Постановление от 21 декабря 2023 г. по делу № А17-8531/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции


Нижний Новгород

Дело № А17-8531/2021

21 декабря 2023 года


Резолютивная часть постановления объявлена 14 декабря 2023 года.


Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Ионычевой С.В.,

судей Кузнецовой Л.В., Прытковой В.П.


при участии конкурсного управляющего

обществом с ограниченной ответственностью «ЭСМА»

ФИО1

(паспорт гражданина Российской Федерации)


рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы

ФИО2 и

конкурсного управляющего

обществом с ограниченной ответственностью «ЭСМА»

ФИО1


на определение Арбитражного суда Ивановской области от 03.06.2023 и

на постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 25.09.2023

по делу № А17-8531/2021,


по заявлению конкурсного управляющего

обществом с ограниченной ответственностью «ЭСМА»

ФИО3

к ФИО4

о признании сделки недействительной и

применении последствий ее недействительности

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве)

общества с ограниченной ответственностью «ЭСМА»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)


и у с т а н о в и л :


в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ЭСМА» (далее – ООО «ЭСМА», должник) в Арбитражный суд Ивановской области обратился конкурсный управляющий ФИО3 с заявлением о признании недействительной сделкой договора цессии от 01.08.2018 № 08/18, заключенного должником с индивидуальным предпринимателем ФИО4 (далее – ИП ФИО4), и о применении последствий недействительности сделки в виде восстановления уступленной ООО «ЭСМА» по договору задолженности общества с ограниченной ответственностью «Реставратор» (далее – ООО «Реставратор»).

Заявление основано на пунктах 1 и 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьях 10, 168, 170 и 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, мотивировано совершением оспоренной сделки аффилированными лицами в целях причинения вреда имущественным интересам кредиторов путем вывода ликвидного актива должника из-под обращения в процедуре его банкротства.

Суд первой инстанции определением от 03.06.2023, оставленным без изменения постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 25.09.2023, отказал в удовлетворении заявленных требований.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационными жалобами обратились конкурсный управляющий должника ФИО1 (утвержден судом определением от 13.02.2023) и конкурсный кредитор ФИО2, которые просят отменить определение и постановление, принять новый судебный акт об удовлетворении заявления.

Конкурсный управляющий не согласен с выводом суда о том, что отчужденный в результате заключения оспоренного договора цессии актив должника обладает низкой ликвидностью. Заявитель указывает, что в дальнейшем ответчик перепродал дебиторскую задолженность индивидуальному предпринимателю ФИО5 (далее – ИП ФИО5) по цене, кратно превышающей цену, уплаченную ИП ФИО4 Заявитель отмечает, что на момент совершения оспоренной сделки ООО «ЭСМА» отвечало признакам неплатежеспособности, не осуществляло хозяйственную деятельность, ИП ФИО4 приобрел имущество (дебиторскую задолженность) по многократно заниженной цене, что должно было вызвать у него разумные сомнения в добросовестности должника. Между тем никаких пояснений относительно экономической целесообразности и разумности заключения оспоренной сделки ответчик не представил.

Податель жалобы считает, что продажа имущества по заниженной цене сама по себе является достаточным основанием для признания сделки недействительной. Имущественный вред кредиторам должника в данной ситуации выражается в разнице между ценой, по которой ИП ФИО4 приобрел дебиторскую задолженность у ООО «ЭСМА», и ценой, по которой он в дальнейшем ее реализовал ИП ФИО5 (более 10 000 000 рублей).

