Постановление от 17 июня 2025 г. по делу № А76-23757/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3656/21

Екатеринбург

18 июня 2025 г.


    Дело № А76-23757/2020


Резолютивная часть постановления объявлена 10 июня 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 18 июня 2025 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Шавейниковой О.Э., Тихоновского Ф.И.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Черкасской Н.О. рассмотрел в судебном заседании с использованием систем веб-конференции кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Технохимреагент» (далее - общество «ТехноХимРеагент», должник) ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 09.01.2025 по делу № А76-23757/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.04.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет», в судебное заседание в суд округа не явились, явку своих представителей не обеспечили.

В судебном заседании с использованием систем веб-конференции приняли участие конкурсный управляющий ФИО1, и представители: индивидуального предпринимателя ФИО2 - ФИО3 (доверенность от 12.10.2021 серия 74АА № 5249300); общества с ограниченной ответственностью «ТехноХимРеагентБел» (далее – общество «ТехноХимРеагентБел») - ФИО4 (доверенность от 23.01.2025 № 01-10/07); общества с ограниченной ответственностью «ЭсБиЭй» (далее – общество «ЭсБиЭй») - ФИО5 (доверенность от 05.04.2023).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 07.07.2020 возбуждено производство по делу о банкротстве общества «ТехноХимРеагент».

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 26.10.2020 общество «ТехноХимРеагент» признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО1

ФИО1 04.04.2022 подал в арбитражный суд заявление о признании заключенного должником с обществом с ограниченной ответственностью «Водные технологии инжиниринг» (далее – общество «ВТИ») договора займа от 29.10.2017 №45/1 недействительным (ничтожным) как притворной сделкой и применении последствий его недействительности (притворности) посредством квалификации указанного договора займа как сделки между обществами «ТехноХимРеагентБел» и «Водные технологии».

