Постановление от 6 сентября 2023 г. по делу № А45-2819/2023

СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

улица Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, http://7aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ


город Томск Дело № А45-2819/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 30.08.2023.

Постановление в полном объеме изготовлено 06.09.2023.


Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Аюшева Д.Н.,

судей: Ходыревой Л.Е.,

ФИО1,


при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Эльшайдт Г.В., рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу (№07АП-5246/2023) федерального государственного бюджетного учреждения науки Институт неорганической химии им. А.В. Николаева Сибирского отделения Российской академии наук на решение от 15.05.2023 Арбитражного суда Новосибирской области по делу №А45-2819/2023 (судья Гофман Н.В.)

по иску федерального государственного бюджетного учреждения науки Институт неорганической химии им. А.В. Николаева Сибирского отделения Российской академии наук (630090, <...>, ИНН <***>, ОГРН <***>)

к обществу с ограниченной ответственностью «Хориба» (127106, <...>, ИНН <***>, ОГРН <***>)

о взыскании денежных средств,

при участии в судебном заседании:

от истца: без участия,

от ответчика: ФИО2, доверенность от 16.02.2023,

УСТАНОВИЛ:

федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт неорганической химии им. А.В. Николаева Сибирского отделения Российской академии наук (далее – ИНХ СО РАН, институт, учреждение) обратилось к обществу с ограниченной ответственностью «Хориба» (далее – ООО «Хориба», общество) с иском о взыскании 1 088 955 руб. 72 коп. неустойки, начисленной за период с 09.07.2021 по 22.07.2022 за просрочку исполнения обязательств по договору №Д/ЗО-26/223/2020 от 28.12.2020 на поставку ИК-детектора к спектрометру Fluorolog-3 (S№ 1755C-4314- FL).

Решением от 15.05.2023 Арбитражного суда Новосибирской области в удовлетворении иска отказано в полном объеме.

Не согласившись решением, институт в апелляционной жалобе с учетом письменных дополнений просит его отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении иска. Доводы заявителя жалобы сводятся к следующему: спектрометр для проведения пуско-наладочных работ 28.06.2021 передан поставщику в работу, соответственно оборудование было выведено из процесса проведения научных исследований; письмом от 30.07.2021 № M№-1 поставщик известил заказчика, что в период с 28.06.2021 по 07.07.2021 инженером поставщика проводились работы по инсталляции ИК-детектора со спектрометром и в этот период времени, по неустановленной причине произошел выход из строя блока питания лампы 450 Вт спектрометра и повреждение платы управления монохроматором ИК-детектора. При этом поставщиком не представлено доказательств своей невиновности в произошедшем как в период проведения пуско-наладочных работ, так и в судебном процессе; судом не применен пункт 1 статьи 716 ГК РФ о том, что подрядчик, во время проведения работ по договору, обязан немедленно известить заказчика об обстоятельствах, препятствующих их дальнейшему выполнению и до получения его указаний приостановить выполнение работ по договору; поставщик по своей инициативе и в одностороннем порядке, без предварительного письменного уведомления заказчика о случившемся факте, своими силами и средствами попытался восстановить утраченную работоспособность спектрометра. О самовольном ремонте спектрометра подрядчик уведомил заказчика спустя три недели – 30.07.2021 (письмо от 30.07.2021 № M№-1); самовольные действия поставщика повлекли за собой нарушение интересов заказчика, поскольку лишили последнего возможности своевременно выяснить истинные причины поломки спектрометра, воспользовавшись услугами независимой товарной экспертизы. Грубейшее нарушение со стороны поставщика требований, изложенных в пункте 1 статьи 716 ГК РФ повлекло за собой невозможность для истца получить доказательства истинности причин выхода из строя спектрометра. Судом неверно истолкован абзац второй пункта 3.8 договора, в котором стороны согласовали условие о сроках задержки начала работ по причине форс-мажорных и иных обстоятельств, однако работы по договору ответчиком начаты в согласованный срок (28.06.2021) и продолжались 10 дней, спектрометр передан поставщику в монтаж в рабочем состоянии, о чем свидетельствует отсутствие переписки со стороны ответчика о наличии каких-либо проблем. Ответчиком не представлены доказательства наличия в период с 28.06.2021 по 07.07.2021 каких-либо форс-мажорных обстоятельств. Судом не принят во внимание тот факт, что по состоянию на 08.07.2021 (расчетная дата сдачи результата работ по договору ограничительные мероприятия со стороны производителей оборудования – отсутствовали. И только 04.07.2022, спустя 360 дней поставщик окончательно подтвердил неисправность ИК-детектора, о чем сторонами подписан акт рекламации с перечнем неисправностей: «не работает предусилитель ИК-детектора, не удается провести точную настройку положения ИК-детекторав держателе детектора, не удается отъюстировать оптику монохроматора ИК-детектора.

ООО «Хориба» в отзыве, дополнениях к отзыву просит в удовлетворении апелляционной жалобы отказать, решение суда оставить без изменения как соответствующее законодательству.

Акт рекламации от 04.07.2022 судом приобщен к материалам дела в целях объективного и правильного разрешения спора с учетом мотивированных доводов истца, принимая во внимание, что данный документ является двусторонним, его содержание ответчику известно, что подтвердил представитель общества в судебном заседании.

