Постановление от 16 января 2024 г. по делу № А19-26655/2018

ЧЕТВЕРТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Ленина, 145, г. Чита, 672007, http://4aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

дело № А19-26655/2018
г. Чита
16 января 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 15 января 2024 года.

В полном объеме постановление изготовлено 16 января 2024 года.

Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Кайдаш Н.И.,

судей: Корзовой Н.А., Подшиваловой Н.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда апелляционные жалобы ФИО2 и конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Востсибнефтехимия» ФИО3 на определение Арбитражного суда Иркутской области от 14 февраля 2023 года по делу № А19-26655/2018,

принятого по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Востсибнефтехимия» ФИО3 о привлечении ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности,

в деле по заявлению Федеральной налоговой службы о признании общества с ограниченной ответственностью «Востсибнефтехимия» несостоятельным (банкротом),

при участии в судебном заседании:

представителя конкурсного управляющего – ФИО8, ФИО9 по доверенности от 14.01.2024, паспорта,

установил:

в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Востсибнефтехимия» (далее - должник) конкурсный управляющий ФИО3 обратился в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7 в размере непогашенных требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов (по состоянию на 10.10.2021 – 10 334 152,04 руб.), а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов (по состоянию на 10.10.2021 – 365 736,80 руб.) и требований кредиторов по текущим платежам.

Определением от 14.02.2023 Арбитражный суд Иркутской области установил наличие оснований для привлечения контролирующего должника лица ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. В остальной части в удовлетворении заявления отказано.

Производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, конкурсный управляющий и ответчик ФИО2 обжаловали его в апелляционном порядке.

Конкурсный управляющий просит определение от 14.02.2023 отменить в части отказа в удовлетворении заявления, принять новый судебный акт об удовлетворении заявления. Указывает на наличие оснований для привлечения ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также на наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности в связи с сокрытием личного имущества и имущества должника.

ФИО2 просит определение суда от 14.02.2023 отменить, отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в полном объеме. Выражает несогласие с выводом суда о наличии оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности, ссылаясь на недоказанность причинно-следственной связи между действиями ФИО2 и причиненным кредиторам вредом.

ФИО4, ФИО5, ФИО6 и ФИО2 в отзывах считали жалобу управляющего не подлежащей удовлетворению.

В судебном заседании представитель конкурного управляющего поддержал требования по своей апелляционной жалобе.

В порядке статей 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте рассмотрения дела.

Дело рассмотрено в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающей пределы и полномочия апелляционной инстанции.

Как следует из материалов дела, с 16.04.20215 до даты признания должника банкротом единоличным исполнительным органом (генеральным директором) являлся ФИО2, который также являлся участником общества с размером 100% доли уставного капитала.

В качестве основания привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве; совершение им действий по отчуждению личного имущества от обращения по обязательствам должника, сокрытие или халатная утрата имущества должника, за счет которого возможно погашение кредиторской задолженности.

Согласно подпункту 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Предполагается, что в условиях нормальной хозяйственной деятельности и в отсутствие злоупотребления со стороны контролирующих лиц не может сложиться ситуация, при которой состав задолженности перед бюджетом вследствие совершения обществом налогового правонарушения будет составлять более половины всех его обязательств по основной сумме долга.

В силу приведенной нормы права для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по данной презумпции необходимо, чтобы истец доказал наличие совокупности двух обстоятельств:

- должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия);

- доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Как следует из материалов дела и установлено судом, налоговым органом проведена выездная налоговая проверка ООО «Востсибнефтехимия» по вопросам правильности исчисления и уплаты налогов, в том числе налога на добавленную стоимость, налога на прибыль организаций, налога на доходы физических лиц за период 01.01.2014 по 31.12.2016, по результатам которой составлен акт проверки от 24.08.2017 № 12-10/77 и принято решение от 31.01.2018 № 12-10/7/8.

