Постановление от 22 июня 2025 г. по делу № А71-3312/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4122/22

Екатеринбург

23 июня 2025 г.


Дело № А71-3312/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 10 июня 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 23 июня 2025 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Плетневой В.В.,

судей Морозова Д.Н., Кудиновой Ю.В.,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего кредитного потребительского кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» (далее – кооператив «Касса взаимной помощи «РОСТ») ФИО1 на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 09.12.2024 по делу № А71-3312/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа, в судебное заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.


ФИО2 14.11.2023 обратился в Воткинский районный суд Удмуртской Республики с иском о взыскании с кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» денежных средств в размере 57 599 руб. 41 коп.

Определением Воткинского районного суда Удмуртской Республики от 14.11.2023 по делу № 2-2683/2023 исковое заявление ФИО2 принято к производству.

Определением Воткинского районного суда Удмуртской Республики от 20.12.2023 дело № 2-2683/2023 по иску ФИО2 к кооперативу «Касса взаимной помощи «РОСТ» передано на рассмотрение в Арбитражный суд Удмуртской Республики.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 15.02.2024 исковое заявление принято к производству в рамках настоящего дела о банкротстве кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ».

В последующем ФИО3 представлено уточнение заявленных требований, согласно которому заявитель просит взыскать с кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» в лице конкурсного управляющего ФИО4 неосновательное обогащение в размере 917 563 руб. 29 коп. Уточнение заявленных требований принято судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Конкурсный управляющий кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» ФИО5 04.06.2024 обратилась в Арбитражный суд Удмуртской Республики с ходатайством о разрешении разногласий, взыскании с ФИО2 в пользу должника неосновательного обогащения в размере 149 274 руб. 31 коп.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 09.12.2024 заявление ФИО2 удовлетворено, с кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» в пользу ФИО2 взысканы денежные средства в размере 917 563 руб. 29 коп. В удовлетворении встречного заявления конкурсного управляющего кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» о взыскании с ФИО2 неосновательного обогащения в размере 149 274 руб. 31 коп. отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2025 определение суда первой инстанции оставлено без изменения, апелляционная жалоба конкурсного управляющего кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» ФИО1 - без удовлетворения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением апелляционного суда, конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемые судебные акты отменить, направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. По мнению заявителя, суды ошибочно руководствовались исключительно нормами о неосновательном обогащении, уклонившись от верной правовой квалификации правоотношений сторон, не установили юридически значимые обстоятельства. При этом судами не учтены положения статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), в соответствии с которыми передача недействительного требования, под которым понимается в том числе и отсутствующее у первоначального кредитора право, влечет ответственность передающей стороны, а не применение норм о неосновательном обогащении, а также положения пункта 1 статьи 460 ГК РФ и условия договора уступки права требования, положения о порядке реализации имущества должника.

Таким образом, как полагает заявитель, судам следовало определить итоговый финансовый результат сделки в результате изменения номинальной стоимости переданных прав требований с учетом соотнесения взаимных предоставлений сторон. Вместе с тем, судом создана ситуация, при которой дебиторская задолженность кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» безвозмездно перешла к покупателю, а продавец стал должником по текущим обязательствам.

Заявитель также отмечает, что в ходе разрешения разногласий, стоимость передаваемых прав по договору уступки прав требования, в соответствии с пунктом 2.2 положения о порядке, сроках и условиях реализации имущественных прав должника и пункта 1.2 договора уступки прав требования от 27.03.2023, была пересчитана и учтена при подаче заявления о разрешении разногласий.

Таким образом, судами не учтено, что покупатель в данном случае был вправе требовать либо расторжения договора, либо соразмерного уменьшения его стоимости.

ФИО2 в представленном суду отзыве на кассационную жалобу в отношении изложенных доводов возражает, просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа на основании статей 274, 284, 286 АПК РФ в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе.