В настоящее судебное заседание истец явку представителя не обеспечил.

Апелляционная жалоба в соответствии со статьей 156 АПК РФ рассмотрена в отсутствие представителя указанного лица.

В судебном заседании представитель ответчика возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, настаивал на оставлении решения суда без изменения.

Выслушав представителя ответчика, исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, отзыва, иные письменные позиции сторон, проверив в соответствии со статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность решения, суд апелляционной инстанции считает его подлежащим изменению по следующим основаниям.



Из материалов дела следует, что по результатам закупочных процедур на основании Федерального закона от 18.07.2011 №223-ФЗ между ИНХ СО РАН (заказчик) и ООО «Хориба» (поставщик) заключен договор на поставку ИК-детектора к спектрометру Fluorolog-3 (S№ 1755С-4314-FL) № Д/ЗО-26/223/2020 от 28.12.2020, в соответствии с пунктом 1.1 которого поставщик обязуется поставить ИК-детектор к спектрометру Fluorolog-3 (S№ 1755C-4314-FL) в соответствии с условиями договора, а заказчик обязуется принять и оплатить стоимость товара в порядке, установленном условиями договора.

Товар поставляется поставщиком одной партией не позднее 190 календарных дней с даты заключения договора (пункт 3.1 договора).

Поставщик осуществил поставку обусловленного договором товара 23.06.2021, что подтверждается товарной накладной №78.

Согласно пункту 3.7 договора обязательства поставщика по договору считаются исполненными с момента подписания сторонами товарной накладной/товарно-транспортной накладной/универсального передаточного документа и акта ввода в эксплуатацию.

В соответствии с пунктом 3.8 договора выполнение пусконаладочных работ, включая работы по коррекции детектора, осуществляется поставщиком в срок не позднее 10 календарных дней с момента поставки товара с обязательным предварительным согласованием с представителем заказчика по электронной почте/телефону срока (дата и время начала) проведения работ. В случае возникновения форс-мажорных или иных обстоятельств непреодолимой силы, препятствующих выполнению пусконаладочных работ в установленные сроки, поставщик незамедлительно уведомляет заказчика о сроках задержки не позднее, чем за 3 календарных дня до даты начала работ. В день окончания выполнения поставщиком пуско-наладочных работ и при успешном проведении тестовых испытаний сторонами договора подписывается акт ввода в эксплуатацию.

Пунктом 6.3 договора предусмотрена ответственность поставщика за просрочку исполнения обязательства в виде неустойки в размере 0,1% от суммы неисполненного обязательства за каждый день просрочки.

В период с 28.06.2021 по 07.07.2021 представителем поставщика проводились работы по монтажу ИК-детектора модели DSS IR FLIGA1.7 s/№ DS5302721183A00133 к спектрофлуориметру Fluorolog-3 s/№ 1755-C-4314-FL с целью ввода его в эксплуатацию.

По состоянию на 07.07.2021 проведены работы в следующем составе: монтаж и установка монохроматора для ИК детектора; монтаж и юстировка зеркал в кюветном отделении; сборка и монтаж держателя детектора; монтаж и юстировка положения ИК детектора; настройка оптики Т-канала с применением лазера; настройка программного обеспечения FluorEsse№ce; настройка контроллера Spectraq; получение файлов коррекции; контрольные измерения спектров.

В процессе проведения пуско-наладочных работ произошел выход из строя блока питания лампы 450 Вт спектрофлуориметру и, как следствие, повреждение платы управления монохроматором ИК-детектора.

Поставщик за счет собственных средств произвел ремонт спектрофлуориметра, в связи с чем в период с 16 по 19.09.2021 пуско-наладочные работы были продолжены.

Однако выявлены повреждения в самом ИК-детекторе, что явилось основанием для направления в адрес заказчика письма от 27.12.2021 №M№-3 с просьбой рассмотреть возможность продления работ до 31.03.2022 с передачей ИК-детектора в сервисный центр в Москве.

Письмом от 13.01.2022 №15325-071-8617.1-51 заказчик указал на то, не возражает против действий общества по демонтажу ИК-детектора на территории заказчика по причине неудовлетворительного проведения работ по его монтажу и пуско-наладке в соответствии с условиями договора с целью продолжения работ по запуску ИК-детектора в условиях сервисного центра поставщика в городе Москве.

Поставщиком заказаны необходимые запасные части для устранения дефектов в работе ИК-детектора, однако в связи с международными событиями, начало которых относится к февралю 2022 года, поставка товаров фирмы HORIBA была прекращена, в связи с чем в адрес заказчика 15.06.2022 было направлено предложение о расторжении договора с просьбой о неприменении в отношении поставщика штрафных санкций.

Соглашением от 30.09.2022 по причине невозможности в достижении конечного результата, определенного условиями договора, в процессе производства монтажных и пусконаладочных работ ИК-детектора в соответствии с п. 1 ст. 450 ГК РФ и п. 8.3 договора сторонами принято решение о расторжении договора с 22.07.2022.

