Постановление от 24 августа 2023 г. по делу № А65-27007/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-65312/2020

Дело № А65-27007/2018
г. Казань
24 августа 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 17 августа 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 24 августа 2023 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Коноплёвой М.В.,

судей Ивановой А.Г., Кашапова А.Р.,

при участии:

ФИО1, лично,

представителя ФИО1 – ФИО2, доверенность от 26.09.2022,

конкурсного управляющего акционерным коммерческим банком «Спурт» государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО3, доверенность от 13.07.2022,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, конкурсного управляющего акционерным коммерческим банком «Спурт» государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.03.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2023

по делу № А65-27007/2018

по заявлению конкурсного управляющего акционерным обществом «Васильевский стекольный завод» к ФИО1, г. Казань, о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) акционерного общества «Васильевский стекольный завод» (ОГРН <***>, ИНН <***>),

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 10.09.2018 возбуждено производство по делу о признании несостоятельным (банкротом) акционерного общества «Васильевский стекольный завод» (далее – должник).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.05.2019 в отношении должника введена процедура банкротства наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО4.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.08.2019 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4 (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 640 713 473,55 руб., по основаниям, предусмотренным статьей 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве)

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.03.2023, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2023, ФИО1 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

В кассационной жалобе ФИО1 просит принятые по обособленному спору судебные акты отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать, мотивируя несоответствием выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам. Заявитель жалобы указывает на следующее: мажоритарным кредитором должника (98,5% от общего числа голосов кредиторов) является акционерный коммерческий банк «Спурт» (далее – Банк), который является аффилированным лицом по отношению к должнику, в связи с чем отсутствуют доказательства введения Банка в заблуждение, обмана бывшим руководителем с целью привлечь денежные средства в период неплатежеспособности должника; судами не учтено, что ФИО1 пытался не допустить банкротство должника, возникшее только по причине банкротства Банка, но именно конкурсный управляющий Банком – государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов», препятствовал ФИО1 в реализации антикризисного плана; требования Банка не могут учитываться при определении размера ответственности бывшего руководителя должника, так как Банк является контролирующим должника лицом; должник является получателем не всех кредитов у Банка, за задолженность по которым ФИО1 привлекается к ответственности.

В кассационной жалобе Банк просит изменить мотивировочную часть определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.03.2023 и установить, что ФИО1 должен был обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника не позднее 05.12.2014, а также признать обоснованным наличие оснований для взыскания и взыскать с ФИО1 в пользу должника убытки в размере 20 684 000 руб. Заявитель жалобы указывает, что суды неверно определили дату неплатежеспособности должника, полагая, что уже в момент вступления в должность ФИО1 должник обладал признаками неплатежеспособности, в связи с чем ФИО1 должен был обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника до 05.12.2014, то есть в месячный срок с момента его назначения единоличным исполнительным органом должника. Также, по мнению Банка, суды не дали оценки факту искажения бухгалтерского баланса должника и не взыскали убытки на этом основании.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд кассационной инстанции находит их подлежащими отмене, с направлением обособленного спора на новое рассмотрение в суд первой инстанции, исходя из следующего.

Как установлено судами, на основании решения единственного акционера должника – НО «Инвестиционный венчурный фонд» от 05.11.2014 № 2 и приказа от 05.11.2014 № 303/к генеральным директором должника назначен ФИО1

Между должником и Банком в период с 20.04.2011 по 16.01.2017 было заключено 15 кредитных договоров, неисполненные обязательства должника перед Банком по которым составили 631 220 327,57 руб.

Банк 21.12.2017 направил должнику требования о досрочном исполнении обязательств по указанным кредитным договорам, полученные должником 29.12.2017.

Конкурсный управляющий, ссылаясь на то, что должник требования Банка не исполнил, в течение трёх месяцев до марта 2018 года имеющуюся задолженность не погасил, то есть должник обладал признаками неплатежеспособности, в связи с чем в силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве ФИО1 не позднее 30.04.2018 должен был обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Удовлетворяя заявленные конкурсным управляющим требования, суд первой инстанции исходил из того, что при вступлении ФИО1 в должность в качестве единоличного исполнительного органа (05.11.2014) у должника уже имелась задолженность перед Банком в размере 146 800 000 руб. по кредитным договорам от 20.04.2011 № 5966 и от 27.06.2014 № 14105, однако, даже несмотря на это, должник продолжал увеличивать размер задолженности посредством заключения новых кредитных договоров, и ФИО1 не осуществлял погашение в отношении 12 из 15 кредитных договоров в период своего нахождения на должности директора.

