Постановление от 29 сентября 2023 г. по делу № А40-234625/2021

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

29.09.2023

Дело № А40-234625/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 28 сентября 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 29 сентября 2023 года

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой,

судей: Е.А. Зверевой, П.М. Морхата,

при участии в заседании:

от ОАО «НИИАТ» - ФИО1, по доверенности от 20.10.2022, срок 3 года,

от ФИО2 – ФИО3, по доверенности от 10.05.2023, срок 3 года № 77/253-н/77-2023-1-522,

рассмотрев 28.09.2023 в судебном заседании кассационную жалобу ОАО «НИИАТ»

на определение от 31.05.2023

Арбитражного суда города Москвы,

на постановление от 31.07.2023

Девятого арбитражного апелляционного суда,

об отказе в привлечении ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,

в рамках дела о признании ООО «Полиграф» несостоятельным (банкротом),

установил:

решением Арбитражного суда города Москвы от 13.04.2022 должник – ООО «Полиграф» признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО5.

ОАО «НИИАТ» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о привлечении ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 31.05.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.07.2023, в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ОАО «НИИАТ» обратилось в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 31.05.2023, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.07.2023 и направить обособленный спор на новое рассмотрение.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов судов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв ФИО2

В судебном заседании представитель ОАО «НИИАТ» доводы кассационной жалобы поддержал в полном объеме по мотивам, изложенным в ней.

Представитель ФИО2 возражал против удовлетворения кассационной жалобы по мотивам, изложенным в отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

Изучив доводы кассационной жалобы, исследовав материалы дела, заслушав явившихся в судебное заседание лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

Из содержания обжалуемых судебных актов усматривается, что судами установлены следующие обстоятельства.

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ единоличным исполнительным органом (генеральным директором) должника в период с 25.02.2019 по 25.03.2020 являлась - ФИО4 Учредителями должника в указанный период времени, после наследования, являлись ФИО4 (доля в размере 50%) и ФИО2 (доля в размере 50%).

Ранее руководящими лицами должника являлись: с 2009 по 2019 - ФИО6 (генеральный директор и учредитель); с 2018 по 2019 - генеральным директором должника являлся ФИО7, учредителем - ФИО6; с 25.02.2019 по 25.03.2020 - генеральным директором должника являлась ФИО4, учредителями должника - ФИО4 и ФИО2 (в равных долях, в порядке наследования).

Таким образом, судами установлено, что вышеуказанные лица являлись контролирующими должника по смыслу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Согласно заявлению конкурсного кредитора, основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности является неисполнение последними обязанности по подаче в суд заявления о банкротстве должника.

Кредитор указал на то, что объективное банкротство наступило ввиду бездействия указанных лиц, выраженном в не подаче заявления о признании ООО «Полиграф» банкротом до 01.09.2017; ОАО «НИИАТ» отождествляет факт наступления объективного банкротства с фактом наличия задолженности ООО «Полиграф» по договору аренды недвижимого имущества № А-22/11 от 01.10.2011.

Между тем суды обоснованно исходили из тог, что заявитель ошибочно отождествляет неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору и не обосновывает и не указывает выбор конкретной даты объективного банкротства, данное обстоятельство (неоплата конкретного долга отдельному кредитору) само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Одновременно с этим, судами установлено, что ОАО «НИИАТ» в нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представило в материалы дела, соответствующие признакам относимости и допустимости доказательства наступления объективного банкротства ООО «Полиграф» в период осуществления полномочий генерального директора и учредителя ФИО6, ФИО2, ФИО4

При этом суды установили, что в период исполнения ФИО6, ФИО2, ФИО4 обязанностей генерального директора и учредителя должника ООО «Полиграф» не прекращало ведение хозяйственной деятельности, выплачивало сотрудникам заработную плату, обслуживало кредитную задолженность, исполняло принятые на себя обязательства по контрактам с контрагентами, а также предпринимало попытки уменьшить и в дальнейшем полностью погасить задолженность перед единственным кредитором - ОАО «НИИАТ» (до настоящего момента в реестр требований ООО «Полиграф» включены требования только двух кредиторов - ОАО «НИИАТ» и Инспекции ФНС № 33 по г. Москве (размер задолженности ФНС России составляет 6 т.р.)).

