Постановление от 26 декабря 2022 г. по делу № А56-26237/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ


26 декабря 2022 года

Дело №

А56-26237/2020



Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей Боровой А.А. и Воробьевой Ю.В.,

при участии ФИО1 и его представителя ФИО2 (доверенность от 29.09.2021), от ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 26.04.2021), от общества с ограниченной ответственностью «ТЕЛРОС Интеграция» представителя ФИО5 (доверенность от 05.10.2022), от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Строительно-монтажное управление № 171» ФИО6 представителя ФИО7 (доверенность от 08.08.2022),

рассмотрев 19.12.2022 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.07.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2022 и ФИО1 на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2022 по делу № А56-26237/2020/суб.1,

у с т а н о в и л:

Решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11.06.2020 общество с ограниченной ответственностью «Строительно-монтажное управление № 171», адрес: 195220, Санкт-Петербург, Кушелевская дорога, д. 20, лит. А, пом. 2-Н, офис 2, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыта процедура конкурсного производства. Конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий ФИО6 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО8, ФИО1, контролировавших должника, к субсидиарной ответственности по обязательствам последнего в солидарном порядке и взыскании с ответчиков 27 801 664,99 руб.

Определением от 30.09.2021 к участию в обособленном споре в качестве заинтересованного лица привлечен финансовый управляющий ФИО3 – ФИО9.

Определением от 29.07.2022 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично. Установлено наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО3 В остальной части в удовлетворении заявления отказано. В части определения размера субсидиарной ответственности производство по заявлению конкурсного управляющего приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2022 определение от 29.07.2022 отменено в части отказа в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. В указанной части принят новый судебный акт – об установлении наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В остальной части определение от 29.07.2022 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит постановление от 25.10.2022 отменить в части установления оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, в указанной части оставить в силе определение от 29.07.2022.

В обоснование кассационной жалобы ее податель ссылается на то, что до 2004 года он постоянно находился и проживал в городе Самаре; в 1999 году он не принимал решение о создании Общества, не утверждал устав и не формировал уставный капитал должника, никогда не назначал себя или кого-либо генеральным директором Общества, не подписывал решение участника от 01.02.2019 об одобрении крупной сделки.

Податель жалобы отмечает, что узнал о том, что является учредителем Общества, лишь в 2018 году от ФИО3, который при оформлении кредитного договора пригласил ФИО1 в банк.

Податель жалобы обращает внимание на то, что неоднократно обращался с устными и письменными заявлениями в Межрайонную Инспекцию Федеральной налоговой службы № 15 по Санкт-Петербургу с просьбой выяснения противозаконной деятельности лиц, совершивших подделку его подписи в этих документах, однако руководство налоговой инспекции отказало ФИО1 в ознакомлении с учредительными документами.

Податель жалобы отмечает, что в соответствии с заключением специалиста Центра судебной экспертизы ФИО10 от 22.02.2022 подпись под решением участника от 01.02.2019 выполнена не ФИО1, а неизвестным третьим лицом.

В связи с этим, как указывает податель жалобы, он неоднократно обращался с ходатайством об истребовании у налогового органа учредительных документов Общества и назначении судебной почерковедческой экспертизы, между тем в удовлетворении соответствующих ходатайств было отказано.

Относительно вывода суда апелляционной инстанции об отчуждении доли участия в Обществе, податель жалобы указывает, что договор продажи доли в Обществе является мнимым, поскольку был заключен с использованием шантажа и под давлением со стороны ФИО3

ФИО3 также обратился с кассационной жалобой на определение от 29.07.2022 и постановление от 25.10.2022, в которой, ссылаясь на допущенные судами нарушения норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в материалы дела доказательствам, просит названные судебные акты отменить, дело направить на новое рассмотрение с назначением по обособленному спору экономической экспертизы для проведения анализа финансового состояния Общества в соответствии с Правилами проведения арбитражным управляющим финансового анализа, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 25.06.2003 № 367.

В обоснование кассационной жалобы ее податель ссылается на отсутствие у судов оснований для отказа в назначении судебной экспертизы по настоящему спору; указанное повлекло нарушение права ФИО3 на доказывание и защиту своих прав.