Определениями суда от 13.04.2022, 06.06.2022, 21.07.2022 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, привлечены общества «ТехноХимРеагентБел» и «ЭсБиЭй», ФИО2 и ФИО6.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 09.01.2025, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.04.2025, в удовлетворении требований управляющего о признании сделки недействительной отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит определение от 09.01.2025 и постановление от 09.04.2025 отменить, требования о признании сделки недействительной и применении реституции ничтожной сделки удовлетворить, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. Заявитель считает, что указал, что заем должнику не предоставлен, платеж совершен без указания на договор займа, это платеж за общество «ТехноХимРегаентБел», а не за должника, и затем стороны специально оформили документы, выдающие его за платеж в пользу должника по договору займа, поэтому требование о применении реституции ничтожной (притворной) сделки сформулировано так: признать спорный платеж платежом в пользу общества «ЭсБиЭй» за общество «ТехноХимРеагентБел», как это указано в платежном поручении, а не как это оформили стороны письмом об уточнении реквизитов платежа, но суды эти требования не рассмотрели, доказательства притворности не исследовали, сделали вывод о реальности отношений, противоречащий доказательствам, хотя в апелляционной жалобе заявитель привел шесть признаков мнимости и притворности спорной сделки, но апелляционный суд их не оценил, ошибочно указав, что управляющий не оспаривал реальность займа, но, не установив, в чем состоит реальность займа для должника, выданного третьему лицу с указанием в назначении платежа за аффилированное с должником лицо без ссылки на заем в платежном поручении и в письме об уточнении его реквизитов, в отсутствие иных платежей должнику или обществу «ЭсБиЭй», с назначением платежа в виде займа, то есть реальность займа не доказана. Заявитель указывает, что, по сведениям банка (письмо от 19.04.2023), назначение платежа в платежном поручении от 02.11.2017 №342 не менялось, платеж с назначением «заем» не производился, то есть общество «ЭсБиЭй» получило платеж с назначением «за общество «ТехноХимРеагентБел…», а доказательства направления и получения обществом «ЭсБиЭй» от должника уведомления о том, что плата по платежному поручению от 02.11.2017 №342 перечислена в заем за общество «ТехноХимРеагент», а не за общество «ТехноХимРеагентБел», не представлены, общество «ВТИ» и должник в бухгалтерской отчетности спорный заем не отражали, в балансе должника за 2018 год сведений о краткосрочных и долгосрочных займах нет, что доказывает мнимость займа, а иное не доказано, и не раскрыто, как магнитогорская (общество «ТехноХимРеагент») и московская (общество «ВТИ») организации, ранее не имевшие деловых отношений, в короткие сроки обменялись документами, договором, письмами, претензиями. Как указывает заявитель, 23.10.2017 (за девять дней до спорного платежа), общество «ЭсБиЭй» вернуло должнику 1 200 000 руб., и текущих обязательств по договору юридических услуг перед обществом «ЭсБиЭй» должник тогда не имел, следовательно, в срочном займе для расчета с обществом «ЭсБиЭй» должник не нуждался, а оформление спорных документов не имело иной цели, кроме участия в банкротстве, при том, что общество «ВТИ» опубликовало намерение подать заявление о банкротстве, но реальных действий по исполнению решения суда не производилось. Заявитель полагает, что договор займа от 29.10.2017 №45/1 и платежное поручение от 2.11.2017 №342 прикрывают платеж общества «ВТИ» за общество «ТехноХимРеагентБел» обществу «ЭсБиЭй», с созданием фиктивного документооборота, чтобы выдать этот платеж как заем должнику на счет третьего лица, и включиться в реестр, а, прикрывая спорной сделкой отношения между обществами «ВТИ», «ЭсБиЭй» и «ТехноХимРеагентБел», заявитель не мог подтвердить наличие договора прямыми доказательствами, когда связанные лица скрывают реальные отношения, при том, что общество «ЭсБиЭй» оказывало юридические услуги обществу «ТехноХимРеагентБел», и из расчетного счета общества видно, что с января 2018 года общество «ЭсБиЭй» регулярно получало от общества «ТехноХимРеагентБел» плату за юридические услуги, для чего последнее могло использовать конструкцию договора займа со своим дистрибьютером - обществом «ВТИ», и, в отсутствие сведений о займе, суд мог квалифицировать спорный платеж как совершенный за общество «ТехноХимРеагентБел» в пользу общества «ЭсБиЭй», как это следует из платежного поручения № от 02.11.2017 №342. Заявитель считает вывод суда о совершении сделки в обычной хозяйственной деятельности и погашении займом текущего долга за юридические услуги необоснованным, и из имеющихся доказательств следует отсутствие у должника на момент платежа долга перед обществом «ЭсБиЭй» за юридические услуги. По мнению заявителя, выводы суда об истечении трехгодичного срока исковой давности с момента принятия решения суда о взыскании долга (2018 год) в декабре 2021 года противоречат правилам исчисления сроков для реституции у ничтожных сделок, поскольку управляющий не мог подать в суд заявление в защиту кредиторов до предъявления в декабре 2020 года обществом «ВТИ» требования к должнику, и до получения всей информации о долге должника перед обществом «ВТИ», так как спорная сумма не проходила по счетам должника, но заявлял довод о недействительности сделки при рассмотрении требования общества «ВТИ», где участники уклонились от передачи доказательств по доводам управляющего, а затем собрал информацию от банков, обществ «ВТИ» и «ЭсБиЭй», ФИО6, но рассмотрение заявления общества «ВТИ» затянулось, и управляющий был вынужден подать отдельное заявление об оспаривании сделки, а вывод апелляционного суда о пропуске годичного срока давности противоречит основаниям оспаривания управляющим сделки как притворной по статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, то есть ничтожной, исходя из чего срок исковой давности - три года с момента, когда управляющий должен был узнать об основаниях ничтожности, и не пропущен (истек не ранее октября 2023 года, заявление подано в апреле 2022 года). Управляющий поясняет, что пункт 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) является конкурирующим к основаниям оспаривания по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, но не к мнимым и притворным сделкам – статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, а сделки по искусственному созданию кредиторских долгов, квалифицируются как мнимые/притворные, и управляющий доказывал, что все документы оформлены с целью создания искусственного кредиторского долга и включения требования общества «ВТИ» в реестр. Заявитель полагает, что ущерб кредиторам должника состоит в том, что на имущество, входящее в конкурсную массу должника, на основе спорного договора займа претендует общество «ВТИ», заплатившее не за должника, а за его участника, в условиях очевидного финансового кризиса (в ликвидации), не принимавшее мер по реальному взысканию, оформившее документы с целью включения в реестр, и установленная судами притворность сделки позволил бы пересмотреть судебный акт о взыскании долга по вновь открывшимся обстоятельствам и отказать во включении в реестр требования общества «ВТИ», но оспаривание сделки с обществом «ЭсБиЭй» влечет иные последствия (возврат полученного по сделке от должника в конкурсную массу). Заявитель ссылается на фактическую аффилированность общества «ВТИ» и должника, что следует из поведения сторон и пояснений контролирующего должника ФИО8, согласно которым, последний контролировал должника и общество «ВТИ», и аффилированное с должником общество «ВТИ» не могло не знать об обязательствах перед уполномоченным органом и о нарушении его прав, когда формировало документы для создания искусственного долга, и во всяком случае было осведомлено о начале ликвидации должника, так как, впервые заключая с ним договор, действуя добросовестно, должно было ознакомиться с выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц на должника, куда внесена соответствующая запись 24.10.2018, то есть до заключения договора, а вывод суда об ином противоречит фактическим обстоятельствам, а также отсутствует преюдициальность у решения арбитражного суда г. Москвы от 16.02.2018, рассмотренного в порядке упрощенного производства, где суд не исследовал обстоятельства действительности сделки, исходя из пассивного признания иска должником.

