Постановление от 4 ноября 2019 г. ФАС УО (ФАС Уральского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8361/18

Екатеринбург

05 ноября 2019 г.

Дело № А07-11718/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 28 октября 2019 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 05 ноября 2019 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шершон Н. В.,

судей Пирской О. Н., Тихоновского Ф. И.,

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1 и Камалова Рифа Рафаиловича на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 02.07.2019 по делу

№ А07-11718/2016 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2019.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично, путем размещения информации на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие Камалов Риф Рафаилович, а также представители:

Камалова Рифа Рафаиловича – ФИО2 (доверенность от 28.09.2019);

ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 07.12.2018);

общества с ограниченной ответственностью «Фирма Лейсан-Инвест» (далее – общество «Фирма Лейсан-Инвест») – ФИО3 (доверенность от 03.09.2019).

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан

от 27.05.2016 на основании заявления общества с ограниченной ответственностью «Строительное предприятие-2» возбуждено производство

по делу о признании открытого акционерного общества «Строительная компания Трест № 21» (далее – общество «СК Трест № 21», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 01.11.2016 заявление общества «Строительное предприятие -2» признано обоснованным, в отношении общества «СК Трест № 21» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО4

Решением суда от 06.02.2018 общество «СК Трест № 21» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО5

В рамках дела о банкротстве общества «СК Трест № 21» конкурсный управляющий должника ФИО5 обратился в арбитражный суд с заявлениями о признании недействительными ряда дополнительных соглашений к трудовым договорам, устанавливающим значительные дополнительные выплаты либо существенное повышение оплаты труда, следующих сотрудников должника: ФИО6, ФИО1, Камалов Риф, ФИО7, которые заключены в преддверии либо после возбуждения дела о банкротстве.

Вышеуказанные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения определением суда от 28.02.2018.

Определением суда от 03.04.2019 в отношении общества «СК Трест

№ 21» прекращена процедура конкурсного производства, введено внешнее управление сроком на 18 месяцев - до 28.09.2020, исполнение обязанностей внешнего управляющего должника возложено на конкурсного управляющего ФИО5

Определением от 02.07.2019 требования конкурсного управляющего удовлетворены в полном объеме.

Постановлением апелляционного суда от 05.09.2019 определение суда первой инстанции в обжалуемой части оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО8 и ФИО1 обратились в суд округа с кассационными жалобами.

В обоснование доводов кассационной жалобы ФИО8 указал,

что в трудовом договоре содержится опечатка относительно его должности,

так как он не юрист, а главный бухгалтер; конкурсным управляющим

не доказаны наличие заинтересованности подателя жалобы с должником, факты недостаточности имущества должника и причинения вреда имущественным правам кредиторов. Дополнительное соглашение № 2 заключено после доклада ФИО8 руководству о возможном возмещении НДС за предыдущие годы в сумме 70 947 372 руб. Как поясняет ФИО8, вознаграждение, указанное в дополнительном соглашении, скорректировано

в дальнейшем и поставлено в зависимость от размера возвращенного НДС,

что исключает какое-либо злоупотребление со стороны ответчика.

ФИО1 в кассационной жалобе ссылается на отсутствие признаков аффилированности по отношению к должнику и, как следствие, свою неосведомленность о неудовлетворительном финансовом состоянии должника на момент заключения спорного соглашения; размер заработной платы с учетом единовременного вознаграждения соответствовал средней

по региону, работник соответствовал занимаемой должности. Кроме того,

по мнению заявителя жалобы, суд признал недействительным решение комиссии по трудовым спорам № 3 от 03.02.2018 в части взыскания

с ФИО1 задолженности, в то время как оригинал решения комиссии по трудовым спорам не представлен.

В силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд округа проверяет законность обжалуемых судебных актов, устанавливая правильность применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Проверив законность обжалуемых судебных актов с учетом положений статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

суд кассационной инстанции оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «СК Трест № 21» в лице генерального директора ФИО9 и ФИО1 18.07.2016 заключили трудовой договор №-к,

в соответствии с которым ФИО1 принята на работу на должность экономиста в общество «СК Трест № 21» с должностным окладом в размере 7 500 руб. в месяц, а также надбавкой в размере 17 500 руб., итого - 25 000 руб.

