Постановление от 24 января 2023 г. по делу № А40-340337/2019

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


Москва

24.01.2023Дело № А40-340337/19


Резолютивная часть постановления оглашена 17 января 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 24 января 2023 года.


Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Тарасова Н.Н.,

судей Дербенева А.А., Мысака Н.Я.,

при участии в судебном заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «Открытие ТВ» – ФИО1, по доверенности от 10.06.2021;

от ФИО2 – явился лично, предъявил паспорт;

от ФИО3 – ФИО4, по доверенности от 27.07.2022;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Хойст хоспитэлити груп» - принял участие в судебном заседании посредством использования системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания) ФИО5, предьявил пасапорт;

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

общества с ограниченной ответственностью «Открытие ТВ», ФИО2 и ФИО3

на определение Арбитражного суда города Москвы от 26.05.2022,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.10.2022

по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Хойст хоспитэлити груп»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 24.11.2020 общество с ограниченной ответственностью «Хойст хоспитэлити груп» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также заявление общества с ограниченной ответственностью «Открытие ТВ» (далее – кредитора) о привлечении ФИО3, ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «Витрина А Груп» (далее – общества «Витрина А Груп») и общества с ограниченной ответственностью «Инфрадата» (далее – общества «Инфрадата») к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, по результатам совместного рассмотрения которых, обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 26.05.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.10.2022, суд привлек ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, отказал в удовлетворении остальной части заявленных требований.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, кредитор, ФИО3 и ФИО2 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, определение и постановление отменить.

ФИО3 и ФИО2 просят суд обособленный спор направить на новое рассмотрение, а кредитор, в свою очередь, просит суд отменить судебные акты в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), а также в части взыскания с ФИО2 убытков в размере 6 432 122 руб., в указанной части обособленный спор направить на новое рассмотрение.

В судебном заседании представители кассаторов доводы своих кассационных жалоб поддержали, возражали против удовлетворения кассационных жалоб процессуальных оппонентов, а конкурсный управляющий должника возражал по доводам кассационных жалоб, просил обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений относительно них, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, ФИО2 являлся руководителем должника в период с 18.09.2015 по 05.12.2019, участником (99 %) в периоды с 18.09.2015 по 03.07.2017 и с 12.11.2019 по 25.11.2019, единственным участником должника в период с 03.07.2017 по 12.11.2019.

ФИО3 являлся руководителем должника в период с 05.12.2019 и единственным участником в период с 25.11.2019.

Таким образом, ответчики являлись контролирующими должника лицами по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением о признании должника банкротом, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Одним из оснований, при возникновении которого у руководителя возникает обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом, является наличие признаков неплатежеспособности и (или) признаков недостаточности имущества.

Под недостаточностью имущества Закон о банкротстве понимает превышение размера денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом, недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Таким образом, для определения даты, с которой у руководителя должника возникла обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом необходимо определить дату, с которой у должника возникла неплатежеспособность и (или) недостаточность имущества.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Таким образом, в статьях 9 и 61.12 Закона о банкротстве исчерпывающе определены условия для привлечения контролирующих должника лиц, ответственных за подачу должником в арбитражный суд заявления о банкротстве (инициирование собрания участников в целях подачи соответствующего заявления), к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, равно как и размер такой ответственности.

Применительно к гражданским договорным отношениям, невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве, об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной, диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности, для определения размера субсидиарной ответственности контролирующего должника помимо объективной стороны правонарушения (факта совершения руководителем должника противоправных действий (бездействия), их последствий и причинно-следственной связи между ними), необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворить требования кредитора и нарушением обязанности; предусмотренной пунктом 1 данной статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Таким образом, для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательств должника на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве достаточно установить следующие обстоятельства: наличие надлежащего субъекта ответственности, которым является лицо (в частности - руководитель должника), на которое Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления; возникновение у контролирующего должника лица обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника и факт пропуска мы установленного законом срока для исполнения такой обязанности; наличие обязательств, возникших у должника перед кредиторами после истечения срока, отведенного для обращения контролирующего должника лица в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, которые и будут составлять размер субсидиарной ответственности такого лица.

В соответствии с пунктом 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), само по себе ухудшение финансового положения должника, равно как и появление задолженности перед отдельными кредиторами, не указывает с обязательностью на возникновение обязанности его руководителя по обращению в суд.

Такая обязанность появляется в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

По результатам финансового анализа деятельности должника, судами установлено, что бухгалтерская отчетность должника в течение длительного времени отражала наличие непокрытого убытка: размер обязательств должника значительно превышал размер его активов.

Причиной постоянного отрицательного соотношения активов и обязательств являлись долгосрочные заемные обязательства.