Суд первой инстанции указал, что фактически руководитель должника, осознавая свое служебное положение, умышленно проигнорировал требования Закона о банкротстве при наличии очевидных обстоятельств, свидетельствующих о неплатежеспособности должника и необходимости принятия мер по признанию его банкротом, поскольку уже к моменту его назначения руководителем в 2014 году задолженность имелась, что им и не оспаривается.

Суд также отметил, что на протяжении длительного времени Банк, при наличии возникшей задолженности, продолжал финансировать должника путем выдачи фактически невозвратных кредитов, используя механизм контроля над аффилированным контрагентом (заемщиком), и пришел к выводу о том, что совершен вывод значительного актива Банка в адрес аффилированного общества, а виной ФИО1 является умышленное бездействие и участие в исполнении указанного противоправного убыточного для должника плана вместо необходимости немедленного обращения в суд с заявлением о банкротстве.

Определяя дату возникновения признаков неплатежеспособности в целях установления оснований для обращения в суд с заявлением о банкротстве, суд первой инстанции, исходя из того, что 21.12.2017 Банк направил должнику требование о досрочном исполнении обязательств по кредитным договорам, которое получено должником 29.12.2017, согласился с доводами конкурсного управляющего о необходимости обращения ФИО1 с соответствующим заявлением в суд, начиная с 30.04.2018.

При этом судом принято во внимание, что исходя из условий кредитных договоров сроки возврата кредитов составляли от 2 до 6 лет, постоянно пролонгировались, договоры не содержали графика платежей и были выданы без обеспечения, выдача залога постоянно отодвигалась оформлением всё новых дополнительных соглашений, в связи с чем суд первой инстанции указал, что необходимость возврата кредитов для должника наступила по сути только после предъявления требования от Банка в лице конкурсного управляющего, в то время как Банк никогда не требовал возврата кредитов, не направлял должнику требований об их погашении, претензионных писем, не обращался за взысканием задолженности в суд. Напротив, Банк своими действиями по пролонгациям срока возврата кредитов неоднократно устанавливал, что на дату пролонгации задолженности ещё нет, так как по условиям всех договоров кредит должен быть возвращен по истечении срока пользования, то есть вплоть до предельной даты, установленной договором.

Также судом учтено, что должник не имел неисполненных обязательств по уплате налогов, по оплате заработной платы, перед поставщиками и покупателями продукции должника, работа предприятия не прекратилась с 01.10.2018, о чем также заявлял конкурсный управляющий в судебном заседании.

Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что признаки аффилированности между Банком и должником не имеют правового значения при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности и включении требования аффилированного кредитора в размер субсидиарной ответственности, поскольку аффилированный кредитор – Банк также находится в процедуре банкротства, и в рамках дела о банкротстве Банка арбитражный управляющий не имеет какого-либо самостоятельного интереса, и его возражения, исходя из возложенных на управляющего Законом о банкротстве обязанностей, направлены на защиту прав и охраняемых законом интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника Банка.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции в указанной части.

Отказывая в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд первой инстанции исходил из недоказанности Банком искажения бухгалтерской отчетности и отметил, что конкурсный управляющий указанного основания не заявлял.

Апелляционный суд, в свою очередь, пришел к выводу о наличии и иных оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, предусмотренных статьей 61.11 Закона о банкротстве, указав, что имело место искажение бухгалтерской отчетности, что затруднило проведение мероприятия по пополнению конкурсной массы, исходя из того, что при оформлении бухгалтерской отчетности была указана дебиторская задолженность на сумму 52 млн.руб., хотя согласно акту инвентаризации установлено лишь 22 млн. руб.

Между тем при разрешении спора судебные инстанции не приняли во внимание следующее.

В ходе рассмотрения спора ФИО1 ссылался на то, что должник является аффилированным лицом по отношению к Банку, сам ФИО1 ранее работал в Банке до 31.12.2014 и был назначен руководителем должника – аффилированного с Банком общества.