Согласно дополнительному соглашению от 25.07.2016 к трудовому договору №-к от 18.07.2016 пункт 5.1 дополнен следующим содержанием: «По истечении года с момента трудоустройства, без учета результатов финансово экономической деятельности предприятия, работнику выплачивается единовременное вознаграждение из расчета 30 000 руб. в месяц, а всего

360 000 руб. Начало срока для единовременного вознаграждения – 18.07.2016».

Решением комиссии по трудовым спорам общества «СК Трест № 21»

от 03.02.2018 № 3 определено погасить сформировавшуюся у общества перед ФИО1 задолженности по заработной плате в сумме 871 000 руб. за период с 18.07.2016 по 31.01.2018.

Кроме того, между обществом «СК Трест № 21» в лице генерального директора ФИО9 и ФИО8 09.01.2017 заключен трудовой договор №-к, в соответствии с которым ФИО8 принят

на работу на должность юриста в общество «СК Трест № 21» с должностным окладом в размере 7 500 руб. в месяц, а также надбавкой в размере 17 500 руб., итого - 25 000 руб.

Согласно дополнительному соглашению от 02.02.2017 к трудовому договору №-к от 09.01.2017 его пункт 5.1 дополнен следующим содержанием: «По истечении года с момента трудоустройства, без учета результатов финансово экономической деятельности предприятия, работнику выплачивается единовременное вознаграждение из расчета 120 000 руб.

в месяц, а всего 1 440 000 руб. Начало срока для единовременного вознаграждения – 09.01.2017».

Согласно дополнительному соглашению № 2 от 02.02.2017 к трудовому договору №-к от 09.01.2017 его пункт 5.1 дополнен следующим содержанием: «За выполнение работы по возмещению налога на добавленную стоимость за 4 квартал 2016 г. в сумме 70 947 372 руб. при вынесении решения о возмещении частично либо полностью суммы налога на добавленную стоимость, заявленной к возмещению, выплачивается единовременное вознаграждение

в сумме 1 000 000 руб.».

По итогам состоявшегося 03.02.2018 заседания комиссии по трудовым спорам общества «СК Трест № 21» вынесено решение от 03.02.2018 № 3

о перечислении сформировавшейся у общества перед ФИО8 задолженности по заработной плате в сумме 1 686 886 руб. за период

с 01.09.2017 по 31.01.2018.

При этом, как уже указано выше, определением арбитражного суда

от 27.05.2016 в отношении общества «СК Трест № 21» возбуждено производство по делу о банкротстве, определением арбитражного суда

от 01.11.2016 в отношении должника введена процедура наблюдения.

Полагая, что заключение упомянутых дополнительных соглашений

к трудовым договорам, в том числе с ФИО8 и ФИО1,

на существенную сумму является необоснованным и направлено на нарушение прав кредиторов должника, конкурсный управляющий обратился с заявлением о признании недействительными вышеуказанных дополнительных соглашений и решений комиссии по трудовым спорам, ссылаясь как на общие положения гражданского законодательства о недействительности сделок, так и на специальные нормы законодательства о банкротстве.

Удовлетворяя заявленные требования в обжалуемой части (в отношении дополнительных соглашений с ФИО1 и ФИО8), суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться,

в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную

с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления

о признании должника банкротом и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала

об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать

об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо совершена при наличии одного из условий, указанных в абзаце 5 данной статьи.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При рассмотрении обособленного судами установлено, что оспариваемые сделки совершены 25.07.2016, 02.02.2017, то есть после возбуждения производства по делу о банкротстве.

Судами обоснованно учтено, что ФИО8 принят на должность главного бухгалтера (как утверждает сам ответчик, при этом в трудовом договоре указано на должность юриста и такая ошибка не была замечена работником при заключении договора), а ФИО1 –

на должность экономиста, что предполагает осведомленность данных работников в силу должностных обязанностей и профессиональных навыков

о действительном финансовом состоянии общества «СК Трест № 21».

Судами отмечено, что совершенные сделки не являются обычными:

после возбуждения дела о банкротстве должник заключает с ответчиками трудовые договоры, а затем через непродолжительный период времени

(с ФИО8 менее чем через месяц, а с ФИО1 – через несколько дней) с данными лицами подписываются спорные дополнительные соглашения, предусматривающие выплаты им значительных единовременных денежных сумм вне зависимости от результатов финансово-экономической деятельности предприятия (уже имеющего признаки банкротства).