Поскольку условия договора не исполнены поставщиком, заказчик начислил неустойку, установленную пунктом 6.3 договора, в размере 1 088 955 руб. 72 коп. и обратился в суд с исковым заявлением.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из отсутствия оснований для привлечения поставщика к ответственности за допущенное длящееся нарушение в виде просрочки поставки товара за весь заявленный истцом период. При этом указано, что поставка товара была осуществлена в установленные сроки, однако в процессе производства непосредственно пусконаладочных работ произошли форс-мажорные обстоятельства. Суд, сославшись на пункты 7.1, 7.2 договора, указал, что в уведомлении HORIBA Fra№ce от 07.06.2022 о форс-мажорных обстоятельствах в связи с украинско-российским кризисом, повлекшим за собой запрет на экспорт определенных товаров в Россию и Беларусь, констатирован запрет на оказание какой-либо технической помощи, будь то поставка запасных частей, расходных материалов или удаленная техническая поддержка, что представляет собой форс-мажорные обстоятельства. Письмом от 15.06.2022 ООО «Хориба» известило ИНХ СО РАН о том, что HORIBA Fra№ce объявила об остановке на неопределенный срок всех поставок, а также об отмене любых форм поддержки, включая сервис и удаленные консультации, что в свою очередь свидетельствует о том, что работы по запуску ИК-детектора и обеспечение гарантийных обязательств стали невозможны, в связи с чем просит рассмотреть возможность расторжения договора № Д/ЗО-26/223/2020 по соглашению сторон. Письмом от 21.06.2022 № 15325-071-1611-1020 «О подтверждении форс-мажорных обстоятельств по договору от 28.12.2020 № Д/ЗО26/223/2020» ИНХ СО РАН сообщило об отсутствии возражений относительно расторжения договора по соглашению сторон, а также указало на необходимость предоставления соответствующих документов для освобождения ответчика от применения штрафных санкций. Запрашиваемые документы предоставлены обществом посредством электронной почты 21.06.2022. Кроме того, судом принято во внимание, что между сторонами подписано соглашение от 30.09.2022 о расторжении договора. Основанием для расторжения договора на поставку ИК-детектора к спектрометру Fluorolog-3 (S№ 1755C-4314-FL) № Д/ЗО-26/223/2020 послужило, на что прямо указано в пункте 1, невозможность в достижении конечного результата, определенного условиями договора, без указания на ненадлежащее исполнение обязательств со стороны поставщика. Таким образом, констатировав, что поскольку перенос сроков выполнения работ по контракту произошел не по вине поставщика, а ввиду выхода из строя основного прибора и как следствие повреждения ИК-детектора, а также учитывая, что заказчик не возражал против изменения сроков выполнения работ, в соглашении от 30.09.2022 о расторжении договора не устанавливается вина поставщика, поскольку имели место признанные сторонами форс-мажорные обстоятельства, равно как и отсутствует указание на применение штрафных санкций, суд пришел к выводу о неправомерности начисления неустойки.

Данные выводы суда первой инстанции являются ошибочными.

В соответствии со статьями 506, 513, 516 ГК РФ обязательственное правоотношение по договору поставки состоит из двух основных встречных обязательств, определяющих тип этого договора: обязательства поставщика передать в обусловленный срок производимые или закупаемые товары для использования в предпринимательской деятельности или иных целях, не связанных с личным, семейным и иным подобным использованием, а также обязательства покупателя этот товар принять и оплатить (пункт 1 статьи 328 ГК РФ).

Неустойка, определение которой содержится в пункте 1 статьи 330 ГК РФ, выполняя обеспечительную функцию, вместе с тем является мерой ответственности и направлена на компенсацию возможных потерь кредитора, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением другой стороной своего обязательства (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.01.2018 № 310-ЭС17-11570).

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 27.10.2015 № 28-П, Конституция Российской Федерации гарантирует в качестве одной из основ конституционного строя свободу экономической деятельности (статья 8) и в развитие этого положения закрепляет право каждого на свободное использование своих способностей и свободное использование своего имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статьи 34 и 35). Из смысла приведенных конституционных положений о свободе в экономической сфере вытекает конституционное признание свободы договора в числе других гарантируемых государством прав и свобод человека и гражданина.

В рамках реализации этой свободы (пункт 4 статьи 421 ГК РФ) стороны вправе обусловить исполнение обязательства возникновением обстоятельств, полностью или частично относящихся к сфере контроля стороны обязательства (равно ее контрагента), и формально не обладающих свойством неизбежности наступления (постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.05.2010 № 1404/10, от 08.02.2011 № 13970/10, от 05.02.2013 № 12444/12, от 23.07.2013 № 4030/13, определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.08.2016 № 301-ЭС16-4469, ответ на вопрос № 2 раздела «Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике» Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2017).

Защита интересов другой стороны договора, не имеющей возможности контролировать обстоятельство, от которого зависит срок исполнения обязанности его контрагента, осуществляется иным образом, а именно через механизм фикции наступления или ненаступления определенного обстоятельства, чему намеренно способствовала сторона, которой это выгодно (пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 157 ГК РФ, пункт 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении», пункт 52 Постановления № 25).

В такой ситуации, если одна из сторон обязательства в обоснование отсутствия своей обязанности недобросовестно ссылается на выгодное для нее ненаступление обстоятельства, находящегося в сфере ее контроля, при истечении разумного и обычного для наступления такого рода обстоятельств срока суд вправе в соответствии с пунктом 4 статьи 1 ГК РФ счесть такую обязанность наступившей. Аналогичным образом суд вправе считать обязанность стороны непрекращенной при наступлении такого обстоятельства, если такая сторона этому недобросовестно содействовала.