ФИО2 полагает, что судебные инстанции не дали надлежащей оценки его доводам, как кредитора ООО «ЭСМА». Между тем заявитель настаивал, что договор цессии от 01.08.2018 № 08/18 является звеном в цепочке последовательных сделок, направленных на вывод активов должника (наряду с иным договором цессии от 30.03.2021 № 30/03/2021, заключенным с ИП ФИО5) в условиях его неплатежеспособности, результатом совершения которых явилось аккумулирование на стороне ответчика денежной суммы в размере более 10 000 000 рублей. По мнению подателя жалобы, характер обеих сделок позволяет заключить, что они совершены при согласованности действий ИП ФИО4 и ИП ФИО5 по усложнению процесса их оспаривания (первый договор цессии выведен за рамки трехлетнего срока подозрительности, вторая сделка совершена спустя длительный период времени после первой). Конкурсный кредитор полагает, что с учетом данных конкретных обстоятельств датой совершения единой сделки необходимо считать 30.03.2021, что позволяет ее оспорить по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В обоснование наличия совокупности условий для признания сделки недействительной по специальному основанию, предусмотренному в Законе о банкротстве, ФИО2 указывает, что ИП ФИО4 является аффилированным по отношению к ООО «ЭСМА» лицом, поскольку спустя три месяца после заключения договора от 30.03.2021 его родной брат ФИО6 стал единственным участником и директором должника. По мнению заявителя, сделка по отчуждению активов ООО «ЭСМА» совершена на условиях, недоступных иным участникам гражданского оборота. В результате ее совершения должник стал отвечать признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества.

ФИО2 полагает, что цепочка сделок должна быть признана недействительной по пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с притворностью. При этом ссылку на судебный акт по делу № А17-1235/2022 кредитор считает неправомерной, круг исследованных в рамках названного дела обстоятельств не совпадает с обстоятельствами, о которых заявлял ФИО2 в настоящем споре. По мнению конкурсного кредитора в действиях сторон сделки имеются признаки злоупотребления правом, поскольку поведение ООО «ЭСМА» (его директора), выразившееся в отчуждении единственного актива по заниженной цене в условиях наличия задолженности перед кредиторами, не соответствует обычному поведению в условиях гражданского оборота. В результате заключения договора цессии от 01.08.2018 ООО «ЭСМА» фактически признано банкротом. По мнению заявителя, ответчик не мог не знать о наличии у должника задолженности, поскольку на момент заключения договора цессии в суде было возбуждено производство по иску о ее взыскании. Кроме того, полученные от ИП ФИО4 денежные средства ООО «ЭСМА» направило не на расчеты с кредитором, а вывело, направив бывшему руководителю с назначением платежа «по договору займа». По мнению ФИО2, суды не дали надлежащей оценки платежеспособности ООО «Реставратор», которое на момент заключения договора цессии не находилось в состоянии банкротства, сведения о его ликвидации в открытых источниках отсутствовали. Ссылка судов на недопустимость использования общих оснований недействительности сделок в целях обхода ограниченного периода подозрительности, предусмотренного в Законе о банкротстве, по мнению ФИО2, не применима в рассмотренной ситуации, в связи с отсутствием подобных обстоятельств в настоящем споре.

Податель жалобы отмечает, что суды не дали надлежащей оценки его доводам о необходимости применить последствия недействительности сделки в виде возвращения в конкурсную массу действительной стоимости уступленного ответчику права требования (цена дебиторской задолженности по договору от 30.03.2021). ФИО2 считает формальными выводы суда апелляционной инстанции по вопросу о применении пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании окружного суда конкурсный управляющий поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалоб в их отсутствие.

Законность обжалованных судебных актов проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, применительно к доводам кассационных жалоб.

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационных жалобах, заслушав конкурсного управляющего, суд округа не нашел оснований для отмены принятых судебных актов в силу следующего.

Как следует из материалов дела, государственное бюджетное клиническое учреждение здравоохранения Ярославской области «Городская больница имени Н.А. Семашко» (заказчик) заключило с ООО «Реставратор» (подрядчик) контракт от 03.06.2015 № 2015.21 на выполнение работ по капитальному ремонту хирургического корпуса, расположенного по адресу: <...>.

ООО «Реставратор» (генеральный подрядчик), в свою очередь, заключило с ООО «ЭСМА» (субподрядчик) договор субподряда № 78/1 от 04.06.2015 на выполнение работ по капитальному ремонту хирургического корпуса.

Впоследствии стороны подписали дополнительное соглашение № 1 к договору, изменив стоимость работ в сторону уменьшения, дату окончания работ до 28.12.2015 вместо 31.03.2016, включили условие об оплате на основании актов о приемке по форме КС-2, справки по форме КС-3, счетов-фактур после получения генеральным подрядчиком (ООО «Реставратор») денежных средств от заказчика по контракту (учреждения).

