Решение от 29 ноября 2023 г. по делу № А40-230995/2022

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-230995/22-190-426
г. Москва
29 ноября 2023 года
Резолютивная часть решения объявлена 07 ноября 2023 года

Решение в полном объеме изготовлено 29 ноября 2023 года

Арбитражный суд в составе:

судьи М.В. Палкиной (единолично),

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании заявление ООО «Технологии здоровья» о привлечении ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности,

в судебное заседание явились: согласно протоколу,

У С Т А Н О В И Л:

В Арбитражный суд города Москвы 24.10.2022 поступило заявление ООО «Технологии здоровья» о привлечении ФИО2 и ФИО3 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «БУМ» (ИНН <***>) в размере 673 778 рублей 08 копеек (с учетом принятых судом уточнений в порядке ст. 49 АПК РФ).

В настоящем судебном заседании подлежало рассмотрению настоящее заявление.

Представитель ООО «Технологии здоровья» поддержал заявленные требования в полном объеме.

ФИО3 поддержал ходатайство о наложении судебного штрафа, возражал против удовлетворения заявления.

В соответствии с п.1 ст. 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации.

В силу п. 2 ст. 16 АПК РФ неисполнение судебных актов, а также невыполнение требований арбитражных судов влечет за собой ответственность, установленную настоящим Кодексом и другими федеральными законами.

В соответствии со ст. 332 АПК РФ за неисполнение судебного акта арбитражного суда органами государственной власти, органами местного самоуправления, иными органами, организациями, должностными лицами и гражданами арбитражным судом может быть наложен судебный штраф по правилам главы 11 настоящего Кодекса в размере, установленном федеральным законом.

Также возможность наложения судебного штрафа предусмотрена пунктом п. 47 постановления от 22.06.2012 года № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве». Указанные положения применяются только к руководителю должника и в отношении ограниченного круга документов: бухгалтерская и иная документация должника, печати, штампы, материальные и иные ценности, - и не подлежат расширительному толкованию.

Согласно ч. 9 ст. 66 АПК РФ в случае неисполнения обязанность представить истребуемое судом доказательство по причинам, признанным арбитражным судом неуважительными, либо неизвещения суда о невозможности представления доказательства вообще или в установленный срок на лицо, от которого истребуется доказательство, судом налагается судебный штраф в порядке и в размерах, которых установлены в главе 11 АПК РФ.

Таким образом, для удовлетворения заявления о наложении судебного штрафа за неисполнение определения арбитражного суда обязательным условием является установление факта неисполнения соответствующего определения суда.

Суд учитывает, что согласно положениям ст.ст. 119, 120 АПК РФ наложение штрафа является правом суда, а не его обязанностью.

В соответствии со ст. 119 АПК РФ судебные штрафы налагаются арбитражным судом в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом. В случае неисполнения обязанности представить истребуемое судом доказательство по причинам, признанным арбитражным судом неуважительными, либо неизвещения суда о невозможности представления доказательства вообще или в установленный срок на лицо, от которого истребуется доказательство, судом налагается судебный штраф в порядке и в размерах, которые установлены в главе 11 настоящего Кодекса (ст. 66 АПК РФ).

Учитывая отсутствие доказательств, свидетельствующих об уклонении ООО «Технологии здоровья» от исполнения определения суда от 23.05.2023, заявление о наложении штрафа не подлежит удовлетворению.

Изучив материалы дела, представленные документы, суд пришел к следующим выводам.

В силу положений пункта 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладают кредиторы по текущим обязательствам, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов, и кредиторы, чьи требования были признаны обоснованными, но подлежащими погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве, либо уполномоченный орган в случае возвращения заявления о признании должника банкротом.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон № 266) статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве". Согласно пункту 3 статьи 4 Закон № 266 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона). В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации), поскольку Закон № 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы. Аналогичные разъяснения даны в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", согласно которым положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, статьи 10) о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ.

Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта). С учетом указанной заявителем даты наличия признаков неплатежеспособности и даты выходов учредителей из состава контролирующих лиц, к рассматриваемому спору подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции №134-ФЗ.

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В пункте 16 Постановления № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следстзенной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Под контролирующими лицами при этом в силу определения, данного в статье 2 Закона о банкротстве, понимаются лица, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в частности, руководители должника.

Предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Определением Арбитражного суда суд города Москвы от 18.12.2019г. по делу № А40-48600/19-103-37Б требование ООО «Технология Здоровья» в размере 760 585 руб. 11 коп. включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника ООО «БУМ». Указанным определением установлено, что требование ООО «Технология Здоровья» в размере 760 585 руб. 11 коп. образовалось в результате ненадлежащего исполнения должником обязательств по договору консигнации от 01.02.2017 г. № БУМ/8-17-К и договору поставки от 05.03.2018 г. № БУМ/19-18-ПТ.