Относительно выводов судов в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности в связи с непередачей бухгалтерской и иной документации, печатей, штампов, материальных и иных ценностей Общества податель жалобы отмечает, что в материалах дела отсутствуют доказательства того, что действующий конкурсный управляющий обращался с истребованием недостающих документов к ФИО3 либо к ФИО8

Податель жалобы утверждает, у него отсутствует документация должника, поскольку она была передана по акту приема-передачи документации от 28.05.2019 коммерческому директору общества с ограниченной ответственностью «АЗИМИ» (далее – ООО «АЗИМИ») ФИО11.

Податель жалобы считает, что суды не выяснили, как отсутствие документов повлияло на процедуру.

В части выводов судов о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности в связи с совершением сделки (отступное) в отношении имущественного комплекса здания, расположенного по адресу: Ленинградская обл., Тосненский муниципальный р-н, Красноборское городское поселение, г.п. Красный Бор, Комсомольская ул., д. 5б, податель жалобы полагает, что судебный акт, вынесенный по указанной сделке, не может являться преюдициальным к данному спору, поскольку ФИО3 не был привлечен к его рассмотрению.

Поскольку последствием признания сделки недействительной является возврат имущества должнику, податель жалобы настаивает, что даже при установлении порочности конкретной сделки это не означает, что сделка причинила ущерб кредиторам, повлекла неплатежеспособность Общества.

Кроме того, податель жалобы считает не подтвержденным надлежащими доказательствами довод конкурсного управляющего о перечислении должником в пользу общества с ограниченной ответственностью «НТЦ Кристаллкор» в качестве возврата займа денежных средств на общую сумму 3 734 000 руб., полагает, что соответствующие данные взяты лишь из позиции кредитора, в то время как конкурсный управляющий с соответствующими требованиями не обращался.

В отзывах на кассационные жалобы конкурсный управляющий ФИО6 и общество с ограниченной ответственностью «ТЕЛРОС Интеграция» (далее - ООО «ТЕЛРОС Интеграция») возражали против удовлетворения кассационных жалоб.

В судебном заседании ФИО1 и представитель ФИО3 поддержали кассационные жалобы, представители конкурсного управляющего ФИО6 и ООО «ТЕЛРОС Интеграция» просили определение от 29.07.2022 и постановление от 25.10.2022 оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, однако представителей в судебное заседание не направили; их отсутствие в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалоб.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами и усматривается из материалов дела, в период с 28.09.2012 (первая запись 18.12.2007) по 26.07.2019 руководителем должника являлся ФИО3

ФИО1 в период с 18.12.2007 по 04.06.2019 являлся единственным участником должника.

Впоследствии единственным участником должника стало общество с ограниченной ответственностью «Альфа» (далее – ООО «Альфа»), а его руководителем - управляющая компания ООО «АЗИМИ» (до даты исключения общества из Единого государственного реестра юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ) - 21.02.2020). При этом руководителем ООО «АЗИМИ» с 29.08.2018 являлась управляющая компания общество с ограниченной ответственностью «Юридический Центр «Агро» (далее – ООО «Юридический Центр «Агро»), руководителем которого с 10.04.2019 являлся генеральный директор ФИО8

Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий отметил, что аналогичная «скрытая» корпоративная структура была предусмотрена у учредителя - ООО «Альфа»: его руководителем с 22.10.2019 являлась управляющая компания общество с ограниченной ответственностью «Группа Компаний ПСК «Нефтехим» (исключено из ЕГРЮЛ 11.03.2021). В свою очередь, руководителем последнего с 09.07.2019 была управляющая компания общество с ограниченной ответственностью «Снабжение-М» (исключено из ЕГРЮЛ 14.05.2020), руководителем которого являлась управляющая компания общество с ограниченной ответственностью «Квант» (исключено из ЕГРЮЛ 26.10.2020). Руководителем последней являлась управляющая компания общество с ограниченной ответственностью «Астон-Балт» (исключено из ЕГРЮЛ 01.02.2021), руководителем которого, в свою очередь, являлась управляющая компания ООО «Юридический Центр «Агро».