ООО «Реставратор» и ООО «ЭСМА» подписали акты о приемке выполненных работ от 01.07.2015 № 1-6, от 21.07.2015 № 7-9, от 24.12.2015 № 10, оформили справки о стоимости выполненных работ и затрат от 01.07.2015 № 1, от 21.07.2015 № 2, от 24.12.2015 № 3. Всего должник выполнил работы на сумму 11 003 367 рублей 57 копеек.

Кроме того стороны заключили договоры субподряда от 04.03.2016 № 78/3, от 08.07.2016 № 78/4, от 13.10.2016 № 78/7 на выполнение отдельных видов работ по капитальному ремонту хирургического корпуса, которые не были выполнены по договору от 04.06.2015 № 78/1.

Арбитражный суд Новгородской области решением от 26.03.2018 по делу № А44-11845/2017 взыскал с ООО «Реставратор» в пользу ООО «ЭСМА» 8 476 767 рублей 79 копеек, из них: 8 304 450 рублей 44 копейки задолженности по договору субподряда от 13.10.2016 № 78/7, 172 317 рублей 35 рублей пеней, 63 442 рубля в возмещение расходов по уплате государственной пошлины, 30 000 рублей судебных издержек по оплате юридических услуг и 4 349 рублей 19 копеек иных судебных издержек.

Решением от 26.03.2018 по делу № А44-11883/2017 Арбитражный суд Новгородской области взыскал с ООО «Реставратор» в пользу ООО «ЭСМА» 2 172 170 рублей 42 копейки, из них: 2 034 595 рублей 88 копеек задолженности по договору субподряда от 08.07.2016 № 78/4, 137 575 рублей 54 копейки пеней, 28 565 рублей в возмещение расходов по уплате государственной пошлины, 30 000 рублей судебных издержек по оплате юридических услуг и 2 394 рубля 59 копеек иных судебных издержек.

Решением от 07.05.2018 по делу № А44-373/2018 Арбитражный суд Новгородской области взыскал с ООО «Реставратор» в пользу ООО «ЭСМА» 410 866 рублей 65 копеек неустойки по договору субподряда от 04.06.2015 № 78/1, 11 195 рублей в возмещение расходов по уплате государственной пошлины, 30 000 рублей судебных издержек по оплате юридических услуг и 1362 рубля иных судебных издержек.

Решением от 16.05.2018 по делу № А44-374/2018 Арбитражный суд Новгородской области взыскал с ООО «Реставратор» в пользу ООО «ЭСМА» 92 328 рублей 75 копеек неустойки по договору субподряда от 04.03.2016 № 78/3, 3 253 рубля 33 копейки в возмещение расходов по уплате государственной пошлины, 24 166 рублей 75 копеек в возмещение расходов на оплату услуг представителя и 957 рублей 49 копеек иных судебных издержек.

ООО «ЭСМА» (цедент) уступило задолженность ООО «Реставратор», подтвержденную указанными судебными актами, ИП ФИО4(цессионарий) по договору цессии от 01.08.2018 № 08/18 за 725 000 рублей.

Предприниматель оплатил денежные средства по договору цессии по платежному поручению от 16.08.2018 № 297, что подтверждено выпиской операций по лицевому счету ООО «ЭСМА».

Арбитражный суд Новгородской области определением от 13.08.2019 возбудил дело № А44-7335/2019 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Реставратор»; определением от 15.11.2019 включил требование ИП ФИО4 в сумме 11 394 793 рубля 07 копеек в реестр требований кредиторов ООО «Реставратор».

Впоследствии ИП ФИО4 уступил право требования к ООО «Реставратор» ИП ФИО5 по договору цессии от 30.03.2021 № 30/03/2021 за номинальную стоимость (11 394 793 рубля 07 копеек). Стороны согласовали, что оплата за уступленное право требования подлежит внесению не позднее 31.12.2030.

Определением от 21.05.2021 по делу № А44-7335/2019Арбитражный суд Новгородской области заменил кредитора в реестре требований кредиторов ООО «Реставратор» с ИП ФИО4 на ИП ФИО5

Арбитражный суд Ивановской области определением от 08.10.2021 возбудил настоящее дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «ЭСМА», решением от 18.07.2022 признал должника несостоятельным (банкротом), открыл в отношении него процедуру конкурсного производства, утвердил конкурсным управляющим ФИО3

Посчитав, что договор цессии от 01.08.2018 № 08/18 является недействительной сделкой, поскольку совершен с аффилированным лицом, в целях вывода по заниженной цене единственного ликвидного актива ООО «ЭСМА» из-под обращения в процедуре банкротства последнего и, как следствие, причинения вреда имущественным интересам его кредиторов, конкурсный управляющий обратился в суд с настоящим заявлением.