Данным решением ООО «Востсибнефтехимия» доначислены налоги в общей сумме 4 217 377 руб., в том числе: налог на добавленную стоимость – 2 526 360 руб., налог на прибыль организаций – 1 691 017 руб. и применены налоговые санкции в виде штрафа в общем размере 1 358 778 руб., в том числе: по п. 1 ст. 122 НК РФ по налогу на добавленную стоимость – 18 660 руб., по п. 3 ст. 122 НК РФ по налогу на добавленную стоимость – 608 766 руб., по налогу на прибыль организаций – 676 407 руб., по ст. 123 НК РФ по налогу на доходы физических лиц – 54 945 руб.

Из материалов выездной налоговой проверки следует, что должником в проверяемом периоде получена необоснованная налоговая выгода в результате создания формального документооборота без осуществления реальных операций с контрагентами ООО «Ремонтно-строительные технологии», ООО «Стройподрядчик», ООО «Магнатстрой».

Неуплата обществом доначисленных по итогам налоговой проверки налогов, пеней и штрафов послужила основанием для обращения уполномоченного органа в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 23.01.2019 заявление уполномоченного органа признано обоснованным. Общая сумма задолженности по обязательным платежам перед бюджетом, включенная в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «Востсибнефтехимия» составила 7 583 841,81 руб., в том числе 4 568 378,87 руб. основной долг, что составляет 86,9 % об общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов ООО «Востсибнефтехимия».

Таким образом, суд первой инстанции, учитывая, что доказательства отсутствия вины ФИО2 в указанной части не представлены, соответственно, презумпция доведения должника до банкротства лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности по данному основанию, не опровергнута, пришел к верному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 как контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по подпункту 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

По существу доводы апелляционной жалобы ответчика направлены на несогласие с выводами, изложенными в решении налогового органа, однако, указанное решение было обжаловано ФИО2 в установленном законом порядке, однако решением Арбитражного суда Иркутской области от 22.10.2018 по делу №А19-13044/2018 в удовлетворении заявления отказано.

В рассматриваемом случае ответчик не опроверг установленных уполномоченным органом в ходе выездной налоговой проверки обстоятельств применения должником модели ведения бизнеса с использованием формального документооборота, построенной на использовании фиктивных документов.

Арбитражный суд, удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, верно исходил из того, что ФИО2 не представлено достаточных доказательств того, что причины банкротства общества не связаны с его неправомерными и противоправными действиями в сфере уплаты налогов; а также отсутствия его вины в ненадлежащем исполнении должником обязанности по уплате налогов (неправомерном применении налоговых вычетов по НДС по взаимоотношениям с контрагентами).

Получение необоснованной налоговой выгоды посредством предоставления в налоговый орган недостоверных сведений о взаимоотношениях со спорными контрагентами по приобретению у них товаров в отсутствие реальных хозяйственных взаимоотношений, к обычному предпринимательскому риску не относится.

С учетом изложенного в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО2 надлежит отказать.

Конкурсный управляющий в своей апелляционной жалобе просит отменить обжалуемый судебный акт в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности (взыскания убытков) с ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7

Обращаясь с заявлением о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности, конкурсным управляющим указано, что обстоятельства и факты, отраженные в решении о привлечении к налоговой ответственности № 12-10/7/8 от 31.01.2018 свидетельствуют, о том, что в действительности имела место согласованность противоправных действий ФИО2 (руководитель) и ФИО4 (главный бухгалтер должника), которые были направлены на извлечение необоснованной налоговой выгоды. Главный бухгалтер ООО «Востсибнефтехимия» ФИО4 ввиду занимаемой ею должности не могла не знать о том, что происходит на предприятии, она формировала и перенаправляла в налоговый орган недостоверную отчетность за подписью директора общества ФИО2

В период с 22.03.20211 по 30.03.2018 ФИО4 занимала должность главного бухгалтера ООО «Востсибнефтехимия».

Возражая против удовлетворения заявления, ФИО4 указала на то, что поиском контрагентов, заключением и подписанием с ними договоров занимался непосредственно генеральный директор. Выполняя свои должностные обязанности, ФИО4 формировала отчетность исключительно на основании документов, представленных ей руководителем.

