Постановление от 28 сентября 2025 г. по делу № А07-37047/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3568/25

Екатеринбург

29 сентября 2025 г.


Дело № А07-37047/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 16 сентября 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 29 сентября 2025 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю.В.,

судей Артемьевой Н.А., Кочетовой О.Г.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО3 (далее – заявители кассационных жалоб) на определение  Арбитражного суда Республики Башкортостан от 04.03.2025 по делу № А07-37047/2023 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.06.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняла участие ФИО2 лично и в качестве представителей ФИО1 и ФИО3 (паспорт, доверенности от  01.09.2024 и от 05.03.2024).

Временный управляющий ФИО4, заявивший ходатайство об участии в судебном заседании путем веб-конференции, к онлайн-заседанию не подключился; при ответе на телефонный звонок по номеру, указанному в ходатайстве, пояснил, что не имеет возможности участвовать в судебном заседании.

Установив, что средства связи суда воспроизводят видео- и аудиосигнал надлежащим образом, технические неполадки отсутствуют, представителям сторон обеспечена возможность дистанционного участия в процессе, которая не реализована временным управляющим исключительно по причинам, находящимся в сфере его контроля, суд округа не усмотрел предусмотренных статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) оснований для отложения судебного заседания.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.07.2024 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Мосэнергострой» (далее – общество «Мосэнергострой», должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4 (далее – управляющий).

Индивидуальные предприниматели ФИО3, ФИО2, ФИО1 обратились 06.09.2024 в арбитражный суд с самостоятельными заявления о включении в реестр требований кредиторов должника суммы задолженности в суммах 65 472 295 руб. 82 коп., 36 713 366 руб. 24 коп. и 56 883 068 руб. 48 коп. соответственно (с учетом уточнения заявленных требований в порядке, предусмотренном положениями статьи 49 АПК РФ.

В порядке, предусмотренном положениями статьи 130 АПК РФ, указанные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 04.03.2025 требования ФИО3 в сумме 29 100 000 руб. основного долга и 36 372 295 руб. 82 коп. процентов, а также 200 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины,  ФИО2 в сумме 20 000 000 руб. основного долга и 16 713 366 руб. 24 коп. процентов и пени, а также 200 000 руб. расходов по оплате государственной пошлины, ФИО1 в сумме 26 000 000 руб. основного долга и 30 883 068 руб. 48 коп. процентов, а также 200 000 руб. расходов по оплате государственной пошлины – признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, осуществляемой в порядке пункта 1 статьи 148 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.06.2025 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО3, ФИО2, ФИО1 обратились в суд округа с самостоятельными кассационными жалобами, в которых просят определение от 04.03.2025 и постановление от 20.06.2025 отменить, принять новый судебный акт.

В своих кассационных жалобах заявители указывают, что суды необоснованно признали наличие фактической аффилированности между кредиторами ФИО1, ФИО3, ФИО2 и должником, не опровергнув при этом доводы об отсутствии в материалах дела конкретных доказательств контроля одного лица над деятельностью другого или установления между ними особых правоотношений; обращают внимание, что в материалах дела также отсутствуют какие-либо прямые доказательства наличия у кредитора возможности определять решения должника или оказывать на него существенное влияние; при этом суды ограничились лишь предположениями о возможной связи ФИО3 через общество с ограниченной ответственностью «Технический заказчик» (далее – общество «Технический заказчик») и ФИО5, при этом не учли, что приобретение ФИО6 доли в уставном капитале произошло спустя год после заключения договора займа.

Кроме того, заявители кассационных жалоб полагают, что выводы судов о нахождении должника в состоянии имущественного кризиса на момент заключения договоров займа противоречат фактическим обстоятельствам дела, поскольку согласно представленным финансовым показателям деятельность общества «Мосэнергострой» в 2020 году была прибыльной, выручка составляла более 384 млн. руб., имелись активы, за счет которых было бы возможно обеспечить погашение обязательств; отмечают, что в открытых источниках отсутствовали сведения о наличии у должника значительных задолженностей перед другими кредиторами, что подтверждается минимальным количеством судебных исков в адрес общества. По мнению заявителей, суды не учли наличие перспективного договора должника с обществом с ограниченной ответственностью «БашГражданСтрой» (далее – общество «БГС») на сумму 400-450 млн. руб., который мог существенно улучшить экономическое положение должника, что свидетельствует о необоснованности выводов о наличии у общества признаков неплатежеспособности на момент заключения договоров займа; отмечают, что последующее прекращение дела о банкротстве общества «Мосэнергострой» в 2023 году путем утверждения мирового соглашения подтверждает отсутствие у должника признаков неплатежеспособности и свидетельствует о временном характере его финансовых затруднений, что опровергает выводы судов о необходимости понижения очередности удовлетворения требований кредиторов.

