Решение от 3 июня 2020 г. по делу № А48-1639/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ОРЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А48-1639/2019
03 июня 2020 года
г. Орел


Резолютивная часть решения объявлена 27.05.2020.

Полный текст решения изготовлен 03.06.2020.

Арбитражный суд Орловской области в составе судьи Карасева В.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению акционеров ЗАО «Орловский мелькомбинат» ФИО2, ФИО3 к Публичному акционерному обществу «Московский индустриальный банк» (115419, <...>, ОГРН <***>) филиал «Орловское региональное управление» (302020, <...>),

при участии в деле, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора - Закрытого акционерного общества «Орловский мелькомбинат» (302004, <...>, ОГРН <***>)

1. о признании недействительным кредитного договора от 01.06.2017 № 40-05/1717кр; 2. о признании недействительным договора ипотеки от 01.06.2017 № 40-05/1717и

при участии:

от истца 1 -

представитель адвокат Мальфанов С.А. (паспорт, доверенность от 06.02.2019 № 57 АА 0974574),

от соистца 2 -

не явился, извещен надлежащим образом,

от ответчика -

представитель ФИО4 (паспорт, доверенность от 16.04.2020 № 07-5-04/195),

от третьего лица 1 -

не явился, извещен надлежащим образом,

УСТАНОВИЛ:

Акционеры ЗАО «Орловский мелькомбинат» ФИО2, а в последствие к его требованиям присоединились акционеры ФИО3, ФИО5, ФИО6 обратились с иском к Публичному акционерному обществу «Московский индустриальный банк» в лице филиала «Орловское региональное управление» (далее – ответчик, ПАО «МИнБанк», Банк) 1. о признании недействительным кредитного договора от 01.06.2017 № 40-05/1717кр; 2. о признании недействительным договора ипотеки от 01.06.2017 № 40-05/1717и

К участию в деле, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Закрытое акционерное общество «Орловский мелькомбинат» (далее – третье лицо).

Определением суда 03.06.2020 производство по требованиям присоседившегося соистца ФИО5 и третьего лица, заявляющего самостоятельные требования, относительно предмета спора ФИО6 – прекращено, в связи с отказом от иска в части заявленных ими требований.

В судебном заседании представитель акционера ФИО2 – адвокат Мальфанов С.А. в полном объеме поддержал заявленные требования по основаниям, изложенным в иске и дополнениях к нему.

В судебное заседание соистец ФИО3 не явилась, извещена о начавшемся процессе надлежащим образом, причины неявки суду не известны.

Арбитражный суд, с учетом требований статей 121-123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), счел возможным рассмотреть дело в отсутствие ФИО3 по имеющимся в деле материалам.

В судебном заседании представитель ответчика иск не признал. В отзыве и дополнениях к нему указала, что оспариваемые договоры были заключены в ходе обычной хозяйственной деятельности; при их заключении соблюдены требования законодательства, регламентирующие порядок одобрения крупных сделок; сделано заявление о пропуске истцами срока исковой давности.

В судебное заседание представитель третьего лица - ЗАО «Орловский мелькомбинат» не явился, извещен о начавшемся процессе надлежащим образом, причины неявки суду не известны. В письменных отзывах до признания ЗАО «Орловский мелькомбинат» несостоятельным (банкротом) и введением процедуры конкурсного производства, генеральный директор ФИО7 требования акционеров поддержала в полном объеме, просила исковые требования удовлетворить.

После введения конкурсного производства, арбитражным судом был надлежащим образом уведомлен арбитражный управляющий ФИО8, который письменного отзыва по делу не представил.

Арбитражный суд, с учетом положений статей 121-123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), счел возможным рассмотреть дело в отсутствие соистца ФИО3 и третьего лица – представителя ЗАО «Орловский мелькомбинат» по имеющимся в деле материалам.

Выслушав стороны, исследовав материалы дела, арбитражный суд установил следующие обстоятельства по делу.

01.06.2017 между ПАО «Московский Индустриальный банк» и ЗАО «Орловский мелькомбинат» заключен кредитный договор <***> 1717кр, согласно пункту 1.1 которого Банк предоставил Заемщику кредит на сумму 67 000 000,00 руб.