Суды также пришли к выводу, что факт обоснованного и разумного предположения лицами, привлекаемыми к субсидиарной ответственности, отсутствия факта наступления признаков объективного банкротства и возможности осуществления расчетов с кредитором и продолжения нормальной хозяйственной деятельности подтверждается следующими относимыми и допустимыми доказательствами: копиями контрактов заключенных ООО «Полиграф» с контрагентами: договор поставки № У77-15/2557 от 24.12.2015, заключенный между ООО «Полиграф» и ПАО «Лето Банк» (цена договора 128 585,00 руб.); договор на оказание полиграфических услуг от 2016, заключенный между ООО «Полиграф» и АО «Ситигрупп Глобал Маркетс»; договор на оказание полиграфических услуг от 01.10.2016, заключенный между ООО «Полиграф» и АО КБ «Ситибанк»; договор на оказание полиграфических услуг от № 140/17 от 09.01.2017, заключенный между ООО «Полиграф» и ГБУ «Московский академический театр им. Вл. Маяковского» (цена договора 383 220,00 руб.); контракт на поставку полиграфической продукции № 355 от 30.11.2017, заключенный между ООО «Полиграф» и ГБУ «Московский академический театр им. Вл. Маяковского» (цена договора 274 000,00 руб.); договор на выполнение полиграфических работ, заключенный между ООО «Полиграф» и ОАО «НИИАТ» № 27- 12/18 от 23.01.2018 г. (цена договора 159 000,00 руб.); договор на производство печатной продукции от 10.05.2018 г., заключенный между ООО «Полиграф» и ООО «Ситилинк»; договор поставки № XI803980 от 20.07.2018, заключенный между ООО «Полиграф» и ООО «Шереметьево Хэндлинг» (цена договора 2 482 186,91 руб.); договор на производство и поставку печатной продукции № 279 от 11.10.2018 , заключенный между ООО «Полиграф» и ПАО «МАК «Вымпел»; договор на производство и поставку печатной продукции № 327 от 30.11.2018, заключенный между ООО «Полиграф» и ПАО «МАК «Вымпел»; договор на производство и поставку печатной продукции № 9 от 24.12.2018, заключенный между ООО «Полиграф» и ПАО «МАК «Вымпел»; договор на изготовление полиграфической продукции № 59/18 от 29.11.2018, заключенный между ООО «Полиграф» и ФБУ «Росавтотранс»; договор на производство и поставку печатной продукции от 01.03.2019 заключенный между ООО «Полиграф» и ОАО «НИИАТ»; договором на оказание услуг по изготовлению абонементных книжек № 03/05-2017 от 03.05.2017, заключенным с АУ СН ЦПСК «Химки» - муниципальным автономным учреждением.

Кроме того, суды отметили, что даже кредитор, обратившийся в суд с заявлением о привлечении лиц, контролирующих должника к субсидиарной ответственности – ОАО «НИИАТ» заключало в спорный период с ООО «Полиграф» договоры, которые были должником исполнены в полном объеме, о чем свидетельствует отсутствие каких-либо претензий со стороны заказчика - ОАО «НИААТ», следовательно, сам заявитель своими конклюдентными действиями, выраженными в заключении договоров с должником в 2018-2019 подтвердил, что ООО «Полиграф» ведет нормальную хозяйственную деятельность, а значит является добросовестным контрагентом, который в состоянии объективного банкротства находиться не может.

