Постановление от 26 апреля 2023 г. по делу № А06-95/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-1393/2023

Дело № А06-95/2022
г. Казань
26 апреля 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 20 апреля 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 26 апреля 2023 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Третьякова Н.А.,

судей Кашапова А.Р., Самсонова В.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Хабибрахмановой Ф.Р. (протоколирование ведется с использованием систем веб-конференции, материальный носитель видеозаписи приобщается к протоколу),

при участии в Арбитражном суде Поволжского округа представителя:

общества с ограниченной ответственностью «Страховая компания «Согласие» - ФИО1 (доверенность от 01.02.2023),

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2

на решение Арбитражного суда Астраханской области от 06.09.2022 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2022

по делу № А06-95/2022

по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью Страховая компания «Согласие» (ОГРН <***>, ИНН <***>)

к ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Фиаба Тур» и о взыскании суммы в размере 3 065 433,30 руб.,

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью Страховая компания «Согласие» (далее - ООО «СК «Согласие», истец) обратилось в Арбитражный суд Астраханской области с исковым заявлением к ФИО2 (далее - ФИО2, ответчик) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Фиаба Тур» и о взыскании 3 065 433,30 руб.

Решением Арбитражного суда Астраханской области от 06.09.2022, оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2022, исковые требования удовлетворены в полном размере, с ответчика в пользу истца в порядке субсидиарной ответственности взыскано 3 065 433,30 руб., распределены судебные расходы.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, просит принятые по делу судебные акты отменить и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении исковых требований.

В отзыве на кассационную жалобу ООО «СК «Согласие» просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании, проводимом в порядке статьи 153.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) с использованием системы веб-конференции, представитель ООО «СК «Согласие» возражал против удовлетворения кассационной жалобы; ФИО2 к судебному заседанию, проводимому с использованием системы веб-конференции, не подключилась, непосредственно в суд кассационной инстанции не явилась и явку представителя не обеспечила.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в соответствии со статьей 286 АПК РФ, обсудив доводы кассационной жалобы, отзыва на нее, заслушав представителя истца, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как установлено судами, ФИО2 являлась руководителем и единственным учредителем ООО «Фиаба Тур» с момента его государственной регистрации (01.10.2012) и до даты исключения из единого государственного реестра юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ).

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Астраханской области от 22.08.2017 по делу № А06-1554/2017 с ООО «Фиаба Тур» в пользу ООО «СК «Согласие» взысканы денежные средства в сумме 3 027 297,30 руб., а также судебные расходы, связанные с оплатой государственной пошлины в сумме 38 136 руб.

Решение вступило в законную силу 27.11.2017, выданный по делу исполнительный лист ФС № 013141347 предъявлен истцом к исполнению.

Постановлением судебного пристава-исполнителя МООИП УФССП России по Астраханской области 12.02.2018 возбуждено исполнительное производство №2232/18/30017-ИП, которое 05.03.2020 окончено в связи с невозможностью взыскания денежных средств по причине отсутствия имущества у должника.

ООО «СК Согласие» обратилось в Арбитражный суд Астраханской области с заявлением о признании ООО «Фиаба Тур» несостоятельным (банкротом), включении в реестр требований кредиторов задолженности в размере 3 065 433,30 руб.

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 11.08.2021 возбуждено производство по делу о банкротстве ООО «Фиаба Тур» (дело №А06-5252/2021).

Регистрирующим органом – Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы №6 по Астраханской области 06.10.2021 в государственный реестр внесена запись об исключении из ЕГРЮЛ ООО «Фиаба Тур» в связи с наличием в реестре сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 14.12.2021, оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2023, производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения расходов на проведение процедуры банкротства.

Полагая, что имеется предусмотренное статьей 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) основание для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам контролируемого им должника (за неисполнение обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о банкротстве должника), ООО «СК «Согласие» обратилось в арбитражный суд с соответствующим требованием.

Кроме этого истец указал и на то, что ответчик подлежит привлечению на основании положений статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью), поскольку исключение ООО «Фиаба Тур» из ЕГРЮЛ является следствием недобросовестных действий (бездействия) его участника и руководителя общества, выразившихся в фактическом прекращении деятельности юридического лица.

Размер ответственности ФИО2 определен истцом в сумме, взысканной решением Арбитражного суда Астраханской области от 22.08.2017 по делу № А06-1554/2017.

Удовлетворяя заявление на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО2 в силу статьи 9 этого Закона должна была инициировать процесс банкротства должника в течение месяца после вступления в законную силу судебного решения по делу № А06-1554/2017, то есть не позднее 25.09.2017, чего она не сделала.

Суд первой инстанции, руководствуясь также положениями статей 53.1, 401, 1064 ГК РФ, пришел к выводу о том, что ответчик не представил доказательств того, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, он действовал добросовестно и принял все меры для исполнения обществом обязательств перед своим кредитором. При этом обязанность по представлению таких доказательств, в соответствии с вышеизложенным, признана судом возложенной именно на ответчика.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор по правилам главы 34 АПК РФ, согласился с выводами суда первой инстанции и не нашел оснований для удовлетворения апелляционной жалобы ответчика.

Кассационная коллегия не может согласиться с указанными выводами судебных инстанций, считает их преждевременными, основанными на неполном исследовании обстоятельств дела.

В силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 ГК РФ законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

Указанный принцип предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Так, участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их «продолжением» (alter ego), в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота, например, перевод деятельности на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п. (определения Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865).

При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671).

Требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

В рамках процессуальной деятельности по распределению бремени доказывания по данной категории дел, суд в соответствии с положениями части 3 статьи 9, части 2 статьи 65 АПК РФ должен осуществлять ее с учетом необходимости выравнивания объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания, которыми обладают контролирующее должника лицо и кредитор, который испытывает объективную сложность в получении отсутствующих у него прямых доказательств недобросовестного поведения контролирующих должника лиц.

При предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (статья 9 и часть 1 статьи 65 АПК РФ, пункт 56 постановления № 53).

При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

С точки зрения суда первой инстанции, недобросовестность ФИО2 как единственного участника и руководителя ООО «Фиаба Тур» заключалась в том, что, зная о задолженности общества перед истцом, она не предпринимала действий по погашению суммы долга, в результате исключения общества из ЕГРЮЛ взыскание суммы задолженности оказалось невозможным.

По сути, позиция судов сводится к вменению субсидиарной ответственности участнику хозяйственного общества за сам факт того, что расчеты с кредиторами не были осуществлены до прекращения деятельности общества.

В ситуации, когда единственный участник хозяйственного общества одновременно выполняет функции генерального директора, действительно присутствует риск того, что такой участник, ведущий дела общества во всей полноте, включая руководство его текущей деятельностью (участвующий в переговорах с контрагентами, заключающий сделки от имени общества, свободно распоряжающийся имуществом общества и т.п) будет использовать правовую форму юридического лица только в качестве средства защиты от имущественных притязаний кредиторов по отношению к себе лично. Однако в силу презумпции добросовестности, пока не доказано иное, предполагается, что даже при высокой степени контроля за деятельностью общества участник отделяет собственную личность от личности корпорации.

Из материалов дела не следует, что судом предпринимались меры по установлению тех обстоятельств, что ФИО2 было допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества.

В частности, судом не установлены обстоятельства, которые свидетельствовали бы об использовании ответчиком банковских счетов ООО «Фиаба Тур» для удовлетворения личных нужд вместо осуществления расчетов с кредиторами.

При обращении в суд с рассматриваемым иском истец также не ссылался на совершение ФИО2 действий, направленных на вывод имущества из ООО «Фиаба Тур» в пользу третьих лиц на невыгодных условиях перед прекращением деятельности общества.

Нельзя также сделать вывод о том, что ФИО2 уклонялась от представления суду доказательств, характеризующих хозяйственную деятельность должника и от дачи пояснений по существу спора, поскольку какие-либо доказательства судом у ответчика не были истребованы.

Следовательно, в том числе с учетом правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 07.02.2023 № 6-П, у суда первой инстанции отсутствовали основания для перераспределения бремени доказывания и разрешения спора на основе предположения о недобросовестности поведения ответчика.

Аналогичный правовой подход изложен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637.

Таким образом, истцом не приведены и судом первой инстанции не установлены обстоятельства, которые позволяли бы сделать вывод о том, что истец утратил возможность получения денежных средств по обязательствам ООО «Фиаба Тур» вследствие того, что контролирующее лицо общества действовало во вред кредитору.

В связи с этим выводы суда первой инстанции о наличии правовых оснований, предусмотренных статьей 53.1 ГК РФ, пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, и удовлетворения иска по этим основаниям не могут быть признаны соответствующими фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в нем доказательствам, являются преждевременными.

Также суд кассационной инстанции находит выводы судов о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве сделанным при неполном исследовании обстоятельств спора.

В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В пунктах 9 и 12 постановления № 53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Необращение руководителя в суд с заявлением о признании подконтрольного им общества несостоятельным при наличии обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника и воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, с учетом масштаба деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства. Само по себе возникновение признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, даже будучи доказанным, не свидетельствует об объективном банкротстве должника.

Под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

Как разъяснено в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016 (пункт 2 раздела I «Практика применения положений законодательства о банкротстве» Судебной коллегии по экономическим спорам), применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования. Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Установление момента возникновения обязанности по обращению руководителя в суд с заявлением о банкротстве возглавляемой организации напрямую связано с определением размера субсидиарной ответственности руководителя, которая по общему правилу ограничивается объемом обязательств перед кредиторами, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Исходя из этого, в статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между введением в заблуждение потенциальных контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков объективного банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона о банкротстве, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992).

В настоящем случае, привлекая ФИО2 к субсидиарной ответственности по указанному основанию, суды не установили фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, а именно дату объективного банкротства (критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов) и наличие обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Поскольку для принятия обоснованного и законного решения требуется исследование и оценка доказательств, а также иные процессуальные действия, установленные для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, то судебные акты подлежат отмене, а дело в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 АПК РФ - направлению на новое рассмотрение в Арбитражный суд Астраханской области.

Кроме того суду следует решить вопрос о распределении судебных расходов, в том числе государственной пошлины по иску, а также государственной пошлины, уплаченной при рассмотрении дела в суде кассационной инстанции.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Астраханской области от 06.09.2022 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2022 по делу № А06-95/2022 отменить, дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Астраханской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий судьяН.А. Третьяков

СудьиА.Р. Кашапов

В.А. Самсонов