В обеспечение вышеуказанного договора между теме же сторонами заключен договор ипотеки от 01.06.2017 <***> 1717и, предметом которого выступил имущественный комплекс предприятия (недвижимое имущество). В силу п. 1.3 договора ипотеки от 01.06.2017 <***> 1717и по соглашению сторон заложенное имущество оценивается в размере 357 918 000,00 руб., без учета НДС.

В обеспечение вышеуказанного договора также был заключен договор залога движимого имущества от 01.06.2017 <***> 1717ЮР. В силу п. 1.1. данного договора стоимость предмета залога составляет 17 646 650,00 руб.

Обращаясь с настоящим иском, акционеры ЗАО «Орловский мелькомбинат» ФИО2 и ФИО3, считают, что в результате заключения спорных сделок ответчиком реализована недобросовестная залогово-банкротная схема по выводу, практически, всех основных средств ЗАО «Орловский мелькомбинат», включая элеватор и склады для хранения зерна, а также все здания и производственные линии по изготовлению муки, из-под управления акционеров по заниженной стоимости. При этом все эти активы в настоящее время контролируются управляющим, предложенным ответчиком, который в настоящее время передает их в аренду по заниженной стоимости без рыночной оценки третьему лицу за 150 000,00 руб.

В результате совершения спорных сделок производственная деятельность ЗАО «Орловский мелькомбинат» в 2018 году была полностью прекращена, практически, все работники были уволены. Согласно договору ипотеки от 10.06.2017 № 40-05/1717и., было обременено правами третьих лиц (залогом) имущество акционерного общества стоимостью 783 188 808,67 руб. под видом обеспечения исполнения обязательства (кредита) на сумму всего 67 000 000,00 руб. В этой связи, акционеры считают, что такое обеспечение является заведомо излишним (более чем в 11 раз превышает размер самого обязательства), явно непропорциональным, выходит за пределы обычной хозяйственной деятельности и обоснованных экономических интересов ответчика, прямо противоречит законным правам и интересам ЗАО «Орловский мелькомбинат» и его акционеров.

При этом ЗАО «Орловский мелькомбинат» в результате заключения спорных сделок был лишен возможности распоряжаться всем собственным ликвидным недвижимым имуществом и большей частью движимого имущества. В результате этого возникла неспособность предприятия своевременно погашать кредиторскую задолженность, выплачивать заработную плату, налоги и иные обязательные платежи, погашать кредиты и иные обязательства перед контрагентами за счет продажи части имущества. Также полагают, что при заключении спорных сделок ответчику, было достоверно известно, что за счет прибыли предприятия (согласно балансу на 31.12.2016 годовая прибыль составляла - 513 тыс. руб.) невозможно погасить кредит в размере 67 000 000,00 руб. и другие обязательства ЗАО «Орловский мелькомбинат», что лишало заемщика права распоряжения собственным имуществом и привело к полной остановке его производственной деятельности, а также к его несостоятельности (банкротству). В результате этого, акционеры полностью потеряли свои права на участие в управлении ЗАО «Орловский мелькомбинат» и распоряжение его имуществом.

Ссылаясь на требования статей 166, 168, 173.1, 10 ГК РФ, а также на статью 79 Федерального закона «Об акционерных обществах» (нарушение процедуры согласования крупной сделки) истцы обратились в арбитражный суд с настоящим иском, требуя признания кредитного договора и договора ипотеки от 01.06.2017 недействительными (ничтожными) сделками.

Выслушав стороны, исследовав материалы дела, арбитражный суд считает, что заявленные требования не подлежат удовлетворению, по следующим основаниям.

В соответствии с частью 1 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса РФ заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном настоящим кодексом.

Статьей 12 Гражданского кодекса РФ предусмотрены способы защиты гражданских прав, в том числе признание сделки недействительной и применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Согласно пункту 1 ст. 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с пунктом 1 статьи 173.1 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц, указанных в законе. Законом или в предусмотренных им случаях соглашением с лицом, согласие которого необходимо на совершение сделки, могут быть установлены иные последствия отсутствия необходимого согласия на совершение сделки, чем ее недействительность.

В соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 78 Федерального закона» от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее - Закон об акционерных обществах) крупной сделкой считается сделка (несколько взаимосвязанных сделок), выходящая за пределы обычной хозяйственной деятельности и при этом связанная с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества (в том числе заем, кредит, залог, поручительство, приобретение такого количества акций или иных эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции публичного общества, которое повлечет возникновение у общества обязанности направить обязательное предложение в соответствии с главой XI.1 настоящего Федерального закона), цена или балансовая стоимость которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.

В соответствии с пункта 1 статьи 79 Закона об акционерных обществах на совершение крупной сделки должно быть получено согласие совета директоров (наблюдательного совета) общества или общего собрания акционеров в соответствии с настоящей статьей.

Согласно подпункта 8 пункта 16.3.2 Устава ЗАО «Орловский мелькомбинат» Общее собрание акционеров принимает решение об одобрении сделок в случаях, предусмотренных статьей 79 Федерального закона «Об акционерных обществах» (т. 1, л.д. 118).

С учетом требований действующего законодательства, крупная сделка, совершенная с нарушением требований об одобрении, является оспоримой.

В тоже время, законодатель отошел от формального признака толкования крупной сделки, превышающей по количественному составу 25% балансовой стоимости активов общества, о чем внес соответствующие изменения в Закон об акционерных обществах.

Так, Федеральным законом от 03.07.2016 № 343-ФЗ «О внесении изменений в и Федеральный закон «Об обществах с ограниченной ответственностью» в части регулирования крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность с 01.01.2017 года статья 78 Закона об акционерных обществах дополнена пунктом 4, в соответствии с которым для целей настоящего Федерального закона под сделками, не выходящими за пределы обычной хозяйственной деятельности, понимаются любые сделки, заключаемые при осуществлении деятельности соответствующим обществом либо иными организациями, осуществляющими аналогичные виды деятельности, независимо от того, совершались ли такие сделки данным обществом ранее, если такие сделки не приводят к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» следует, что для квалификации сделки как крупной необходимо одновременное наличие у сделки на момент ее совершения двух признаков (пункт 1 статьи 78 Закона об акционерных обществах, пункт 1 статьи 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью):

1) количественного (стоимостного): предметом сделки является имущество, в том числе права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (далее - имущество), цена или балансовая стоимость (а в случае передачи имущества во временное владение и (или) пользование, заключения лицензионного договора - балансовая стоимость) которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату;

2) качественного: сделка выходит за пределы обычной хозяйственной деятельности, т.е. совершение сделки приведет к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов (пункт 4 статьи 78 Закона об акционерных обществах, пункт 8 статьи 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Например, к наступлению таких последствий может привести продажа (передача в аренду) основного производственного актива общества. Сделка также может быть квалифицирована как влекущая существенное изменение масштабов деятельности общества, если она влечет для общества существенное изменение региона деятельности или рынков сбыта.

Устанавливая наличие данного критерия, следует учитывать, что он должен иметь место на момент совершения сделки, а последующее наступление таких последствий само по себе не свидетельствует о том, что их причиной стала соответствующая сделка и что такая сделка выходила за пределы обычной хозяйственной деятельности. При оценке возможности наступления таких последствий на момент совершения сделки судам следует принимать во внимание не только условия оспариваемой сделки, но также и иные обстоятельства, связанные с деятельностью общества в момент совершения сделки.

Любая сделка общества считается совершенной в пределах обычной хозяйственной деятельности, пока не доказано иное (пункт 4 статьи 78 Закона об акционерных обществах, пункт 8 статьи 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Бремя доказывания совершения оспариваемой сделки за пределами обычной хозяйственной деятельности лежит на истце.

Материалами дела подтверждается и данный факт не был оспорен истцами, о том, что между ПАО «МИнБанк» и ЗАО «Орловский мелькомбинат» с 2013 года было заключено пять кредитных договоров (в сентябре 2013 году на сумму 160 000 000,00 руб. (т. 6, л.д. 1-3); в октябре 2013 году на сумму 380 000 000,00 руб. (т. 6, л.д. 4-9); в августе 2015 году на сумму 150 000 000,00 руб. (т. 6, л.д. 59-64); в мае 2015 году на сумму 101 000 000,00 руб. (т. 6, л.д. 119-127), в обеспечение исполнения которых передавались одни и те же объекты недвижимого имущества и оборудование (т.д. 6), заключение которых оспаривается в настоящем деле.