Следовательно, как указывал конкурсный управляющий, корпоративные связи со стороны участника должника и его руководителя завершаются управляющей компанией ООО «Юридический Центр «Агро» и ФИО8

Полагая, что к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как предыдущие руководитель ФИО3 и единственный участник ФИО1, так и последний руководитель и участник должника - ФИО8, конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением, в качестве правового обоснования ссылаясь на подпункты 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Суд первой инстанции счел, что к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества подлежат привлечению ФИО3 и ФИО8, не установив оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательства Общества ФИО1

Апелляционный суд не согласился с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, в указанной части приняв новый судебный акт - о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. В остальной части апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, приведенных в кассационных жалобах, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Установленная приведенной нормой права ответственность соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете») и с обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве). Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Пунктом 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что положения подпункта 2 пункта 2 данной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

– невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

– невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

– невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Установив, что документы бухгалтерского учета и (или) отчетности Общества, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, конкурсному управляющему не были переданы и в результате этого формирование конкурсной массы и проведение расчетов с кредиторами оказались невозможными, в отсутствие соответствующих доказательств, опровергающих указанное, суды пришли к правильному выводу о наличии предусмотренных подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО3 и ФИО8

Вопреки доводам жалобы ФИО3, конкурсным управляющим направлялись запросы бывшим руководителям должника с требованием о передаче его документации, материальных и иных ценностей (11.06.2020, 08.02.2021) конкурсному управляющему.

Привлекая ФИО3 к субсидиарной ответственности по названному обстоятельству, суды учли, что ответчик не представил допустимых и надлежащих доказательств передачи документов и материальных ценностей следующему руководителю должника, равно как доказательства передачи документации конкурсному управляющему, пришли к выводу, что ФИО8 являлся номинальным руководителем должника (что не исключает его ответственности).

Ссылка ФИО3 на передачу документации Общества по акту приема-передачи от 27.05.2019 коммерческому директору ФИО11 была предметом исследования судов обеих инстанций и обоснованно ими отклонена, поскольку в материалах дела отсутствуют сведения о полномочиях данного лица выступать от лица ООО «АЗИМИ» и принимать документацию должника по акту приема-передачи, в связи с чем обязанность по передаче новому руководителю должника документации, касающейся деятельности Общества, со стороны ФИО3 нельзя считать неисполненной.

Судами принято во внимание и то, что во всех разделах акта (кроме уставных документов, список которых указан в разделе 1 акта) указано только то, что документы переданы в папках; описи конкретных документов, которые были переданы, в акте не имеется, в связи с чем идентифицировать состав таких документов не представляется возможным.

Доказательств передачи ФИО3 активов Общества новому руководителю ФИО8, вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ, в материалы дела не представлено, тогда как согласно последней бухгалтерской отчетности за 2018 год у должника имелись активы на общую сумму 91 082 000 руб., в том числе запасы на сумму 63 112 000 руб., денежные средства на сумму 601 000 руб., финансовые и другие оборотные активы на сумму 27 158 000 руб.

Приняв во внимание, что после смены руководителя должник не осуществлял хозяйственную и финансовую деятельность, не сдавал бухгалтерскую и налоговую отчетность, последняя бухгалтерская и налоговая отчетность Общества за 2018 год была сдана ФИО3, который также заключал сделки, выплачивал зарплаты сотрудникам, осуществлял переводы денежных средств контрагентам и контролировал остальное движение денежных средств на счетах должника по 13.06.2019 включительно, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что деятельностью должника фактически руководил ФИО3 и передача документов и материальных ценностей новому руководителю должника не осуществлялась, а следовательно, ФИО3 правомерно привлечен к субсидиарной ответственности наряду с номинальным руководителем ФИО8 на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Смысл обозначенной презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому, вопреки доводам жалобы ФИО3, предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.

Само по себе отсутствие инициирования со стороны конкурсного управляющего обособленного спора об истребовании документации Общества не освобождает ФИО3 от возложенной на него обязанности действовать добросовестно и разумно, обеспечив исполнение обязанности, предусмотренной соответствующими положениями законодательства.