Заявители обращают внимание, что действующее законодательство о банкротстве не предусматривает аффилированность как самостоятельное основание для отказа во включении требований в реестр или понижения их очередности удовлетворения по гражданско-правовым обязательствам, не являющимся корпоративными.

Дополнительно заявители указывают, что суды необоснованно применили повышенный стандарт доказывания к кредиторам, не представив доказательств их фактического участия в деятельности должника или наличия у них бенефициарного интереса по отношению к обществу, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства возможности кредиторов контролировать использование вложенных средств или получать неограниченную прибыль от деятельности должника.

В отзыве на кассационную жалобу управляющий просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Проверив по правилам статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов, суд округа приходит к следующему.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в обоснование доводов о наличии оснований для признания требований обоснованными и включении в реестр кредиторов, ФИО2, ФИО3 и ФИО1 ссылались на следующие обстоятельства.

В частности, ФИО3 приводил доводы о том, что между обществом «Мосэнергострой» и ФИО3 заключены четыре договора займа, предусматривающие обязательства по возврату денежных средств с начислением процентов.

По договору займа от 10.09.2020 № 1-2020 ФИО3 предоставил должнику денежные средства в сумме 20 000 000 руб. (пункты 1.1, 1.2 договора) под 24% годовых с продлением срока возврата до 31.12.2022 дополнительным соглашением от 01.07.2021. При этом по условиям договора, в случае нарушения заемщиком установленного договором срока возврата суммы займа, подлежат начислению проценты на невозвращенную в установленный срок сумму займа в размере 48% годовых (пункт 3.1 договора).

Аналогичные условия предоставления ФИО3 должнику сумм займа предусмотрены договорами от 13.11.2020 № 2-2020 (сумма займа – 1 000 000 руб.), от 27.11.2020 № 3-2020 (сумма займа – 1 600 000 руб.), от 30.09.2021 № 1/3-2021 (сумма займа – 7 000 000 руб.), сроком возврата до 31.12.2022 (изначально установленный срок возврата займа изменен дополнительными соглашениями от 01.07.2021, 31.03.2021, 31.03.2021). Согласно условиям договоров займа, предусмотрено начисление процентов за пользование денежными средствами по ставке 24 % годовых и проценты за нарушение обязательств по возврату суммы займа по ставке 48 % годовых.

Поскольку обязательства по всем договорам займа не исполнены, при этом факт выдачи займа, помимо договоров и дополнительных соглашений к ним, подтверждается также представленными платежными поручениями о перечислении денежных средств, ФИО3 обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о включении в реестр требований кредиторов.

При этом вследствие неисполнения должником обязательств по возврату суммы займов по договорам от 10.09.2020 № 1-2020, от 13.11.2020 № 2-2020, от 27.11.2020 № 3-2020, от 30.09.2021 № 1/3-2021, ФИО3 начислены проценты, предусмотренные договорами за пользование заемным средствами, по ставке 24 % годовых в суммах 10 796 054 руб. 79 коп. (за период с 10.09.2020 по 31.12.2022), 511 561 руб. 64 коп. (за период с 13.11.2020 по 31.12.2022), 803 769 руб. 86 коп. (за период с 27.11.2020 по 31.12.2022) и 2 103 452 руб. 05 коп. (за период с 30.09.2021 по 31.12.2020) соответственно, а также проценты, предусмотренные за нарушение сроков исполнения обязательства по возврату заемных средств по ставке 48 % годовых за период с 01.01.2023 по 0108.2024 в суммах 14 847 780 руб. 82 коп., 761 424 руб. 66 коп., 1 218 279 руб. 45 коп. и 5 329 972 руб. 60 коп. соответственно.


В обоснование доводов о наличии у должника неисполненных обязательств перед ФИО2, последняя ссылалась на то, что между обществом «Мосэнергострой» (заемщик) и ФИО2 (заимодавец) заключен договор займа 19.04.2021 № 3/21, согласно которому заимодавец передает в собственность заемщику денежные средства в сумме 23 000 000 руб. сроком до 31.10.2021 (пункты 1.1, 1.3 договора).