ФИО1 в отзыве указывал на то, что самостоятельно принять решение о подаче заявления о банкротстве он не мог, еженедельно отчитывался перед Банком о деятельности должника. В материалах дела имеется копия решения от 30.01.2015, в соответствии с которым в состав членов Совета директоров должника вошла ФИО5 – советник Председателя Правления Банка, при этом указанное лицо регулярно отправляло ФИО1 указания относительно деятельности должника, в том числе: кандидатуры на должность финансового директора должника (письмо от 29.09.2016), перечень первоочередных мероприятий на заводе, который включал в себя утверждение Приказа о проведении капитального ремонта печи, утверждение положения об учетной и налоговой политике, об организационной структуре завода, и т.д. (письмо от 16.02.2015), бюджет должника на декабрь (письмо от 30.11.2015), стратегию развития должника (письмо от 13.07.2015). Банк, являясь контролирующим должника лицом, давал ФИО1 обязательные для исполнения указания, со ссылкой на перечисление денежных средств между подконтрольными Банку обществами: должником, ООО «Арфин», ООО «Торговый дом «КЗСК+». Фактически в силу «дружественных» отношений Банк не предпринимал активных и должных мер в отношении аффилированного с ним должника вплоть до 2019 года, до момента банкротства самого Банка, который настаивал на введении процедуры банкротства должника в рамках настоящего дела, учитывая, что требования первоначального заявителя по делу – ООО «Татагропромбанк» в размере 51 млн.руб. были погашены.

Однако, отразив в судебных актах указанные возражения ФИО1, суды какой-либо оценки им не дали, указав лишь на то, что при рассмотрении настоящего спора данное обстоятельство не имеет правового значения при установлении оснований для привлечения ответственности, поскольку оно не освобождает ответчика от ответственности, так как напрямую не исключает наличие вины ФИО1

Кроме того, привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления в суд о банкротстве должника и признавая, что указанная обязанность должна была быть исполнена ФИО1 до 30.04.2018, суды не определили размер обязательств, возникших у должника после указанной даты.

Так, в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны лица, на которого возложена обязанность принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2(2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016 (пункт 2 практики применения положений законодательства о банкротстве Судебной коллегии по экономическим спорам), одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Таким образом, одним из необходимых условий для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве является наличие обязательств должника, возникших после истечения срока наступления обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.

В рассматриваемом случае суды, делая вывод о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, исходили из неисполнения должником обязательств по кредитным договорам, заключенным с Банком, в период с 20.04.2011 по 16.01.2017.

Вместе с тем, согласно позиции, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 23.08.2021 № 305-ЭС21-7572, от 19.04.2022 № 305-ЭС21-27211, срок возникновения обязательства не следует отождествлять со сроком его исполнения.

В соответствии с указанным подходом, длящиеся обязательства по договорам, которые предусматривают периодическое предоставление услуг, выполнение работ, за периоды после заявленной даты объективного банкротства, не являются новыми обязательствами для целей привлечения к ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве, поскольку обязательства по таким договорам должник принимает на себя в момент заключения указанных сделок.

При наступлении у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного общества после заключения указанных договоров отсутствует обман контрагентов путем нераскрытия информации о тяжелом финансовом положении общества.

Аналогичная правовая позиция изложена и в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2022 № 305-ЭС21-27211, согласно которой задолженность по периодическим платежам по договорам, заключенным должником до наступления даты объективного банкротства, в размер субсидиарной ответственности не входит.

Также следует отметить, что при привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по основанию – неподача заявления о признании должника банкротом (статья 61.12 Закона о банкротстве), размер ответственности может быть определен и подлежит взысканию при привлечении к субсидиарной ответственности.

По смыслу статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановление производства допускается лишь в отношении заявлений, поданных по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве. Обособленный спор о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусматриваемым статьей 61.12 Закона о банкротстве, не приостанавливается согласно правилам статьи 61.16 Закона о банкротстве, поскольку размер ответственности можно определить непосредственно при рассмотрении заявления и отсутствует необходимость дожидаться реализации имущества.

При этом суд апелляционной инстанции, признавая наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве, не отразил мотивы рассмотрения по существу доводов Банка о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по указанному основанию, которое конкурсным управляющим должником не заявлялось и не было предметом рассмотрения судом первой инстанции.

При таких обстоятельствах, без установления и проверки совокупности обозначенных выше обстоятельств выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности нельзя признать в достаточной степени обоснованными и мотивированными, данные выводы являются преждевременными.

Принятые судебные акты при невыясненных обстоятельствах, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора, не могут считаться законными и подлежат отмене на основании частей 1, 3 статьи 288 АПК РФ, а обособленный спор – направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287, статьями 286, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.03.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2023 по делу № А65-27007/2018 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Татарстан.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий судья М.В. Коноплёва


Судьи А.Г. Иванова


А.Р. Кашапов