Постановление от 1 ноября 2023 г. по делу № А72-7405/2016

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-34578/2018

Дело № А72-7405/2016
г. Казань
01 ноября 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 27 октября 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 01 ноября 2023 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Гильмутдинова В.Р.,

судей Богдановой Е.В., Герасимовой Е.П.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Мусиной Л.И.,

при участии в Арбитражном суде Поволжского округа:

представителя ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 03.08.2023 (до и после перерыва),

арбитражного управляющего ФИО3 – лично (после перерыва),

при участии в судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи в Арбитражном суде Ульяновской области представителя после объявленного перерыва:

Федеральной налоговой службы России – ФИО4 по доверенности от 05.09.2023,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы Федеральной налоговой службы России, арбитражного управляющего ФИО3

на постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2023

по делу № А72-7405/2016

по заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в рамках дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «КПД-1»,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества «КПД-1» его конкурсный управляющий ФИО3 обратилась в арбитражный суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в котором просила привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника общество «Троя», общество «Средневолжская Строительная Компания» (далее – ООО «ССК»), ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО1, ФИО8.

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 14.04.2022 производство по делу о банкротстве общества «КПД-1» прекращено в связи с отсутствием источника финансирования, достаточного для покрытия расходов по делу о банкротстве.

Уполномоченный орган обратился в арбитражный суд с заявлением с учетом уточнений о вступлении в обособленный спор в качестве заявителя в порядке присоединения к заявлению конкурсного управляющего.

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 18.04.2023 заявление Федеральной налоговой службы удовлетворено частично.

С ФИО8, ФИО5, и ФИО1 взыскано солидарно в пользу ФНС России в лице УФНС России по Ульяновской области возмещение убытков 150 009 755,97 руб. В остальной части заявленные требования оставлены без удовлетворения.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2023 определение суда от 18.04.2023 в обжалованной части (взыскания с ФИО8, ФИО5, ФИО1 убытков) отменено.

В отмененной части принят новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления о взыскании с названных лиц убытков в размере 150 009 755,97 руб.

Не согласившись с принятым судебным актом, арбитражный управляющий ФИО3 и уполномоченный орган обратились в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационными жалобами, в которых просят отменить постановление апелляционного суда от 06.06.2023, оставить в силе определение суда первой инстанции от 18.04.2023.

ФИО3 в кассационной жалобе, с учетом представленных дополнений, приводит доводы о принятии апелляционным судом судебного акта о правах и обязанностях не привлеченного к участию в деле лица (арбитражного управляющего ФИО3, прекратившей исполнение полномочий конкурсного управляющего должником ввиду прекращения производства по делу о банкротстве общества «КПД-1»), о неправильном исчислении судом срока исковой давности и необоснованном применении этого срока к правоотношениям по возмещению убытков.

Уполномоченный орган в своей кассационной жалобе также приводит доводы о необоснованности применения апелляционным судом срока исковой давности к спорным отношениям, а также указывает на неправильное исчисление данного срока судом.

ФИО1 в представленных в материалы дела отзывах на кассационные жалобы указывает на отсутствие оснований для привлечения ФИО8, ФИО5, и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ввиду пропуска срока исковой давности по требованию, предъявленному к данным лицам, а также срока давности по требованию о возмещении убытков.

В судебном заседании суда кассационной инстанции арбитражный управляющий ФИО3, представитель уполномоченного органа поддержали позиции, изложенные в кассационных жалобах, представитель ФИО1 возражал против их удовлетворения.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб, отзывов, заслушав представителей участвующих в деле лиц, и проверив в соответствии с пунктом 1 статьи 286 АПК РФ правильность применения судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, заявление конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поддержанное в дальнейшем уполномоченным органом, мотивировано совершением сделок, признанных арбитражным судом в рамках настоящего дела о банкротстве недействительными (договоров уступки права требования к МБУ «Стройзаказчик» от 30.11.2015 № 327, № 328, заключенных между должником и обществом «ССК», актов приема-передачи простых векселей общества «Авуар»).