Согласно пункту 3.1 договора за пользование займом заемщик выплачивает заимодавцу проценты на сумму займа в размере 18% годовых. В случае нарушения заемщиком установленного настоящим договором срока возврата суммы займа, заемщик выплачивает пени в размере 0,07% от суммы долга.

Дополнительным соглашением от 31.10.2021 № 1 стороны установили новый срок возврата займа к договору № 3/21 от 19.04.2021 – 31.12.2022 (пункт 1.3 договора изложен в новой редакции).

Факт предоставления должнику заемных средств подтверждается платежными поручениями о перечислении ФИО2 денежных средств в адрес должника.

Вследствие неисполнения должником обязательств по договору займа от 19.04.2021 № 3/21, ФИО2 обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании требований обоснованными и включении в реестр суммы задолженности по основному долгу в сумме 16 713 366 руб. 24 коп., а также суммы процентов 6 124 931 руб. 50 коп. – из расчета 18% годовых за период с 19.04.2021 по 31.12.2022, суммы пени 10 588 434 руб. 74 руб. – из расчета 0,07% за период с 01.01.2023 по 01.08.2024.


В свою очередь, ФИО1 указывал, что между ним и обществом «Мосэнергострой» заключены два договора займа с условиями возврата средств и начисления процентов.

Согласно условиям договоров от 27.07.2021 № 3-1 и от 07.09.2021 № 3-3 должнику предоставлены денежные средства в суммах 24 000 000 руб. и 2 000 000 руб. под 30% годовых с продлением срока возврата до 31.12.2022 дополнительными соглашениями от 30.12.2021 и 30.11.2021 соответственно, а также условием об увеличении суммы процентов до 48 % годовых в случае нарушения обязательств по возврату суммы долга.

Факт выдачи займа подтверждается платежными поручениями о перечислении денежных средств в адрес должника.

Вследствие неисполнения должником обязательств перед ФИО1, последний просил признать обоснованными его требования в сумме основного долга 26 000 000 руб., а также процентов в суммах 10 296 986 руб. 30 коп. и 789 041 руб. 09 коп., начисленных по ставке 30% за период до 31.12.2022, и процентов в суммах 18 274 191 руб. 78 коп. и 1 522 849 руб. 31 коп., начисленных по ставке 48% за просрочку с 01.01.2023 по 01.08.2024.


Таким образом, в связи с наличием неисполненных должником обязательств ФИО3, ФИО2 и ФИО1 обратились в арбитражный суд с заявлениями о включении требований в суммах 65 472 295 руб. 82 коп., 36 713 366 руб. 24 коп., 56 883 068 руб. 48 коп. соответственно в реестр требований кредиторов.


Суды первой и апелляционной инстанций, признавая требования ФИО3, ФИО2 и ФИО1 обоснованными, исходили из их подверженности материалами дела (наличие задолженности сторонами не оспаривается, подтверждено документально); установив, что факт выдачи займов ФИО3, ФИО2 и ФИО1 должнику подтвержден надлежащим образом платежными поручениями о перечислении денежных средств, возможность предоставления займов в суммах, установленных договорами займа, подтверждена представленными в материалы обособленного спора налоговыми декларациями за 2020-2021 годы; отметив, отсутствие доказательств возврата должником полученной суммы займа, пришли к выводу о наличии оснований считать обязательства должника неисполненным.

Выводы судов о наличии оснований для признания требований ФИО3, ФИО2 и ФИО1 обоснованными лицами, участвующими в деле, не оспариваются, их законность в этой части судом округа не проверяется (часть 1 статьи 286 АПК РФ).

Предметом кассационного обжалования являются выводы судов о наличии оснований для понижения очередности удовлетворения требований заявителей.

Рассматривая вопрос об очередности удовлетворения требований кредиторов, суды установили основания для их субординации.

В частности, суды указали на аффилированность между должником и кредиторами – ФИО3, ФИО2 и ФИО1 – через их принадлежность к единой группе лиц с общими коммерческими интересами, выраженной в наличии единого представителя (ФИО2), действующей в рамках обособленных споров от имени всех заявителей. Суды отметили, что фактическая взаимосвязь должника и ФИО3 подтверждена через цепочку участия в обществах с ограниченной ответственностью «Технический заказчик», НПФ «Региональный оператор» и «ИС ТВК», в которых генеральный директор должника ФИО6 и ФИО3 связаны через общего участника – ФИО5 Указанные обстоятельства, включая синхронность заявления требований и наличие общего представителя кредиторов, признаны судами свидетельствующими о возможности заключения договоров займа на исключительных условиях, что обусловило применение повышенного стандарта доказывания в соответствии с возражениями конкурсного управляющего.