Суды также обоснованно приняли во внимание, что, будучи участником настоящего обособленного спора, ФИО3 на протяжении года в период его рассмотрения (с 12.07.2021 по 21.07.2022) имел возможность исполнить предусмотренную пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность по передаче документации должника конкурсному управляющему.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде банкротства организации разъяснен в пункте 16 Постановления № 53, в силу которого под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В своем заявлении конкурсный управляющий просил привлечь к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО1 на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи с отчуждением Обществом в лице генерального директора ФИО3 при одобрении сделки единственным участником должника ФИО1 (решение об одобрении от 01.02.2019) на основании соглашения об отступном от 01.02.2019 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Центр Кристаллкор» (далее – ООО «Центр Кристаллкор») земельного участка площадью 2976 кв. м кадастровой стоимостью 2 254 766,40 руб. и находящегося на нем здания 1972 года постройки площадью 430 кв. м и кадастровой стоимостью 5 544 078,22 руб., расположенных по адресу: Ленинградская обл., Тосненский муниципальный р-н, Красноборское городское поселение, г.п. Красный Бор, Комсомольская ул., д. 5б.

Переход права собственности зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии 07.04.2019; документы на регистрацию перехода права собственности со стороны должника подавались лично генеральным директором ФИО3

В соглашении об отступном подписавшие его стороны указали, что имущество передается в счет погашения задолженности в размере 6 277 670 руб., которая возникла на основании договора подряда от 01.06.2017 № 185/СП и заключенного к нему договора цессии от 12.03.2018.

По договору подряда Общество (генподрядчик) поручило обществу с ограниченной ответственностью «НТЦ «Кристаллкор» (далее – ООО «НТЦ «Кристаллкор») (субподрядчик) выполнить строительно-монтажные работы по реконструкции зданий, расположенных по адресу: Санкт-Петербург, Канонерский остров, д. 5, лит. А, инвентарный номер Т54, лит. Е, для нужд ГУП «Водоканал Санкт-Петербурга» в соответствии с проектной документацией, шифры 17/15, 22/16, 119/16, 93/16Д, 25-16-П-ГП, сроком выполнения с 01.06.2017 по 15.12.2018, за что подрядчик обязался уплатить субподрядчику 40 870 150 руб.

В подтверждение факта выполнения работ представлены акты по форме КС-2, справки о стоимости работ по форме КС-3.

Задолженность по договору подряда была уступлена ООО «НТЦ «Кристаллкор» в пользу ООО «Центр Кристаллкор» на основании договора цессии от 12.03.2018 в счет погашения задолженности в размере 6 200 000 руб. и процентов по займу в размере 77 670 руб. по договору займа, заключенному 09.01.2018 между ООО «Центр Кристаллкор» (займодавец) и ООО «НТЦ «Кристаллкор» (заемщик).

Вступившим в законную силу 28.03.2022 определением от 18.05.2021 по делу № А56-26237/2020/сд.1/тр.7 суд признал недействительными договор подряда от 01.06.2017 № 185/СП и соглашение об отступном от 01.02.2019.

Названные сделки должника были признаны недействительными по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве, статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, как сделки, совершенные при отсутствии равноценного встречного предоставления и при наличии правовых оснований для квалификации договора подряда как мнимой сделки, совершенной в отсутствие реального исполнения со стороны ответчика, лишь для создания видимости правовых последствий, без реального наступления таковых для сторон по сделке.

Следовательно, определением суда первой инстанции от 18.05.2021, оставленным без изменения постановлением кассационного суда от 28.03.2022, установлено совершение должником под руководством контролирующего его финансово-хозяйственную деятельность ФИО3 сделки по выводу существенного актива в пользу фактически аффилированного лица.

Кроме того, в обоснование привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности также положено то обстоятельство, что с расчетного счета должника в период с 28.06.2018 по 04.02.2019 в пользу ООО «НТЦ Кристаллкор» совершены платежи на общую сумму 3 734 000 руб. с назначением платежа «возврат займа», при этом документов, подтверждающих правовые основания для перечисления указанных денежных средств, в распоряжение конкурсного управляющего и суда не представлено.