Кредитором указано на то, что заемные обязательства представляли собой обязательства перед материнской компанией, которая не предпринимала мер для истребования средств.

Довод кредитора о том, что при определении момента объективного банкротства данные долгосрочные обязательства должны учитываться, принимая во внимание, что материнская компания вышла из капитала должника, не опровергнут.

Вместе с тем, даже без учета долгосрочных обязательств финансовое состояние должника с 2018 года отражает закредитованность организации.

На протяжении длительного времени у организации фактически отсутствовал собственный капитал.

При этом, по итогам 2018 года даже без учета долгосрочных заемных обязательств размер обязательств должника превысил стоимость активов организации.

В соответствии с финансовым анализом уже по итогам 2017 года активы на 31.12.2017 характеризуются значительной долей (97,3 %) текущих активов и незначительным процентом внеоборотных средств.

Активы организации за весь период увеличились на 29 323 000 руб. (на 35,2 %).

Несмотря на увеличение активов, собственный капитал уменьшился на 15,5 %, что свидетельствует об отрицательной динамике имущественного положения организации.

За 2017 год имело место явное снижение собственного капитала до -84 505 000 руб. (- 11 318 000 руб.).

На конец 2017 года чистые активы должника составляли отрицательную величину, что негативно характеризует финансовое положение и не удовлетворяет требованиям нормативных актов к величине чистых активов организации.

Более того, судами отмечено снижение чистых активов за 2017 год, что свидетельствует и о наличии критического положения на конец периода и об ухудшении показателя в течение периода.

Сохранение имевшей место в 2017 году тенденции способно привести организацию к банкротству.

Коэффициент автономии организации на 31.12.2017 составил -0,75.

Данный коэффициент характеризует степень зависимости организации от заемного капитала.

Полученное значение свидетельствует об отсутствии собственного капитала и полной зависимости организации от заемного капитала.

Поскольку на 31.12.2017 наблюдается недостаток собственных оборотных средств, рассчитанных по всем трем вариантам, финансовое положение организации по данному признаку можно характеризовать как неудовлетворительное.

Показатели финансового положения и результатов деятельности должника, имеющие критические значения за 2017 год: коэффициент автономии имеет критическое значение – -0,75 (собственный капитал отсутствует); чистые активы меньше уставного капитала, при этом, за период имело место снижение величины чистых активов; по состоянию на 31.12.2017 значение коэффициента обеспеченности собственными оборотными средствами, равное -0,8, является крайне неудовлетворительным; коэффициент абсолютной ликвидности существенно ниже нормы; коэффициент покрытия инвестиций значительно ниже нормы (доля собственного капитала и долгосрочных обязательств в общей сумме капитала организации составляет 11 % (нормальное значение для данной отрасли: 65 % и более); крайне неустойчивое финансовое положение по величине собственных оборотных средств; убыток от финансово-хозяйственной деятельности за период 01.01– 31.12.2017 составил -7 615 000 руб.; отрицательная динамика финансового результата до процентов к уплате и налогообложения (EBIT) на рубль выручки организации (-6,2 коп. от данного показателя за аналогичный период прошлого года).

С отрицательной стороны финансовое положение и результаты деятельности организации характеризуют такие показатели за 2017 год: коэффициент текущей (общей) ликвидности ниже нормального значение; коэффициент быстрой (промежуточной) ликвидности ниже принятой нормы; значительная отрицательная динамика рентабельности продаж (-0,4 процентных пункта от рентабельности за аналогичный период года, предшествующего отчётному, равной 1,3 %); уменьшение собственного капитала организации при том что, активы должника увеличились на 29 323 000 руб. (на 35,2 %); не соблюдается нормальное соотношение активов по степени ликвидности и обязательств по сроку погашения.

На основании изложенного, финансово-хозяйственные показатели деятельности должника в 2017 году уже характеризовались как неудовлетворительные.

Финансовое состояние организации являлось неустойчивым в течение длительного времени, а в особенности на конец 2018 года.

В 2018 году имело место сокращение объёма денежных поступлений.

К концу 2018 года объем расходных операций по счету превысил размер поступлений на 9,9 млн. руб.

В дальнейшем использование расчетного счета фактически прекратилось.

Соотношение входящих платежей и расходных операций отражает по обоим счетам должника отрицательный итоговый результат и, кроме того, демонстрирует, что в течение более чем 7-ми месяцев 2018 года денежные поступления компании покрывали исключительно ее текущие расходные операции.

При этом, в течение данного периода у должника уже имелись неисполненные обязательства перед кредиторами.

В июне-июле 2019 года должник полностью прекратил расчеты с кредиторами, а все денежные средства, поступающие на счет, расходовались преимущественно на выплату заработной платы и платежи в бюджет и внебюджетные фонды.