При установлении обстоятельств выдачи займов (финансового состояния должника), суды отметили, что временный управляющий в ходе анализа финансового состояния должника за 2019–2024 годы выявил, что с 2020 года предприятие находилось в состоянии имущественного кризиса, о чем свидетельствуют устойчиво низкие показатели ликвидности (коэффициент абсолютной ликвидности ниже 0,2, текущей ликвидности – менее 1, обеспеченности обязательств активами – ниже 1), а также наличие просроченной задолженности перед кредиторами, в том числе перед обществом с ограниченной ответственностью «Компания Карум» (376 600 руб. 82 коп.), ФИО7 (784 443 руб. 15 коп.) и ФИО8 (1 140 000 руб.), требования которых включены в реестр. Суды также отметили, что к моменту предполагаемого возврата займов должник также имел непогашенные обязательства перед бюджетом и обществом с ограниченной ответственностью «УВМ-Сталь», что подтверждает его неплатежеспособность в течение всего периода.

Кроме того, судами принято во внимание, что должник направлял полученные от заявителей денежные средства на выплаты заработной платы работникам, а также осуществлял платежи в пользу аффилированных лиц, включая общества с ограниченной ответственностью «УТЗ» (через займы и переводы его директору ФИО9), «Интехно» (связанное с обществом «УТЗ» через общество «Контентум столица») и директору должника ФИО6, в связи с чем признали, что договоры займа, заключённые в 2020–2021 гг. (включая последний на 7 млн. руб. в сентябре 2021 года), осуществлялись в условиях имущественного кризиса должника, при этом аффилированные кредиторы, будучи осведомленными о его неплатежеспособности и недостаточности активов, не имели разумной экономической цели для таких сделок. Суды пришли к выводу, что отсутствие диверсификации использования средств (например, на восстановление операционной деятельности) и концентрация выплат среди ограниченного круга лиц свидетельствуют о целенаправленном перераспределении ресурсов в ущерб интересам независимых кредиторов.

Судами также обращено внимание на то, что заявители не предпринимали мер по взысканию задолженности по договорам займа в течение более 1,5 лет, несмотря на просрочку должника и направленные претензии. Как указали суды, основная деятельность заявителей как предпринимателей по ОКВЭД связана с покупкой/продажей/арендой недвижимости и не связана с предоставлением займов, при этом доказательств систематического кредитования иных лиц не представлено. Поскольку договоры займа (2020–2021 гг.), включая дополнительные соглашения об увеличении сроков возврата, оформлены шаблонно, с идентичными условиями, что указывает на отсутствие реальных переговоров, суды пришли к выводу, что поведение заявителей, продолживших выдачу займов (включая выдачу займа ФИО3 в сумме 7 млн. руб. в сентябре 2021 года) при наличии непогашенной задолженности, противоречит логике независимых кредиторов. 

Исходя из того, что риски утраты финансирования на случай объективного банкротства возлагаются непосредственно на лицо, предоставившее такое финансирование, суды первой и апелляционной инстанции признали требования ФИО3, ФИО2 и ФИО1 подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Вместе с тем, признавая требования ФИО3, ФИО2 и ФИО1 компенсационным финансированием, суды не приняли во внимание следующие обстоятельства.

От установления истинного смысла поставленных на разрешение суда правоотношений взаимосвязанных между собой лиц зависит порядок и очередность, в которой будет удовлетворено требование соответствующего кредитора, в случае, если будет установлено, что оно вообще подлежит удовлетворению.

Так, требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса (пункт 3 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, далее – Обзор от 29.01.2020).

Совокупный смысл правовых позиций, изложенных в пунктах 3, 4, 6, 7 Обзора от 29.01.2020, означает, что субординация требований в деле о банкротстве возможна лишь в отношении требований, предъявленных контролирующим должника либо аффилированным по отношению к должнику лицом при условии, что такое лицо действовало под влиянием лица контролирующего должника.

Основанием для применения разъяснений Обзора от 29.01.2020 и субординации требований кредиторов является нарушение обязанности контролирующими организацию лицами по публичному информированию третьих лиц об имущественном кризисе должника посредством подачи заявления о банкротстве (пункт 1 статьи 9 Закона о банкротстве).