ФИО2 в отзыве поддерживает доводы кассационной жалобы, просит ее удовлетворить, обжалуемые судебные акты – отменить.

Общество «ТехноХимРеагентБел» в отзыве по доводам кассационной жалобы возражает, просит в ее удовлетворении отказать, оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Общество «ВТИ» представило в суд округа 09.06.2025 отзыв, который судом округа не принимается, так как представлен незаблаговременно (с учетом выходных - за два дня до судебного заседания), и к нему, в нарушение абзаца 2 пункта 1 статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не приложены доказательства направления или вручения копий отзыва другим лицам, участвующим в деле, и при этом управляющий ссылался на то, что копию отзыва он не получал, но возвращению на бумажном носителе данный отзыв не подлежит, так как представлен в электронном виде через систему «Мой Арбитр».

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округав порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 07.07.2020 возбуждено производство по делу о банкротстве общества «ТехноХимРеагент», а решением Арбитражного суда Челябинской области от 26.10.2020 должник признан банкротом по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, в отношении него открыто конкурсное производство.

Как следует из заявления управляющего, он узнал о заключенном между должником и обществом «ВТИ» договоре займа от 29.10.2017 №45/1, проанализировав правоотношения по которому, установил, что стороны сделки аффилированны между собой, заем предоставлен в ходе имущественного кризиса на нетипичных условиях, что подтверждено актом налоговой проверки от 09.09.2018 № 14-16 (долг за период 2015 – 2017 годов включен в реестр), является притворной сделкой, причинившей ущерб кредиторам, прикрывавшей вывод активов должника в пользу общества «ЭсБиЭй» путем фактической выдачи займа не должнику, а аффилированному с ним обществу «ТехноХимРеагентБел» за фиктивные юридические услуги, которые в реальности должнику не оказаны, а также под видом займа реально произведена докапитализация должника без изменения уставных документов и заемные отношения подлежат переквалификации на корпоративные (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Аффилированность ответчика с должником, по мнению управляющего, подтверждена тем, что общество «ВТИ» указано официальным дистрибьютором на официальном сайте бывшего участника должника общества «ТехноХимРеагентБел», участниками которого являются ФИО8 - 30,25 %, и его сын ФИО9 - 12,25%, а ФИО8 при допросе 17.05.2018 указал, что, хотя официальным участником должника он не является, он им руководит, из чего следует, что общество «ВТИ» как официальный дистрибьютор общества «ТехноХимРеагентБел» не могло не знать о признаках банкротства и фиктивности спорного договора в целях вреда кредиторам, и, кроме того, об аффилированности сторон свидетельствуют обстоятельства заключения и исполнения сделки (заем без обеспечения в условиях гарантированного невозврата), поэтому в целях создания фиктивного долга, без реальной выдачи займа аффилированные лица создают фиктивный документооборот, изменяют назначение спорного платежа.