Указанные сделки суды обоснованно расценили в качестве вывода активов Общества, ухудшивших финансовое положение должника и сделавших невозможным продолжение хозяйственной деятельности должника. В подобных обстоятельствах указанные сделки в силу пунктов 17 и 23 Постановления № 53 признаны судами убыточными и значимыми в масштабах деятельности должника.

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, исследовав обстоятельства совершения вышеуказанных сделок, установив, что указанные сделки совершены в период исполнения полномочий генерального директора должника ФИО3, суды первой и апелляционной инстанций пришли к верному выводу о том, что действия последнего по заключению подозрительных сделок привели к невозможности удовлетворения обязательств перед кредиторами и причинили вред имущественным правам кредиторов, в связи с чем правомерно привлекли ФИО3 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Суждение ФИО3 об отсутствии вреда имущественным правам кредиторов должника в связи с возвратом имущества на основании недействительной сделки в конкурсную массу должника правомерно отклонено судом апелляционной инстанции.

Доказательств того, что неспособность должника удовлетворить требования кредиторов возникла вследствие иных причин, а не действий (бездействия) ответчика, в материалы дела не представлено.

При этом судами учтено, что после совершения сделки Общество какую-либо деятельность не осуществляло, произошла смена как участника, так и руководителя Общества, на номинальных лиц.

Суд кассационной инстанции полагает, что выводы судов в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества по основаниям подпунктов 1 и 2 пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства, в связи с чем оснований для иной оценки выводов судов у суда кассационной инстанции не имеется.

Суд округа не находит нарушения со стороны судов первой и апелляционной инстанций требований Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при отказе в удовлетворении ходатайства ФИО3 о назначении финансово-экономической экспертизы по вопросу о наличии у должника признаков объективного банкротства.

Как правильно на то сослались суды при отклонении данного ходатайства, в силу статьи 82 АПК РФ, вопрос о необходимости проведения экспертизы находится в компетенции суда, разрешающего дело по существу, судебная экспертиза назначается судом в случаях, когда вопросы права нельзя разрешить без оценки фактов, для установления которых требуются специальные познания, а, следовательно, требование одной из сторон о назначении судебной экспертизы не создает обязанности суда ее назначить.

Суды первой и апелляционной инстанций на основании исследования имеющихся в материалах обособленного спора доказательств пришли к выводу о том, что проведение экспертизы не приведет к получению доказательств, которые могут быть использованы в настоящем обособленном споре.

С учетом предоставленных ему полномочий суд кассационной инстанции не находит оснований для переоценки приведенных выводов судов об отсутствии необходимых оснований для назначения судебной экспертизы для определения возникновения у должника признаков объективного банкротства.

Между тем суд кассационной инстанции считает, что принятые судебные акты в отношении ФИО1 подлежат отмене в силу следующего.

Суд первой инстанции, приняв во внимание результаты исследования специалиста от 22.02.2022 № 30/01-СЗ, пришел к выводу о том, что ФИО1 не одобрял сделку по отчуждению недвижимого имущества, а следовательно, не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в связи с совершением указанной сделки.

Суд апелляционной инстанции поставил под сомнение неосведомленность ФИО1 на протяжении двенадцати лет о его участии в деятельности должника, утверждении им единоличного исполнительного органа, финансово-хозяйственной деятельности должника, которая в течение длительного времени была успешной, а также о совершенных в преддверии банкротства сделках. При этом исходил из того, что фальсификация подписи ФИО1 на решении от 01.02.2019 не имеет правового значения для рассмотрения обособленного спора, поскольку, совершив нотариально удостоверенную сделку по продаже долей уставного капитала Общества в 2019 году, ФИО1 своими действиями по распоряжению правами участника общества подтвердил, что являлся таковым.

Апелляционный суд заключил, что ФИО1 не подавал заявление о недостоверности записи в отношении принадлежности ему долей участия в уставном капитале должника; также не оспорил договор купли-продажи доли.

Апелляционный суд также исходил из отсутствия в материалах дела доказательств оспаривания им указанной сделки по правилам корпоративного законодательства в период, предшествовавший процедуре банкротства, что также косвенно свидетельствует о ее фактическом одобрении.