Сторона, поставившая исполнение своего обязательства по оплате в зависимость от действий иного лица, обязана предпринимать для наступления этого обстоятельства разумные меры, ожидаемые от любого добросовестного участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации (пункт 3 статьи 307 ГК РФ, пункт 1 Постановления № 25).

Из условий договора № Д/ЗО-26/223/2020 от 28.12.2020 следует, что указанный договор по своей правовой природе является смешанным, поскольку, с одной стороны предусматривает поставку оборудования, с другой, выполнение работ по монтажу, пусконаладке, инструктажу. Вместе с тем, все указанные обязательства подчинены общей цели договора – приобретение институтом работоспособного ИК-детектора, готового к эксплуатации.

Пункт 1 статьи 716 ГК РФ возлагает на подрядчика как профессионала в сфере отношений, соответствующей характеру выполняемых по договору подряда работ, обязанность немедленно предупредить заказчика обо всех обстоятельствах, грозящих для заказчика неблагоприятными последствиями, касающимися предмета договора, и до получения от заказчика указаний приостановить работу.

Эта норма в совокупности с закрепленным в пункте 3 статьи 307 ГК РФ общим принципом солидаризма сторон, заключающимся в обязанности по взаимному оказанию необходимого содействия для достижения цели обязательства (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 10.03.2016 № 7-П), устанавливает алгоритм ожидаемого поведения подрядчика, на котором строится стандарт добросовестного осуществления гражданских прав участником гражданского оборота (пункт 1 Постановления № 25).

Отклонения от указанного стандарта в соответствии с пунктом 2 статьи 10, пунктом 2 статьи 716 ГК РФ лишает подрядчика права ссылаться на соответствующие обстоятельства.

Равным образом, подрядчик вправе не приступать к работе при бездействии заказчика, выражающемся в непередаче необходимых для надлежащего выполнения работ материалов и документов, и вправе отказаться от исполнения договора применительно к пункту 2 статьи 328 ГК РФ, а также потребовать от заказчика возмещения причиненных этим убытков (статья 719 ГК РФ).

Таким образом, закон регламентирует порядок действий добросовестного, разумного и осмотрительного подрядчика, отклонение от которого должно иметь веские причины, чтобы быть оцененным судом как нормальное поведение подрядчика, не влекущей для него негативных последствий девиацией.

В ходе длительного судебного разбирательства истец последовательно отстаивал позицию о том, что конечной целью договора являлось функционирование ИК-детектора модели DSS IR FLIGA1.7 s/№ DS5302721183A00133, что подтверждало бы его надлежащее качество, поскольку согласно пункту 3.7 договора обязательства поставщика по договору считаются исполненными с момента подписания сторонами товарной накладной/товарно-транспортной накладной/универсального передаточного документа и акта ввода в эксплуатацию. До этого момента поставщик не может считаться выполнившим свои обязательства.

По указанной причине вывод суда о том, что обязательство по поставке выполнено обществом после подписания передаточных документов, является ошибочным.

Истец также не отрицал, что для выполнения пуско-наладочных работ от учреждения требовалось предоставить спектрометр.

Истец в этой связи лишь обоснованно обращал внимание, что спектрометр для проведения пуско-наладочных работ 28.06.2021; письмом от 30.07.2021 № M№-1 поставщик известил заказчика, что в период с 28.06.2021 по 07.07.2021 инженером поставщика проводились работы по инсталляции ИК-детектора со спектрометром и в этот период времени, по неустановленной причине произошел выход из строя блока питания лампы 450 Вт спектрометра и повреждение платы управления монохроматором ИК-детектора. При этом поставщиком не представлено доказательств своей невиновности в произошедшем как в период проведения пуско-наладочных работ, так и в судебном процессе.

В этой связи общество в силу пункта 1 статьи 716 ГК РФ обязано было немедленно известить заказчика об обстоятельствах, препятствующих их дальнейшему выполнению и до получения его указаний приостановить выполнение работ по договору.

Вопреки указанным нормам и здравому смыслу поставщик по своей инициативе и в одностороннем порядке, без предварительного письменного уведомления заказчика о случившемся факте, своими силами и средствами попытался восстановить утраченную работоспособность спектрометра.

О самовольном ремонте спектрометра подрядчик уведомил заказчика спустя три недели – 30.07.2021 (письмо от 30.07.2021 № M№-1). Такие самовольные действия поставщика повлекли за собой нарушение интересов заказчика, поскольку лишили последнего возможности своевременно выяснить истинные причины поломки спектрометра, воспользовавшись услугами независимой товарной экспертизы.

Судом неправильно распределено бремя доказывания в настоящем споре.

Бремя доказывания стороной своих требований и возражений должно быть потенциально реализуемым, исходя из объективно существующих возможностей в собирании тех или иных доказательств с учетом характера правоотношения и положения в нем соответствующего субъекта, а также добросовестной реализации процессуальных прав. Недопустимо возлагать на сторону обязанность доказывания определенных обстоятельств в ситуации невозможности получения ею доказательств по причине нахождения их у другой стороны спора, недобросовестно их не раскрывающей.