В подтверждение изменения назначения платежа в платежном поручении от 02.11.2017 №324 в материалы дела представлено письмо общества «ВТИ» в банк с просьбой уточнить реквизиты и указать в назначении платеж за общество «ТехноХимРеагент» по договору юридических услуг от 28.04.2017 № 1/2017ю вместо общества «ТехноХимРеагентБел».

Общества «ВТИ» и «ЭсБиЭй», ФИО6 возражали против удовлетворения требований, ссылаясь и на пропуск срока исковой давности.

Конкурсный управляющий указывал, что он не является стороной сделки, не знал о начале ее исполнения, а о притворности договора займа узнал только после получения от ФИО6 07.05.2021 по акту приема-передачи документов по делу №А40-234883/2017 и писем от 31.10.17 и от 14.11.17, из совокупного анализа которых следовало, что заем имел притворный характер.

При этом, как следует из материалов дела и установлено судами, конкурсный управляющий ФИО1 одновременно с подачей настоящего заявления об оспаривании договора займа 05.04.2022 обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просит признать недействительными договоры оказания юридических, консультационных и представительских услуг, в частности, договор об оказании юридических услуг от 28.04.2017 № 1/2017ю, и применить последствия недействительности данных сделок в виде взыскания с общества «ЭсБиЭй» в пользу должника денежных средств, в том числе уплаченных по оспариваемому договору от 28.04.2017 № 1/2017ю – в сумме 10 065 500 руб., в состав которой также входят денежные средства, перечисленные по спорному платежному поручению от 02.11.2017 №342, и данный обособленный спор до настоящего времени не рассмотрен по существу.

Отказывая в удовлетворении требований, суды исходили из следующего.

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение своих долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях вреда имущественным правам кредиторов, которые могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»; далее - постановление Пленума № 63).

По общему правилу, сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также эта квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником - банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Такая сделка оспорима и может быть признана судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

При этом баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов, и стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о банкротстве должника, и тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановление Пленума № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), но наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована и по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем, поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886(1)).

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена; в частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации; при наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, а также притворных сделок, то есть сделок, которые совершаются с целью прикрыть другие сделки (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации); совершая мнимые либо притворные сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся; поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом; суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Судами установлено, что в обоснование своих требований управляющий одновременно ссылается на статью 61.2 Закона о банкротстве, а также на статьи 10,168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, а в обоснование заявления указывал цель причинения вреда кредиторам и совершение сделок с заинтересованными лицами, то есть обстоятельства, предусмотренные пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве как признаки подозрительной сделки.

