Постановление от 2 июня 2024 г. по делу № А45-5128/2021

Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень                                                                                            Дело № А45-5128/2021


Резолютивная часть постановления объявлена 03 июня 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 03 июня 2024 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                         Доронина С.А.,

судей                                                         Глотова Н.Б.,

ФИО1 -

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств веб-конференций при ведении протокола помощником судьи Бачуриным Е.Д. кассационную жалобу ФИО2 на определение от 07.11.2023 Арбитражного суда Новосибирской области (судья Смирнова А.Е.) и постановление от 22.01.2024 Седьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Сбитнев А.Ю., Кудряшева Е.В., Фролова Н.Н.) по делу № А45-5128/2021 о несостоятельности (банкротстве) производственного кооператива «Березка» (ИНН <***>, ОГРН <***>; далее – кооператив, должник), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 к ФИО4, ФИО5 о признании недействительными (ничтожными) цепочки сделок - договоров купли-продажи, дарения, применении последствий недействительности сделок.

Третьи лица: общества с ограниченной ответственностью «Сибпроминвест», «М-ЭнергоСеть».

В судебном заседании в режиме онлайн приняли участие представители конкурсного управляющего ФИО3 - ФИО6 по доверенности от 11.07.2023, ФИО2 - ФИО7 по доверенности от 16.05.2022.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве кооператива по заявления конкурсного управляющего возбуждён обособленный спор о признании недействительными договоров купли-продажи от 03.07.2015, от 07.06.2017, от 07.06.2017, от 07.06.2017, заключённых между должником и ФИО4, договора купли-продажи от 12.10.2017, заключённого между ФИО4 и обществом с ограниченной ответственностью производственным кооперативом «Березка», договора дарения от 04.12.2019, заключённых между ФИО4 и ФИО5, применении последствий их недействительности в виде возврата в конкурсную массу нежилых помещений с кадастровыми номерами 54:35:042020:342, 54:35:042020:739, 54:35:021620:902, 54:35:021620:903, 54:35:042020:680.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 07.11.2023, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 22.01.2024, заявления конкурсного управляющего удовлетворено, оспариваемые договоры купли-продажи и дарения признаны недействительными, применены последствия их недействительности в виде возврата недвижимого имущества в конкурсную массу.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение суда от 07.11.2023 и постановление апелляционного суда от 22.01.2024 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение.

Доводы кассационной жалобы сводятся к ошибочности выводов судов о совершении оспариваемых сделок со злоупотреблением правом. В частности, кассатор ссылается на то, что на дату совершение кооперативом договоров купли-продажи у него отсутствовали кредиторы (досудебная претензия от единственного кредитора поступила значительно позднее совершения оспариваемых сделок); оставшегося у должника имущества было достаточно для осуществления расчёта с товариществом собственников жилья «ФИО8, 33/1» (далее - товарищество), распорядительные сделки носили реальный характер и не заключались с целью сокрытия имущества от кредиторов должника, оплата по ним осуществлена наличными денежными средствами путём их внесения в кассу предприятия-банкрота.

ФИО2 также отмечает, что реестр требований кредиторов кооператива погашен в полном объёме путём внесения денежных средств на депозит арбитражного суда, что исключает необходимость защиты имущественных прав кредитором посредством использования механизма конкурсного оспаривания.

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав объяснения лиц, явившихся в судебное заседание, проверив в соответствии со статьями 286, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) законность обжалуемых определения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

Материалами обособленного спора подтверждается, что на основании договоров купли-продажи от 03.07.2015, от 07.06.2017, от 07.06.2017, от 07.06.2017 кооператив (продавец) осуществил реализацию в пользу ФИО4 (покупатель) принадлежащих ему нежилых помещений с кадастровыми номерами 54:35:042020:342, 54:35:042020:739, 54:35:021620:902, 54:35:021620:903, 54:35:042020:680 по совокупной цене 2 734 067 руб., оплаченной путём внесения наличных денежных средств в кассу должника (квитанции к приходным кассовым ордерам от 03.07.2015 № 131, от 07.06.2017 № 7, от 07.06.2017 № 8, от 07.06.2017 № 9).

