кредитного кооператива, несут солидарно субсидиарную ответственность в пределах сумм паенакоплений (паев), подлежащих возврату или возвращенных при прекращении членства в кредитном кооперативе, если признаки банкротства кредитного кооператива возникли в результате виновных действий или бездействия указанных лиц. Указанные лица могут быть признаны виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, установленным гражданским законодательством, уставом кредитного кооператива, обычаями делового оборота.

Обстоятельства, имеющие значения для установления наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, указаны в статьях 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в случае если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Из учредительных документов кооператива следует, что в полномочия ФИО4 как председателя кооператива не входило принятие решений о выдаче займов членам кооператива, поскольку эти полномочия отнесены к иным органам управления кооператива – правлению и комитету по займам. При этом ФИО4, осуществляя текущее руководство деятельностью кооператива, совершала сделки, но заключала их уже после того как такое решение о выдаче займов принималось правлением или комитетом по займам после (пункт 5 статьи 16, пункту 2 статьи 17, пункт 1 статьи 18 Устава). Указанное обстоятельство подтверждается протоколами заседаний кооператива за 2014-2018 годы, копии которых имеются в материалах настоящего обособленного спора.

Кроме того, по условиям положения о порядке предоставления займов членам кооператива решение о выдаче займов изначально принимал комитет по выдаче займов, а с 2018 года - правление. Соответственно, все вопросы, касающиеся платежеспособности заемщика, оценки предоставленного им обеспечения в виде залога приобретаемой или имеющейся у него недвижимости на предмет ее ликвидности и условий кредитования принимали другие органы управления кооперативом и после того, как необходимую работу с документами заемщика на предмет потенциальных рисков провели иные работники кооператива.

Таким образом, суды пришли к верному выводу о том, что в полномочия ответчика не входила оценка рисков неуплаты по предоставленным членам кооператива кредитам, а существенные условия кредитования определялись хоть и с участием ФИО4, но ее голос в вопросах кредитования членов кооператива в любом случае не был определяющим.

При этом судами установлено, что за период 2016-2017 годы выдано 880 займов пайщикам в размере 415 165 000 руб., из них, по мнению управляющего, чуть более двадцати договоров жилищного займа на общую сумму 9 880 000 руб. являются убыточными для должника, так как по ним пайщиками не произведены гашения по договорам займа, предоставлено ненадлежащее обеспечение и риски неплатежеспособности заемщика оценены не верно.

Вместе с тем в материалы настоящего обособленного спора представлены допустимые, относимые и достаточные доказательства, свидетельствующие о том, что все договоры займа заключались с пайщиками на ординарных и одинаковых для всех заемщиков условиях; данная деятельность кооператива является его основной уставной и не исключает наличие просроченной задолженности, которая предполагает возможность ее погашение в рамках исполнительного производства, в том числе за счет обращения взыскания на предмет залога, резервного фонда кооператива, дополнительных взносов в резервный фонд и т.п.; с просроченной задолженностью заемщиков кооперативом велась надлежащая и своевременная работа по ее взысканию: направление претензий, обращение в суд за взысканием долгов, возбуждение исполнительных производств, по фактам мошенничества со стороны заемщиков кооперативом возбуждались уголовные дела; наличие фиктивных заемных отношений, выдача сомнительного обеспечения или ведение кооперативом незаконной деятельности в целях создания «финансовой пирамиды» управляющим не доказано; заключение ответчиком подозрительных или преференциальных сделок, а также получение какой-либо имущественной выгоды за исключением заработной платы из материалов спора не следует; применительно к масштабам деятельности кооператива размер причиненного ущерба не носит существенного характера, поскольку убытки формировались постепенно и их размер имел тенденцию к снижению; ответчик не являлся инициатором заключения сделок с лицами, в отношении платежеспособности которых у кассатора имеются сомнения, однако, данные лица частично производили выплаты по займам, поэтому кооперативом получена прибыль в виде процентов; оценка заемщиков на предмет их платежеспособности и ликвидности предоставленного ими обеспечения производилась не единолично ответчиком, а с привлечением иных сотрудников должника, а также через согласования результатов проверки с кредитным комитетом или правлением кооператива; должник на протяжении пяти лет вел безубыточную деятельность, а причины его банкротства носили объективный характер и не были обусловлены деятельностью органов управления.

Следует также отметить, что закон, Устав кооператива и положение о порядке предоставления займов не устанавливают в качестве условия выдачи займа его членам проверку их финансовой состоятельности, в том числе с учетом количества членов семьи, иждивенцев и их совокупного уровня дохода (расходов), нет также и запрета на выдачу займа при отсутствии обеспечения или его незначительном характере с точки зрения его площади, стоимости и т.п.