Таким образом, суды посчитали, что на протяжении всего периода, когда должность генерального директора должника и участника занимали ФИО6, ФИО2, ФИО4 общество заключало и исполняло контракты, в том числе с государственными (муниципальными) органами, т.е. осуществляло хозяйственную деятельность, что свидетельствует об отсутствии обязанности у данных лиц обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Также судами учтено, что отсутствие факта наступления признаков объективного банкротства подтверждается бухгалтерской отчетностью ООО «Полиграф» за период с 2015 по 2019: в соответствии с оборотно-сальдовой ведомостью на 31.12.2015, прибыль компании составила 2 667 304,29 руб.; в соответствии с декларацией по налогу на прибыль по состоянию на 31.12.2016 прибыль от продаж составила 993 178,00 руб.; в соответствии с отчетом о финансовых результатах по состоянию на 31.12.2017 прибыль от продаж составила 2 747 000,00 руб.; в соответствии с отчетом о финансовых результатах по состоянию на 31.12.2018 прибыль от продаж составила 1 709 000,00 руб.; в соответствии с отчетом о финансовых результатах по состоянию на 31.12.2019 выручка составила 2 408 000,00 руб., общество имело прибыль.

Анализ данных бухгалтерской отчетности свидетельствует о том, что в течение всего периода (с 2015 по 2019) ООО «Полиграф» вел безубыточную деятельность, получал прибыль.

Наличие прибыли в деятельности общества не может свидетельствовать о наличии признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества.

Кроме того, судами установлено, что отсутствие факта наступления признаков объективного банкротства подтверждается копией кредитного соглашения с Банком ВТБ и деловой перепиской с ОАО «НИААТ», актом сверки взаимных расчетов между ООО «Полиграф» и ОАО «НИИАТ».

Так, между ООО «Полиграф» и ЗАО «Банк ВТБ 24» заключено кредитное соглашение № 721/0810-0000086 от 13.11.2013 в соответствии с которым ЗАО «Банк ВТБ 24» предоставило должнику кредит на сумму 3 818 750,00 руб. Стороны договора определили, что задолженность должна быть погашена в соответствии с графиком платежей до 12.11.2018.

Судами также установлено, что на протяжении всего периода действия указанного кредитного договора, ООО «Полиграф» обслуживало указанный кредит, и в итоге он был погашен в полном объеме. С учетом процентов за пользованием кредитом, Банку было выплачено 6 295 668 47 рублей.

Судами также отмечено, что предприятие, находящееся в состоянии объективного банкротства, не могло бы погасить в полном объеме имеющеюся кредиторскую задолженность. ЗАО «Банк ВТБ 24» в суд с исковым заявлением о взыскании задолженности с ООО «Полиграф» не обращалось, равно как и не обращалось в рамках дела о банкротстве должника с заявлением о включении требования в реестр, что презюмирует возврат кредита ООО «Полиграф» и его платежеспособность в период с 2013 по 2018 (период действия договора).

Кроме того, суды указали, что как поясняли ответччика, ООО «Полиграф» в лице генерального директора неоднократно обращалось к ОАО «НИААТ» с просьбой уменьшить размер арендуемой площади, с целью минимизации текущих расходов, а также разумно обосновывало невозможность возврата задолженности по арендной плате в полном объеме сезонностью осуществляемой деятельности и указанием на попытки получить кредитную линию с целью произведения расчетов с единственным кредитором - ОАО «НИИАТ».

Факт неоднократного обращения ООО «Полиграф» к ОАО «НИААТ» с просьбой уменьшить размер арендуемой площади и объяснением объективных причин сложившейся ситуации с возвратом задолженности подтверждается копиями писем указанных лиц.

Своими действиями, по мнению судов, выраженными в подписании дополнительных соглашений к договору аренды № А-22/11 от 01.10.2011 ОАО «НИИАТ», подтверждало готовность продолжать коммерческие отношения с должником, разумно предполагало, как и лица, контролирующие должника, что временные финансовые трудности будут преодолены и за счет средств, получаемых от производственной деятельности ООО «Полиграф» и, в результате, будет погашена имеющеюся незначительная задолженность перед единственным кредитором. ОАО «НИААТ» представило в материалы дела вместе с письменными пояснениями акты сверок с должником по договору аренды помещения по состоянию на 2017, 2019, 2020, в соответствии с которыми в течение всего периода времени с 2016 по 2020 ООО «Полиграф» осуществляло платежи по договору аренды № А-22/11 от 01.10.2011 и совокупно перечислило в адрес кредитора 5 241 234,00 руб.