Так, определением Арбитражного суда Ульяновской области от 19.03.2019 установлено, что должник уступил обществу «ССК» права требования к МБУ «Стройзаказчик» по договорам генподряда № 3 и № 37 на сумму 41 983 705,20 руб. и 74 626 050,77 руб. соответственно, получив в качестве оплаты простые векселя «Авуар» по актам приема-передачи № 15,16; по акту-приема передачи № 17 общество «ССК» передало должнику простые векселя «Авуар» по цене 33 400 000 руб. в счет оплаты выполненных работ по договору генподряда № 48, заключенному между обществами «ССК» и «КПД-1».

Всего по актам приема-передачи №№ 15, 16, 17 от 30.11.2015 общество «ССК» передало должнику 27 векселей общества «Авуар» общим номиналом 168 294 665 руб. и по цене продажи 150 008 000 руб. Срок платежа по всем векселям - 31.12.2015. Стоимость уступленных прав должника по указанным актам составила 150 009 755,97 руб.

Признавая недействительными сделки должника, арбитражный суд исходил из отсутствия доказательств предоставления обществом «ССК» равноценного встречного исполнения. Судом было учтено, что векселя к оплате не предъявлялись, 05.12.2015 общество «Авуар» прекратило деятельность в результате реорганизации путем присоединения к обществу «Максимус»; приняты во внимание результаты судебной экспертизы по вопросу определения рыночной стоимости векселей общества «Авуар».

При разрешении настоящего обособленного спора суд первой инстанции отметил, что общество «Максимус, созданное 31.07.2015 до прекращения деятельности являлось правопреемником присоединившихся к нему в период с 27.11.0215 по 16.02. 49 юридических лиц 2016 (с учетом общества «Авуар»), что не является типичной ситуацией, отвечающей стандартам предпринимательской деятельности и обычаям делового оборота.


Суд указал, то использование юридического лица, созданного незадолго (менее чем за 4 месяца) до начала процесса присоединения к нему значительного числа юридических лиц – правопредшественников, было произведено с целью формального придания законности прекращения деятельности указанных юридических лиц, возможного избежания претензий со стороны кредиторов.

При определении круга лиц, подлежащих привлечению к ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции исходил из следующего.

Согласно сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, руководителем должника с 08.12.2004 до 10.05.2016 являлся ФИО7, единственным участником должника является общество «Троя» с долей участия 100 %.

Учредителями общества «Троя» являлись: ФИО8 (с 26.03.2014 по 27.04.2017), ФИО1 (с 26.03.2014 года по 11.02.2015), ФИО5 (с 08.11.2012 по 24.05.2017); руководителем общества «Троя» являлся ФИО8 (с 26.03.2014 по 27.04.2017).

Участниками общества «ССК» являлись: ФИО8 (с 02.07.2009 до 26.10.2011 с долей участия 100 %; с 26.10.2011 - с долей участия 99 %), ФИО5 (с 08.11.2012 до 24.05.2017, с долей участия 100 %); руководителем общества «ССК» являлся ФИО6 (с 13.02.2015 до 25.09.2016).

Руководителем общества «Авуар» в период с 19.05.2009 до 18.02.2015 являлся ФИО1, который в период с 28.02.2005 по 18.02.2015 также являлся и единственным участником этого общества.

Кроме того, на основании представленных справок по форме 2-НДФЛ, судом установлено получение ФИО1 доходов в обществе «ССК» (в период с 2010 года по 2014 год - от сдачи в аренду имущества, в период с 2016 года по 2019 год - в виде заработной платы, отпускных выплат).

Признанные недействительными договоры уступки права требования и акты приема-передачи векселей от 30.11.2015 были подписаны со стороны ООО «КПД-1» руководителем ФИО7, а со стороны ООО «ССК» – руководителем ФИО6; были одобрены решением №05/15 от 30.11.2015 единственного участника должника – общества «Троя» в лице директора ФИО8, который на момент одобрения сделки являлся участником общества «ССК» с долей в размере 100% уставного капитала.

Установив вышеизложенные обстоятельства, суд пришел к выводу о юридической аффилированности ФИО8, ФИО5, ООО «ССК» и фактической аффилированности ФИО1 по отношению к должнику.