Отказывая в привлечении к ответственности бухгалтера ФИО4, суд верно исходил из отсутствия в материалах дела доказательств совершения последней противоправных действий, приведших к банкротству общества.

Доказательств преднамеренности действий по искажению налоговой отчетности непосредственно ФИО4 в материалы дела не представлено, как и не представлено доказательств того, что ФИО4 извлекла преимущества из занимаемого ею положения, а также каких-либо доказательств или свидетельств участия главного бухгалтера в управлении обществом.

Из заявления конкурсного управляющего не следует и выводов о том, что главный бухгалтер получил какую-либо личную выгоду от искажения отчетности, либо обратил имущество должника в личную собственность, или имел более широкие полномочия, чем предполагали функции занимаемой им должности главного бухгалтера, а именно имел возможность распоряжаться имуществом должника, а также оказывать влияние на действия руководителя должника.

Таким образом, суд пришел к правильному выводу об отсутствии оснований считать ФИО4 контролирующим должника лицом и, соответственно, об отсутствии оснований для возложения на нее субсидиарной ответственности (взыскания убытков).

Суд апелляционной инстанции также не усматривает оснований для отмены обжалуемого определения в части, предъявленной к ФИО6 и ФИО7

Обращаясь с заявлением о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий сослался на эксплуатацию ими имущества должника: MAN TGS 33/440 6X6 BBS, VIN: <***>, государственный регистрационный знак <***> 2010 года выпуска по дорогам общего пользования в г. Ленск и Ленском районе Республики Саха (Якутия).

В качестве доказательств эксплуатации транспортного средства ФИО6 и ФИО7 конкурсным управляющим представлены ответы ГИБДД по РС(Я) о совершении ответчиками административных правонарушений при управлении указанным транспортным средством (т.д.1, л.д. 60-67).

Суд пришел к выводу об отсутствии у ФИО6 и ФИО7 статуса бенефициаров и (или) иных признаков контролирующих должника лиц, в связи с чем отказал в удовлетворении заявленного управляющим к ним требования.

Суд апелляционной инстанции поддерживает указанные выводы суда, а также считает необходимым отметить, что представленные в материалы дела постановления по делу об административном правонарушении (в количестве пяти) в отношении ФИО6 и ФИО7 сами по себе не могут подтверждать ни факт эксплуатации транспорта должника, ни срок эксплуатации, установление которого необходимо для расчета убытков.

Доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО6 и ФИО7 участвовали в согласованных действиях, направленных на вывод имущества должника, конкурсным управляющим не представлено.

Конкурсный управляющий также вменяет Прищепе В.В. сокрытие и утрату имущества должника - MAN TGS 33/440 6X6 BBS, VIN: <***>, за счет которого было возможно погашение кредиторской задолженности.

Вместе с тем, принимая во внимание, что суд пришел к выводу о наличии совокупности условий, необходимых для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Востсибнефтехимия» по подпункту 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, оснований для установления факта наличия убытков не имеется, поскольку предъявленное конкурсным управляющим требование полностью поглощается размером субсидиарной ответственности, что указывает на отсутствие правовых оснований для взыскания убытков.

Далее, конкурсный управляющий приводит доводы о наличии оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества, указывая на то, что в результате умышленных действий ФИО5 и ФИО2 создана невозможность получения кредиторами полного удовлетворения за счет имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве.

В обоснование требований, предъявленных к ФИО5, конкурсный управляющий сослался на то, что после окончания выездной налоговой проверки в отношении ООО «Востсибнефтехимия» (27.06.2017) ФИО2, осознавая, что к нему лично могут быть применены меры ответственности в форме взыскания убытков или привлечения к субсидиарной ответственности, безвозмездно передал земельные участки площадью 1 185 кв.м и 819 кв.м. и 2-х этажный дом площадью 136,1 кв.м. своему племяннику - ФИО5

По сути, конкурсный управляющий ссылался на использование ответчиками схемы для сокрытия имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов о возмещении вреда, причиненного кредиторам.

В частности, управляющий указал, что ФИО2 оформил переход права собственности на недвижимое имущество к племяннику лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, совершив тем самым мнимую сделку.