Как установлено судами и следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 24.03.2021 по настоящему делу принято к производству заявление Центрального банка Российской Федерации в лице Национального банка Удмуртской Республики Центрального банка Российской Федерации о признании кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 01.06.2021 по настоящему делу должник - кооператив «Касса взаимной помощи «РОСТ» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 11.08.2022 по настоящему делу утверждено Положение о порядке, сроках и условиях реализации дебиторской задолженности кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» в редакции конкурсного управляющего ФИО6, согласно пункту 2.2 которого в случае исполнения дебиторами своих обязательств в пользу должника размер прав требования изменяется пропорционально стоимости лота на дату подписания договора уступки прав требования.

Имущественные права (дебиторская задолженность) реализованы конкурсным управляющим с торгов посредством публичного предложения (сообщение на ЕФРСБ № 14164950 от 13.03.2023); победителем торгов признан ФИО2

Между кооперативом «Касса взаимной помощи «РОСТ» в лице конкурсного управляющего ФИО6 (цедент) и ФИО2 (цессионарий) заключен договор уступки прав требования (цессии) от 27.03.2023, согласно которому цедент обязуется уступить цессионарию права требования цедента к ограниченному кругу лиц – физическим лицам, возникших из долговых обязательств по договорам потребительских займов, на общую сумму 9 403 028 руб.

Согласно пункту 2.3 договора цессии денежная сумма, подлежащая уплате цессионарием цеденту, за вычетом задатка (2 258 руб. 52 коп.) составляет 413 600 руб. 41 коп.

В соответствии с пунктом 3.1 договора права требования переходят от цедента к цессионарию со дня исполнения обязанности по оплате.

Платежным поручением от 27.03.2023 № 487710 ФИО2 перечислил в пользу кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» денежные средства в размере 413 600 руб.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 07.06.2023 по настоящему делу ФИО6 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 14.06.2023 конкурсным управляющим кооператива «Касса взаимной помощи «Рост» утверждена ФИО4

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 27.11.2024 ФИО4 отстранена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ»; конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Ссылаясь на то, что кооператив «Касса взаимной помощи «РОСТ» по договору уступки прав требований (цессии) от 27.03.2023 № 1 уступил ФИО2 права требования к ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, задолженность которых перед должником была погашена, исполнительные производства в отношении которых к моменту уступки уже были окончены на основании пункта 1 части 1 статьи 47 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее - Закон об исполнительном производстве) в связи с фактическим исполнением; указывая, что ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18 и ФИО19 задолженность по уступленному праву погашена после заключения договора уступки прав требований (цессии) от 27.03.2023 № 1 путем перечисления денежных средств на счет должника, в связи с чем на стороне кооператива «Касса взаимной помощи «РОСТ» возникло неосновательное обогащение, ФИО2 обратился в суд с заявлением о взыскании с должника денежных средств, уплаченных за приобретение отсутствующих прав требования, а также неосновательного обогащения.

Возражая в отношении заявленного требования, конкурсный управляющий указывал, что в соответствии с пунктом 1.2 договора уступки прав требования, пунктом 2.2 положения о порядке, сроках и условиях реализации имущественных прав в случае исполнения дебиторами своих обязательств в пользу должника, размер прав требования изменяется пропорционально стоимости лота на дату подписания договора уступки прав требования. С учетом корректировки, цена договора уступки права требования прав, переданных по договору, должна составлять 403 382 руб. 77 коп., а размер неосновательного обогащения на стороне должника не должен превышать 12 475 руб. 75 коп. При этом должником в адрес ФИО2 перечислены денежные средства в размере 161 750 руб. 06 коп.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, управляющий обратился в суд со встречным заявлением о взыскании с ФИО2 неосновательного обогащения в размере 149 274 руб. 31 коп. (161 750 руб. 06 коп. - 12 475 руб. 75 коп.).