Доводы ФИО1 об отсутствии у него статуса контролирующего должника лица были отклонены судом исходя из анализа и оценки характера участия указанного лица в уставных капиталах обществ «Троя», «Авуар», исполнения функций единоличного исполнительного органа в обществе «Авуар», финансово-хозяйственных взаимоотношениях с обществом «ССК» в период с 2010 года по 2019 год, и отсутствия таких отношений именно в 2015 году – в период эмиссии векселей и совершения признанных судом недействительными сделок. Учитывая приведенные обстоятельства, суд пришел к выводу о наличии у ФИО1 механизма влияния на финансовую деятельность должника, позволявшего контролировать действия как исполнительных органов обществ «Троя», «ССК», «Авуар», «КПД-1», так и деятельность названных обществ в целом.

Судом сделан вывод о том, что в рассматриваемой ситуации в силу юридической и фактической аффилированности именно ФИО8, ФИО5, ФИО1 обладали в комплексе всей совокупностью информации о финансовом состоянии векселедателя – общества «Авуар», обществе «ССК», получившего выгоду от противоправного поведения, и должника – «КПД-1», утратившего права требования без встречного исполнения, что позволило им организовать бизнес-модель путем концентрации на стороне общества «ССК» так называемого «центра прибыли», а на стороне должника – «центра убытков».

При этом исходя из обстоятельств, установленных в рамках настоящего дела при рассмотрении отчета временного управляющего по результатам процедуры наблюдения, данных бухгалтерского анализа должника (согласно которым в 2015 году у должника имелись активы в размере 597 483 000 руб., в 2016 году – 484 227 000 руб.), учитывая наличие у должника 17 объектов недвижимости, выводы временного управляющего о достаточности имущества должника для целей покрытия судебных расходов, расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему, и возможности восстановления платежеспособности должника, послуживших основанием для введения в отношении общества «КПД-1» процедуры внешнего управления, судом сделан вывод о том, что отчуждение прав требования на сумму 150 009 755,97 руб. не привело к возникновению у должника признаков объективного банкротства.

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к выводу о необходимости взыскания с ФИО8, ФИО5, ФИО1 солидарно убытков в размере 150 009 755,97 руб. вследствие совершения указанными лицами, контролировавшими деятельность должника, сделок, повлекших причинение убытков основному кредитору общества «КПД-1» - ФНС России.

Доводы ответчиков о пропуске срока исковой давности были отклонены судом первой инстанции.

Апелляционный суд, отменяя определение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении заявления уполномоченного органа к ФИО8, ФИО5, ФИО1 пришел к выводу о наличии оснований для применения срока исковой давности по требованию, предъявленному к данным лицам.

При этом суд руководствовался положениями абзаца 4 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ), согласно которым заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Апелляционный суд указал, что о контролирующих должника лицах - ФИО8, ФИО5 и ФИО1 конкурсный управляющий знал и должен был знать во всяком случае не позднее даты открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства (решение от 11.09.2017, резолютивная часть объявлена 04.09.2017). Помимо этого, суд отметил, что в отношении должника также вводилась процедура внешнего управления определением от 07.04.2017, соответственно, в рамках проведения анализа финансового состояния должника и анализа его сделок информация о контролирующих должника лицах подлежала своевременному установлению.

Первоначально поданное 07.05.2018 конкурсным управляющим ФИО3 требование о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (мотивированное причинением вреда должнику вследствие заключения между должником и обществом «ССК» договоров уступки прав требования от 30.11.2015 и принятием должником в качестве оплаты векселей общества «Авуар») заявлено в отношении общества «Троя», как единственного участника должника, одобрившего признанные судом недействительными сделки.

Определением от 07.06.2018 производство по рассмотрению заявления конкурсного управляющего о привлечении ООО «Троя» к субсидиарной ответственности приостановлено.

Определением от 09.08.2019 производство по обособленному спору возобновлено; к участию в обособленном споре в качестве соответчика привлечено общество «ССК».

Определением от 18.09.2019 производство по обособленному спору приостановлено.

Определением от 20.01.2020 производство по обособленному спору возобновлено.

Заявление о привлечении ФИО8, ФИО5 и ФИО1 в качестве соответчиков по данному обособленному спору подано конкурсным управляющим ФИО3 30.04.2020 и, как указал апелляционный суд, основано на тех же фактических обстоятельствах, которые содержались в первоначально поданном заявлении о привлечении общества «Троя» к субсидиарной ответственности.

