Постановление от 12 марта 2024 г. по делу № А40-114862/2015

ПОСТАНОВЛЕНИЕ



г. Москва

12.03.2024

Дело № А40-114862/2015


Резолютивная часть постановления объявлена 04.03.2024

Полный текст постановления изготовлен 12.03.2024


Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего-судьи Кручининой Н.А.,

судей: Перуновой В.Л., Тарасова Н.Н.,

при участии в судебном заседании:

от АО «Альфа-Банк» - ФИО1 по доверенности от 15.01.2024,

от конкурсного управляющего ООО «МД ЭСТЕЙТ» - ФИО2 по доверенности от 27.11.2023,

ФИО3 лично, паспорт, представитель ФИО4 по доверенности от 14.12.2021,

рассмотрев 04.03.2024 в судебном заседании кассационные жалобы АО «Альфа-Банк» и конкурсного управляющего ООО «МД ЭСТЕЙТ»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 20.09.2023

и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2023

по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «МД ЭСТЕЙТ»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 17.03.2016 ООО «МД ЭСТЕЙТ» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО5

В Арбитражный суд города Москвы 10.03.2017 поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.08.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого апелляционного арбитражного суда от 01.12.2022, заявление конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности было удовлетворено частично, ФИО3, ФИО6 были привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с ФИО3, ФИО6 солидарно в пользу должника были взысканы денежные средства в размере 1 152 024 629,68 руб., в остальной части заявления было отказано.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 16.03.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 08.08.2022 и постановление Девятого апелляционного арбитражного суда от 01.12.2022 отменены в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, в отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Направляя спор на новое рассмотрение в вышеуказанной части, суд округа исходил из того, что судами не установлена степень вовлеченности директора в процесс управления должником, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

По результатам нового рассмотрения определением Арбитражного суда города Москвы от 20.09.2023 в удовлетворении заявленных требований было отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 20.09.2023 оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий должника и кредитор АО «Альфа-Банк» обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, ссылаясь на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, нарушение норм материального и процессуального права, просят обжалуемые судебные акты отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

По мнению заявителей жалоб, судом первой инстанции не в полном объеме выполнены указания суда кассационной инстанции, дана неверная оценка действиям бывшего генерального директора общества ФИО3, фактически осуществлявшего деятельность по выводу активов общества совместно с конечным бенефициаром ФИО6, переоформившим единственный ликвидный актив общества на аффилированное лицо на основании выданной действовавшим на тот период генеральным директором общества ФИО3 доверенности, в том числе, на совершение от имени общества сделок по купле-продаже, а также путем принятия заведомо неисполнимых обязательств по обеспечительным сделкам, об убыточности которых ответчику не могло быть не известно.

От ПАО «МКБ» поступили письменные пояснения в порядке статьи 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в которых кредитор поддерживает позицию заявителей, просит кассационные жалобы удовлетворить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении требования конкурсного управляющего. Письменные пояснения приобщены судом округа к материалам дела.

Также судебной коллегией в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв ФИО3 на кассационную жалобу, а также дополнения к отзыву с учетом письменных пояснений ПАО «МКБ».

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражногопроцессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и местесудебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайтеhttp://kad.arbitr.ru.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители конкурсного управляющего и АО «Альфа-Банк» доводы кассационных жалоб поддержали в полном объеме, ФИО3 и его представитель против удовлетворения жалоб возражали по мотивам, указанным в отзыве, полагали обжалуемые судебные акты законными и обоснованными.

Иные лица, участвующие в деле, своих представителей в арбитражный суд округа не направили, что согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения кассационных жалоб в их отсутствие.

Изучив материалы дела, выслушав явившихся в судебное заседание лиц и их представителей, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений на них, проверив в порядке статей 284, 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалуемых судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит правовых оснований для их отмены ввиду следующего.

Как следует из материалов дела, заявление конкурсного управляющего о привлечении бывшего руководителя должника ФИО3 к субсидиарной ответственности основано на положениях пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) (в применимой редакции) за совершение действий, повлекших банкротство должника.