В октябре 2019 года должник полностью прекратил платежи в бюджет, в связи с чем начала формироваться задолженность по обязательным платежам.

Кроме того, имелся рост кредиторской задолженности.

Массовое неисполнение должником своих обязательств перед кредиторами началось с осени 2017 года.

Между тем, в случае, если стоимость чистых активов общества останется меньше его уставного капитала по окончании финансового года, следующего за вторым финансовым годом или каждым последующим финансовым годом, по окончании которых стоимость чистых активов общества оказалась меньше его уставного капитала, общество не позднее чем через шесть месяцев после окончания соответствующего финансового года обязано уменьшить уставный капитала до размера, не превышающего стоимости его чистых активов, либо принять решение о ликвидации (пункт 4 статьи 30 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Таким образом, констатировали суды, в период с сентября 2017 года по сентябрь 2018 года у должника сформировалась задолженность перед вышеуказанными кредиторами, погашение которой не осуществлялось, а факт и размер задолженности должником по существу не оспаривались.

Приведенные ответчиком С.А.ВБ. доводы о спорном характере задолженности перед кредиторами, судами оценены критически, поскольку долг по существу не оспаривался.

Также, по мнению судов, не влияет на момент возникновения этой задолженности и указание ФИО2 на более позднюю дату судебных актов, подтвердивших задолженность.

Отклоняя доводы ФИО2 о несоразмерности задолженности объемам поступлений на расчетный счет должника, суды указали, что в течение более чем 7-ми месяцев 2018 года денежные поступления покрывали лишь текущие расходные операции должника.

Задолженность перед кредиторами не была погашена в связи с выборочной политикой погашения задолженности, а в дальнейшем и в связи с прекращением расчетов.

Приведенный ответчиком ФИО2 довод о временном промежутке между получением денежных средств и оплатой задолженности, судами оценен критически, поскольку обязательства не исполнялись должником более года, что очевидным образом противоречит доводу о естественном временном разрыве между получением доходов и погашением задолженности.

Таким образом, на конец 2018 года сформировалась необслуживаемая кредиторская задолженность, поступающие денежные средства покрывали лишь расходы на текущую деятельность, в результате чего даже без учета долгосрочных обязательств размер активов должника был меньше краткосрочных обязательств.

Момент объективного банкротства - 09.01.2019 (первый рабочий день 2019), дата, в которую разумный и добросовестный руководитель, обладая информацией о показателях по итогам 2018 года, о сформированной и необслуживаемой кредиторской задолженности, а также отсутствии перспектив для поступления денежных средств в достаточном объеме, должен был осознавать бесперспективность дальнейшей деятельности.

По итогам 2018 года разумный и добросовестный руководитель, обладая информацией о показателях по итогам года, о сформированной и необслуживаемой кредиторской задолженности, а также отсутствии перспектив для поступления денежных средств в достаточном объеме, должен был осознавать бесперспективность дальнейшей деятельности.

Учитывая указанные обстоятельства в совокупности, руководитель должника должен был не позднее января 2019 года (09.01.2019) обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника.

Однако, дело о банкротстве должника было инициировано по заявлению конкурсного кредитора (работника должника) от 27.12.2019.

Таким образом, суды пришли к правомерному и обоснованному ими выводу о том, что генеральный директор должника ФИО2 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника.

Отказывая в привлечении по указанному основанию ФИО3, суд исходи из того, что указанное лицо являлось руководителем должника в период с 05.12.2019, единственным участником - с 25.11.2019.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В связи с тем, к ответственности по основанию статьи 61.12 Закона о банкротстве подлежит привлечению, наряду с генеральным директором, и участник общества, ФИО3 стал участником должника с 25.11.2019, он обязан был обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом, с учетом пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, не позднее 25.12.2019.

Вместе с тем, к этому времени уже было опубликовано сообщение о намерении кредитора обратиться в суд с заявлением о банкротстве.

Формально, размещение публикации о намерении обратиться в суд с заявлением о банкротстве не означает обязательность подачи заявления лицом и не освобождает руководителя от исполнения соответствующей обязанности.

Между тем, в настоящем случае судом принимается незначительный временной промежуток (два дня) между датой подачи в суд заявления кредитором и датой, в которую соответствующее заявление подлежало подаче должником.

При указанных обстоятельствах, суд первой инстанции привлек к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве ФИО2

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующих лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии, в частности, хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 24 постановления от 21.12.2017 № 53, в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца 4 пункта 1 статьи 94, абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации, необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Действительно, указали суды, во исполнение соответствующих запросов запроса вначале временного, а затем конкурсного управляющего должника им были переданы хозяйственные договоры должника, печать, передана бухгалтерия «1С», имущество должника, что подтверждается ответом конкурсного управляющего ФИО5 в адрес кредитора.