Одновременно, согласно правовой позиции, изложенной в пункте 2 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2024 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.04.2025, при проверке наличия или отсутствия оснований для субординации требования кредитора, в отношении которого установлена фактическая аффилированность к должнику, кроме прочего, должен быть разрешен вопрос о наличии у такого кредитора бенефициарного интереса в отношении должника, заключающегося в возможности кредитора контролировать использование вложенных в общество средств и получать прибыль, размер которой потенциально не ограничен, в результате такого контроля при успешности проекта, осуществляемого обществом (пункт 1 статьи 50, пункт 1 статьи 67 ГК РФ).

По мнению заявителей, суды первой и апелляционной инстанций, посчитав кредиторов и должника аффилированными лицами, при принятии судебных актов нарушили указанные разъяснения, что привело к принятию незаконного судебного акта, определившего очередь удовлетворения требований ФИО3, ФИО2 и ФИО1, как предшествующую распределению ликвидационной квоты.

В частности, в ходе рассмотрения настоящего спора заявители приводили доводы о том, что вопреки утверждению управляющего, в материалах дела нет ни одного доказательства и ни одного документа, которыми бы подтверждались доводы об аффилированности, в том числе фактической, взаимосвязанности кредиторов и должника.

Из содержания принятых по настоящему спору судебных актов следует, что судами сделан вывод о взаимосвязи кредиторов ФИО3, ФИО2 и ФИО1 и должника через обстоятельства приобретения бывшим руководителем должника ФИО6 в 2022 году доли в обществе «Технический заказчик» у ФИО5; в свою очередь, ФИО5 является соучредителем ряда организаций наряду с одним из кредиторов ФИО3, в частности в обществе «НПФ «Региональный оператор» и обществе «ИС ТВК».

Вместе с тем применительно к сделанным судами выводам о взаимосвязи должника с кредиторами через фигуру ФИО5, следует отметить, что продажа ФИО5 (при том, что последний не является участником рассматриваемых правоотношений) доли в обществе «Технический заказчик» произошла лишь 04.05.2022 – то есть по прошествии значительного временного периода с момента выдачи займов должнику (спустя более 2,5 лет), что объективно снижает степень возможной аффилированности между упомянутыми лицами. Кроме того, судами не учтено, что нет ни одного хронологического периода, в течение которого ФИО5 и ФИО6 обладали бы корпоративными правами участия в одном и том же обществе; в данном случае имела место продажа бизнеса ФИО5 в пользу ФИО6, что само по себе признаком аффилированности – не является; иных доводов о наличии заинтересованности между ФИО5 и бывшим руководителем должника ФИО6 – временным управляющим приведено не было.

Соответственно, при таких обстоятельствах одновременное корпоративное участие ФИО5 и ФИО3 в обществах «НПФ «Региональный оператор» и «ИС ТВК» само по себе не может служить достаточным основанием для утверждения о наличии формально-юридической заинтересованности между ФИО6 и ФИО3 и, как следствие, об их аффилированности, в том числе фактической.

Вопреки выводам судов, корпоративное участие ФИО3 в иных хозяйствующих субъектах с ФИО10, не связанных единой хозяйственной деятельностью с должником, не может автоматически свидетельствовать о наличии аффилированности и бенефициарного интереса в распределении прибыли должника; для таких выводов необходимы доказательства согласованного поведения, финансовой зависимости или иных форм контроля, которые в данном случае судами не установлены.

Далее, в качестве основания для вывода о наличии аффилированности между должником и кредиторами суды указали на то обстоятельство, что ФИО3, ФИО1 и ФИО2 являются единой группой лиц с общими коммерческими интересами, основанное на факте представления интересов кредиторов ФИО3 и ФИО1 в настоящем деле – ФИО2

Вместе с тем, судебное представительство, применительно к статье 59 АПК РФ, статье 182 ГК РФ, статье 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции», в равной степени как и оказание юридической помощи не рассматриваются в правоприменительной практике в качестве доказательства аффилированности или подконтрольности (зависимости) представителя и представляемого. Установление подобных обстоятельств не свидетельствует о наличии оснований для такого вывода исходя из положений статьи 19 Закона о банкротстве.

