Постановление от 27 февраля 2024 г. по делу № А71-3600/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-9199/21

Екатеринбург

27 февраля 2024 г.


Дело № А71-3600/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 20 февраля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 27 февраля 2024 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шершон Н. В.,

судей Артемьевой Н.А., Новиковой О.Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 20.09.2023 по делу А71-3600/2020 и постановление Семнадцатого Арбитражного апелляционного суда от 30.11.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие представители:

ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 01.08.2023; общества с ограниченной ответственностью «Энергоресурсы» (далее – общество «Энергоресурсы») - ФИО3, по доверенности от 20.112.2023.


Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 22.01.2021 общество с ограниченной ответственностью Агрофирма «Грахово» (далее – общество Агрофирма «Грахово», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО4.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 20.09.2023, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого Арбитражного апелляционного суда от 30.11.2023, в реестр требований кредиторов должника в составе третьей очереди включено требование кредитора общества с ограниченной ответственностью «Энергоресурсы» (далее – общество «Энергоресурсы») (заявление от 30.09.2020) в размере 30 000 000 руб.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить определение от 20.09.2023 и постановление от 30.11.2023, в удовлетворении заявления общества «Энергоресурсы» о включении его требования в реестр требований кредиторов должника отказать.

По мнению кассатора, судами со ссылкой на определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2020 № 307-ЭС19-10177(4) сделаны неверные выводы о том, что поскольку в реестре отсутствуют требования иных неаффилированных к должнику лиц, то обстоятельства, сопровождавшие предоставление финансирования (при наличии имущественного кризиса или нет), не имеют существенного значения для правильного разрешения спора.