Возражая против заявленных требований, ФИО5 ссылался на возмездное приобретение актива (земельных участков и дома) по договорам купли-продажи от 17.07.20217 18.07.2017 по цене 200 000 руб. и 700 000 руб. соответственно.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности конкурсным управляющим совокупности обстоятельств, необходимых для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по заявленному основанию, придя к выводу о том, что ФИО5 по смыслу Закона о банкротстве не является контролирующим должника лицом и о том, что ответчик приобрел спорное имущество (земельные участки и жилой дом) у своего дяди возмездно.

Между тем судом не учтено следующее.

Мнимая сделка ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Ничтожные сделки недействительны с момента совершения независимо от признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель. При этом не имеет правового значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки - приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (статья 24 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В этом случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью имущества, хотя и сменившего собственника, но, по сути, оставленного в семье (статья 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Несмотря на то, что основания требований кредиторов к контролирующим лицам (создание необходимых причин банкротства) и приобретшим их имущество родственникам (создание невозможности полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц) не совпадают, требования кредиторов к ним преследуют единую цель - возместить в полном объеме убытки (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации), поэтому обязательства контролирующих лиц и упомянутых родственников являются солидарными (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации), что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавших кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326).

В соответствии с положениями части 3 статьи 9, части 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации процессуальная деятельность суда по распределению бремени доказывания по данной категории дел должна осуществляться с учетом необходимости выравнивания объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания, которыми обладают контролирующее должника лицо и конкурсный управляющий.

Как следует из пункта 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020, в предмет судебного исследования по настоящему обособленному спору входило установлено того факта, стал ли ФИО5, с 2017 года реальным собственником спорного имущества.

В России получила достаточно широкое распространение практика, когда имущество для вида оформляется гражданином на иное лицо, с которым у должника имеются доверительные отношения.

В такой ситуации лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), в то время как действительный собственник - должник - получает возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов. Чем выше степень доверия между должником и третьим лицом, тем больше вероятность осуществления последним функций мнимого собственника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2)).

Как следует из материалов дела, 17.07.2017 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) подписан договор, по условиям которого продавец продал, а покупатель принял в собственность земельный участок общей площадью 819 кв.м, расположенный по адресу: Иркутский район, 21 км. Байкальского тракта, кемпинг-отель «Елочка», участок № 3.

Стоимость отчуждаемого недвижимого имущества составляет 200 000 руб. Расчеты между сторонами произведены в полном объеме до подписания договора (пункт 2).

18.07.2017 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) подписан договор, по условиям которого продавец продал, а покупатель принял в собственность земельный участок общей площадью 1 185 кв.м, расположенный по адресу: Иркутский район, дачный кооператив «Ветеран революции», 92 и 2-х этажный дом на нем, площадью 136, 1 кв.м.

Стоимость отчуждаемого недвижимого имущества составляет 700 000 руб. Расчеты между сторонами произведены в полном объеме до подписания договора (пункт 2).

Доказательств наличия денежных средств на момент совершения (для их передачи до заключения договора) не представлено. Залоговое обременение, обусловленное неоплатой по договорам, не регистрировалось.

Согласно пояснениям ответчика, ФИО2, как близкий родственник предоставил отсрочку по уплате объектов недвижимости.

В качестве доказательства оплаты, ответчиком предоставлена выписка по вкладу ФИО10 (супруга ФИО2) согласно которой 23.05.2019 на счет поступили денежные средства в размере 1 550 000 руб.

Вместе с тем, ответчиками не были представлены доказательства - дополнительные соглашения к договорам купли-продажи, предусматривающие отсрочку оплату до 2019 года. Размер поступивших денежных средств не соотносится со стоимостью отчужденного имущества (1 550 000 руб. против 900 000 руб.).

Далее, согласно пояснениям ответчиков на земельном участке находился лишь бетонный фундамент для строительства жилого дома, огороженный забором.

Однако, согласно кадастровому паспорту здания, расположенного по адресу: Иркутский район, дачный кооператив «Ветеран революции», 92, год ввода объекта в эксплуатацию - 2012, площадь – 136,1 кв.м.