Судами не учтено, что совпадение представительства в разных процессах подлежит оценке не иначе, как реализация стороной права на осуществление своих полномочий через представителя. Также совпадение представителей не может свидетельствовать об аффилированности лиц, в силу того, что закон не ограничивает представителей действовать от одного лица или различных лиц в отдельном судебном споре, при отсутствии конфликта интересов представляемых лиц. Факт совместного представительства в одном деле сам по себе еще не позволяет полагать соответствующих представителей аффилированными между собой в другом деле, где они представляют разных участников, равно как этот факт не свидетельствует и об аффилированности представителей к таким участникам.

В рассматриваемом случае, ФИО2 осуществляла представительство кредиторов ФИО3 и ФИО1 в рамках своей профессиональной деятельности, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя (ОГРНИП <***>, выдан 12.03.2019) с кодом ОКВЭД 69.10 («Деятельность в области права»). Данное обстоятельство само по себе не может свидетельствовать о согласованности экономических интересов кредиторов ФИО3, ФИО1 и самой ФИО2  с должником, поскольку представительство является самостоятельным видом предпринимательской деятельности, регулируемым главой 10 ГК РФ. Вопреки выводам судов, такое представительство является обычной предпринимательской деятельностью и не может рассматриваться как однозначное свидетельство фактической аффилированности.

Таким образом, выводы судов об аффилированности с должником ФИО3, ФИО1 и ФИО2 на основании факта наличия общего представителя у кредиторов являются ошибочными.

Кроме того, в обоснование вывода о фактической аффилированности должника и кредиторов суды указали на невыгодные условия предоставленного займа, отсутствие какого-либо обеспечения исполнения обязательств должником, невостребование кредиторами задолженности, что не соответствует стандартному и разумному поведению независимых по отношению друг к другу лиц.

Действительно, как указано в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической; о наличии фактической аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Вместе с тем, в рассматриваемом случае после представления временным управляющим соответствующих доводов о нетипичном характере заемных отношений, мотивированных отсутствием обеспечения, непредъявлением требований о возврате займа при просрочке исполнения обязательств со стороны должника, предоставлением займов в условиях неисполнения ранее возникших обязательств, наличием в ЕГРИП сведений об основных видах деятельности, не связанных с выдачей займов – кредиторы представляли судам развернутые пояснения относительно мотивов заключения договоров займа с должником и обстоятельств согласования их условий, в том числе приводили доводы о том, что при выдаче займов кредиторы руководствовались оценкой платежеспособности должника, из открытых источников экономические характеристики (показатели бухгалтерского баланса) являлись положительными, в 2019 – 2021 г.г. деятельность общества «Мосэнергострой» являлась прибыльной, выручка в 2020 году составляла более 384 млн. руб., имелись активы на сумму более 600 млн. руб. (т. 1 л.д. 59 – 61), что свидетельствовало о возможности производить погашение требований кредиторов; в 2020 году был предъявлен лишь один иск со стороны кредитора; отсутствие обеспечения по договорам обусловило согласование достаточно высоких процентных ставок за пользование заемными средствами.

Кроме того, кредиторы также раскрывали мотивы продления срока возврата займов и невостребования задолженности в принудительном порядке, объясняя это тем, что предъявление требований к должнику в период исполнения договора с заказчиком – обществом «БашГражданСтрой» на сумму более 400 млн. руб., парализовало бы хозяйственную деятельность должника, в связи с чем должником велись переговоры о непредъявлении кредиторами требований, с указанием на скорое поступление денежных средств от заказчика, за счет которых должник и планировал рассчитаться с кредиторами ФИО3, ФИО1 и ФИО2

Данные обстоятельства были подробно изложены заявителями, соответственно, на управляющего перешло бремя опровержения тех обстоятельств, на которые ссылались кредиторы в подтверждение своей позиции о наличии разумных экономических причин заключения и исполнения договоров займа на соответствующих условиях.

Вместе с тем, приводимые кредиторами доводы не были опровергнуты ни временным управляющим, ни судами нижестоящих инстанций; в чем в данном случае, при излагаемых кредиторами доводах о предоставлении должнику займов на возмездной основе, на выгодных для кредиторов условиях, включая возможность получения дохода в виде процентов, при условии проведении последними проверки платежеспособности на основании доступных им источников, подтверждающих стабильное финансовое состояние должника, предоставления должником гарантий возврата денежных средств за счет выручки от исполнения крупного контракта, поведение кредиторов отклонялось от стандартного поведения хозяйствующего субъекта – суды не указали и не опровергли доводы заявителей о наличии самостоятельных экономических интересов при предоставлении займов, не установили иных признаков аффилированности, кроме предположений о «невыгодности» условий договоров займа.