Как установлено судами и следует из материалов дела, настоящее дело о банкротстве должника возбуждено 07.07.2020, долг по договору займа от 29.10.2017 № 45/1 взыскан в полном объеме с должника в пользу общества «ВТИ» решением суда от 16.02.2018 по делу № А40-234883/2017, а 19.03.2018 общество «ВТИ» опубликовало сообщение о намерении подать заявление о банкротстве должника (на официальном сайте для публикации сообщений о существенных фактах), из чего следует, что сведения о названном долге должника находились в открытом доступе с 2018 года, а 25.12.2020 общество «ВТИ» подало в Арбитражный суда Челябинской области заявление о включении в реестр требований кредиторов должника вышеуказанного долга с приложением всех документов, подтверждающих наличие этого долга, при этом конкурсный управляющий ФИО1 назначен решением суда от 26.10.2020 по делу № А76-23757/2020 и с указанной даты, проявив должную осмотрительность и разумность, ФИО1 мог ознакомиться с выписками по счетам должника с целью установления обстоятельств получения и погашения займа, запросить у общества «ВТИ» сведения о предоставлении и погашении займа, а у общества «ЭсБиЭй» - сведения о получении денежных средств в счет обязательств по договору юридических услуг, подать в Арбитражный суд г. Москвы заявление об изготовлении мотивированного решения по делу № А40-234883/2017 и т.п.  

Учитывая изложенное, судами установлено, что годичный срок на оспаривание договора займа от 29.10.2017 № 45/1 по статье 61.2 Закона о банкротстве истек 26.10.2021, самое позднее – 25.12.2021, и к указанному сроку конкурсному управляющему ФИО1, действующему разумно и добросовестно, было (должно было быть) известно как об условиях, на которых совершен договор займа, так и о начале его исполнения, поскольку общество «ВТИ», обращаясь 25.12.2020 в суд с требованием о включении в реестр долга по договору займа от 29.10.2017 № 45/1, оспариваемому в настоящем споре, представило решение суда от 16.02.2018 по делу № А40-234883/2017, в тексте заявления об установлении долга изложило все сведения об обстоятельствах исполнения данного договора займа, текст которого и платежное поручение от 02.11.2017 приложены к заявлению о включении в реестр, то есть все необходимые сведения об обстоятельствах заключения и исполнения спорного договора займа находились в открытом доступе с 2018 года, а об условиях совершения сделки для целей ее анализа управляющий узнал не позднее 25.12.2020, и, проявив должную осмотрительность и разумность, ФИО1 мог получить все необходимые для оспаривания сведения о получении и погашении спорного займа, но таких действий не совершил, не раскрыв причины непринятия этих мер, и обратился в суд с рассматриваемым заявлением об оспаривании сделки лишь в апреле 2022 года, то есть за пределами срока исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении настоящего заявления управляющего.

При этом, по результатам исследования и оценки всех имеющихся доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, суды признали несостоятельными ссылки заявителя на статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку в данном случае отсутствуют какие-либо обстоятельства, указывающие на такие злоупотребления со стороны участников сделки, которые не охватывались бы диспозицией пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и пришли к выводу, что, названная позиция управляющего направлена на обход специальных положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в том числе о глубине проверки деятельности должника и сроке исковой давности для оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве, а иное не доказано.

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации материалы дела и все доказательства, проверив обоснованность доводов управляющего о совершении спорной сделки заинтересованными лицами, установив, что участниками общества «ВТИ» в октябре - ноябре 2017 года были ФИО10 (30 % доли с 18.04.2017 по 16.09.2020) и ФИО11 (70 % доли с 18.04.2017 по 16.09.2020), а в настоящее время участниками общества являются ФИО11 (80 %), ФИО12 (10%) и ФИО13 (10%), в то время как участником общества «ТехноХимРеагент» в октябре-ноябре 2017 года являлась ФИО14 (100 %), а ликвидатором - ФИО6, суды признали недоказанным наличие между обществами «ВТИ» и «ТехноХимРеагент» аффилированности или заинтересованности на момент выдачи займа, при том, что доказательства, позволяющие прийти к иным выводам, не представлены, а довод управляющего о том, что показания ФИО15 подтверждают письмо ФИО8 от 27.04.2015 о фактической аффилированности с обществом «ВТИ», является вольной интерпретацией управляющим данных показаний и, в частности, письма от 27.04.2015, не имеющего отношения к вопросу о выдаче спорного займа должнику, составленного за два года до выдачи займа и не свидетельствующего о наличии контроля у ФИО8 за принятием управленческих решений дистрибьюторами, в том числе по выдаче займов, при том, что наличие договорных отношений, в том числе дистрибьюторского договора, само по себе не является доказательством или основанием аффилированности с должником.