Апелляционный суд указал, что факты участия ФИО5, ФИО1 и ФИО8 в деятельности соответствующих юридических лиц и подписания ими соответствующих документов от имени указанных обществ были известны конкурсному управляющему на момент обращения с первоначальным заявлением, носили общедоступный характер в силу наличия этих сведений в ЕГРЮЛ; объективных препятствий к получению информации о составе участников юридических лиц, которые совершали сделки с должником, не имелось; конкурсный управляющий ФИО3 обладала документами, оформляющими совершение спорных сделок, приложенными к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности.

С учетом изложенного апелляционным сделан вывод о том, что на момент обращения (30.04.2020) в арбитражный суд с заявлением о привлечении к участию в рассмотрении настоящего обособленного спора в качестве соответчиков: ФИО5, ФИО1 и ФИО8, конкурсным управляющим ФИО3, даже исключая периоды приостановления производства по обособленному спору, пропущен годичный срок исковой давности в отношении требований, предъявленным к указанным лицам.

Между тем апелляционным судом не учтено следующее.

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника (несостоятельного лица) является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее - постановление Пленума № 53).

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В соответствии с абзацем 3 пункта 20 постановления Пленума № 53 в том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В рассматриваемом случае, апелляционный суд, применив к спорным правоотношениям годичный срок исковой давности, установленный абзацем 4 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ) для обращения в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, не квалифицировал вместе с тем действия контролирующих должника лиц в качестве повлекших наступление субсидиарной ответственности, не указал, каким образом совершение сделки на сумму чуть более 150 млн. руб. при наличии у должника в спорный период времени значительных активов (объектов недвижимого имущества, запасов, дебиторской задолженности, составляющим согласно данным бухгалтерского баланса за 2015 год сумму более 597 млн. руб., в 2016 году – более 484 млн. руб.) привело к возникновению у общества «КПД-1» признаков объективного банкротства.

По требованию о взыскании убытков срок исковой давности составляет три года (пункт 1 статьи 196 ГК РФ), а течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (пункт 1 статьи 200 данного Кодекса).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в абзаце втором пункта 68 Постановления № 53, поскольку требование о возмещении убытков, причиненных должнику членами его органов и лицами, определяющими действия должника, в силу прямого указания Закона о банкротстве подается от имени должника, срок исковой давности исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение. При этом течение срока исковой давности не может начаться ранее дня, когда названные лица узнали или должны были узнать о том, кто является надлежащим ответчиком.

Процедура внешнего управления в отношении должника введена определением от 13.04.2017 (резолютивная часть объявлена 07.04.2017), процедура конкурсного производства введена 11.09.2017 (резолютивная часть объявлена 04.09.2017); требование о привлечении ФИО5, ФИО1 и ФИО8 к ответственности по обязательствам должника подано конкурсным управляющим 30.04.2020.

По смыслу вышеприведенных норм, а также принимая во внимание, что первоначально утвержденному внешнему управляющему после его утверждения судом необходимо время для получения документации должника и ее анализа, выявления контролирующих должника лиц, суд кассационной инстанции полагает, что данном случае требование о привлечении ФИО5, ФИО1 и ФИО8 к ответственности по обязательствам должника подано в пределах предусмотренного пунктом 1 статьи 196 ГК РФ трехлетнего срока исковой давности, применяемого к спорам о взыскании убытков.

При таких обстоятельствах у суда апелляционной инстанции не имелось оснований для отмены определения суда первой инстанции от 18.04.2023, вывод суда об истечении срока исковой давности по требованию к ФИО5, ФИО1, ФИО8 сделан при неправильном применении апелляционным судом норм материального права.

В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 287 АПК РФ по результатам рассмотрения кассационной жалобы суд кассационной инстанции вправе оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений.

Поскольку суд первой инстанции на основании полного и всестороннего исследования всех имеющихся доказательств верно установил фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, дал им надлежащую правовую оценку в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ, не допустил нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены определения суда первой инстанции, суд кассационной инстанции приходит к выводу о том, что постановление апелляционного суда от 06.06.2023 подлежит отмене, а определение суда первой инстанции от 18.04.2023 - оставлению в силе.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2023 по делу № А72-7405/2016 отменить.

Оставить в силе определение Арбитражного суда Ульяновской области от 18.04.2023.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий судья В.Р. Гильмутдинов

Судьи Е.В. Богданова

Е.П. Герасимова