Полагает, что суды ошибочно исходили из того, что в настоящем деле сложилась ситуация, аналогичная ситуации в деле № А56-42355/2018, в рамках которого принято упомянутое выше определение. Считает, что в настоящем деле фактические обстоятельства существенно отличаются от тех, что являлись предметом рассмотрения Верховного Суда Российской Федерации. Так, на момент выдачи займов должнику, доля ФИО5 в обществе должника составляла 30% уставного капитала, в то время как доля ФИО1 в том же в обществе – 15% уставного капитала. На момент принятия судом обжалуемого определения в деле о банкротстве фактически участвовало одно лицо, требования которого противопоставлены требованиям ФИО1, а именно ФИО5 По мнению кассатора, если оценивать отношение ФИО5 к должнику с точки зрения критериев, установленных абзацем 4 пункта 2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), ФИО5 имел фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Таким образом, по мнению заявителя, ни на моменты выдачи займов, ни в текущее время ФИО5 и ФИО1 нельзя признать в равной степени обладающими корпоративными правами в отношении должника, поскольку подавляющий контроль за деятельностью последнего имел ФИО5 При этом кассатор отмечает, что корпоративный конфликт между участниками общества, его органами управления отсутствует, а доводы общества «Энергоресурсы» об ином ничем не подтверждены. Не соглашаясь с выводом судов об отсутствии оснований для субординирования требований общества «Энергоресурсы», кассатор указывает, что требования данного общества, основанные на корпоративном участии ФИО5, как основного контролирующего должника лица, подлежат понижению в очередности, поскольку денежные средства были переведены ФИО5 в пользу аффилированных лиц (обществ «ТД Делком», «Петрол Торг», «Техсервисснаб», ИП ФИО6) без встречного предоставления. Настаивает на том, что ФИО5, совместно с другим участником общества ФИО7 осуществлял финансирование должника в начальный период осуществления деятельности, выбрав модель финансирования посредством договора займа с целью перераспределения риска возврата средств на случай банкротства должника. Также отмечает, что ФИО5 не принимал мер к истребованию задолженности до возникновения у должника признаков недостаточности имущества и неплатежеспособности. ФИО1 также настаивает на действительности договора уступки прав требований от 09.01.2019 № 2019/01/01 к договору займа от 17.03.2014 № 1, полагает, что действительной целью заключения договора уступки являлось искусственное продление срока исковой давности по требованиям, основанным на договоре займа от 17.03.2014 № 1, именно для этой цели договор займа был подписан директором должника, который тем самым подтвердил обязательства по возврату указанного займа. Указывает, что ФИО5 не представил никаких разумных и заслуживающих доверия объяснений об экономической целесообразности заключения уступки прав, а общество «Энергоресурсы» - относительно приобретения прав по договору займа от 17.03.2014 № 1. Считает не основанными на законе выводы судов со ссылкой на то, что ФИО1 ранее не предпринимала правовых мер в связи с незаконными и недобросовестными действиями ФИО5 указывает, что многие факты незаконной и недобросовестной деятельности ФИО5, как лица, имевшего фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания и иным образом определять его действия, стали известны лишь в рамках процедуры банкротства, когда было раскрыто содержание первичных документов, таких как выписка по расчетному счету должника, договоры, акты и т.д.; непринятие ФИО1 ранее мер по оспариванию сделок должника не делает сделки законными. Считает, что судами не дана оценка доводам ФИО1 о том, что требование общества «Энергоресурсы» не подлежит включению в реестр на основании статей 170, 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В отзыве на кассационную жалобу общество «Энергоресурсы» просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения. Приводит доводы о том, что требования независимых кредиторов выкуплены по договорам цессии от 19.07.2023, от 21.07.2023 и в настоящее время полностью погашены, что также признавал и представитель ФИО1 в суде апелляционной инстанции, а потому нет оснований для субординации требований общества «Энергоресурсы». Полагает, что в рассматриваемом случае не применим ни один из пунктов Обзора от 29.01.2020, поскольку он направлен на обеспечение интересов внешних кредиторов должника, которые в настоящем споре отсутствуют. Отмечает непоследовательность процессуального поведения ФИО1, которая, получив поддержку иных участников общества Агрофирма «Грахово» на включение своих требований в реестр требований кредиторов должника, впоследствии создала конфронтацию с остальными участниками, отозвав доверенность прежнего представителя и начав активно возражать против включения в реестр требований остальных участников, настаивая на том, что являясь миноритарным участником, решений по деятельности должника не принимала, а остальные скоординировано действуют против нее, являются контролирующими лицами; доводы ФИО1 о мнимости сделок сменялись тезисами о фальсификации доказательств; все возражения ФИО1 возникли после включения ее требований в реестр требований кредиторов должника. Вместе с тем, при рассмотрении спора установлены как реальность денежных перечислений, так и реальность совершения договора уступки права требования. В этой связи общество «Энергоресурсы» полагает, что в рассматриваемом споре ФИО1 действует в нарушение правового принципа эстоппель, преследует недобросовестную цель получить денежные средства преимущественно перед остальными кредиторами - участниками должника.

Проверив законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции не находит оснований для их отмены.

Как установлено судами и усматривается из материалов дела, дело о несостоятельности (банкротстве) общества Агрофирма «Грахово» возбуждено определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 18.05.2020 на основании заявления Федеральной налоговой службы.

Общество «Энергоресурсы» в процедуре наблюдения 30.09.2020 обратилось в Арбитражный суд Удмуртской Республики с требованием о включении в реестр требований кредиторов общества Агрофирма «Грахово» задолженности в размере 30 000 000 руб.

Решением суда от 22.01.2021 общество Агрофирма «Грахово» признано банкротом, в отношении должника открыто конкурсное производство.

Требование общества «Энергоресурсы» основаны на наличии неисполненных должником обязательств по договору займа от 17.03.2014 № 1, заключенному общества Агрофирма «Грахово» с ФИО8, по условиям которого ФИО5 (займодавец) предоставил обществу Агрофирма «Грахово» (заемщик) беспроцентный займ на общую сумму 10 000 000 руб., общество Агрофирма «Грахово» обязалось возвратить его в срок до 17.03.2016. Дополнительными соглашениями № 1 и № 2 размер предоставляемых средств увеличен до 30 000 000 руб.