Более того, заявители имели основания рассчитывать на исполнение обязательств должником в рамках достигнутых договоренностей.

Кроме того, судами не учтено, что из содержания общедоступных сведений, размещенных в сети Интернет, следует, что деятельность по выдаче займов не являлась исключительной для ФИО3, ФИО1 и ФИО2 в отношении конкретного должника, что также подтверждается сведениями из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей, где у заявителей с 2019 года указаны соответствующие коды ОКВЭД (дополнительная деятельность), предусматривающие осуществление деятельности по выдаче займов. Соответственно, выдача займов являлась для ФИО3, ФИО1 и ФИО2 обычной предпринимательской деятельностью. Указанные обстоятельства также подтверждаются наличием судебных споров с участием кредиторов, где также ими выдавались займы или приобретались права требования к иным лицам (№ А07-44078/2024, № А81-6468/2024).

Далее, указывая на то обстоятельство, что должник полученные от кредиторов денежные средства направлял на выплату заработной платы работникам, переводил в пользу обществ с ограниченной ответственностью «Управление технического заказчика», «Интехно», а также перечислял директору – ФИО6 – суды в принципе не раскрыли, каким образом обстоятельства последующего расходования должником денежных средств свидетельствуют о фактической связанности должника и кредиторов, при том что выводов о наличии взаимосвязи между кредиторами и получателями средств (общество «УТЗ», общество «Интехно» и т.д.) – в судебных актах не имеется и управляющий на такие факты не ссылался.

Таким образом, суждения судов первой и апелляционной инстанций об аффилированности кредиторов с должником являются ошибочными, в связи с чем не имелось достаточных оснований для понижения очередности удовлетворения требований кредиторов ФИО3, ФИО1 и ФИО2

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 287 АПК РФ по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить или изменить судебный акт первой инстанции и (или) апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если в дополнительном исследовании имеющихся в деле доказательств необходимости не имеется, но этим судом неправильно применена норма права.

В связи с тем, что судами первой и апелляционной инстанций установлены все фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, но неверно применены нормы материального права, суд округа, руководствуясь положениями действующего законодательства, считает возможным обжалуемые судебные акты отменить и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт в части установления очередности удовлетворения требований кредиторов и признать требований кредиторов ФИО3, ФИО1 и ФИО2 подлежащими удовлетворению в составе третьей очереди реестра требований кредиторов должника.

Понесенные ФИО3, ФИО1 и ФИО2 расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение настоящего заявления, апелляционной жалобы и кассационной жалобы подлежат отнесению на должника (часть 1 статьи 110 АПК РФ).

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 04.03.2025 по делу № А07-37047/2023 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.06.2025 по тому же делу отменить в части установления очередности удовлетворения требований кредиторов.

Признать требование индивидуального предпринимателя ФИО3 в размере 29 100 000 руб. основного долга и 36 372 295 руб. 82 коп. процентов, а также 200 000 руб. расходов по оплате государственной пошлины за рассмотрение настоящего заявления, обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Мосэнергострой».

Признать требование индивидуального предпринимателя ФИО2 в размере 20 000 000 руб. основного долга и 16 713 366 руб. 24 коп. процентов и пени, а также 200 000 руб. расходов по оплате государственной пошлины за рассмотрение настоящего заявления, обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Мосэнергострой».

Признать требование индивидуального предпринимателя ФИО1 в размере 26 000 000 руб. основного долга и 30 883 068 руб. 48 коп. процентов, а также 200 000 руб. расходов по оплате государственной пошлины за рассмотрение настоящего заявления, обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Мосэнергострой».

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Мосэнергострой» в пользу индивидуального предпринимателя ФИО3 10 000 руб. государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы и 20 000 руб. за рассмотрение кассационной жалобы.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Мосэнергострой» в пользу индивидуального предпринимателя ФИО2 10 000 руб. государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы и 20 000 руб. за рассмотрение кассационной жалобы.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Мосэнергострой» в пользу индивидуального предпринимателя ФИО1 10 000 руб. государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы и 20 000 руб. за рассмотрение кассационной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                                      Ю.В. Кудинова


Судьи                                                                                   Н.А. Артемьева


                                                                                              О.Г. Кочетова