Конкурсным управляющим совместно с уполномоченным органом 02.09.2020 совершен выезд по осмотру объектов недвижимого имущества, отчужденного в пользу ФИО5 При визуальном осмотре объекта недвижимости по адресу: Иркутский район, дачный кооператив «Ветеран революции», 92 установлено, что земельный участок огорожен кирпичным забором, на воротах канатной нитью закреплен рекламный баннер желтого цвета с надписью «продам 8 914 89 57 333». Указанный номер телефона принадлежит супруге руководителя должника.

Приведенный ФИО5 довод о том, что указанный баннер изготовлен и размещен до перехода к нему права собственности на объекты недвижимости и используется как укрывной материал, является неубедительным.

Из представленных фотоматериалов отчетливо усматривается рекламная функция размещенного баннера. Суд апелляционной инстанции соглашается с доводом конкурсного управляющего о том, что любой реальный собственник, вступив в права владения объектами недвижимости, устранит рекламную конструкцию о продаже имущества с номером телефона предыдущего владельца (если прежний собственник по каким-либо причинам этого не сделал). Если следовать позиции ответчика, обозначенный баннер размещен на въездных воротах более трех лет с момента приобретения им имущества.

Далее, в суде первой инстанции в подтверждение доводов фактического владения и пользования спорными объектами недвижимости, ФИО5 в материалы дела представил договор об осуществлении технологического присоединения по временной схеме энергоснабжения к электрическим сетям от 17.08.2020, заключенный с ОГУЭП «Облкоммунэнерго», технические условия для временного присоединения к электрическим сетям, акты ОГУЭП «Облкоммунэнерго» об осуществлении технологического присоединения от 02.09.2020, акты ОГУЭП «Облкоммунэнерго» о выполнении технических условий от 02.09.2020; квитанции к приходному кассовому ордеру ИП ФИО11 от 28.06.2020, от 01.07.2020, от 06.09.2021, от 11.11.2021, от 16.11.2021, от 19.11.2021, от 06.12.2021, счета-спецификации ИП ФИО11 от 01.07.2020, от 06.09.2021, от 16.11.2021, от 19.11.2021, от 03.12.2021, квитанции к приходному кассовому ордеру ООО «Альянс» от 12.06.2020, 15.11.2021, 05.11.2021, 22.09.2021, 09.09.2021, 27.07.2021, 23.06.2021, 28.08.2021, 26.04.2021, 19.04.2021, 13.04.2021, 18.02.2021, 07.12.2021, 18.05.50021, 18.12.2020, 16.11.2020, 15.10.2020, 12.06.2020, 29.09.2021, 22.09.2021, 21.09.2021, 17.09.2020, товарные чеки ООО «Альянс» (т.д. 3, л.д.17-35, 90-117).

При этом письмо ОГУЭП «Облкоммунэнерго»от 30.07.2020 направлено в адрес ФИО5 на электронную почту offise-sns@mail.ru. Указанная электронная почта принадлежит ООО «СпецНефтеСервис» (дело о банкротстве №А19-19325/2020), используется на фирменных бланках указанного общества, где единственным участником и руководителем является ФИО2 (т.д.5, л.д. 47-49).

Исследовав и оценив документы, исходящие от ООО «Альянс», суд апелляционной инстанции установил, что на товарных чеках, датированных 2020 - 2021 годах нанесен штамп с указанием даты приказа в отношении менеджера ФИО12 – 27.06.2022, в связи с чем указанные доказательства не отвечают признакам достоверности и допустимости.

Только лишь документы, исходящие от ИП ФИО11 на общую сумму 135 339,48 руб. не могут подтверждать фактическое владение ФИО5 имуществом.

Определениями от 22.05.2023, 10.07.2023 Четвертый арбитражный апелляционный суд предлагал ФИО5 представить доказательства фактического владения и пользования спорным объектом недвижимости (Иркутский район, дачный кооператив «Ветеран Революции», 92), доказательства содержания указанного имущества (уплата налогов, членских взносов, оплата электричества, снятие показаний счетчиков, оплата услуг по техническому присоединению по договору №ИЭС-20/Ф1-384/ВР от 17.08.2020, договоры подряда с доказательствами оплаты работ, доказательства доставки товаров на имя ФИО5 по указанному выше адресу, сведения, кому принадлежат банковские карты, с которых оплачен товар в представленных чеках, счетах и др).