В связи с этим сторона процесса вправе представить в подтверждение своих требований или возражений определенные доказательства, которые могут быть признаны судом минимально достаточными для подтверждения обстоятельств, на которые ссылается такая сторона, при отсутствии их опровержения другой стороной спора (доказательства prima facie - «на первый взгляд»). Нежелание второй стороны представить доказательства, подтверждающие ее возражения и опровергающие доводы первой стороны, представившей доказательства, должно быть квалифицировано исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно, со ссылкой на конкретные документы, указывает процессуальный оппонент (постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.03.2012 № 12505/11, от 08.10.2013 № 12857/12, от 13.05.2014 № 1446/14, определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 09.10.2015 № 305-КГ15-5805, от 26.02.2016 № 309-ЭС15-13978).

Грубейшее нарушение со стороны поставщика требований, изложенных в пункте 1 статьи 716 ГК РФ, повлекло за собой невозможность для истца получить доказательства истинности причин выхода из строя спектрометра.

То обстоятельство, что работы проводились на территории учреждения сами по себе не свидетельствуют о выходе из строя блока-питания из-за перепада напряжения или по иным причинам, не зависящим от общества.

Как верно указано заявителем жалобы судом неверно истолкован абзац второй пункта 3.8 договора, в котором стороны согласовали условие о сроках задержки начала работ по причине форс-мажорных и иных обстоятельств. При этом не принято во внимание, что работы по договору ответчиком начаты в согласованный срок (28.06.2021) и продолжались 10 дней, спектрометр передан поставщику в монтаж в рабочем состоянии, о чем свидетельствует отсутствие переписки со стороны ответчика о наличии каких-либо проблем.

Ответчиком не представлены доказательства наличия в период с 28.06.2021 по 07.07.2021 каких-либо форс-мажорных обстоятельств.

Судом не принят во внимание тот факт, что по состоянию на 08.07.2021 (расчетная дата сдачи результата работ по договору ограничительные мероприятия со стороны производителей оборудования – отсутствовали.

И только 04.07.2022, спустя 360 дней поставщик окончательно подтвердил неисправность ИК-детектора, о чем сторонами подписан акт рекламации с перечнем неисправностей: «не работает предусилитель ИК-детектора, не удается провести точную настройку положения ИК-детекторав держателе детектора, не удается отъюстировать оптику монохроматора ИК-детектора.

Целью вступления сторон в обязательственное правоотношение является его исполнение надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями (пункт 1 статьи 309 ГК РФ).

Ненадлежащее исполнение обязательства, обеспеченного соглашением о неустойке (статья 330 ГК РФ), предоставляет кредитору право на ее взыскание, как упрощенный механизм компенсации убытков, причиненных допущенным нарушением.

При этом взыскание соответствующего обеспечения подчинено общим правилам об ответственности за нарушение обязательства, в том числе основаниям, предусмотренным в статье 401 ГК РФ.

Данные основания, предусматривающие специальное регулирование для субъектов, осуществляющих предпринимательскую деятельность, предусматривают, что единственным условием, исключающим наступление для них ответственности, является наступление обстоятельств, при которых надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств.

Понятие и признаки непреодолимой силы раскрываются в пункте восьмом Постановления № 7. Так, требование чрезвычайности подразумевает исключительность рассматриваемого обстоятельства, наступление которого не является обычным в конкретных условиях. Если иное не предусмотрено законом, обстоятельство признается непредотвратимым, если любой участник гражданского оборота, осуществляющий аналогичную с должником деятельность, не мог бы избежать наступления этого обстоятельства или его последствий. Не могут быть признаны непреодолимой силой обстоятельства, наступление которых зависело от воли или действий стороны обязательства, например, отсутствие у должника необходимых денежных средств, нарушение обязательств его контрагентами, неправомерные действия его представителей.

Кроме того, определением Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 305-ЭС21-12558 дано толкование указанных положений на примере распространения новой коронавирусной инфекции, согласно которому обстоятельством непреодолимой силы не может быть универсальным для всех категорий должников, независимо от типа их деятельности, условий ее осуществления, в том числе региона, в котором действует организация, в силу чего существование обстоятельств непреодолимой силы должно быть установлено с учетом обстоятельств конкретного дела (в том числе срока исполнения обязательства, характера неисполненного обязательства, разумности и добросовестности действий должника и т.д.).

Обстоятельство непреодолимой силы должно в совокупности характеризоваться признаками чрезвычайности и непредотвратимости применительно к конкретным обстоятельствам осуществления сторонами обязанностей и реализации прав по конкретному договору, быть непосредственной причиной невозможности их исполнения или ненадлежащего исполнения. Вопрос об отнесении того или иного обстоятельства к непреодолимой силе должен решаться в каждом конкретном случае судом.

Полагая заявленные исковые требования неподлежащими удовлетворению, суд в отсутствие к тому оснований счел изложенные факты обстоятельствами непреодолимой силы, исключавшими возможность поставки товара.

Между тем обстоятельства настоящего дел с учетом изложенных выше фактов не свидетельствуют о наличии конкретных обстоятельств, непреодолимо препятствующих исполнению поставщиком своих обязательств по договору в установленный срок, освобождающих его от ответственности.