В связи с этим апелляционный суд, исходя из совокупности доказательств и обстоятельств участия ФИО1 в деятельности должника, пришел к выводу об ошибочности исключения судом первой инстанции ФИО1 из состава контролирующих должника лиц и освобождения его от субсидиарной ответственности в связи с совершением должником вышеуказанной сделки.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 22 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского Кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Деятельность ФИО1 как единственного участника должника, в том числе в период совершения сделки, признанной судом недействительной, не оценена судами двух инстанций, тогда как ФИО1 отрицал свое фактическое участие в деятельности Общества в качестве его единственного участника.

Суд апелляционной инстанции не принял во внимание изложенные в заключении специалиста выводы о несоответствии подписей на решении об одобрении крупной сделки подписи ФИО1, при этом отказав в удовлетворении ходатайств об истребовании дополнительных документов и назначении судебной экспертизы.

Из одного лишь факта отчуждения доли не следует, что ФИО1 фактически определялись действия должника, извлечение данным физическим лицом выгоды от действий должника не установлено.

В то же время вывод суда первой инстанции об отсутствии у ФИО1 статуса контролирующего лица, сделанный лишь на основе заключения специалиста, не может быть признан в достаточной степени обоснованным и соответствующим фактическим обстоятельствам дела.

Следует отметить, что решения участника от 31.01.2018 и от 01.02.2019 содержат актуальные паспортные данные ФИО1, кроме того, последний осведомлен о том, что ранее отчужденное Обществом имущество принадлежало открытому акционерному обществу «СМУ 171 «Радиострой». При этом ФИО3 сообщал суду сведения о том, что ФИО1 после августа 1999 года, являясь также генеральным директором Общества, предоставлял при открытии счета в публичном акционерном обществе «Сбербанк России» образцы своих подписей. Кроме того, в августе 2018 года лично участвовал при подписании договора об открытии кредитной линии в публичном акционерном обществе «РосДорБанк».

Данные обстоятельства не получили правовой оценки судов.

Учитывая, что суды не исследовали степень вовлеченности ФИО1 в процесс вывода активов должника и его осведомленность о причинении данными действиями вреда кредиторам Общества, выводы судов обеих инстанций о наличии и отсутствии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника являются преждевременными.

Поскольку указанные выводы сделаны без исследования и оценки всех необходимых обстоятельств дела, без проверки доводов о неосуществлении ФИО1 фактического контроля за деятельностью должника, суд кассационной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для отмены судебных актов судов первой и апелляционной инстанций в указанной части.

В связи с отсутствием у суда кассационной инстанции полномочий по исследованию доказательств и установлению обстоятельств в силу части 2 статьи 287 АПК РФ дело надлежит направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду первой инстанции следует учесть изложенное, установить все имеющие существенное значение для рассмотрения настоящего обособленного спора обстоятельства, исследовать вопрос о том, является ли неисполнение обязательств перед кредиторами следствием недобросовестных и (или) неправомерных действий ФИО1 либо иных причин, объективно не зависящих от воли указанного лица и не обусловленных его действиями, после чего разрешить спор, сделав вывод о наличии либо отсутствии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности.

В остальной части по вышеизложенным основаниям обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения.

Поскольку главой 25.3 Налогового кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ) не предусмотрена уплата государственной пошлины при подаче кассационной жалобы на судебные акты, принятые по данной категории обособленных споров в рамках дела о несостоятельности (банкротстве), на основании статьи 333.40 НК РФ государственная пошлина, уплаченная представителем ФИО3, подлежит возврату плательщику из федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.07.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2022 по делу № А56-26237/2020/суб.1 в части требований о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Строительно-монтажное управление № 171» отменить.

Дело в указанной части направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

В остальной части определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.07.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2022 по делу № А56-26237/2020/суб.1 оставить без изменения.

Возвратить ФИО4 из федерального бюджета государственную пошлину в сумме 3000 руб., перечисленную по чеку-ордеру от 24.11.2022 (операция № 4966).



Председательствующий


А.А. Чернышева


Судьи


А.А. Боровая

Ю.В. Воробьева