В пункте 20 «Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.12.2019) указано, что в силу статьи 78 Закона об акционерных обществах обязательным является наличие у сделки не только количественного критерия крупной сделки, но и качественного. Сама по себе большая сумма сделки не освобождает суд от необходимости проверять наличие качественного критерия крупной сделки. При этом бремя доказывания того, что сделка является крупной (с точки зрения как количественного критерия, так и качественного), возлагается на истца.

Из данных бухгалтерского баланса ЗАО «Орловский мелькомбинат» по состоянию на 31.12.2016 года, содержащего сведения на 31.12.2015 и 2014 годов, арбитражный суд усматривает, что при существенно не изменяемым размерам основных средств (на 31.12.2014 г - 70 625 тыс. руб., на 31.12.2015г - 83 689 тыс. руб., на 31.12.2016 года - 73212 тыс. руб.) активы баланса увеличились: на 31.12.2014- 927 959 тыс. руб., на 31.12.2015 - 1156844 тыс. руб., на 31.12.2016 - 1 452 930 тыс. руб.). Чистая прибыль акционерного общества согласно отчета о финансовых результатах за период с 01 января по 31 декабря 2016 года увеличилась с 74 тыс. рублей до 513 тыс. рублей (т. 10, л.д. 50-77).

Таким образом, анализ финансовой деятельности ЗАО «Орловский мелькомбинат» в части его кредитования в ПАО «МИнБанк» с 2013 года под оспариваемый залог недвижимого имущества и оборудования подтверждает увеличение показателей активов и чистой прибыли акционерного общества.

Из материалов дела следует, что полученный акционерным обществом кредит был предоставлен на закупку зерна, то есть на затраты, связанные с основной деятельностью общества. Расходование кредитных средств на приобретение зерна подтверждается договором купли-продажи пшеницы от 23.05.2017 №1/05, а также платежным поручением от 21.06.2017 №00997 (т. 3, л.д. 6, 7-8).

Доводы истцов о том, что заключенные кредитный договор и договоры залога привели к банкротству акционерного общества, так как процедура наблюдения введена по заявлению ПАО «МИнБанк» и акционерного общества отсутствовала возможность отчуждения части имущества для восстановления платежеспособности, не нашли своего объективного подтверждения в ходе рассмотрения дела.

Согласно картотеке арбитражных дел 13.10.2017 года АО «Щелково Агрохим» обращалось в суд с заявлением о признании ЗАО «Орловский мелькомбинат» настоятельным (банкротом). Производство по делу прекращено.

Далее 30.07.2018 УФНС России по Орловской области обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании ЗАО «Орловский мелькомбинат» настоятельным (банкротом), в связи с задолженностью по уплате налогов в размере 8 млн. рублей. 19.10.2018 года в дело о банкротстве вступил ПАО «МИнБанк», в связи с задолженностью Общества по оплате кредитного договора, заключение которого оспаривается в настоящем деле.

Таким образом, арбитражный суд приходит к выводу, что к несостоятельности (банкротству) акционерного общества привело не заключение кредитного договора и договоров залога, а отказ акционерного общества от исполнения обязательств по уплате налогов и обязательств перед иными кредиторами.

С учетом изложенного, арбитражный суд приходит к выводу, что заключенные между ПАО «МИнБанк» кредитный договор на сумму 67 000 000,00 руб., при активах общества по состоянию на 31.12.2016 - 1 452 930 000,00 руб., договоры ипотеки независимо от стоимости имущества Общества, переданного в залог банку для обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору, не являются крупными сделками, которые могли привести к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов.

При таких обстоятельствах, ни согласие Совета директоров, ни согласие акционеров Общества на совершение данных сделок не требовалось, поскольку кредитный договор и договор ипотеки были заключены с целью осуществления обычной хозяйственной деятельности ЗАО «Орловский мелькомбинат», что исключает возможность их квалификации как крупных взаимосвязанных сделок, они не нуждались в специальном одобрении в соответствии со статьей 79 Закона об акционерных обществах и пунктом 16.3.2 Устава ЗАО «Орловский мелькомбинат», поскольку кредитный договор заключался для поддержания ведения текущей деятельности акционерного общества, такая сделка не являлась крупной (пункт 4 статьи 78 Закона об акционерных обществах).