Истец, руководствуясь ст. ст. 61.11, 61.19 Закона о банкротстве, ст. 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации указывает, что руководителями должника с 24.08.2017 по 21.01.2019г. являлась ФИО2, а с 22.01.2019г. по 04.12.2020г. – ФИО3

В указанный период, а именно 15.01.2019г. ФИО3 заключил Дополнительное соглашение №7 к Договору консигнации уже будучи зная о неплатежеспособности компании, а также незадолго до подачи заявления о признании должника банкротом была произведена смена генерального директора должника с ФИО2 на ФИО3

В силу пункта 1 статьи 61.19 Закона о банкротстве, если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, в соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве, и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 Закона о банкротстве, оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

Как разъяснено в пункте 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), после завершения производства по делу заявление о привлечении к субсидиарной ответственности вправе подать кредиторы и работники должника, чьи требования в рамках дела о банкротстве были признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов должника.

Исходя из целей законодательного регулирования и общеправового принципа равенства к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности, поданному вне рамок дела о банкротстве, вправе присоединиться кредиторы должника, обладающие правом на обращение с таким же заявлением (пункты 1 - 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве), а также иные кредиторы, требования которых к должнику подтверждены вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона (пункт 52 Постановления № 53).

Указанное право реализуется в том числе путем включения сообщения об этом в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве с предложением о присоединении к заявлению.

В определении суда от 07.12.2021г о завершении конкурсного производства суд установил, что конкурсным управляющим во исполнение требований п.2 ст.147 Закона о банкротстве выполнены все мероприятия, необходимые и достаточные для завершения процедуры конкурсного производства в отношении ООО «БУМ», по результатам конкурсного производства конкурсным управляющим удовлетворены требования кредиторов третьей очереди в размере 50 000 000,00 руб., требования кредиторов, не удовлетворенные по причине недостаточности имущества должника, а также требования кредиторов, не признанные конкурсным управляющим, если кредитор не обращался в арбитражный суд или если такие требования признаны арбитражным судом необоснованными, считать погашенными.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности. Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота, на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее –постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Доказательств в подтверждение того, что невозможность погашения задолженности перед истцом возникла вследствие неправомерных действий ответчиков, в материалах дела не имеется, равно как и доказательств того, что имелся умысел причинить кредитору вред подписанием дополнительного соглашения.

Возникновение убытков в связи с осуществлением обществом своих обязательств в рамках заключенных гражданско-правовых договоров, не может служить основанием для безусловного вывода о причинении таких убытков деятельностью руководителя общества.

Обстоятельства, представленные самим заявителем, свидетельствует об обратном: ответчики на момент заключения договора консигнации 17.02.2022г. и договора поставки от 18.03.2018г. не могли знать о неплатежеспособности, так как она установлена 31.12.2018г. – через два года с даты заключения договора консигнации, и через девять месяцев с даты заключения договора поставки.

При этом, ФИО3 не заключал ни одного из указанных договоров, а ФИО2 заключила только договор поставки, так как договор консигнации подписан за полгода до ее назначения генеральным директором 24.08.2017г., о чем сам заявитель и указывает.

Подписание хозяйственных договоров, договоров с поставщиками, дополнительных соглашений к ним, относится к компетенции генерального директора Общества. При этом, не указано, что последовало после подписания данного соглашения. Само по себе подписание документов и дополнительных соглашений к действующим договорам с поставщиками являлось обычной деятельностью Общества.

Заключение договора консигнации и договора поставки не выходило за рамки обычной хозяйственной деятельности должника, как и заключение дополнительного соглашения к договору консигнации.

Само по себе заключение сделок в том числе дополнительных соглашений к уже заключенным договорам в процессе хозяйственной деятельности общества не свидетельствует о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.

Также, судом отклоняются доводы заявителя о том, что вина ФИО2 заключается в том, что она являлась руководителем должника на протяжении полутора лет до признания должника банкротом и непосредственно заключала гражданско-правовые договоры с истцом в период исполнения своих обязанностей и что ее вина заключается в том, что она была уволена за один месяц до подачи заявления о признании должника банкротом, так как это не доказывает факт образования убытков на стороне истца, доказательства обратного в материалах дела отсутствуют.