Между тем, констатировали суды, документация должника, в том числе подтверждающая дебиторскую задолженность, не была передана конкурсному управляющему в полном объеме, что повлекло невозможность выявления и взыскания дебиторской задолженности.

Так, в соответствии с бухгалтерской отчетностью должника за 2020 год, сумма дебиторской задолженности составляет 71 112 тыс. руб.

Однако, в ходе инвентаризации дебиторской задолженности конкурсным управляющим была выявлена документация, подтверждающая наличие дебиторской задолженности, лишь на сумму 20 588 177,11 руб.

Повторная инвентаризация конкурсным управляющим проведена не была.

Кроме того, во взыскании указанной в качестве примера дебиторской задолженности ООО «Грибоедова 133», а также ООО «Арткапитал» отказано, что влечет невозможность взыскания дебиторской задолженности на сумму более 50 млн. руб.

Кроме того, по причине неполной передачи документации должника возникла невозможность выявления запасов и иных материальных активов.

Как следует из содержания отчетности, стоимость запасов, отраженных в бухгалтерской отчетности по итогам 2018 года, составляла 61 291 000 руб., в то время как по итогам 2019 года размер запасов сократился до 27 857 000 руб.

Согласно инвентаризационным описям от 27.01.2021 и от 24.05.2021, конкурсным управляющим было выявлено имущество лишь на сумму около 2,6 млн. руб.

Текущее местонахождение иных запасов должника, отраженных в отчетности на конец 2019 года, неизвестно.

При этом, указанные сведения являются информацией, при отсутствии которой невозможно надлежащим образом исполнить обязанности конкурсного управляющего, предусмотренные действующим законодательством и предпринять все необходимые меры в рамках процедуры банкротства должника.

Отсутствие у конкурсного управляющего сведений о полном составе дебиторской задолженности и сведений об имуществе напрямую влечет причинение убытков должнику и его кредиторам.

Отсутствие у конкурсного управляющего документации привело к невозможности определения основных активов должника и их идентификации; невозможности выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможности установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, изложенной в определении Верховного Суда России Российской Федерации от 16.10.2017 № 302-ЭС17-9244, отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Неисполнение ответчиком обязанности по передаче конкурсному управляющему документации влияет на формирование конкурсной массы.

В отсутствие доказательств того, что ответчик предпринимал меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению, хранению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от нее требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, имеются все основания для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Таким образом, заявления в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3 за непередачу документации должника суд первой инстанции признал законным и обоснованным.

В соответствии с положениями пунктов 16-24 постановления от 21.12.2017 № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций, контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако, помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца 2 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 3 пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если в удовлетворении иска о признании сделки недействительной ранее было отказано по мотиву равноценности полученного должником встречного денежного предоставления, то заявитель впоследствии не вправе ссылаться на нерыночный характер цены этой же сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Однако, и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В нарушение приведенных выше указанных положений и презумпций конкурсным кредитором не представлено доказательств того, что именно совершение указанных в заявлении перечислений привело к банкротству должника либо эти перечисления существенно ухудшили финансовое положение должника, в результате их совершения причинен вред имущественным правам кредиторов должника.

Как значимость сделок, так и ее существенная убыточность не доказаны.

Сам по себе факт совершения платежей в пользу третьих лиц указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Доказательства того, что в результате совершения сделок был уменьшен размер собственных активов должника, не представлены.

Доказательства того, что сделки совершены на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также доказательства того, что в результате совершения данных сделок должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход, также отсутствуют.

Таким образом, констатировали суды, оснований полагать, что указанные в заявлении действия не соответствуют принципам разумности и добросовестности (полное погашение требований невозможность вследствие действий (бездействия) контролирующего должника лица) не нашли своего подтверждения, а конкурсным кредитором не указаны конкретные действия, которые послужили причинами объективного банкротства и привели к невозможности погашения требований кредиторов.

Доказательств наличия у ответчика умысла на уменьшение конкурсной массы должника в целях уклонения от исполнения обязательств перед кредиторами или наличия у них сведений о противоправной целя одобренных сделок не имеется.

В связи с изложенным, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основанию причинения вреда в результате совершения сделки (ряда сделок), поскольку не доказаны ни значимость сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности), ни их убыточность и совершение на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону.

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу об обоснованности заявлений в части и наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом и ФИО2 за неисполнение обязанности по передаче документов бухгалтерского учета и (или) отчетности.

Оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности за совершение сделок судом не установлено.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационных жалобах доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 26.05.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.10.2022 по делу № А40-340337/19 – оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий-судьяН.Н. Тарасов


Судьи:А.А. Дербенев


Н.Я. Мысак