Арбитражный суд также учитывает, что заключенный между ПАО «МИнБанк» и акционерным обществом договор ипотеки от 01.06.2017 по своей правовой природе являлся акцессорным, то есть обязательство по нему возникает лишь в случае ненадлежащего исполнения обязательств по основному договору. В момент заключения договора ипотеки (залога) каких-либо имущественных обязательств у залогодателя не возникает.

Таким образом, причинение вреда имущественным интересом акционерного общества путем заключения договора ипотеки (залога) возможно только в случае, если должник по основному обязательству заведомо не способен исполнить данное обязательство.

Несмотря на это, если акционеры считали, что кредитный договор и договоры залога являлись крупными сделками, действуя добросовестно, они должны были провести необходимые корпоративные процедуры по одобрению.

Проверяя данный довод, арбитражный суд установил, что при заключении оспариваемых договоров ФИО9, как акционер, владеющий 2 244 акций общества, стала поручителем перед ПАО «МИнБанк» по оспариваемому в настоящем деле кредитному договору от 01.06.2017 <***> 1717кр, а также на тот момент времени занимала должность Директора по развитию, являлась членом Совета директоров, а с 14.02.2019 года являлась генеральным директором ЗАО «Орловский мелькомбинат», в 2019 году по безвозмездной сделке передала своей дочери ФИО3 (соистец по настоящему делу) акции в количестве 2 244 штук.; ФИО10, являлся Финансовым директором, членом Совета директоров, акционером, владеющим 2 133 акций общества. В 2020 году продал свои акции ФИО3; ФИО6, состояла в должности юрисконсульта, осуществляла действия по регистрации в Росреестре Орловской Области договора ипотеки, что подтверждается распиской, являлась членом Совета директоров, акционером, владеющим 2 240 акций общества. В 2020 году продала свои акции ФИО3.

Таким образом, на момент заключения оспариваемых договоров (01.06.2017) акционеры, владеющие 7 620 акций или 62,5% голосов от всех акционеров (12 190 акций) непосредственно принимали участие в заключении этих сделок, что указывает их осведомленность.

Также арбитражным судом установлено, что аффинированными к ФИО9 акционерами являлись - ФИО11 (2374 акций) - сестра ФИО9, ООО «Бушель» (1 003 акций) - участник ФИО12, подписавший договор поручительства - муж ФИО9

Материалами дела также подтверждается, что размер уставного капитала ЗАО «Орловский мелькомбинат» составляет 1 219 000,00 руб.

Согласно списка зарегистрированных лиц по состоянию на 06.06.2019 ЗАО «Орловский мелькомбинат» истец ФИО2 владеет 49 голосующими акциями, что составляет 0,4% (4900*100/1219000,00 руб.), ФИО3 владеет 24,5% голосующих акций.

Также по делу установлено, что соистец ФИО3 на момент заключения оспариваемых договоров не являлась акционером ЗАО «Орловский мелькомбинат», акции Общества ею были приобретены следующим образом: в 2019 году по безвозмездной сделке свои акции передала мать ФИО9 в количестве 2 244 акции; в 2020 году приобретено у ФИО6 по договору купли-продажи ценных бумаг от 16.03.2020 акции в количестве 2 996 штук (т.11, л.д. 73-74); в 2020 году приобретено у ФИО10 по договору купли-продажи ценных бумаг от 16.03.2020 акции в количестве 2 997 штук (т.11, л.д. 75-76); в 2020 году приобретено у ФИО5 по договору купли-продажи ценных бумаг от 16.03.2020 акции в количестве 2 039 штук (т.11, л.д. 77-78).

В соответствии с п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

В соответствии с п. 6 ст. 79 Закона об акционерных обществах крупная сделка, совершенная с нарушением порядка получения согласия на ее совершение, может быть признана недействительной (статья 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) по иску общества, члена совета директоров (наблюдательного совета) общества или его акционеров (акционера), владеющих в совокупности не менее чем одним процентом голосующих акций общества.