Определением от 13.02.2023 суд первой инстанции освободил ФИО3 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «ЭСМА», утвердил конкурсным управляющим ФИО1, который поддержал заявленные ранее требования.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Федеральном законе.

В силу пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В пунктах 5 и 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым-пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в частности, если сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 названного Федерального закона), либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Таким образом, существо подозрительной сделки сводится к правонарушению, заключающемуся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В соответствии с пунктом 9 Постановления № 63 судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Наличие специальных оснований для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по смыслу статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4 Постановления № 63).

Вместе с тем для применения данных статей необходимо наличие обстоятельств, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; иной подход приводит к тому, что содержание названной специальной нормы потеряет смысл ввиду его полного поглощения содержанием норм Гражданского кодекса Российской Федерации о злоупотреблении правом.

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Для квалификации сделки в качестве ничтожной по основаниям, предусмотренным в статьях 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо доказать либо сговор обоих участников сделки в целях совершения недобросовестных действий, либо осведомленность одной из сторон о недобросовестной цели сделки, имеющейся у другой стороны.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе, в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Из приведенных норм и разъяснений следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное на причинение вреда другому лицу или реализацию иного противоправного интереса, не совпадающего с обычным хозяйственным (финансовым) интересом добросовестных участников гражданского оборота.

Нарушение участниками гражданского оборота при заключении договора статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, выразившееся в злоупотреблении правом, отнесено законом к числу самостоятельных оснований для признания сделки недействительной.

О злоупотреблении сторонами правом может свидетельствовать совершение сделок, прикрывающих сделку по выводу ликвидного имущества из собственности должника во избежание возможного обращения взыскания на это имущество по обязательствам перед кредиторами.

В силу положений пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации под притворной понимается сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях. Притворная сделка ничтожна, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как разъяснено в пункте 87 Постановления № 25, в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В рассмотренном случае суды предыдущих инстанций установили, что договор цессии заключен сторонами 01.08.2018, то есть более чем за три года до возбуждения настоящего дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ЭСМА» (определение от 08.10.2021). Таким образом, сделка, о проверке действительности которой заявлено конкурсным управляющим, не могла быть оспорена на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Заявители полагают, что период подозрительности в настоящем случае необходимо исчислять применительно к дате реализации ИП ФИО4 дебиторской задолженности, ранее принадлежавшей ООО «ЭСМА», в пользу ИП ФИО5 (30.03.2021), поскольку эти две последовательные уступки права требования составляют единую цепочку недействительных сделок.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 22 Обзора судебной практики № 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка – сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара данной сделки, он принимает решения относительно данного имущества.

Таким образом, цепочкой последовательных притворных сделок с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2020 № 308-ЭС18-14832(3,4)).

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения обособленного спора, исходя из заявленных оснований оспаривания, имели обстоятельства, касающиеся установления наличия (отсутствия) факта притворности последовательных сделок уступки, реальности передачи фактического контроля над правами требования к ООО «Реставратор» конечному цессионарию.

В настоящем случае суды проверили эти обстоятельства и пришли к выводу о том, что воля сторон соответствовала их волеизъявлению – стороны совершили отдельные последовательные сделки по отчуждению имущества (дебиторской задолженности), в результате которых конечным приобретателем стал ИП ФИО5, который заинтересованным лицом по отношению к должнику не является.