Разрешая споры, связанные с расторжением договоров, суды должны иметь в виду, что по смыслу пункта 2 статьи 453 ГК РФ при расторжении договора прекращается обязанность должника совершать в будущем действия, которые являются предметом договора (например, отгружать товары по договору поставки, выполнять работы по договору подряда, выдавать денежные средства по договору кредита и т.п.). Поэтому неустойка, установленная на случай неисполнения или ненадлежащего исполнения указанной обязанности, начисляется до даты прекращения этого обязательства, то есть до даты расторжения договора (пункт 3 Постановление Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 № 35 «О последствиях расторжения договора»).

С учетом изложенного подписание сторонами соглашения о расторжении договора само не освобождает поставщика от ответственности (неустойки, начисленной до даты расторжения договора).

Ссылка ответчика на отсутствие дефектного акта, апелляционным судом отклоняется, поскольку не опровергает доводы истца о неисполнении поставщиком обязательства. Кроме того, по смыслу пункта 3.5.2 договора данный акт составляется по результатам внешнего осмотра, в связи с чем при выявлении скрытых недостатков, выявленных в ходе пусконаладочных не составляется.

В соответствии с пунктом 1 статьи 329 ГК РФ исполнение обязательства может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием вещи должника, поручительством, независимой гарантией, задатком, обеспечительным платежом и другими способами, предусмотренными законом или договором. Под неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения (статья 330 ГК РФ).

Условиями пункта 6.3 договора за просрочку исполнения поставщиком обязательств предусмотрена уплата неустойки в размере 0,1 % от суммы неисполненного обязательства за каждый день таковой просрочки.

Под суммой неисполненного обязательства по условиям договора понимается цена товара в размере 2 873 234 руб. 10 коп., что подтверждается счетом-фактурой №50 от 23.06.2021, товарной накладной № 78 от 23.06.2021, товарно-транспортной накладной №78 от 23.06.2021.

Доводы ответчика о необходимости определения цены договора на дату его расторжения не основаны на положениях договора.

Расчет неустойки:

((2 873 234,10 х 0,1 %) : 100 %) х 379 дней = 1 088 955,72 руб.

По указанным причинам истец правомерно начислил 1 088 955 руб. 72 коп. неустойки за период с 09.07.2021 по 22.07.2022.

Однако расчет истца ошибочно не учитывает мораторий на начисление неустоек.

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 № 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 44) целью введения моратория, предусмотренного статьей 9.1 Закона о банкротстве, является обеспечение стабильности экономики путем оказания поддержки отдельным хозяйствующим субъектам.

Как разъяснено в пункте 7 Постановления № 44, в период действия моратория проценты за пользование чужими денежными средствами, неустойка, пени за просрочку уплаты налога или сбора, а также иные финансовые санкции не начисляются на требования, возникшие до введения моратория, к лицу, подпадающему под его действие (подпункт 2 пункта 3 статьи 9.1, абзац десятый пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве).

В частности, это означает, что не подлежит удовлетворению предъявленное в общеисковом порядке заявление кредитора о взыскании с такого лица финансовых санкций, начисленных за период действия моратория.

Целью введения моратория является обеспечение стабильности экономики путем оказания поддержки отдельным хозяйствующим субъектам (пункт 1 статьи 9.1 Закона о банкротстве, пункт 1 Постановления № 44), а возникновение долга по причинам, не связанным с теми, в связи с которыми введен мораторий, не имеет значения, поскольку освобождение от ответственности направлено на уменьшение финансового бремени на должника в тот период его просрочки, когда она усугубляется объективными, непредвиденными и экстраординарными обстоятельствами (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2021 № 305-ЭС20-23028).

По смыслу абзаца 4 статьи 2 и пункта 2 статьи 4 Закона о банкротстве финансовые санкции, подлежащие применению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств (в частности, неустойка), являются денежным обязательством, хотя и не учитываются при определении признаков банкротства (ответ на вопрос 8 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2015), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.03.2015).

Иными словами, санкция, начисленная должнику за неисполнение неденежного обязательства, в частности, обязанности по исполнению обязательства в натуре, сама по себе является денежным обязательством, включаемым в реестр требований кредиторов должника в третью очередь, хотя и подлежащая учету в реестре отдельно и не предоставляющая голоса на собрании кредиторов (пункт 3 статьи 12, пункт 3 статьи 137 Закона о банкротстве).

Названные санкции противопоставляются иным кредиторам при разделе конкурсной массы, поэтому в условиях, когда кредиторы по денежным обязательствам должника ограничены в начислении санкций в период моратория, кредитор по неденежному обязательству в случае, если санкции в его пользу в этот период продолжают начисляться, оказывается в более выгодном положении.

Следует учитывать, что неденежные требования, обращенные к конкурсной массе, при банкротстве должника трансформируются в денежные (подлежат денежной оценке, сумма которой указывается в реестре требований кредиторов), следовательно, санкции за неисполнение этих требований должником начисляться перестают (абзац третий пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве).

Экономический механизм моратория заключается в том, что законодатель моделирует ситуацию, при которой дело о банкротстве должника как бы возбуждено, то есть действуют предусмотренные Законом о банкротстве ограничения для «реестровых» кредиторов, но при этом не позволяет собственно возбудить дело о банкротстве, чтобы должник не погружался в принудительную ликвидацию из-за финансового кризиса, а сохранил возможность осуществления хозяйственной деятельности и, соответственно, вероятность выхода из кризиса с учетом временного блокирования санкций по «реестровым» требованиям.