Во исполнение определений суда ФИО5 21.05.2023 (материалы электронного дела) представил копии товарных чеков, актов, квитанций к приходному кассовому ордеру, иных документов, подтверждающих, по его мнению, расходы на ремонт, строительство, восстановление и содержание дома и земельного участка.

Конкурсный управляющий в пояснениях от 31.07.2023 указал на неотносимость представленных доказательств к предмету спора.

Так, ни один из представленных документов не содержит сведений о ФИО5 или ФИО13 (по данным ответчика ФИО13 являлся прорабом бригады строителей) как о покупателях товаров, так и не содержит сведений об адресе доставки: Иркутский район, дачный кооператив «Ветеран революции», 92. Все чеки содержат разные сведения о банковских картах, которыми производились оплаты; ни один документ не содержит подписи ФИО5 или ФИО13 о получении товаров или услуг. Часть документов содержит сведения о покупателях – ФИО14, ФИО15, об адресах доставки – <...>

При этом, конкурсным управляющим в материалы дела представлены сведения о продаже домов в 2022 году по указанным выше адресам (т.д.6, л.д.81-87).

Кроме того, заказ клиента № 83 от 25.01.2022, № 79 от 24.01.2022 содержит сведения о заказчике – ФИО16, адрес доставки – <...>; договор аренды от 07.07.2022 содержит сведения о заказчике – ФИО17; договор проката от 24.01.2022 содержит сведения об арендаторе – ФИО17; транспортная накладная от 05.05.2022 содержит сведения о клиенте и грузополучателе – ООО «СтройПроектСервис», адрес сдачи груза – <...>; товарный чек от 24.01.2022 о приобретении котла содержит подпись покупателя ФИО18; товарный чек от 19.05.2022 содержит подпись покупателя ФИО19

Нотариально заверенные пояснения ФИО13 согласно которым последний являлся прорабом бригады строителей на объекте по адресу: Иркутский район, дачный кооператив «Ветеран Революции», 92 в отсутствие иных доказательств, в частности оплаты его услуг, не могут подтверждать ведения строительных работ на объекте в интересах ФИО5

При этом представленные сотовыми операторами сведения (во исполнение определения суда апелляционной инстанции от 22.05.2023) с учетом информации, изложенной в письме ПАО «МТС» и возражений ФИО2 не могут с достоверностью подтверждать (опровергать) фактическое нахождение ФИО2 на спорном объекте.

Так, согласно информации, изложенной ПАО «МТС» в письме от 12.06.2023, оператор связи может предоставить информацию о месте нахождения (адресе) базовых станций и направлении азимута, в зоне действия которых регистрировался абонент в указанный период времени, однако данный адрес может не являться местом нахождения абонента. Сообщить более точные сведения о местоположении абонента в определенный период времени не представляется возможным ввиду того, что ПАО «МТС» не является субъектом оперативно-розыскной деятельности и не располагает соответствующей аппаратурой.

Апелляционный суд считает, что с учетом заявленных исковых требований и предмета доказывания, показания свидетеля ФИО20 и пояснения ФИО21 не являются надлежащим доказательством для разрешения настоящего спора.

Исследовав и оценив представленные в материалы обособленного спора доказательства в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, доводы и возражения лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что фактически собственник имущества сменился лишь номинально, поскольку после подписания договоров купли-продажи с ФИО5, данное имущество по-прежнему осталось в семье Прищепы.

Учитывая указанные факты, суд делает вывод о том, что скоординированные действия ФИО5 и ФИО2 по заключению договоров купли-продажи в период после проведения выездной налоговой проверки в отношении ООО «Востсибнефтехимия» и доначисления налогов, имели целью создание условий для невозможности получения кредиторами полного исполнения обязательств за счет имущества контролирующего лица, виновного в банкротстве должника.