На основании договора уступки прав требований от 09.01.2019 № 2019/01/01 право требования по указанному договору займа перешло от ФИО5 к обществу «Энергоресурсы»

Возражая против требования общества «Энергоресурсы», другой кредитор – ФИО1, требования которой также включены в реестр требований кредиторов должника в составе третьей очереди, заявляла о фальсификации представленного договора уступки, о подконтрольности должника ФИО5, направленности воли участников сделки на причинение вреда независимому кредитору – ФИО1, наличие оснований для субординирования требования, отсутствие безусловных доказательств, свидетельствующих о расходовании денежных средств в хозяйственной деятельности должника, погашение задолженности перед иными кредиторами, что свидетельствует о наличии в действиях сторон признаков злоупотребления правом.

Признавая требование общества «Энергоресурсы» обоснованным и подлежащим включению в реестр требований кредиторов должника, суды руководствовались следующим.

Установление размера требований кредиторов осуществляется в порядке, предусмотренном статьями 71 и 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

В силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий по ним между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны лишь требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - постановление № 35).

Аффилированность кредитора, предъявившего требование о включении в реестр, и должника хотя и не свидетельствует о намерении сторон искусственно создать долг, но при заявлении незаинтересованными лицами обоснованных возражений возлагает на аффилированного с должником кредитора бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование.

Исследовав и оценив приведенные участниками спора доводы и доказательства, установив, что ФИО5, которым произведена выдача займа по договору от 17.03.2014 № 1, является одним их участников должника, суды заключили, что ответчик и должник являются заинтересованными лицами по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве.

Проверяя реальность правоотношений, проистекающих из договора займа от 17.03.2014 № 1, суды установили, что заемные средства предоставлялись безналичным способом, факт предоставления денежных средств должнику подтвержден платежными поручениями и выпиской по счету должника. В связи с чем, договор займа от 17.03.2014 № 1 признан судами реальным, доказательства, позволяющие прийти к иным выводам, не представлены.

Также судами установлено, что заемные денежные средства были использованы для оплаты текущей хозяйственной деятельности должника (договоры генерального подряда от 25.09.2014 № 22/09 с обществами ТД «Делком», формы КС-2, КС-3, счета-фактуры, подписанные обеими сторонами, договор поставки от 30.04.2015 № 052 с обществом «Петрол Торг», универсально-передаточные документы и спецификации за период с 30.04.2015 по 04.05.2016 на общую сумму 1 499 065 руб. 07 коп., спецификации о поставляемом товаре, договоры денежного займа от 22.12.2011 № 1, от 01.04.2013 № 2, от 20.05.2013 № 3, договор поставки от 06.05.2014 № 44 с обществом «Техсервисснаб», товарные накладные от 06.05.2014 № 36, от 22.07.2014 № 63, на общую сумму 338 822 руб. 07 коп.; платежные поручения общества «Стройсервис+» от 11.03.2013 № 9, квитанция о приходе денежных средств на лицевой счет должника в размере 40 000 руб., договор аренды от 21.10.2013 № С.2013.10.21/8 с обществом «Родник-АЗС», акты сверки взаимных расчетов за период с 01.2012 по 12.2015, договор купли-продажи прицепа тракторного от 22.07.2014 № 2ПТС-5 с ФИО9, фотографии и видеозаписи полевых работ, фотографии строительных работ общества ТД «Делком», доказательства реальности работ обществ «ПСК-Лик» и «ЛиК-Эксперт», а также представленные кредитором в судебное заседание 06.2023 на обозрение суда оригиналы документов с обществами ПСК «Лик», «ЛиК-Эксперт»).

Суды первой и апелляционной инстанций рассмотрели доводы кредитора ФИО1 о мнимости совершенных с контрагентами сделок, создании формального документооборота, отсутствии полного объема документов, безусловно подтверждающих расходование полученных денежных средств в хозяйственной деятельности должника, справедливо отметив, что тот факт, что представленные документы в достаточной степени подтверждают наличия правоотношений должника с контрагентами, при этом отсутствие у общества «Энергоресурсы» отдельных документов данное обстоятельство не опровергает учитывая, периоды оказания услуг, выполнения работ, осуществления поставки и пр., и то, что по истечении срока хранения документация в полном объеме могла не сохраниться.