Удовлетворяя заявление ФИО2 и отказывая в удовлетворении встречного заявления управляющего, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что общая сумма переданных должником ФИО2 прав требований к ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, задолженность которых перед должником погашена либо отсутствовала, составляла 931 908 руб. 81 коп. С учетом того, что права требования по договору цессии преданы цедентом цессионарию в полном объеме без исключений, суды заключили, что полученная должником дебиторская задолженность от ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО12, ФИО13, ФИО14 по исполнительным производствам, окончившимся до заключения договора уступки прав требований (цессии) от 27.03.2023 подлежит взысканию с должника в пользу ФИО2 судами также отмечено, что к не существовавшему на дату заключения договора уступки праву требования к ФИО11, ФИО8, переданному цессионарию, подлежат применению положения статьи 390 ГК РФ; денежные средства, перечисленные кооперативу «Касса взаимной помощи «РОСТ» в рамках исполнительных производств после подписания договора уступки, являются неосновательным обогащением на стороне должника и подлежат взысканию в пользу ФИО2

Между тем, судами первой и апелляционной инстанции не учтено следующее.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», следует, что по смыслу статей 390, 396 ГК РФ невозможность перехода требования, например, по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения, сама по себе не приводит к недействительности договора, на основании которого должна была производиться такая уступка, и не освобождает цедента от ответственности за неисполнение обязательств, возникших из этого договора. Например, если стороны договора продажи имущественного права исходили из того, что названное право принадлежит продавцу, однако в действительности оно прекращено покупатель вправе потребовать возмещения причиненных убытков (пункты 2 и 3 статьи 390, статья 393, пункт 4 статьи 454, статьи 460 и 461 ГК РФ), а также применения иных предусмотренных законом или договором мер гражданско-правовой ответственности.

Обычно передача кредитором на реализацию уже погашенного должником имущественного требования, не являющегося спорным, приводит к возникновению на стороне победителя торгов таких негативных последствий как заведомо бесперспективное отвлечение сил и средств на подготовку к торгам и участие в них, а также понесение на этих стадиях экономически необоснованных расходов, уплата цены договора купли-продажи несуществующего требования в отсутствие реального встречного предоставления и т.п.

Как следует из материалов дела, фактически ФИО2 заявлено два требования:

- о взыскании с должника денежных средств, уплаченных за приобретение отсутствующих прав требования к ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14;

- о взыскании с должника неосновательного обогащения в виде полученных должником от ФИО19, ФИО17, ФИО18, ФИО16, ФИО15 денежных средств после заключения договора уступки прав требований (цессии) от 27.03.2023 № 1.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации», из положений статьи 390 ГК РФ следует, что действительность соглашения об уступке права (требования) не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору. Недействительность данного требования влечет ответственность передающей стороны, а не недействительность самого обязательства, на основании которого передается право.

В пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» указано, что по смыслу статей 390, 396 ГК РФ невозможность перехода требования, например, по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения, сама по себе не приводит к недействительности договора, на основании которого должна была производиться такая уступка.

Таким образом, если объектом уступки является ничтожное (несуществующее) на момент цессии право, это означает отсутствие какого-либо распорядительного эффекта цессии. Однако при этом действительность обязательственных последствий самого договора, на основании которого осуществляется уступка, не ставится под сомнение.

По общему правилу цедент должен по требованию цессионария возместить ему убытки за нарушение договора и вернуть цену, полученную за уступку (если она была цессионарием уплачена), если вопреки условиям договора требование к цеденту не перешло.

В рамках настоящего дела ФИО2 ссылался на то, что на момент заключения договора уступки у цедента отсутствовали права требования к ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14 в связи с погашением задолженности указанными дебиторами.

Конкурсный управляющий требования заявителя в указанной части фактически не оспаривал, выражал несогласие лишь с определенной заявителем стоимостью отсутствующих (прекращенных) прав требования, уступленных должником цессионарию, и приводил доводы о перечислении должником в пользу заявителя денежных средств.

Таким образом, применительно к первому требованию судам надлежало установить стоимость отсутствующих (прекращенных) прав требования к ФИО12, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО13, ФИО14, уступленных должником ФИО2, которая, в том числе, составляет убытки на стороне ФИО2, понесенные вследствие уплаты цены договора купли-продажи несуществующего требования в отсутствие реального встречного предоставления.

Вместе с тем, как следует из буквального содержания судебных актов, судами в пользу ФИО2 взыскана полученная кооперативом «Касса взаимной помощи «РОСТ» дебиторская задолженность от ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО12, ФИО13, ФИО14 по исполнительным производствам, окончившимся до заключения договора уступки прав требований (цессии) от 27.03.2023, что противоречит приведенным нормам права и соответствующим разъяснениям.