Кроме того, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, суды установили, что факт выдачи обществом «ВТИ» займа именно обществу «ТехноХимРеагент» в полном объеме и надлежащим образом подтвержден имеющимися в деле документами, в том числе: заключенным между ними договором займа от 29.10.2017 № 45/1, письмом общества «ТехноХимРеагент» от 31.10.2017 с просьбой к обществу «ВТИ» перечислить заем в размере 1 180 000 руб. на счет общества «ЭсБиЭй» в качестве погашения долга общества «ТехноХимРеагент» перед обществом «ЭсБиЭй» по договору юридических услуг от 28.04.2017 № 1/2017ю, платежным поручением от 02.11.2017 № 342, письмом об уточнении реквизитов от 03.11.2017, подписанным электронной подписью директора общества «ВТИ», направленным в банк через систему Сбербанк Бизнес Онлайн, а также письмом общества «ТехноХимРеагент» от 14.11.2017 с просьбой об отсрочке возврата суммы займа в размере 1 180 000 руб., а надлежащие и достаточные доказательства, опровергающие данные обстоятельства, и, свидетельствующие об ином, отсутствуют.

Кроме того, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, судами также установлено, что между обществами «ВТИ» и «ТехноХимРеагентБел» отсутствовали и отсутствуют какие-либо договоры займа, и общество «ВТИ» не имело соответствующих оснований для перевода денежных средств в пользу общества «ТехноХимРеагентБел» путем платежа в пользу общества «ЭсБиЭй», а иное не доказано и из материалов дела не следует, ввиду чего общество «ВТИ», обнаружив ошибку в указании вместо общества «ТехноХимРеагент» общества «ТехноХимРеагентБел» без промедления, на следующий же день после совершения платежа - 03.11.2017, направило в банк заявление с просьбой уточнить назначение платежа и таким образом, в отсутствие законодательного запрета, изменило назначение платежа, что подтверждается материалами дела, и иное из представленных доказательств не следует, а из ответа Сбербанка от 19.04.2023 по обстоятельствам совершения платежа, имевшего место в 2017 году, не усматривается, что общество «ВТИ» заявление об изменении назначения платежа не направляло в банк.

При этом, как следует из материалов настоящего дела № А76-23757/2020 о банкротстве должника, одновременно с подачей настоящего заявления об оспаривании договора займа от 29.10.2017 №45/1 05.04.2022, заем по которому предоставлен обществу «ТехноХимРеагент» обществом «ВТИ» путем перечисления платежным поручением от 02.11.2017 № 342 денежных средств в сумме 1 180 000 руб. на счет общества «ЭсБиЭй» в погашение долга общества «ТехноХимРеагент» перед обществом «ЭсБиЭй» по договору юридических услуг от 28.04.2017 № 1/2017ю, конкурсный управляющий ФИО1 также подал в арбитражный суд заявление о признании недействительными договоров юридических, консультационных и представительских услуг, включая договор юридических услуг от 28.04.2017 № 1/2017ю, и применении последствий недействительности данных сделок в виде взыскания с общества «ЭсБиЭй» в пользу должника денежных средств в сумме 10 065 500 руб., включая денежные средства, уплаченные обществом «ВТИ» в пользу общества «ЭсБиЭй» за должника по договору от 28.04.2017 № 1/2017ю, спорным платежным поручением от 02.11.2017 №342 в сумме 1 180 000 руб., и в обоснование данного заявления ФИО1 ссылается на то, что юридические услуги по договору от 28.04.2017 № 1/2017ю, по его мнению, не оказаны вообще или оказаны в значительно меньшем объеме, в связи с чем денежные средства, уплаченные обществу «ЭсБиЭй» в счет оплаты фактически не оказанных должнику услуг, включая денежные средства в сумме 1 180 000 руб., перечисленные обществу «ЭсБиЭй» платежным поручением от 02.11.2017 №342, полежат возврату от общества «ЭсБиЭй» в пользу должника.