Факт внесения арендных платежей ООО «Полиграф» также подтверждается выпиской о движении денежных средств по расчетному счету должника в АО «Альфа-Банк» за период с 01.03.2020 по 29.11.2020.

Таким образом, суды посчитали, что не может свидетельствовать об объективном банкротстве факт постоянного внесения должником кредитору арендной платы в столь значительном размере. Компания, находящаяся в стадии объективного банкротства не способна обслуживать свои обязательства.

Суды пришли к выводу, что в данном случае ФИО4 и ФИО2 разумно полагали, что за счет прибыли, полученной в спорный период и позднее, задолженность перед ОАО «НИИАТ» будет погашена в полном объеме, у должника имелись источники прибыли, велась активная хозяйственная деятельность, в связи с чем основания для обращения в суд с заявлением о собственном банкротстве отсутствовали, а подобное обращение в отсутствие признаков объективного банкротства и принимая во внимание, что должник являлся исполнителем и поставщиком по ряду контрактов, в том числе, по в отношении самого ОАО «НИИАТ», являлось бы заведомо неправомерным действием и могло быть расценено как попытка фиктивного банкротства. Иное могло бы свидетельствовать о неразумности его действий по смыслу разъяснений, содержащихся в подпункте 2 пункта 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

С учетом того, что объективное банкротство ООО «Полиграф» в период, когда должность генерального директора должника и участника занимали ФИО6, ФИО2, ФИО4 не наступило, суды посчитали, что оснований учитывать в составе суммы субсидиарной ответственности обязательства перед ОАО «НИИАТ» размер неисполненных обязательств перед кредитором не имеется, поскольку учету в составе суммы, заявленной к взысканию подлежат только неисполненные обязательства, образовавшиеся после даты наступления объективного банкротства должника.

Судами установлено, что в материалы обособленного спора заявителем не представлены доказательства наличия у ООО «Полиграф» неисполненных обязательств после, кроме его собственной задолженности.

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что заявителем не доказана вся совокупность обстоятельств, необходимых для привлечения ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 10 и 61.12 Закона о банкротстве.

Также судами установлено, что заявитель не доказал, что должник признан банкротом ввиду недобросовестных действий ФИО6, ФИО2 и ФИО4, исходя из следующего.

В реестр требований кредиторов должника включены требования двух лиц: ОАО «НИИАТ» в размере 2 086 687,38 руб. основного долга, а также 1 248 859,39 руб. пени; ИФНС № 33 по г. Москве в размере 6.078,03 руб. основного долга, а также 5.249,02 руб. штрафных санкций;

Требование ОАО «НИИАТ» в размере 2 086 687,38 руб. основного долга, а также 1 248 859,39 руб. пени возникло в результате вынесения 15.02.2021 решения по делу № А40- 176823/20, инициированного самим кредитором. Более того, была взыскана задолженность за предыдущие периоды, еще до входа в состав учредителей заинтересованных лиц.

Вместе с этим, нужно учесть, что после вхождения в состав учредителей заинтересованных лиц последние не отказались от исполнения обязательств, а обслуживали их.

Причинно-следственная связь между действиями заинтересованных лиц и наступлением банкротства должника отсутствует, заявителем по настоящему обособленному спору ни указано, какие конкретно действия заинтересованных лиц могли привести к объективному банкротству ООО «Полиграф», что свидетельствует о необоснованности заявленных ОАО «НИИАТ» требований.

Конкурсным управляющим должника не подготовлен отчет по результатам анализа сделок должника, в котором управляющим был бы сделан вывод о совершении должником подозрительных операций, равно как и сделок по отчуждению имущества, т.е. сделки к обжалованию конкурсным управляющим и кредитором выявлены не были.