Сделки по покупке кооперативом в 2012 и 2014 года двух объектов недвижимости под офисные помещения для его филиалов не являются убыточными для должника, поскольку заключены по рыночной стоимости и связаны с ведением основной деятельностью кооператива. Кроме того, в конкурсном производстве часть помещений сдавалась в аренду, что позволило пополнить конкурсную массу должника на сумму арендных платежей, а реализации объектов недвижимости с торгов осуществлена за 60 % от их рыночной стоимости, что свидетельствует об их достаточной ликвидационной стоимости в условиях сокращенных сроков продажи.

Таким образом, суды пришли к верному выводу о том, что предоставление займов членам кооператива и вложение полученных по ним денежных средств в другие активы (объекты недвижимости, финансовые инструменты) относится к обычной деятельности должника, направленной на получение кооперативом и, в конечном счете, всеми его членами выгоды, в то время как заключение указанных сделок на заведомо невыгодных для должника условиях управляющим не доказано, поэтому оснований полагать, что действия ФИО4 являются недобросовестными и выходят за пределы обычного предпринимательского риска при осуществлении кооперативом уставной деятельности, не имеется.

В этой части правовая квалификация спорных правоотношений со стороны судов согласуются с позицией, изложенной в пункте 18 Постановления № 53, согласно которой, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). В связи с этим управляющим не представлено надлежащих и достаточных доказательств вины ФИО4 в доведении кооператива до банкротства вследствие ее недобросовестных действий. Оснований для переквалификации заявленных требований и взыскания с ответчика убытков в размере непогашенных заемщиками кредитных обязательств судами не установлено, доказательств, свидетельствующих об обратном, кассатором не приведено.

Суды также обоснованно не усмотрели оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ответчика за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о признании кооператива несостоятельным (банкротом).

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 указанного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В силу пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника, возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 этого же Закона, до дня возбуждения дела о банкротстве (пункт 14 Постановления № 53).

Согласно правовой позиции, отраженной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 за 2016 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 9 Постановления № 53).

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом и седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Заявитель в силу части 1 статьи 65 АПК РФ обязан доказать: когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника.

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления.

В ходе проверки представленной кооперативом отчетности Центральным Банком Российской Федерации (далее – Банк России) установлено, что данные представленной кооперативом отчетности № 0420820 за первое полугодие 2019 года в соответствии с Указанием Банка России от 25.07.2016 № 4083-У свидетельствуют о том, что стоимость имущества (активов) кооператива недостаточна для исполнения денежных обязательств перед его кредиторами, что является признаком банкротства, предусмотренным подпунктом 3 пункта 1 статьи 183.16 Закона о банкротстве.

В связи с выявленными нарушениями Банком России кооперативу выдано предписание от 30.09.2019 № Тб-16/31652 о запрете на осуществление привлечения денежных средств, прием новых членов и выдачу займов.

Кроме того, признаки утраты кооперативом финансовой стабильности обнаружены и саморегулируемой организацией, которая пришла к выводу о том, что у должника за первое полугодие 2019 года сформированы убытки в сумме 7,6 млн. руб. и им не соблюдаются финансовые нормативы ФН2, ФН7, поэтому допущено нарушение предельного уровня дебиторской задолженности по займам.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения Банка России 25.11.2019 в суд с заявлением о признании кооператива несостоятельным (банкротом), возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве) кооператива определением суда от 31.10.2019 и введения процедуры наблюдения определением суда от 30.12.2019.

Согласно пунктам 1 и 3 статьи 12 Устава общее собрание членов кооператива является высшим органом управления кооператива, к компетенции которого относится, в том числе принятие решения о банкротстве, реорганизации или ликвидации кооператива.

ФИО4, являясь председателем кооператива, не могла самостоятельно принять решение о подаче заявления о банкротстве должника без созыва внеочередного общего собрания пайщиков, поэтому после выдачи надзорным органом предписания и запрета на осуществление основной деятельности организовала проведение внеочередного собрания пайщиков. В подтверждение указанного обстоятельства ответчиком представлена публикации объявления в газете «Шахтерская правда» от 30.10.2019 № 68 (20836), объявление подано для размещения 25.10.2019.

02.12.2019 проведено внеочередное собрание пайщиков кооператива, на котором рассмотрен вопрос по докладу ФИО4 о банкротстве кооператива и большинством голосов (98 голосов) принято решение инициировать процедуру ликвидации, не допускать процедуру банкротства должника, избрана ликвидационная комиссия. Помимо этого решено активизировать погашение сложившихся убытков путем внесения дополнительных взносов пайщиками до 15.12.2019.