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 49 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде», абзац первый пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

ФИО5 приходится племянником ФИО2, а, следовательно, указанные лица, являются аффилированными между собой.

Таким образом, ФИО5 знал о намерении своего дяди (ФИО2) вывести из-под возможного взыскания принадлежащее ему имущество и принял участие в этом.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.02.2019 N 308-ЭС17-1634 (5), тотальная реализация недвижимого имущества выходит за рамки стандартной управленческой практики, применяемой в обычной хозяйственной деятельности.

При этом, тотальное отчуждение имущества говорит об использовании ФИО2 личности своего племянника в качестве инструмента для сокрытия принадлежащего ему имущества.

Учитывая объективные особенности доверительных отношений между родственниками, принимая имущество, ФИО5 не мог не знать о противоправной цели заключения договоров, поскольку признается заинтересованным лицом к ответчику.

Использование в качестве ширмы для сбережения активов иных лиц, в целях перевода активов или сбережения имущества от обращения на него взыскания свидетельствует о нарушении требований ст. 1 и 10 ГК РФ и, как следствие, о наличии правовых оснований (ст. 1064, 1080, 1082 ГК РФ) для взыскания с ФИО5 солидарно с ФИО2 в конкурсную массу должника суммы причиненного вреда в размере стоимости полученного им имущества.

Определением от 28.08.2023 суд апелляционной инстанции включил в предмет исследования по настоящему спору вопрос о стоимости объектов недвижимости, переданного ФИО2 ФИО5 по договорам купли-продажи от 17.07.2017, 18.07.2017 на текущую дату.

Для целей возмещения причиненного вреда ценность имущества, сокрытого от взыскания, определяется на дату возмещения вреда, а не на дату его перерегистрации на мнимого собственника, как ошибочно полагает ответчик.

Во исполнение определения суда от 28.08.2023 ФИО5 представил в материалы дела отчеты № 399-С/23, №400-С/23 от 27.10.2023 согласно которым итоговая величина рыночной стоимости объектов недвижимости, расположенных по адресу: Иркутский район, дачный кооператив «Ветеран революции», 92 составляет 6 100 000 руб. (жилой дом – 4 820 000 руб., земельный участок – 1 280 000 руб.), земельного участка по адресу: Иркутский район, 21 км. Байкальского тракта, кемпинг-отель «Елочка», № 3 - 1 550 000 руб., а всего 7 650 000 руб.

Представленные отчеты лицами, участвующими в деле, не оспорены.

При этом апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии необходимости назначения судебной экспертизы для определения рыночной стоимости спорных объектов недвижимости (по ходатайству ФИО5), поскольку представленные в материалы дела отчеты № 399-С/23, №400-С/23 от 27.10.2023 соответствуют требованиям законодательства Российской Федерации об оценочной деятельности, представлены непосредственно ФИО5, а назначение судебной экспертизы повлечет затягивание процедуры конкурсного производства.

С учетом изложенного, обжалуемое определение в части отказа в привлечении к ответственности ФИО5 надлежит отменить и принять в отмененной части новый судебный акт об удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленными квалифицированными электронными подписями судей, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

По ходатайству указанных лиц копии постановления на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку. Лица, участвующие в деле, могут получить информацию о движении дела в общедоступной базе данных «Картотека арбитражных дел» по электронному адресу: www.kad.arbitr.ru.

Руководствуясь статьями 258, 268 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четвертый арбитражный апелляционный суд




ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Иркутской области от 14 февраля 2023 года по делу № А19-26655/2018 отменить в части отказа в привлечении к ответственности ФИО5.

Взыскать с ФИО2 солидарно с ФИО5 в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «Востсибнефтехимия» сумму причиненного вреда в размере 7 650 000 руб.

В остальной части определение Арбитражного суда Иркутской области от 14 февраля 2023 года по делу № А19-26655/2018 оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в течение одного месяца с даты принятия путем подачи жалобы через арбитражный суд первой инстанции.



Председательствующий Н.И. Кайдаш


Судьи Н.А. Корзова


Н.С. Подшивалова