В соответствии с пунктом 5 статьи 166 Гражданского кодекса РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

На основании вышеизложенного, при подсчете голосов акционеров, обратившихся в суд за защитой своих прав путем оспаривания заключенных ЗАО Орловский мелькомбинат» сделок, арбитражный суд не учитывает 24,5% акций, принадлежащих ФИО3, поскольку она действует недобросовестно, с целью причинения вреда ПАО «МИнБанк», поскольку передача акций от её матери ФИО9, а также других акционеров - ФИО5, ФИО6 и ФИО10 направлена на создание необходимого процентного кворума для оспаривания совершенных обществом сделок, с целью освобождения от ответственности поручителя по кредитному договору от 01.07.2017 – ФИО9

В отношении акционера ФИО2, владеющего 0,4 % голосующих акций (49 штук), арбитражный суд приходит к выводу, что указанное количество акций составляет менее 1 процента, в связи с чем ФИО2 является ненадлежащим истцом, поскольку не наделен законом правом на предъявление требований о возмещении причиненных обществу убытков.

Разрешая заявление ответчика о пропуске срока исковой давности, арбитражным судом установлено следующее.

В соответствии с пунктом 1 статьи 173.1 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой.

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» следует, что срок исковой давности по искам о признании недействительной сделки, совершенной с нарушением порядка ее совершения, и о применении последствий ее недействительности, в том числе когда такие требования от имени общества предъявлены участником (акционером) или членом совета директоров (наблюдательного совета) (далее - совет директоров), исчисляется со дня, когда лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, узнало или должно было узнать о том, что такая сделка совершена с нарушением требований закона к порядку ее совершения, в том числе если оно непосредственно совершало данную сделку.

В случае если лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, находилось в сговоре с другой стороной сделки, срок исковой давности исчисляется со дня, когда о соответствующих обстоятельствах узнало или должно было узнать лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, иное, чем лицо, совершившее сделку. Лишь при отсутствии такого лица до момента предъявления участником хозяйственного общества или членом совета директоров требования срок давности исчисляется со дня, когда о названных обстоятельствах узнал или должен был узнать участник или член совета директоров, предъявивший такое требование.

Таким образом, при оспаривании сделок акционерами, годичный срок для них начинает исчисляться с момента, когда о возможных нарушениях узнали руководители компании, в том числе и те, которые сами совершали спорную сделку, а исчисление срока с момента, когда о нарушении срока узнал сам акционер допускается только в том случае, если акционер докажет, что сделка была совершена руководителями компании по сговору с контрагентами.

Материалами дела подтверждается, что при заключении договоров директором акционерного общества являлся ФИО13, в момент подачи искового заявления директором общества являлась ФИО9, однако она знала о заключении обществом кредитного договора и договоров ипотеки (залога) 01.06.2017, поскольку являлась поручителем по кредитному договору и ей вручалась копия кредитного договора.

Кроме того, вступившим в законную силу решением Советского районного суда г. Орла от 26.02.2019 года с ФИО9 и её мужа - ФИО12 в пользу Банка взыскана задолженность по договору поручительства в размере 68 863 983,63 руб.

С учетом изложенного, арбитражный суд считает, что установленный законом для оспоримых сделок годичный срок исковой давности о признании недействительными кредитного договора <***> 1717кр от 01.06.2017 и договора ипотеки <***> 1717И от 01.06.2017 должен исчисляться с 01.06.2017 года и соответственно указанный срок истекает 01.06.2018 года, поскольку по делу бесспорно установлено, что оспариваемые договоры были заключен от имени общества его директором, именно дата заключения договора (01.06.2017) являлась датой начала течения годичной исковой давности, которая истекла к дате подачи иска – 14.02.2019.

Вопреки доводам представителя истца ФИО2 сам по себе факт того, что прежний генеральный директор истца, заключивший оспариваемый договор, не был заинтересован в его оспаривании, а также то, что ФИО2, как акционер не принимал участия в очередном годовом собрании акционеров в 2018 году, не является достаточным для иного порядка исчисления исковой давности.

По общему правилу, юридическое лицо действует в гражданском обороте через своих представителей, в том числе лиц, осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа, которые имеют полномочия как на активные действия (например, совершение сделок), так и на пассивное представительство (восприятие от имени юридического лица внешних фактов). Риски недобросовестности указанных лиц несет юридическое лицо, и они не могут быть переложены на добросовестных третьих лиц.