В качестве таких действий конкурсный управляющий должника указывал на принятие на должника обеспечительных обязательств за исполнение кредитных обязательств аффилированными лицами в размере несопоставимом с его активами и как следствие невозможных к исполнению, а также совершение сделки по отчуждению единственного ликвидного актива общества (недвижимого имущества).

Так, в период с сентября 2013 года по декабрь 2014 года должником было заключено 8 договоров поручительства по обязательствам заемщиков ООО «МАК-ДАК», ЗАО «Торговая компания «Каприз-М», ФИО6 (участник должника) по возврату ПАО «Московский кредитный банк» денежных средств по кредитным линиям с общим лимитом 713 млн. руб.; 5 договоров поручительства по обязательствам заемщиков ООО «МД Дистрибуция Самара», ООО «МД Дистрибуция Казань», ООО «Премьер Лоджистик» по возврату АО «АЛЬФА-БАНК» денежных средств по кредитным линиям с общим лимитом 1 068 млн. руб.; 3 договора поручительства по обязательствам заемщиков ООО «МАК-ДАК», ООО Торговая компания «МАК-ДАК» по возврату ПАО «Сбербанк» денежных средств по кредитным отношениям с общим лимитом 300 млн. руб.

Общий размер обеспеченных должником ООО «МД Эстейт» поручительством обязательств составил 2 081 млн. руб.

Конкурсный управляющий указывал, что из анализа фактических обстоятельств совершения указанных сделок однозначно следует, что заключаемые договоры изначально для должника являлись неисполнимыми, предполагались для целей выведения денежных средств через аффилированные компании (основные заемщики).

Вместе с тем, судами установлено, что ООО «МАК-ДАК», ООО «МД Дистрибуция Самара», ООО «МД Дистрибуция Казань», ЗАО «ТК «Каприз-М», ООО «МД Дистрибуция» и ООО «Премьер Лоджистик», в пользу которых были заключены договоры поручительства, являются членами одной группы компаний «МАК-ДАК», наряду с ООО «МД ЭСТЕЙТ», что также подтверждается постановлением Арбитражного суда Московского округа от 25.08.2020 по делу № А40-104660/15, апелляционным определением Мосгорсуда от 24.08.2017 по делу № 33-33592, постановлением о привлечении ФИО6 по части 4 статьи 159 УК РФ, в качестве обвиняемого от 28.09.2017 и не оспаривается конкурсным управляющим должника.

Судами также установлено, что в процессе кредитования группы компаний «МАК-ДАК», по требованию банков-кредиторов, настаивающих на дополнительном обеспечении, совместно с должником поручителями выступали и другие участники группы, включая ее бенефициаров (супругов ФИО7), что подтверждается положениями кредитных договоров/соглашений.

При этом, судами отмечено, что конкурсный управляющий ООО «МД ЭСТЕЙТ» и банки-кредиторы не оспаривают, что на момент заключения договоров поручительства признаки неплатежеспособности ООО «МД ЭСТЕЙТ» и всей группы компаний отсутствовали.

Судами также приняты во внимание пояснения ФИО3 о том, что он не являлся таким бенефициарным собственником, который в конечном счете прямо или косвенно (через третьих лиц) владел существенной долей участия в группе компаний, а фактически исполнял обязанности генерального директора должника, действовал разумно и добросовестно, наравне с иными компаниями-поручителями, в интересах всей группы компаний и во исполнение требований банков, содержащихся в кредитных договорах.

При указанных обстоятельствах, суды пришли к выводу, что действия ответчика по выдаче поручительств в рамках финансирования деятельности группы компаний не выходили за пределы обычной хозяйственной деятельности, и, исходя из стандартов деловой практики, ФИО3 не мог предвидеть риск банкротства группы компаний, следовательно, констатировали суды, при заключении указанных обеспечительных сделок, бывший руководитель общества действовал добросовестно и разумно.

Вместе с тем, отклоняя доводы конкурсного управляющего и банков-кредиторов, суды указали, что ООО «МД ЭСТЕЙТ» не принимало на себя обязательств по передаче недвижимого имущества в залог и не заключало с АО «МКБ» подобных сделок. АО «МКБ» располагало лишь обязательством ФИО6 предоставить соответствующее недвижимое имущество в залог, по его личному кредитному договору № <***> от 23.10.2014, без соответствующих на то полномочий, в связи с чем, у ООО «МД ЭСТЕЙТ» и/или его руководителя не могло возникнуть обязательств по передаче недвижимого имущество в залог.