Кроме того, суды указали, что ни одна сделка в рамках дела о банкротстве ООО «Полиграф» оспорена не была, убытки с бывших руководителей и участников не взысканы.

Таким образом, суды посчитали, что ни конкурсным управляющим (посредством анализа сделок), ни кредитором - ОАО «НИИАТ» не доказано, что лица, контролирующие должника, совершали действия по ухудшению финансового состояния ООО «Полиграф», что исключает возможность их привлечения к субсидиарной ответственности.

На основании изложенного суды, руководствуясь пунктом 1 статьи 9, пунктом 2 статьи 10, пунктами 1 и 4 статьи 61.10, статьей 61.12 Закона о банкротстве, статьями 1110, 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктами 9, 15, 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», отказали в удовлетворении заявленных требований.

Суд кассационной инстанции считает, что, исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой установили все существенные для дела обстоятельства, которым дали надлежащую правовую оценку и пришли к правильным выводам по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно абзацу 31 статьи 2 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий:

Согласно пункту 4 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

Как следует из пункта 1 статьи 1110 Гражданского кодекса Российской Федерации при наследовании имущество умершего (наследство, наследственное имущество) переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент, если из правил названного кодекса не следует иное.

В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности (пункт 1 статьи 1112 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно (статья 323 ГК РФ). Каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Учет в составе наследственной массы не только активов, но и пассивов наследодателя неоднократно находил свое отражение в судебной практике, в частности, как следует из правового подхода, отраженного в определении Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2019 303-ЭС19-15056, долг наследодателя, возникший в результате привлечения его к субсидиарной ответственности, входит в наследственную массу. Иное толкование допускало бы возможность передавать наследникам имущество, приобретенное (сохраненное) наследодателем за счет кредиторов незаконным путем, предоставляя в то же время такому имуществу иммунитет от притязаний кредиторов, что представляется несправедливым. При этом не имеет значения вошло ли непосредственно в состав наследственной массы то имущество, которое было приобретено (сохранено) наследодателем за счет кредиторов в результате незаконных действий, повлекших субсидиарную ответственность.

То обстоятельство, что на момент открытия наследства могло быть неизвестно о наличии соответствующего долга наследодателя, также само по себе не препятствует удовлетворению требования, поскольку по смыслу разъяснений, изложенных в пункте 58 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 №9, под долгами наследодателя понимаются не только обязательства с наступившим сроком исполнения, но и все иные обязательства наследодателя, которые не прекращаются его смертью. Соответственно, риск взыскания долга, связанного с привлечением к субсидиарной ответственности, также возлагается на наследников.

Согласно статье 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в частности в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

Заявление должника должно быть направлено в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закон о банкротстве).

При этом необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является видом гражданско-правовой ответственности, то есть, наступает при наличии вины. В связи с этим по смыслу абзаца шестого пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанность руководителя обратиться с заявлением должника возникает в момент, когда находящийся в сходных обстоятельствах добросовестный и разумный менеджер в рамках стандартной управленческой практики должен был узнать о действительном возникновении признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества должника, в том числе по причине просрочки в исполнении обязанности по уплате обязательных платежей (п. 26 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016 г.).

Таким образом, в силу указанных норм права и разъяснений их применения, при установлении оснований для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности в связи с нарушением обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом значимыми являются следующие обстоятельства:

—возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

—момент возникновения данного условия исходя из стандартной управленческой практики;

—факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

—объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Доказыванию подлежат точная дата возникновения обстоятельств, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, точная дата возникновения у соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника, истечение предусмотренного пунктом 3 статьм 9 Закона о банкротстве срока, точная дата возникновения обязательства, к субсидиарной ответственности по которому привлекается соответствующее лицо.