Впоследствии ФИО4 (продавец, даритель) на основании договора купли-продажи от 12.10.2017 и договора дарения от 04.12.2019 осуществил отчуждение нежилого помещения с кадастровым номером 54:35:042020:680 в пользу общества с ограниченной ответственностью производственным кооперативом «Березка» (покупатель) и нежилых помещений с кадастровыми номерами 54:35:021620:902, 54:35:021620:903 в пользу ФИО5 (одаряемый).

Конкурсный управляющий, ссылаясь на то, что договоры купли-продажи и договор дарения являются элементами единой сделки, заключённой в противоправных целях недопущения обращения взыскания на недвижимое имущество товариществом, обратился в арбитражный суд с рассматриваемыми заявлениями.

В ходе рассмотрения обособленного спора судами установлено, что ФИО4 является отцом ФИО5, на даты совершения оспариваемых сделок исполнял обязанности председателя должника, а также входил в состав учредителей общества с ограниченной ответственностью производственный кооператив «Березка» (ИНН <***>, ОГРН <***>).

Кооператив являлся застройщиком жилого дома со встроенными помещениями, подземной автостоянкой, подземным овощехранилищем и трансформаторной подстанцией по адресу: <...> (далее – жилой дом). Жилом дом передан должником товариществу по акту приёма-передачи от 16.02.2012 и введён в эксплуатацию на основании разрешения от 30.11.2011 № Ru 54303000-342.

Актом визуального технического освидетельствования строительных конструкций жилого дома от 23.11.2016 зафиксированы недостатки в подъездах, на кровле, водоснабжении, канализации, водостоках, фасадах здания.

Товарищество направило должник претензию от 23.11.2016 о необходимости устранения выявленных недостатков и впоследствии в связи с оставлением претензии без удовлетворения обратился в арбитражный суд с заявлением о понуждении кооператива устранить выявленные недостатки.

Решением Арбитражного суда Новосибирской области от 18.09.2018 по делу № А45-24705/2016 на кооператив возложена обязанность безвозмездно устранить недостатки (дефекты) жилого дома.

Решение суда от 18.09.2018 по делу № А45-24705/2016 исполнено должником не было, в связи с чем после трансформации неденежного требования в денежное задолженность кооператива перед товариществом включена в реестр требований кредиторов (постановление апелляционного суда от 28.06.2023).

По состоянию 31.12.2016 размер активов должника составлял 6 378 000 руб., на 31.12.2017 - 3 450 000 руб., на 31.12.2018 - 3 443 000 руб.; собственный капитал на 31.12.2016 – 3 589 000 руб., на 31.12.2017 - 3 526 000 руб. на 31.12.2018 - 3 526 000 руб.

Разрешая обособленный спор, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались положениями статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и исходил из того, что совокупность оспариваемых сделок прикрывает единую сделку по безвозмездной передаче кооперативом собственных активов в пользу аффилированных по отношению к нему лиц для целей недопущения обращения на них взыскания товариществом.

Суд округа считает выводы судов первой и апелляционной инстанций правильными.

Судебной практикой выработаны определённые критерии, применяемые для квалификации сделок в качестве взаимосвязанных, к которым, в частности, относятся: преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, в том числе общее хозяйственное назначение проданного (переданного во временное владение или пользование) имущества, консолидация всего отчуждённого (переданного во временное владение или пользование) по сделкам имущества у одного лица, непродолжительный период между совершением нескольких сделок (абзац первый пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность»).

По смыслу приведённых разъяснений, взаимосвязанными могут быть признаны такие сделки, которыми опосредуется ряд хозяйственных операций, направленных на достижение одной общей (генеральной) экономической цели.

Учитывая, что стороны договоров купли-продажи и дарения являются лицами, аффилированными между собой по смыслу положений статьи 19 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), недвижимое имущества отчуждено в непродолжительный период и консолидировано у одной группы лица – семьи Н-вых, суды двух инстанций пришли к правильному выводу об их взаимосвязанности и наличии оснований для квалификации договоров в качестве элементов единой сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счёт должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Как указано в пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63), в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

Само по себе признание сделки недействительной по мотиву злоупотребления её сторонами гражданскими правами не противоречит действующему законодательству и соответствует сложившейся правоприменительной практике (пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25), абзац четвёртый пункта 4 Постановления № 63, пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»).