При этом, судами отмечено, что ФИО3 не принимал участие в заключении ФИО6 кредитного договора № <***> от 23.10.2014 и/или договора поручительства № <***>(5) от 22.12.2014, от имени ООО «МД ЭСТЕЙТ».

Более того, судами установлено, что фактически ФИО3 исполнял обязанности генерального директора должника в период с 03.06.2003 по 12.02.2015, поскольку приказом об отстранении № 1/15 ОД от 12.02.2015 было принято решение прекратить полномочия ФИО3 как генерального директора должника на срок с 13.02.2015 до 13.03.2015.

К тому же, в установленный срок ФИО3 так и не был уволен по собственному желанию, вместо этого ФИО6 продлил его отстранение с 14.03.2015 по 14.04.2015 и уволил его 23.03.2015 несмотря на то, что после 19.03.2015 ФИО3 уже имел на руках заявление об увольнении с 05.03.2015 с отметкой о вручении.

При этом, договор купли-продажи нежилых помещений № M27/6/101014 от 10.10.2014 и договор купли-продажи земельного участка от 10.10.2014 были заключены и исполнены ФИО6, по доверенности от 09.10.2014, выданной ФИО3, и несмотря на то, что они формально датированы 10.10.2014, их фактическое исполнение было осуществлено в середине марта 2015 года, то есть, уже после лишения ФИО3 полномочий генерального директора ООО «МД ЭСТЕЙТ», что также установлено вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 03.10.2017.

Вместе с тем, судами обращено внимание на то, что ФИО3 после лишения его полномочий руководителя должника, с 12.02.2015 был не вправе отменять доверенности, ранее выданные ООО «МД ЭСТЕЙТ», однако, 18.02.2015 обратился к нотариусу с заявлением об отмене всех доверенностей, выданных до 12.02.2015. Об указанном заявлении он известил представителя ФИО6 - ФИО8, ПАО «МКБ» и ПАО «Сбербанк России».

Таким образом, суды пришли к выводу, что ФИО3, в соответствии с пунктом 1 статьи 189 ГК РФ, предпринимались действия по извещению ФИО6 и третьих лиц об отзыве доверенности.

Кроме того, судами также принято во внимание, что ФИО3 10.04.2015 было подготовлено заявление в ГУ экономической безопасности и Противодействия коррупции МВД России о проверке законности действий по продаже нежилых помещений и земельного участка; поданы заявления о блокировке расчетных счетов в АО «МКБ», ПАО «Сбербанк России», исключившие возможность перевода денежных средств на фиктивные ООО «Свежесть» и ООО «ТК Интербытхим», как это было осуществлено по остальным компаниям ГК «МАК-ДАК», что подтверждается отчетом конкурсного управляющего ООО «МД ЭСТЕЙТ» о своей деятельности от 30.12.2021, который не содержит в себе информации об оспаривании подобных платежей.

С учетом периода совершения ФИО6 действий по отчуждению принадлежащего обществу недвижимого имущества в условиях отсутствия у ФИО3 возможности каким-либо образом повлиять на данные действия ввиду его отстранения от исполнения обязанностей генерального директора общества, суды пришли к выводу, что указанная схема по продаже недвижимого имущества ООО «МД ЭСТЕЙТ» была реализована исключительно ФИО6, в отсутствие какого-либо содействия со стороны ФИО3 (не предоставлял ФИО6 достаточные полномочия для ее реализации и предпринимал активные действия по отзыву ранее выданной доверенности и блокировке счетов, а также по своевременному информированию налоговых органов и банков-кредиторов).

С учетом изложенного, суды не усмотрели в действиях ФИО3 противоправного характера и не установили его вины в доведении общества до банкротства.

Суд кассационной инстанции считает, что исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой установили все существенные для дела обстоятельства, которым дали надлежащую правовую оценку и пришли к правильным выводам по следующим основаниям.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, подлежащему применению к спорным отношениям, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо в случае недостаточности имущества должника несет субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинен вред имущественным правам кредиторов. Аналогичные правила в настоящее время закреплены в пунктах 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) - кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Как разъяснено в пункте 22 совместного Постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 ГК РФ), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Привлечение единоличного исполнительного органа к ответственности зависит от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, то есть, проявлял ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации, до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации.