В соответствии с пунктом 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, при разрешении вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве существенное значение имеет установление момента возникновения соответствующей обязанности. Этот момент определяется тем, когда разумный и добросовестный руководитель, оказавшийся в той же ситуации, что и руководитель должника, должен был осознать такую степень критичности положения подконтрольной организации, которая объективно свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования (Определение Верховного Суда РФ от 12.04.2021 N 302-ЭС20-23984 по делу N А19-4454/2017).

По смыслу разъяснений, содержащихся в подпункте 2 пункта 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» неразумными считаются действия директора, который до принятия решения не принял обычных для деловой практики при сходных обстоятельствах мер, направленных на получение информации, необходимой и достаточной для его принятия, в частности, если при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации.

По результатам такого анализа не исключается возможность разработки и реализации экономически обоснованного плана, направленного на санацию должника, если его руководитель имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения результата (абзац второй п. 9 постановления N 53).

Кроме того, в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», если обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве не была исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, последующие - со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве. При этом по обязательствам должника, возникшим в периоды ответственности, приходящиеся на нескольких руководителей одновременно, они отвечают солидарно (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

То есть для того, чтобы доказать вину лица, контролирующего должника, в наступлении объективного банкротства предприятия, заявителю необходимо доказать, что лицо (лица), контролирующие должника, осуществляли действия, направленные на умышленный вывод активов, или иным способом ухудшали финансовое состояние должника и препятствовали расчету с кредиторами.

Заинтересованные лица действительно являлись в определенный период участниками должника, однако, по обоснованному мнению судов, никаких неправомерных действий (заключение невыгодных для должника сделок, принятие на себя должником добровольно обязательств и т.д.), ввиду совершения которых был причинен вред кредиторам не совершали.

Кроме того, суды установили, что никакого противоправного бездействия заинтересованными лицами также не было допущено, доказательства обратного в материалах дела отсутствуют.

В соответствии с пунктом 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско- правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности».

По смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период) и разъяснений, данных в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве", при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Согласно абзацу тридцать четвертому статьи 2 Закона о банкротстве для целей данного Закона под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В рассматриваемом случае суды обоснованно отклонили доводы заявителя, который ошибочно отождествил неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

В то же время установление момента возникновения обязанности по обращению в суд с таким заявлением напрямую связано с определением размера субсидиарной ответственности руководителя, которая по общему правилу ограничивается объемом обязательств перед кредиторами, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В данном случае суды учли пояснения ответчика и представленные им доказательства, которые подтверждают, что в в спорный период общество осуществляло нормальную хозяйственную деятельность, о чем свидетельствует имеющаяся в материалах дела бухгалтерская отчетность.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обязательства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

В соответствии с частью 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно статьям 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Опровержения названных установленных судами первой и апелляционной инстанций обстоятельств в материалах дела отсутствуют, в связи с чем суд кассационной инстанции считает, что выводы судов основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства.

Данная правовая позиция подтверждается Определением Верховного Суда Российской Федерации Определение от 10.12.2020 по делу N 305-ЭС20-11412, А40-170315/2015.

Таким образом, суд кассационной инстанции не установил оснований для изменения или отмены определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции, предусмотренных в части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы кассационной жалобы изучены судом, однако они подлежат отклонению, поскольку данные доводы основаны на неверном толковании норм права, с учетом установленных судами фактических обстоятельств дела. Кроме того, указанные в кассационной жалобе доводы были предметом рассмотрения и оценки суда апелляционной инстанции и были им обоснованно отклонены. Доводы заявителя кассационной жалобы направлены на несогласие с выводами судов и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в Определении от 17.02.2015 №274-О, статей 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, представляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципа состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Таким образом, на основании вышеизложенного, суд кассационной инстанции считает, что оснований для удовлетворения кассационной жалобы по заявленным в ней доводам не имеется.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 31.05.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.07.2023 по делу №А40-234625/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяЕ.Л. Зенькова

Судьи: Е.А. Зверева

П.М. Морхат