Иное, а именно факт того, что конечным бенефициаром двух сделок являлся ИП ФИО4, либо что у ИП ФИО5 имелись общие экономические интересы с ним либо ООО «ЭСМА», оспаривающие сделку лица не доказали (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). При этом договор уступки от 30.03.2021 заключен ФИО4 и ИП ФИО5 спустя продолжительный период времени после приобретения им дебиторской задолженности у ООО «ЭСМА» (01.08.2018). Кроме того, судебные инстанции учли, что на момент совершения сделки ИП ФИО4 также не имел заинтересованности по отношению к должнику, аффилированность между указанными лицами появилась лишь с 28.12.2018 – даты, когда единственным участником ООО «ЭСМА» (а с 29.01.2019 и единоличным исполнительным органом должника) стал его родной брат ФИО6. Само по себе это обстоятельство также не подтверждает, что договоры цессии от 01.08.2018 и от 30.03.2021 являются цепочкой сделок по выводу актива должника. В равной степени суды, оценив условия договора с ИП ФИО5 в части предоставления ему отсрочки, не обнаружили оснований считать это обстоятельство свидетельством связанности указанной сделки с договором от 01.08.2018.

Учитывая совокупность изложенных обстоятельств, суды обоснованно не усмотрели оснований считать договор уступки, заключенный ИП ФИО4 с ИП ФИО5, сделкой, входящей в цепочку последовательных сделок по отчуждению спорного имущества, объединенных целью вывода активов должника. Суд округа оснований для иной правовой квалификации сделок с учетом установленных судами обстоятельств не усматривает.

Позиция заявителей кассационных жалоб о том, что суды фактически не исследовали вопрос о притворности договора цессии от 30.03.2021 со ссылкой на отсутствие экономических мотивов в заключение сделки ИП ФИО5, не может быть признан обоснованным. Как уже было указано, суды не установили взаимосвязанности указанной сделки и оспоренной, соответственно, их притворности, в связи с чем данные сделки признаны судами самостоятельными. Вопрос о законности договора, заключенного ответчиком с ИП ФИО5 в отношении дебиторской задолженности ООО «Реставратор», не входит в предмет доказывания по настоящему спору.

Применительно к вопросу о ничтожности договора цессии от 01.08.2018 в связи с отсутствием экономической целесообразности для должника в отчуждении ликвидного актива за символическую плату в условиях аффилированности обеих сторон сделки, суд округа отмечает отсутствие бесспорных доказательств несоразмерности стоимости уступленного права требования ИП ФИО4 Сама по себе уступка права требования по стоимости ниже номинального размера уступаемого права не свидетельствует о неравноценности такой стоимости. При этом, как указывалось ранее, на момент заключения договора ИП ФИО4 еще не имел заинтересованности по отношению к ООО «ЭСМА». Материалы обособленного спора при этом подтверждают, что ответчик рассчитался с должником в соответствии с договором. Факт того, что полученные от ответчика денежные средства в большей части выведены должником в пользу аффилированного лица и не поступили в конкурсную массу, являлся предметом проверки судов предыдущих инстанций, которые констатировали реальность заемных правоотношений между ООО «ЭСМА» и обществом с ограниченной ответственностью «ЭлектроСпецМонтажАвтоматика», а также отсутствие доказательств того, что последнему переданы именно денежные средства, поступившие от ИП ФИО4, поскольку в сопоставимом периоде должник вел расчеты с иными лицами.

Кроме того, судебные инстанции обратили внимание, что спустя полгода после совершения оспоренной сделки (01.08.2018) началась процедура ликвидации ООО «Реставратор» (18.02.2019), спустя год – возбуждено дело № А44-7335/2019 о его несостоятельности (13.08.2019). Решением от 10.09.2019 по указанному делу Арбитражный суд Новгородской области признал ООО «Реставратор» несостоятельным (банкротом) по признакам ликвидируемого юридического лица. Упомянутое обстоятельство истолковано судами как свидетельствующее о неустойчивом финансовом состоянии ООО «Реставратор» на дату уступки права требования к нему. Суды верно обратили внимание, что на момент рассмотрения настоящего спора требования кредиторов ООО «Реставратор» не погашены. Заявители кассационных жалоб, настаивающие на том, что дебиторская задолженность ООО «Реставратор» является ликвидным активом, тем не менее, не представили каких-либо доказательств, дающих основания полагать, что имеется объективная возможность расчетов по ней. Сам по себе факт последующего приобретения спорной задолженности ИП ФИО5 по ее номинальной стоимости не является безусловным подтверждением ее высокой ликвидности.