Поскольку начало течения исковой давности связано с тем, когда юридическое лицо восприняло информацию об оспариваемой сделке, этот случай не является исключением из общего правила: сведения, воспринятые директором, относятся на юридическое лицо и оно в подтверждение иного момента начала течения исковой давности не может ссылаться против третьих лиц на то, что директор был недобросовестный и действовал против интересов юридического лица, если только не будет доказан сговор директора с контрагентом по сделке.

Иное решение нарушало бы права другой стороны сделки, которая по причинам, связанным исключительно с внутренними взаимоотношениями в юридическом лице, была бы ограничена в возможности ссылаться на истечение исковой давности со стороны юридического лица. Кроме того, это нарушало бы правовое равенство, поскольку юридические лица находились бы в привилегированном состоянии за счет возможности «продления» исковой давности по требованиям об оспаривании сделок посредством смены директора или предъявления таких исков участниками (акционерами).

Доказательств, подтверждающих сговор лица, подписавшего договор, с контрагентом (Банком), истцами в материалы дела не предоставлено.

Довод о том, что ФИО3 не пропустила срок исковой давности, поскольку стала акционером ЗАО «Мелькомбинат» в 2019 году основан на нервном толковании и применении норм материального права.

По смыслу статьи 201 Гражданского кодекса РФ переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления.

В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном статьей 200 ГК РФ, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

С учетом изложенного, мать ФИО3 – ФИО9 о заключении оспариваемых договоров узнала 01.06.2017, поскольку по кредитному договору ею дано личное поручительство, следовательно, для соистца ФИО3 срок исковой давности начинает течь с 02.06.2017 года.

Также арбитражный суд считает, что позиция представителя истца ФИО14 относительно порядка исчисления исковой давности по заявленному в иске требованию основана на неверном толковании пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность».

Так, согласно абзацу второму пункта 2 указанного постановления независимо от того, кем предъявляется от имени общества требование об оспаривании сделки общества, единоличным исполнительным органом, участниками (акционерами), членами коллегиального органа управления корпорации или иными уполномоченными лицами, срок исковой давности исчисляется со дня, когда о том, что такая сделка совершена с нарушением требований закона, узнало или должно было узнать лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, в том числе, если такое лицо непосредственно совершало данную сделку.

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

С учетом изложенного, арбитражный суд приходит к выводу, что поскольку акционеры ФИО14 и ФИО3 пропустили срок исковой давности и не имеется уважительных причин для его восстановления, арбитражный суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных ими исковых требований.

Проведенная по делу судебная экспертиза по оценке предмета ипотеки (залога) не может повлиять на сделанный судом вывод как по существу заявленных требований, так с учетом приименного по делу срока исковой давности.

В тоже время, вознаграждение за проведение судебной экспертизы в размере 70 000,00 руб. внесённые истцами на депозитный счет суда на основании чека-ордера от 09.01.2019 (операция 4923) подлежит выплате ООО «Оценка +» с депозитного счёта Арбитражного суда Орловской области.

В силу положений статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. В случае, если иск удовлетворен частично, судебные расходы относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

Поскольку в удовлетворении заявленных требований отказано, то судебные расходы, понесенные на оплату государственной пошлины, а также на оплату судебной экспертизы возмещению истцам не подлежат.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований акционеров ЗАО «Орловский мелькомбинат» ФИО2, ФИО3 к Публичному акционерному обществу «Московский индустриальный банк» (ОГРН <***>) филиал «Орловское региональное управление» 1. о признании недействительным кредитного договора от 01.06.2017 № 40-05/1717кр; 2. о признании недействительным договора ипотеки от 01.06.2017 № 40-05/1717и – отказать.

Бухгалтерии Арбитражного суда Орловской области перечислить с депозитного счета суда на расчетный счет ООО «Оценка +» № 40702810147000005990 в Орловском отделении № 8595 ПАО Сбербанк, БИК 045402601, ИНН <***>, КПП 575301001, к/с 30101810300000000601 с назначением платежа: «за судебную экспертизу по делу № А48-1639/2019» денежные средства в размере 70 000,00 руб., внесённые на депозитный счет суда на основании чека-ордера от 09.01.2019 (операция 4923).

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в городе Воронеже через Арбитражный суд Орловской области.

Судья Карасев В.В.