Судами также рассмотрен и отклонен как необоснованный довод ФИО1 о мнимости договора уступки прав (цессии) от 09.01.2019 № 2019/01/01, на основании которого право требования задолженности общества «Агрофирма «Грахово» по договору займа в размере 30 000 000 руб. перешло к обществу «Энергоресурсы». При этом судами учтено, что сделанное кредитором ФИО1 впоследствии в отношении договора уступки права требования заявление о фальсификации доказательств по признаку несоответствия даты документа фактической дате его создания, не подтвердилось по итогам проведенной с целью проверки данного довода судебной экспертизы, пояснений эксперта, данных в ходе судебного заседания.

В связи с этим суды признали требование общества «Энергоресурсы» обоснованным.

Разрешая вопрос об очередности удовлетворения данного требования, суды исходили из следующего.

Сама по себе выдача займа должнику аффилированным лицом не является основанием для понижения его требования в очередности.

В Обзоре от 29.01.2020 обобщены правовые подходы, применение которых позволяет сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов

Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты) (пункт 3.1 обзора судебной практики).

Судами установлено, что заемные денежные средства предоставлялись должнику платежами с апреля 2014 года по август 2016. Согласно данным бухгалтерской отчетности должника, начиная с 2014 года наблюдается увеличение активов и прирост выручки. В определении от 25.05.2021 и постановлении от 20.09.2021 по настоящему делу, вынесенным по результатам рассмотрения требования ФИО1, также установлено, что по состоянию на 20.04.2015 общество «Агрофирма «Грахово» обладало денежными средствами, основными средствами и прочими активами, необходимыми для осуществления предпринимательской деятельности, велась хозяйственная деятельность.

На основании исследования материалов дела судами заключено о том, в момент заключения и действия договора займа с ФИО5 должник не находился в состоянии финансового кризиса.

Согласно пояснениям общества «Энергоресурсы», общество «Агрофирма «Грахово» создано в 2020 году, осуществляло сельскохозяйственную деятельность, в 2013 году участниками общества, к числу которых относилась и ФИО1 с долей 15% уставного капитала, принято решение о масштабировании бизнеса. В связи с чем всеми участниками, включая ФИО1, должнику предоставлялись денежные средства на условиях займа. При этом требование самой ФИО1 включено в реестр.

Кроме того, судами учтено, что к моменту рассмотрения требования общества «Энергоресурсы» требования независимых кредиторов погашены (выкуплены обществом «Энергоресурсы» и ФИО5). Поскольку в реестре отсутствуют требования иных неаффилированных к должнику лиц, то обстоятельства, сопровождавшие предоставление финансирования (при наличии имущественного кризиса или нет), не имеют существенного значения для правильного разрешения спора. При этом установление в реестре требования одного участника и отнесение за реестр требования другого, проистекающих из предоставления должнику займов в соотносимый период предоставило бы необоснованное преимущество одной из сторон конфликта. При постановке данных выводов судами учтено определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2020 № 307-ЭС19-10177(4).

С учетом изложенного суды включили требование общества «Энергоресурсы» в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Оснований не согласиться с выводами судов первой и апелляционной инстанций у суда округа не имеется.

По результатам рассмотрения кассационной жалобы ФИО1, изучения материалов дела, суд округа считает, что судами первой и апелляционной инстанций все приведенные сторонами рассматриваемого спора доводы и доказательства исследованы и оценены, обстоятельства, имеющие существенное значение для его правильного разрешения, определены верно, нормы законодательства о банкротстве, регламентирующие установление кредиторских требований в деле о банкротстве, применены правильно, выводы судов о применении нормы права соответствуют установленным ими обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, нарушений норм процессуального права, приведших к принятию неправильного судебного акта, не допущено.

Доводы, приведенные кассатором, судом округа отклоняются.

Аналогичные доводы являлись предметом исследования и проверки судов первой и апелляционной инстанции.