Из изложенного следует, что в данном случае между обществом «ЭсБиЭй» и должником фактически имеет место спор по факту реального оказания юридических услуг и объему данных услуг, в счет оплаты которых общество «ВТИ» уплатило за должника спорные заемные денежные средства, зачтенные обществом «ЭсБиЭй» в счет оплаты юридических услуг, которые, по мнению общества «ЭсБиЭй», оно оказало должнику, но факт оказания которых должник, в свою очередь, оспаривает и просит в связи с этим вернуть ему спорные заемные денежные средства, между тем соответствующий спор относительно названных правоотношений рассматривается арбитражным судом в самостоятельном порядке в ином обособленном споре в настоящем деле о банкротстве и не подлежит оценке судами при рассмотрении данного обособленного спора, при том, что наличие спора по вопросу юридических услуг не препятствует рассмотрению настоящего спора по существу. 

Таким образом, доводы заявителя о признании сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, по результатам исследования и оценки судами всех доказательств не нашли своего подтверждения в материалах дела, так как опровергаются условиями договора займа, фактическим перечислением денежных средств, перепиской сторон, взысканием суммы займа в судебном порядке и действиями обеих сторон с намерением по созданию заемных отношений: общество «ВТИ» предоставило заем и намеревалось получить его обратно, а должник получил оборотные средства для текущей деятельности, при этом должник имел значительные требования к третьим лицам на сотни миллионов рублей, ввиду чего общество «ВТИ» обоснованно рассчитывало на возврат заемных средств.

Исходя из изложенного, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, суды признали доказанной материалами дела и фактическими обстоятельствами дела реальность выдачи обществом «ВТИ» спорного займа обществу «ТехноХимРеагент».

Кроме того, суды признали недоказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия совокупности всех необходимых и достаточных оснований для вывода, что спорный заем имел корпоративный характер, при том, что на момент заключения договора займа руководители и участники общества «ВТИ» и должника не пересекались, а иные доказательства и обстоятельства, позволяющие прийти к обратному выводу, не приведены.

Так, проверив обоснованность доводов управляющего об отсутствии у общества «ВТИ» намерения вернуть заем, суды признали их несостоятельными и не соответствующими материалам дела, в том числе, с учетом того, что общество «ВТИ» представило доказательства наличия намерений вернуть выданный обществу «ТехноХимРеагент» спорный заем, и совершения фактических действий по взысканию данного займа, из которых следует, что общество «ВТИ» предприняло попытку взыскать с должника спорный заем в установленном законом претензионном порядке (претензия от 10.11.2017 исх. №102), а по истечении установленного срока на досудебное урегулирование спора общество «ВТИ» в установленном порядке обратилось в арбитражный суд за защитой своих прав и интересов, и на основании принятого по его иску решения суда от 16.02.2018 по делу №А40-234883/2017 о взыскании с должника спорных заемных денежных средств, вступившего в законную силу, обществом «ВТИ» получен соответствующий исполнительный лист.

Кроме того, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств судами, с учетом конкретных обстоятельств дела, суды установили, что на момент заключения спорного договора займа, у общества «ВТИ» отсутствовала информация о том, что должник находится в стадии добровольной ликвидации, при том, что размещение сообщения о ликвидации должника в Вестнике государственной регистрации не означает осведомленность кредиторов об этом (пункт 12 Постановления Пленума № 63), и само по себе принятие учредителями решения о добровольной ликвидации не является доказательством того, что у юридического лица есть финансовые проблемы, либо доказательством трудного материального положения юридического лица, так как участники общества могут принять решение о добровольной ликвидации по любой причине так же, как и своим решением отменить добровольную ликвидацию, при этом на общество «ВТИ» действующим законодательством не возложена обязанность по контролю за финансово-хозяйственной деятельностью общества «ТехноХимРеагент».