Так, например, при моратории приостанавливаются исполнительные производства (подпункт 4 пункта 3 статьи 9.1 Закона о банкротстве, пункт 9 части 1 статьи 40 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее - Закон об исполнительном производстве), пункт 6 Постановления № 44), а если бы не было моратория исполнительное производство при признании должника банкротом подлежало бы окончанию (пункт 7 части 1 статьи 47 Закона об исполнительном производстве).

Состав и размер требований кредиторов при возбуждении дела о банкротстве должника после окончания моратория определяются на день введения моратория, а не на день введения первой процедуры банкротства (подпункт 2 пункта 4 статьи 9.1 Закона о банкротстве, пункт 10 Постановления № 44). Требования, возникшие после начала действия моратория, квалифицируются как текущие (пункт 11 Постановления № 44). Периоды для оспаривания сделок, предусмотренные статьями 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, исчисляются исходя из дня введения моратория (пункт 13 Постановления № 44).

В силу абзаца второго пункта 1 статьи 4 Закона о банкротстве состав и размер денежных обязательств, требований о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и обязательных платежей, возникших до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и заявленных после принятия арбитражным судом такого заявления, определяются на дату введения первой процедуры, применяемой в деле о банкротстве.

Соединяя логику данной нормы и установленную мораторием фикцию введения процедуры наблюдения (подпункт 2 пункта 3 статьи 9.1, абзац десятый пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве), принимая во внимание денежный характер обязанности по уплате санкций за нарушение натурного обязательства и прямое предписание подпункта 2 пункта 4 статьи 9.1 Закона о банкротстве (в истолковании пункта 10 Постановления № 44), следует прийти к выводу, что размер такой санкции должен быть определен именно на дату введения моратория.

При введении моратория должник не может находиться в худшем положении, чем находился бы при отсутствии моратория, когда в отношении него могло быть возбуждено дело о банкротстве. Другими словами, если при возбуждении дела о банкротстве кредитор не вправе претендовать на какое-либо предоставление от должника (в частности, санкции), то при моратории это право у кредитора также отсутствует, иначе мораторий как мера экономической защиты должников утрачивает смысл.

Если продолжить начислять санкции за нарушение должником неденежного требования в период моратория, то при последующем возбуждении дела о банкротстве после окончания моратория и трансформации неденежного обязательства должника в денежное получится, что кредитор по неденежному требованию, став в один ряд с обычными кредиторами с денежными требованиями, будет иметь право на взыскание санкций за больший период, нежели остальные кредиторы.

Как неоднократно разъяснял Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от 13.04.2016 № 11-П, от 25.10.2016 № 21-П, от 23.11.2017 № 32-П и пр.), устанавливая соответствующее регулирование, законодатель должен руководствоваться конституционным принципом равенства, который носит универсальный характер, оказывает регулирующее воздействие на все сферы общественных отношений и выступает конституционным критерием оценки законодательного регулирования не только прав и свобод, закрепленных непосредственно в Конституции Российской Федерации, но и прав, приобретаемых на основании закона. Соблюдение данного принципа, гарантирующего защиту от всех форм дискриминации при осуществлении прав и свобод, означает, помимо прочего, запрет вводить такие различия в правах лиц, принадлежащих к одной и той же категории (группе), которые не имеют объективного и разумного оправдания.

В этой связи санкции за неисполнение должником неденежных требований, подлежащих трансформации при банкротстве должника, не могут начисляться при введении моратория.

Надлежит подчеркнуть, что неденежное обязательство общества не относится к числу тех требований к должнику, которые не обращены к конкурсной массе и не трансформируются при признании должника банкротом в требования денежного характера (когда возбуждение дела о банкротстве должника не отражается на судьбе этих требований и способе их удовлетворения, а мораторий на них не распространяется применительно к абзацу седьмому пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве и абзацу первому пункта 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

Во исполнение указаний апелляционного суда истцом представлен расчет неустойки с учетом моратория.

Цепа Договора: 2 873 234.10 руб.

Период просрочки: с 09.07.2021 по 31.03.2022 (266 дней)

((2 873 234,10 х 0.1 %): 100 %) х 266 дн. = 764 280,27 руб.

В указанной части иск и подлежит удовлетворению.

Что касается заявления ответчика о применении статьи 333 ГК РФ.

При закупках, осуществляемых субъектами, указанными в нормах Закона № 223-ФЗ, стороны таких отношений выступают как юридически равноправные, никакая сторона не наделена властными полномочиями по отношению к другой стороне, что также свидетельствует о гражданско-правовом характере отношений (пункт 32 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации РФ 10.11.2021).