Так, доводы заявителя жалобы о транзитном характере денежных перечислений по договору займа от 17.03.2014 № 1 с дополнительными соглашениями № 1, 2 к нему судами изучены и отклонены со ссылкой на то, что все платежи, совершенные в период действия договора, осуществлялись по реальным сделкам в счет исполнения реальных обязательств общества «Агрофирма «Грахово» в рамках своей обычной хозяйственной деятельности. Кроме того, представленный анализ заявителя жалобы отражает перечисления должником денежных средств вышеуказанным организациям начиная с апреля 2013 года (выписка по счету должника), тогда как по спорному договору заемные денежные средства были предоставлены с апреля 2014 года.

Доводы ФИО1 о том, что она является независимым кредитором, участия делах общества «Агрофирма «Грахово» не принимала, о совершаемых сделках ей не было известно, обоснованно отклонены судами с учетом того, что представленные в дело протоколы собрания участников свидетельствуют о том, что все решения в обществе принимались совместно всеми участниками, в том числе ФИО1; доказательств, что последней чинились препятствия в ознакомлении с документами должника, не представлено, сама ФИО1 об этом также не заявляла. Как верно констатировали суды обеих инстанций, сама по себе незначительная доля участия ФИО1 в уставном капитале (15 %) не свидетельствует о незаинтересованности по отношению к должнику, об отсутствии у нее сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника. Напротив, об осведомленности ФИО1 свидетельствует установленный судом факт предоставления ей должнику по договорам займа от 20.04.2015, от 01.07.2016 денежных средств в общем размере 4 500 000 руб. (определение суда от 25.05.2021 о включении требования в реестр). Суды обеих инстанций справедливо заключили о маловероятности и экономической нецелесообразности предоставления участником общества такой значительной суммы займа в отсутствие сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника. Каких-либо иных убедительных пояснений об обстоятельствах выдачи участниками займов должнику, опровергающих пояснения общества «Энергоресурсы», со стороны ФИО1 не приведено.

Ссылка кассатора на судебные акты, принятые в отношении требований ФИО7, судом округа также отклоняется. Из определения суда от 04.02.2022 следует, что конкурсный управляющий и кредитор ФИО10 ссылались на предоставление ФИО7 должнику компенсационного финансирования, в частности подписанием дополнительных соглашений о продлении срока возврата займов. Между тем, судом установлено и в названном определении отражено, что на период подписания дополнительных соглашений (2014 - 2017 г.) признаки неплатёжеспособности у должника отсутствовали, в указанный период у общества «Агрофирма «Грахово» не было финансовых трудностей, общество имело положительные финансовые показатели; суд подчеркнул, что аналогичные выводы сделаны и при рассмотрении требования ФИО10; последующее невостребование предоставленных денежных средств было обусловлено тяжелым психоэмоциональным состоянием ФИО7 (развод, болезнь дочери). Таким образом, суд признал несостоятельными доводы конкурсного управляющего и кредитора ФИО10 в данной части. Вместе с тем, суд счел возможным субординировать требование ФИО7, в том числе с учетом наличия на тот момент в реестре требований независимых кредиторов. В порядке кассационного производства судебный акт не обжаловался.

Доводы кассатора о предоставлении ФИО5 займов должнику на начальном этапе деятельности последнего и необходимости субординации его требования со ссылкой на пункт 9 Обзора от 29.01.2020, также отвергаются. Как установлено судами, ФИО5 займы должнику предоставлялись в 2014 – 2014 годах, займы ФИО10 – в 2015 году, то есть в соотносимый период, однако в отношении требований последней судами оснований для субординации по данному основанию не установлено.

Доводы, приведенные в кассационной жалобе, не свидетельствуют о неправильном применении судами при рассмотрении спора норм права, по сути, выражают несогласие кассатора с выводами нижестоящих судов о фактических обстоятельствах спора, основанными на расхожей с ним оценке доказательственной базы по спору. Вместе с тем, переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, не допускается (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Таким образом, учитывая, что нарушений норм материального и/или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не выявлено, обжалуемые определение от 20.09.2023 и постановление от 30.11.2023 являются законными и обоснованными и отмене по приведенным кассатором доводам не подлежат.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 20.09.2023 по делу А71-3600/2020 и постановление Семнадцатого Арбитражного апелляционного суда от 30.11.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Н.В. Шершон



Судьи Н.А. Артемьева



О.Н. Новикова