С учетом изложенного суды обоснованно возложили на ответчиков необходимость обосновать разумные экономические мотивы совершения таких сделок, которыми бы опровергались возникшие у конкурсного управляющего сомнения в добросовестности поведения должника и ответчиков.

Между тем, ФИО8 и ФИО1 в ходе рассмотрения спора не привели каких-либо действительно убедительных пояснений относительно обоснованности установления им упомянутых выше дополнительных выплат на указанных в дополнительных соглашениях условиях после официального трудоустройства (заключения трудового договора с согласованным условием об оплате труда) при наличии признаков неудовлетворительного финансового состояния общества «СК Трест № 21» (при том, что сами ответчики, ссылаясь на стабильное финансовое положение должника, указывали в тоже время, что заработная плата последним

не выплачивалась вовсе).

Принимая во внимание изложенное, установив, что на дату заключения оспариваемых сделок у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами на значительную сумму, в том числе перед иными работниками

по заработной плате, которые в последствии включены в реестр требований кредиторов должника, учитывая, что в результате оспариваемых сделок должник принял на себя необоснованные обязательства в виде обязанности начислить и выплатить ответчикам вознаграждение, учитываемое во второй очереди текущих платежей в отсутствие какого-либо реального положительного результата и финансовой возможности, о чем последние не могли не быть осведомлены, суды пришли к обоснованному выводу о наличии оснований для признания дополнительных соглашений недействительными

по специальным основаниям законодательства о банкротстве.

Поскольку дополнительные соглашения об установлении размера дополнительного вознаграждения признаны недействительными, то суды пришли к выводу, что решения трудовой комиссии о взыскании задолженности по таким выплатам также не имеют юридической силы.

Выводы судов являются верными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела и действующему законодательству.

Доводы ФИО1, об отсутствии аффилированности

с должником судом округа признаются противоречащими действительности.

Из материалов данного дела следует, что контролирующим должника лицом является ФИО10 (бывший генеральный директор, привлекаемый в настоящее время к субсидиарной ответственности

по обязательствам должника), он же, согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц, является руководителем общества «Фирма Лейсан-Инвест» (привлеченного к участию в данном споре в качестве третьего лица), участником данного общества является ФИО11. В свою очередь, общество «Фирма Лейсан-Инвест» выступает учредителем Благотворительного фонда «Национальная идея», руководителем которого является ФИО1 Кроме того, ФИО1 и ФИО11 совместно являются учредителями общества с ограниченной ответственностью «Дом детского творчества». Данные обстоятельства, усматриваемые из публичных источников и не опровергнутые представителем ФИО1, противоречат утверждению кассатора о ее незаинтересованности по отношению к должнику и его бывшему руководству

и ординарном характере заключенного с ней соглашения.

Из пояснений ФИО8, в свою очередь, следует, что ранее

он сотрудничал с должником, оказывая последнему услуги по гражданско-правовому договору; при этом мотивы заключения с несостоятельным должником после введения в отношении последнего процедуры наблюдения трудового договора и сразу же после этого спорного дополнительного соглашения, укладывающиеся в стандарт обычного поведения стороннего добросовестного лица, ФИО8 не привел, а ведя (по его утверждению)

в обществе «СК Трест № 21» бухгалтерский учет, не мог не знать истинного финансового положения должника.

Иные доводы заявителей, изложенные в кассационных жалобах, в том числе о том, что на момент совершения дополнительных соглашений общество «СК Трест № 21» не обладало признаками банкротства, являлись предметом исследования в судах первой и апелляционной инстанции, не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к несогласию с оценкой имеющихся в деле доказательств и необходимости установления иных фактических обстоятельств по спору, однако полномочиями по переоценке доказательств и разрешению вопросов факта суд округа не наделен (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, влекущих отмену решения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 02.07.2019

по делу № А07-11718/2016 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2019оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1 и Камалова Рифа Рафаиловича – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Н.В. Шершон

Судьи О.Н. Пирская

Ф.И. Тихоновский