В силу пункта 18 Постановления № 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац второй пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Вместе с тем суды пришли к обоснованному выводу, что сама по себе выдача должником поручительства за аффилированных лиц не может быть вменена в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательств превышал размер активов общества.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2021 № 310-ЭС20-18954, при разрешении вопроса о реальной цели совершения тех или иных сделок должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота. В настоящее время на рынке кредитования сложилась устойчивая банковская практика, в соответствии с которой организации, входящие в одну группу, привлекаются банками в качестве поручителей по обязательствам друг друга.

Сама по себе выдача такого рода поручительств в пользу кредитной организации, настаивающей на дополнительном обеспечении, не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении контролирующих поручителя лиц по отношению к его кредиторам даже в ситуации, когда поручитель с целью реализации общегрупповых интересов, а не для причинения вреда кредиторам, принимает на себя солидарные обязательства перед банком в объеме, превышающем его финансовые возможности, полагая при этом, что в перспективе результат деятельности группы позволит погасить обязательства ее членов перед кредиторами.

В данном случае предоставление поручительства объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611).

Какие-либо иные обстоятельства предоставления должником поручительства, свидетельствующие о значительном отклонении поведения от сложившейся практики, сомнительном характере обеспечительных сделок, их направленности на причинение вреда кредиторам общества, злонамеренных действиях последнего и лица, действующего от его имени, заявителем не приведены.

В данном случае сами банки-кредиторы, являясь профессиональным участниками кредитного рынка, обладающие широкими возможностями для оценки финансового состояния привлекаемого в качестве поручителя лица, сочли заключение соответствующих договоров целесообразным.

Также судами сделан обоснованный вывод о том, что ответчик не может быть привлечен к субсидиарной ответственности только за сам факт выдачи доверенности ФИО9, поскольку исходя из буквального толкования и содержания указанной доверенности, она не предусматривала целей и намерений по распоряжению недвижимым имуществом ООО «МД ЭСТЕЙТ», не наделяла ФИО6 правом выступать от имени общества в регистрирующем органе и/или получать денежные средства от его имени, при том, что в момент действий ФИО6 по отчуждению имущества должника ФИО3 уже был отстранен от должности директора общества, не мог влиять на совершаемые им действия, в том числе по передаче земельного участка и нежилых помещений должника, которая состоялась 16.03.2015, а регистрации перехода права собственности - 20.03.2015.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 6 Постановления № 53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального руководителя фактический руководитель несет субсидиарную ответственность в полном объеме. В той части, в которой ответственность номинального руководителя не была уменьшена, он отвечает солидарно с фактическим руководителем (пункт 1 статьи 1064, абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Таким образом, в случае передачи прав на совершение сделки исполнительный орган общества, выдавший такую доверенность, не может быть освобожден от субсидиарной ответственности, но суды обязаны установить степень его вовлеченности в деятельность должника и насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника, а также имело ли оно возможность отозвать доверенность с целью не допущения причинения вреда должника совершением сделки.

Вместе с тем, установив, что на момент совершения сделки по отчуждению имущества общества, ФИО3 был отстранен от управления должником и не мог, несмотря на предпринимаемые им попытки, предпринять каких-либо действий по предотвращению совершения данной сделки, в том числе, по отзыву ранее выданной ФИО9 доверенности, суды пришли к выводу о недоказанности наличия в действиях ответчика злоупотребления правом, их направленности на причинение вреда кредиторам должника.

Таким образом, суды не установили оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по заявленным основаниям.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции считает, что выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства в связи с чем, оснований для иной оценки выводов судов у суда кассационной инстанции не имеется.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Приведенные в кассационных жалобах доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном толковании заявителями жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

С учетом изложенного суд кассационной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения кассационных жалоб.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, безусловным основанием для отмены принятых судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 20.09.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2023 по делу № А40-114862/2015 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.



Председательствующий-судья Н.А. Кручинина


Судьи: В.Л. Перунова


Н.Н. Тарасов