Между тем ввести процедуру добровольной ликвидации кооператива не удалось, поскольку по заявлению Банка России возбуждено дело о его банкротстве.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к субсидиарной ответственности правовое значение имеет момент осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Соответственно, если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности), добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Управляющий полагает, что ФИО4 должна была обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 25.02.2019, при этом исходит из данных бухгалтерского баланса за 2018 год, указывая на искажение его показателей и недостаточность имущества кооператива для покрытия требований его кредиторов. При этом факт неплатежеспособности должника на протяжении последних двух лет до его банкротства, по мнению кассатора, подтверждается вступившим в законную силу определением суда от 30.12.2019 по настоящему делу.

Вместе с тем данное обстоятельство опровергается спецификой деятельности кооператива, который находится под постоянным контролем надзорных органов и в обязательном порядке систематически сдает отчетность о своей деятельности (за первый квартал, за первое полугодие, затем за девять месяцев), поэтому при наличии у должника признаков неплатежеспособности еще в 2018 году данные обстоятельства стали бы причиной банкротства должника гораздо раньше.

При этом убыточность деятельности кооператива в 2018 году обусловлена объективными факторами, которые не зависели от ответчика: в марте 2018 года банк заблокировал расчетные счета кооператива в связи с подозрениями в легализации денежных средств, полученных преступным путем, а в августе 2018 года Банк России прекратил деятельность саморегулируемой организации, в которой состоял должник, что лишило кооператив на длительный период времени возможности заниматься основной деятельностью.

Из протокола годового собрания членов кооператива от 27.04.2018 следует, что образовавшийся убыток у кооператива покрыт за счет средств резервного фонда, а его восполнение произведено путем внесения дополнительных членских взносов пайщиков.

Кроме того, судами правомерно учтено, что в июне 2019 года разработан и утвержден план мероприятий по выходу из кризисной финансовой ситуации и погашения возникших убытков, по условиям которого предусматривалось, в том числе снижение фонда заработной платы путем уменьшения размера премий и сокращения штата сотрудников, сокращения расходов на рекламу, на содержание офисов, на командировки, планировалось сдавать в аренду собственное недвижимое имущество или осуществить его продажу, а вновь образовавшийся убыток покрыть за счет внесения дополнительных членских взносов пайщиков.

Так, из материалов дела следует, что еще в июне 2018 года закрыт офис по адресу: <...> и передан в аренду с ежемесячной оплатой 46 000 руб., размещено объявление о продаже этого нежилого помещения; в июне 2019 года был закрыт офис по адресу: <...> 66А-3; сокращены работники, работавшие в филиалах; снижена заработная плата; сотрудники переведены на неполный рабочий день; не начислялись премии, что позволило сократить выплату заработной платы более чем на 50 %.

Кооперативом поддерживался необходимый уровень резервного фонда, который гарантировал выплаты возможных потерь по займам за счет внесения дополнительных членских взносов пайщиков (в 2018 году и в конце 2019 года), что подтверждается представленными в материалы обособленного спора доказательствами (в том числе, приходными кассовыми ордерами за ноябрь и декабрь 2019 года и заявлениями пайщиков).

Вместе с тем после выдачи предписания Банком России и введения запрета на привлечение денежных средств со стороны новых пайщиков, приема новых членов и выдачи займов, действующие пайщики начали массово обращаться с заявлениями о выплате им денежных средств, что не позволило восполнить резервный фонд на прежнем уровне.

Таким образом, суды правомерно исходили из того, что по состоянию на 01.12.2018 и на 25.02.2019 у ФИО4 не возникало обязанности подавать заявление о банкротстве кооператива, так как признаков объективного банкротства еще не наступило и ей вплоть до признания должника несостоятельным (банкротом) проводились мероприятия, направленные на выход кооператива из кризисной ситуации (проведение собраний, сокращение расходов, получение дополнительных источников прибыли, формирование резервного фонда, устранялись препятствия для осуществления основной уставной деятельности), что свидетельствует о надлежащем и добросовестном исполнении возложенных на нее действующим законодательством обязанностей и принятого плана по выходу из сложившейся кризисной ситуации.

Судебные акты в данной части обоснованы и в кассационном порядке не опровергнуты.

В рассматриваемом случае суды обоснованно исходили из того, что в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие виновное поведение ответчика, ставшее причиной банкротства должника, факты безосновательного вывода его активов управляющим не указаны и судами не установлены, что в совокупности с ранее приведенными выводами судов позволило им прийти к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Иные изложенные в кассационной жалобе доводы не свидетельствуют о нарушении судами норм права, по сути, направлены на переоценку доказательств и установление иных фактических обстоятельств по делу, что не входит в полномочия суда при кассационном производстве (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права судами не допущено, поэтому у суда кассационной инстанции отсутствуют основания, предусмотренные статьей 288 АПК РФ, для отмены обжалуемых судебных актов.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Кемеровской области от 28.06.2024 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2024 по делу № А27-25236/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

Председательствующий                                                                                  Ю.И. Качур


Судьи                                                                                                                 В.А. Зюков


ФИО1