Довод заявителя о том, что общество «ВТИ» должно было знать о кризисном состоянии должника и наличии неисполненных налоговых обязательств, по результатам исследования и оценки доказательств отклонен судами как несоответствующий фактическим обстоятельствам дела, поскольку, как следует из материалов дела, договор займа заключен 29.10.2017, а заем выдан 02.11.2017, в то время как решение Управления от 18.12.2019 №16-07/006972, вступившее в силу 07.12.2020 с учетом мероприятий по обжалованию в досудебном и судебном порядке, и решение Межрайонной ИФНС России № 17 по Челябинской области от 15.02.2019 №14-16 о привлечении должника к ответственности за совершение налогового правонарушения, которыми установлено наличие у должника неисполненных налоговых обязательств, а также решение суда от 17.08.2020 по делу №А76-13685/2020, оставленное в силе постановлениями апелляционного суда от 07.12.2020 и суда округа от 09.04.2021, об отказе в удовлетворении заявления должника об оспаривании вышепоименованных решений уполномоченного органа, вынесены в 2019 – 2020 года, из чего следует, что при таких обстоятельствах общество «ВТИ» имело возможность узнать о существовании вышеназванной налоговой задолженности лишь в 2020 году, когда в публичном доступе появилась соответствующая информация об оспаривании должником данной налоговой задолженности, а иное не доказано и доказательств того, что общество «ВТИ» располагало указанной информацией на дату заключения сделки, в материалы дела не представлено.

Исходя из изложенного, ссылки управляющего на нестандартные условия спорной сделки по результатам исследования и оценки доказательств признаны судами необоснованными, так как с учетом всех изложенных установленных судами обстоятельств, условия займа и его исполнение соответствуют требованиям закона и обычаям делового оборота, а иное не доказано.

Учитывая изложенное, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств, исходя из конкретных установленных судами обстоятельств дела, установив, что доказательства, свидетельствующие, что, заключая спорный договор займа, стороны в действительности не имели намерения по созданию соответствующих правовых последствий, вытекающих из займа, не представлены, приняв во внимание, что на момент совершения спорной сделки в октябре - ноябре 2017 года у общества «ВТИ» отсутствовали сведения  о наличии у должника кризисной ситуации и признаков банкротства, в связи с чем общество «ВТИ» не могло быть осведомлено в 2017 году о наличии непогашенных обязательств у должника и иметь цель причинить вред кредиторам должника, а также то, что спорная сделка не причинила и не могла причинить ущерб кредиторам, поскольку не повлекла уменьшение имущественной массы должника, совершалась в обычной хозяйственной деятельности и была направлена на погашение текущих обязательств должника по оплате юридических услуг, приняв во внимание, что факт перечисления займа в интересах должника и осуществление кредитором действий по его взысканию подтверждается вступившим в силу решением суда от 16.02.2018 по делу №А40-234883/2017, которое не обжаловано, и с момента принятия которого имелись сведения о спорном займе, а заявление общества «ВТИ» о включении в реестр подано в декабре 2020 года, но ФИО1 при обращении в апреле 2022 с заявлением об оспаривании данной сделки пропустил срок на оспаривание, который истек не позднее декабря 2021 года, суды пришли к выводу, что при изложенных обстоятельствах, в отсутствие доказательств иного, заявление управляющего удовлетворению не подлежит.

Таким образом, отказывая в удовлетворении требований управляющего, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и недоказанности материалами дела наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для признания оспариваемой сделки недействительной, а также из пропуска конкурсным управляющим срока на оспаривание сделки и отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), суд округа не установил.

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 09.01.2025 по делу № А76-23757/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.04.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Технохимреагент» ФИО1 – без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Технохимреагент» в доход федерального бюджета государственную пошлину за подачу кассационной жалобы в размере 50000 (пятьдесят тысяч) рублей.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                                           Ю.А. Оденцова


Судьи                                                                                        О.Э. Шавейникова


                                                                                                  Ф.И. Тихоновский