Протокол об увольнении ФИО2 и назначении ФИО3, на который ссылается ФИО2, и копия Устава ООО «БУМ» имеется в материалах банкротного дела, с которым заявитель ознакомлен. Из находящихся в материалах дела документов следует, что ФИО2 была уволена Советом директоров ООО «БУМ», трудовой договор с ней досрочно прекращен. В соответствии с п. 12 Устава, избрание генерального директора Общества и прекращение с ним трудового договора относится к компетенции Совета директоров Общества. Список лиц, входящих в Совет директоров общества отражен в Протоколе.

Суд, применяя положения ст. 53.1 ГК РФ об ответственности лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица, принимает во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входило названное лицо, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий связана с риском предпринимательской и (или) иной экономической деятельности.

Следует различать ситуации принятия решений (совершения действий), мотивированных изначально добросовестными намерениями руководителя (участника, учредителя) общества, экономические последствия которых могут быть заранее не очевидными, но которые в итоге могут привести к экономическим просчетам, оказаться негативными для самого общества и его кредиторов от ситуаций, в которых поведение руководителя (участника, учредителя) общества является заранее неправомерным в том смысле, что для такого лица заведомо очевидно, что принимаемое им решение, совершаемое действие повлечет невыгодные последствия для кредиторов общества – должника.

Формы проявления неправомерного поведения привлекаемого к субсидиарной ответственности лица могут быть различными, исходя из того, что оно оценивается, с одной стороны на предмет добросовестности, а с другой, на предмет разумности. В первом случае указания контролирующих общества – должника лиц противоречат интересам кредитора, направлены не на исполнение обязательств общества – должника перед его кредиторами, а на извлечение выгоды от раздельной имущественной ответственности юридического лица и контролирующих должника лиц за счет ущемления интересов кредитора. При такой форме поведения руководитель (участник, учредитель) заведомо осознает последствия своих действий для кредиторов общества – должника в виде неисполнения обязательств и сознательно создает для этого условия. Во втором случае направленность на причинение вреда интересам кредиторов общества – должника за счет неисполнения обязательств отсутствует. Неисполнение является следствием неосторожности при принятии бизнес-решений или пренебрежения факторами риска ведения предпринимательской деятельности, влияющими на финансовые показатели хозяйственной деятельности, которое возможно было бы избежать при проявлении должной степени заботливости и осмотрительности, о которой можно судить из условий оборота, ведения бизнеса, характера обязательств, наличия производственных мощностей.

Иными словами, вступая в гражданско-правовые отношения, общество в лице контролирующих его лиц, должно оценивать реальные возможности исполнения принимаемых на себя обязательств, учитывать наперед возможные изменения экономической ситуации, моделировать дальнейшее развитие событий, просчитывать пути и способы, которые позволят создать условия для исполнения принятых на себя обязательств.

Довод заявителя о том, что «незадолго до подачи заявления о признании должника банкротом была произведена смена генерального директора должника с ФИО2 на ФИО3» является констатацией факта развития кризисной ситуации в ООО «БУМ», назначения на должность генерального директора антикризисного управляющего и последующего банкротства, что прямо предусмотрено п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

В данном случае в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства, что ФИО3 имел умысел причинить вред кредитору подписанием дополнительного соглашения к договору консигнации.

Таким образом, доводы истца о том, что ФИО3 имел умысел являются голословными и доказательствами по делу не подтверждены, в том числе, не указано, как конкретно подписание дополнительного соглашения связано с образованием задолженности перед истцом.

В материалы дела не были представлены доказательства, которые позволяли бы установить причинно-следственную связь и выявить признаки поведения ответчиков, расходящегося с предъявляемыми требованиями разумности и добросовестности. Представленные истцом акты сверок взаимных расчетов, претензии об уплате задолженности, копия определения об установлении размера требований кредиторов в реестре должника не являются доказательствами о причинении вреда истцу.

Субсидиарная ответственность может быть возложена на участников общества, если несостоятельность (банкротство) общества была вызвана исключительно по их вине.

Однако заявителем не представлено доказательств того, что ответчики совершили виновные действия, которые привели к ухудшению интересов и положения кредитора.

При этом истцом не представлены какие-либо доказательства совершения ответчиками действий (бездействия), которые довели (способствовали) доведению до банкротства, а также наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием), виной и наступившими негативными последствиями, выражающимися в неспособности должника удовлетворить требования кредиторов.

Учитывая изложенное, суд не усматривает оснований для привлечения ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Руководствуясь ст. ст. 9, 10, 32, 61.11, 61.13 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст. ст. 65, 66, 71, 75, 123, 156, 167-170, 223 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Отказать в удовлетворении ходатайства о наложении судебного штрафа.

Заявление ООО «Технология Здоровья» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО2 - оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции в десятидневный срок со дня его изготовления в полном объеме.

Судья: М.В. Палкина