Необходимо отметить, что правовая позиция конкурсного управляющего по существу сводилась к тому, что спорная сделка совершена аффилированными лицами по цене и условиям, не соответствующим среднерыночным условиям подобных сделок, что причинило вред должнику и его кредиторам. Указанное свидетельствует о том, что обстоятельства, выходящие за пределы признаков подозрительной сделки, конкурсным управляющим не указывались, в связи с чем оснований для признания сделки недействительной на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не имеется.

Законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса. Определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), поэтому квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки. В силу изложенного заявление об оспаривании сделки должника на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса может быть удовлетворено только в том случае, если доказано наличие в сделке пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки.

Правонарушение, заключающееся в необоснованном принятии должником дополнительных долговых обязательств и (или) в необоснованной передаче им имущества другому лицу, причиняющее ущерб конкурсной массе и, как следствие, наносящее вред имущественным правам кредиторов должника, является основанием для признания соответствующих сделок недействительными по специальным правилам, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 Гражданского кодекса исходя из общеправового принципа «специальный закон вытесняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.

Пороки сделки, на которые сослался конкурсный управляющий (передача имущества, то есть прав требования, аффилированному лицу в отсутствие эквивалентного встречного предоставления) в настоящей ситуации в полной мере укладывались в диспозицию статьи 61.2 Закона о банкротстве, подлежащей применению в качестве специального средства противодействия недобросовестным действиям, грубо нарушающим права кредиторов. При этом какие-либо иные обстоятельства, позволяющие заключить, что обе стороны сделки при ее заключении действовали исключительно с намерением причинить вред иному лицу (кредиторам должника) и, как следствие, применить к оспоренным перечислениям общие положения о недействительности, суды предыдущих инстанций не выявили.

С учетом изложенного, вопреки доводам заявителей кассационных жалоб, оснований для применения к спорным правоотношениям статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не имелось.

Согласно пункту 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 93 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что названной нормой предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица.

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать. О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения. По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

Проанализировав оспоренную сделку на предмет ее недействительности по основанию, предусмотренному в пункте 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды констатировали отсутствие доказательств, подтверждающих наличие сговора между ООО «ЭСМА» и ИП ФИО4, а также сам факт причинения ущерба имущественным интересам должника в связи с уступкой права требования (исходя из выводов, сделанных судебными инстанциями в отношении ликвидности отчужденного актива, позволяющих считать заключение договора от 01.08.2018 экономически оправданным в отсутствие бесспорных подтверждений иного).

Исходя из изложенных обстоятельств, вопреки доводам заявителей кассационных жалоб, у судов не имелось оснований для признания оспоренной сделки недействительной и применения последствий ее недействительности в виде возврата имущества (дебиторской задолженности) в конкурсную массу должника.

Приведенные конкурсным управляющим и кредитором доводы не содержат обстоятельств, которые не были проверены и учтены судами при рассмотрении спора по существу и влияли бы на обоснованность и законность обжалованных судебных актов.

Выводы судебных инстанций в рамках настоящего обособленного спора сделаны на основании полного, всестороннего исследования и совокупной оценки приведенных доводов и доказательств, исходя из конкретных обстоятельств спора, установленным фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам соответствуют, основаны на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения.

Иной подход к интерпретации примененных судами нормативных положений и установленных обстоятельств не свидетельствует об ошибочном толковании и применении норм права непосредственно к установленным фактическим обстоятельствам, не подтверждает существенных нарушений норм материального права и норм процессуального права, повлиявших на исход спора, и не является достаточным основанием для отмены состоявшихся судебных актов.

При этом иная оценка доказательств и фактических обстоятельств не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку установление подобного рода обстоятельств является прерогативой судов первой и апелляционной инстанций, которые в силу присущих им дискреционных полномочий, необходимых для осуществления правосудия и вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, разрешают дело на основе установления и исследования всех его обстоятельств.

Оснований для отмены обжалованных судебных актов по приведенным в кассационных жалобах доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных в части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суды первой и апелляционной инстанций не допустили.

Кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пунктом 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа

П О С Т А Н О В И Л :

определение Арбитражного суда Ивановской области от 03.06.2023 и постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 25.09.2023 по делу № А17-8531/2021 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО2 и конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «ЭСМА» ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном в статье 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий


С.В. Ионычева




Судьи


Л.В. Кузнецова

В.П. Прыткова