Как указано Верховным Судом Российской Федерации в определениях от 11.07.2018 № 305-ЭС17-7240, от 11.03.2020 № 308-ЭС19-13774, от 11.03.2020 № 302-ЭС19-16620, часть 1 статьи 2 Закона № 223-ФЗ, а также регламентируемые нормами ГК РФ организационно-правовые формы и правовой статус лиц, являющихся субъектами отношений закупки, регулируемой Законом № 223-ФЗ, и определенных нормами частей 2, 5 статьи 1 названного Закона, свидетельствуют о воле законодателя на регулирование спорных отношений в целом как гражданско-правовых, то есть основанных на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников (пункт 1 статьи 2 ГК РФ). Субъекты, указанные в частях 2, 5 статьи 1, пункте 2 части 1 статьи 3.1 Закона № 223-ФЗ, в силу норм ГК РФ (глава 4), являются субъектами гражданских правоотношений и участниками гражданского оборота. Создавая такие юридические лица или участвуя в их деятельности, государство реализует невластные полномочия (статьи 124, 125 ГК РФ). При этом в силу принципа свободы договора стороны вправе установить в договоре ответственность в виде неустойки (штрафа, пени) за ненадлежащее исполнение обязательств. Такое условие должно быть четко выражено в договоре с указанием размера и вида штрафных санкций, порядка их определения, оснований для применения (пункт 2 статьи 1, статья 421 ГК РФ) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2019 по делу № 305-ЭС19-8124).

Общие правила толкования договора установлены статьей 431 ГК РФ и разъяснены в пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» (далее - Постановление № 49), в соответствии с которым условия договора подлежат толкованию, в том числе: 1) в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, другими положениями ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 ГК РФ); 2) с учетом буквального значения содержащихся в договоре слов и выражений (буквальное толкование); 3) в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование); 4) не позволяя какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения; 5) не приводя к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду; 6) с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Как следует из положений статьи 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении. Уменьшение неустойки, определенной договором и подлежащей уплате лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, допускается в исключительных случаях, если будет доказано, что взыскание неустойки в предусмотренном договором размере может привести к получению кредитором необоснованной выгоды.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформировавшейся при осуществлении конституционно-правового толкования статьи 333 Кодекса, предоставленная суду возможность снижать размер неустойки в случае ее чрезмерности по сравнению с последствиями нарушения обязательств является одним из правовых способов, предусмотренных в законе и направленных против злоупотребления правом свободного определения размера неустойки. Данной правовой нормой предусмотрена обязанность суда установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2000 № 263-О).

Как разъясняется в пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее - Постановление № 7), бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Степень соразмерности заявленной истцом неустойки последствиям нарушения обязательства является оценочной категорией, в силу чего суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела, как того требуют положения статьи 71 АПК РФ. Таким образом, в каждом конкретном случае суд оценивает возможность снижения неустойки с учетом конкретных обстоятельств спора и взаимоотношений сторон.

Критериями для установления несоразмерности в каждом конкретном случае могут быть: чрезмерно высокий процент неустойки, значительное превышение суммы неустойки суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательств, длительность неисполнения обязательства и другое (пункт 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.07.1997 № 17 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Решение вопроса о явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства производится на основании имеющихся в деле материалов и конкретных обстоятельств дела.

При оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования (пункты 3, 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации) (п. 75 Постановления № 7 Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» от 24.03.2016).

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что начисленная истцом неустойка с учетом моратория соответствует нарушенному ответчиком обязательству, а признаков считать его необоснованно (чрезмерно) завышенной, несоразмерной или необоснованной не усматривается.

Кроме того, решение вопроса о явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства производится на основании имеющихся в деле материалов и конкретных обстоятельств дела.

По правилам статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Поскольку требование о применении статьи 333 ГК РФ заявлено ответчиком, именно на нем в силу статьи 65 АПК РФ лежит бремя представления доказательств, подтверждающих явную несоразмерность взысканной судом неустойки последствиям нарушенного обязательства.

Ответчиком доказательства в обосновании заявленного довода не представлены.

Размер примененной истцом при расчете неустойки ставки (0,1%) широко распространен в сложившейся практике договорных отношений хозяйствующих субъектов, соразмерен последствиям допущенного ответчиком нарушения.

Довод ответчика о том, что размер неустойки является завышенным, сам по себе о несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства не свидетельствует и основанием для ее уменьшения не является.

Неисполнение должником обязательств по договору поставки, как обоснованно указано истцом, повлекло длительное выведение оборудования из процесса проведения научных исследований.

Суждения ответчика о том, что он был ограничен в формировании условий договора, в том числе в части ответственности, апелляционным судом отклоняется по изложенным выше причинам, что подтверждается судебной практикой, например, постановления от 25.05.2022 Арбитражного суда Западно-Сибирского округа по делу № А45-24240/2021, от 14.04.2022 по делу № А27-15448/2021.

Несоответствие выводов суда обстоятельствами дела является основанием для изменения решения суда с принятием нового судебного акта о частичном удовлетворении иска с пропорциональным распределением расходов по уплате государственной пошлины.

Руководствуясь пунктом 2 статьи 269, пунктом 3 части 1 статьи 270, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

решение от 15.05.2023 Арбитражного суда Новосибирской области по делу №А45-2819/2023 отменить.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Хориба» в пользу федерального государственного бюджетного учреждения науки Институт неорганической химии им. А.В. Николаева Сибирского отделения Российской академии наук 764 280 руб. 27 коп. неустойки, 16 767 руб. 12 коп. расходов по уплате государственной пошлины по иску, 2105 руб. 54 коп. расходов по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе, всего – 783 152 руб. 93 коп.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области.


Председательствующий Д.Н. Аюшев


Судьи Л.Е. Ходырева


ФИО1