В пункте 22 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» разъяснено, что в соответствии с пунктом 3 статьи 382 ГК РФ исполнение, совершенное должником первоначальному кредитору до момента получения уведомления об уступке, считается предоставленным надлежащему лицу.

Таким образом, новый кредитор вправе требовать от первоначального кредитора передачи всего полученного от должника в счет уступленного требования и возмещения убытков в соответствии с условиями заключенного между ними договора (статьи 15, 309, 389.1, 393 ГК РФ).

В силу пункту 1 статьи 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса.

Для возникновения обязательства из неосновательного обогащения необходимо наличие совокупности следующих обстоятельств: приобретение или сбережение имущества на стороне приобретателя (то есть увеличение стоимости его имущества); приобретение или сбережение произведено за счет другого лица, что, как правило, означает уменьшение стоимости имущества потерпевшего вследствие выбытия из его состава некоторой части имущества; отсутствие правовых оснований, то есть приобретение или сбережение имущества одним лицом за счет другого не основано ни на законе (иных правовых актах), ни на сделке.

Как установлено судами и следует из материалов дела, уступленные должником ФИО2 права требования к ФИО15 в размере 58 235 руб. 10 коп., ФИО16 в размере 32 745 руб. 64 коп., ФИО17 в размере 27 733 руб. 20 коп., ФИО18 в размере 75 076 руб. 90 коп., ФИО19 в размере 706 683 руб. прекращены путем перечисления дебиторами денежных средств в рамках исполнительного производства на счет должника, исполнительные производства окончены после заключения договора уступки прав требований (цессии) от 27.03.2023.

Таким образом, применительно ко второму требованию, с учетом того, что указанные исполнительные производства возбуждены задолго до заключения договора уступки прав требований (цессии) от 27.03.2023, учитывая доводы управляющего о перечислении должником ФИО2 денежных средств, судам надлежало установить размер денежных средств, поступивших в рамках исполнительного производства на счет должника после заключения договора уступки от 27.03.2023.

Вместе с тем, указанная сумма, являющаяся неосновательным обогащением на стороне должника, судами не установлена, оценка соответствующим доводам управляющего не дана, документы, из которых возможно установить даты перечисления денежных средств на счет должника с момента возбуждения исполнительного производства (а не даты окончания исполнительного производства), в материалах дела отсутствуют.

Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций, ограничившись цитированием положений Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующих правоотношения, возникающие при переходе прав кредитора к другому лицу, а также связанных с правоотношениями, вытекающими из неосновательного обогащения, по сути, не рассмотрели заявленные ФИО2 и конкурсным управляющим требования, в результате чего должник, реализовав с целью пополнения конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов имущественные права к третьим лицам в размере 9 403 028 руб. за 415 858 руб. 93 коп., вместо пополнения конкурсной массы фактически принял на себя текущие обязательства в размере 917 563 руб. 29 коп.

Исходя из изложенного, суд округа полагает, что судебные акты приняты без исследования всех существенных обстоятельств спора, которые входят в предмет исследования и установления судом применительно к предмету и основанию исковых требований (статьи 6, 8, 9, 49, 170 АПК РФ). Данное обстоятельство привело к неправильному применению судами норм материального права.

Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка представленных в материалы дела доказательств, установление всех имеющих значение для дела обстоятельств, что невозможно в арбитражном суде кассационной инстанции в силу его полномочий, данный спор в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 АПК РФ подлежит направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду следует устранить отмеченные недостатки, установить все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, дать надлежащую правовую оценку доводам и доказательствам, представленным лицами, участвующими в деле, с учетом положений, установленных статьей 71 АПК РФ, разрешить спор в соответствии требованиями действующего законодательства.

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 09.12.2024 по делу № А71-3312/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2025 по тому же делу отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Удмуртской Республики.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                                       В.В. Плетнева


Судьи                                                                                    Д.Н. Морозов


                                                                                     Ю.В. Кудинова