Договор, при заключении которого допущено злоупотребление правом, признается недействительным на основании статей 10 и 168 ГК РФ по иску лица, чьи права или охраняемые законом интересы нарушает этот договор (пункт 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.06.2015, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923).

При этом для квалификации сделки в качестве ничтожной в связи с нарушением принципа добросовестности как основного начала гражданского законодательства на основании совокупного применения статей 10, 168 ГК РФ необходима недобросовестность обеих её сторон в виде их сговора, либо, по крайней мере, активные недобросовестные действия одной стороны сделки и осведомлённость об этом воспользовавшегося сложившейся ситуацией контрагента по сделке (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации 13.05.2014 № 17089/12, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475).

Как указано в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2014), утверждённом Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24.12.2014, а также определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.08.2014 № 67-КГ14-5, установленный в статье 10 ГК РФ запрет злоупотребления правом в любых формах направлен на реализацию принципа, закреплённого в части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации.

Согласно правовой позиции, приведённой в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2015 № 18-КГ15-181, от 01.12.2015 № 4-КГ15-54, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряжённое с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления сторонами при её совершении гражданскими правами обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создаёт или создаст в будущем препятствия.

В рассматриваемом случае по результату исследования представленных в материалы обособленного спора доказательств в их совокупности и взаимосвязи, судами двух инстанций установлено, что у ФИО4 на дату приобретения у кооператива недвижимого имущества отсутствовала финансовая возможность для осуществления оплаты по договорам купли-продажи, на основании чего сделан обоснованный вывод о фактической безвозмездности названных договоров для должника, соответственно, при вступлении в правоотношении по купли-продажи аффилированные лица преследовали цели, отличные от целей, обычно преследуемых при совершении такого вида сделок.

При этом на дату заключения договоров купли-продажи кооператив, являясь застройщиков жилого дома, не мог не осознавать, что его строительство в 2011 году осуществлено в нарушение требований действующего законодательства и договорных отношений с товариществом и к нему могут быть предъявлены требования об устранение допущенных им нарушений в гарантийный период (до конца 2016 года) либо взыскании денежных средств в размере, необходимом для устранения этих недостатков. Соответственно, осуществление фактически безвозмездных сделок якобы по продаже активов в действительности являлось формальной сменой титульного собственника недвижимого имущества, что, в свою очередь, подтверждает превышение пределов дозволенного гражданским правом осуществления правомочий аффилированными лицами при вступлении в гражданско-правовые отношения, наличие негативных правовых последствий для товарищества в виде невозможности получения удовлетворения (исполнения) за счёт имущественного комплекса должника.

Таким образом, заключение договоров изначально было сопряжено с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, обусловлено незаконной целью нарушения права и законные интересы товарищества, что влечёт ничтожность единой сделки на основании статьи 168 ГК РФ. В связи с чем вывод судов первой и апелляционной инстанций о наличии оснований для признания договоров купли-продажи и дарения недействительными является правильным.

Суд кассационной инстанции полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ.

Ссылка ФИО2 на то, что в настоящее время реестр требований кредиторов кооператива погашен в полном объёме не может являться основанием для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку погашение требований товарищества осуществлено после принятия обжалуемых судебных актов и фактически являлось следствием признания оспариваемых сделок недействительными (устранение негативных последствий).

В целом доводы, приведённые кассатором в жалобе, не могут быть приняты во внимание на данной стадии процесса, поскольку они направлены на переоценку доказательств и установление фактических обстоятельств по делу, что находится за пределами полномочий судебной коллегии (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение от 07.11.2023 Арбитражного суда Новосибирской области и постановление от 22.01.2024 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А45-5128/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий                                                                                   С.А. Доронин


Судьи                                                                                                                 Н.Б. Глотов


ФИО1