Постановление от 25 сентября 2023 г. по делу № А40-43151/2015

ПОСТАНОВЛЕНИЕ



г. Москва

25.09.2023

Дело № А40-43151/2015


Резолютивная часть постановления объявлена 19.09.2023

Полный текст постановления изготовлен 25.09.2023


Арбитражный суд Московского округа

в составе председательствующего судьи Зверевой Е.А.

судей Мысака Н.Я., Зеньковой Е.Л.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 - ФИО2 по дов. от 11.10.2022 до 17.08.2024,

от к/у ФИО3 - ФИО4 по дов. от 19.06.2023,

от ф/у ФИО5 – лично, паспорт, ФИО6 по дов. от 18.09.2023 до 30.09.2023,

от ФИО7 - ФИО8 по дов. от 09.03.2022 на 3 года,

рассмотрев 19.09.2023 в судебном заседании кассационные жалобы

ФИО9, финансового управляющего

имуществом ФИО9, ФИО7, ФИО1

на определение от 03.03.2023

Арбитражного суда города Москвы,

постановление от 04.07.2023

Девятого арбитражного апелляционного суда

по заявлению кредитора ООО «РБА-Екатеринбург» и конкурсного

управляющего ЗАО «Группа Техносервис» о привлечении

контролирующего должника лиц,

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ЗАО «Группа

Техносервис»



УСТАНОВИЛ:

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ЗАО "Группа Техносервис" в Арбитражный суд города Москвы 22.06.2016 поступило заявление ООО "РБА-Екатеринбург" о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.11.2017 в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора привлечен ФИО10.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 25.01.2018 производство по заявлению ООО "РБА-Екатеринбург" о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности приостановлено до завершения расчетов с кредиторами.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.04.2022 удовлетворено ходатайство конкурсного управляющего о возобновлении производства по заявлению о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО "Группа Техносервис".

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.09.2022 в качестве соистца в настоящем обособленном споре привлечен конкурсный управляющий ЗАО "Группа Техносервис"; ФИО9 привлечен к участию в обособленном споре в качестве соответчика, финансовый управляющий ФИО9 ФИО11 привлечена к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 03.03.2023 заявление кредитора ООО "РБА-Екатеринбург" и конкурсного управляющего ЗАО "Группа Техносервис" о привлечении контролирующего должника лиц удовлетворено частично.

Привлечен к субсидиарной ответственности ФИО9 В удовлетворении оставшейся части заявления отказано.

Приостановлено производство по заявлению в части размера субсидиарной ответственности до завершения расчетов с кредиторами.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.07.2023 определение от 03.03.2023 изменено, ФИО7 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ЗАО "Группа Техносервис", в остальной части определение от 03.03.2023 оставлено без изменения.

Не согласившись с судебными актами, ФИО1 - кредитор ФИО9), ссылаясь на неправомерность его непривлечения в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, а также ФИО7, ФИО9, финансовый управляющий его и имуществом в части привлечения каждого ответчиков к ответственности обратились с кассационными жалобами в Арбитражный суд Московского округа, указав на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, а также неправильное применение норм материального права.

Судебной коллегией разъяснено, что поступившие в суд кассационной инстанции дополнения к кассационной жалобе финансового управляющего учету не подлежат, поскольку не содержат доказательств их заблаговременной отправки остальным лицам, участвующим в деле.

Письменные отзывы на кассационные жалобы не поступали.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы кассационной жалобы, поддержав привлечение ФИО7 к субсидиарной ответственности, финансовый управляющий имуществом ФИО9 и его представитель поддержали доводы кассационных жалоб, представитель ФИО7 поддержал доводы только своей жалобы, возражая против удовлетворения остальных, представитель конкурсного управляющего возражал против удовлетворения кассационных жалоб.

Иные участвующие в деле лица своих представителей в арбитражный суд округа не направили, что, согласно ч. 3 ст. 284 АПК РФ, не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Обсудив доводы кассационных жалоб, заслушав объяснения присутствующих в судебном заседании представителей лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Как установили суды, а также усматривается из материалов дела, определением Арбитражного суда города Москвы от 06.07.2017 (сделка с ФИО9) признаны недействительными сделки ЗАО "Группа Техносервис" по перечислению 30.10.2014 г. денежных средств в пользу ФИО9 в размере 25 760 000 руб. и в размере 7 857 116 руб. 19 коп.

Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО9 в пользу ЗАО "Группа Техносервис" денежных средств в сумме 33 617 116 руб. 19 коп.

Судом установлено, что ФИО9 знал о цели причинения имущественного вреда кредиторам ЗАО "Группа Техносервис".

Из определения Арбитражного суда города Москвы от 28.09.2017 (сделка должника с ОАО «ИМИ») следует, что в рассматриваемом случае ФИО9 являлся председателем совета директоров как ЗАО "Группа Техносервис", так и ОАО "ИМИ".

Также судом первой инстанции не оставлено без внимания то обстоятельство, что ОАО "ИМИ" и ЗАО "Группа Техносервис" на момент совершения оспариваемой сделки были зарегистрированы по одному адресу.

В ходе рассмотрения дела о банкротстве ОАО "ИМИ" (дело № А40-268568/18) установлено, что бывший директор АО "ИМИ" ФИО12 с 26.09.2019 является руководителем (генеральный директор) ООО "Бергера" (ИНН <***>), единственным участником которого является ФИО13 - руководитель (с 27.09.2018) и единственный участник ООО "Дор Недвижимость". ФИО9 . (один из крупнейших акционеров АО "ИМИ" с долей участия 39,355%) является сыном ФИО13 – руководителя (с 27.09.2018) и единственного участника (с 28.03.2019) ООО "Дор Недвижимость".

Таким образом, названным судебным актом фактически установлен контроль деятельности ОАО "ИМИ" ФИО9 как напрямую, так и через свою мать - ФИО13

Установив, что ФИО9 являлся акционером должника, суд первой инстанции признал его заинтересованным по отношению к должнику лицом, в том числе, в отношении оспариваемых перечислений денежных средств, что в свою очередь, свидетельствует о том, что ответчик знал о цели причинения имущественного вреда кредиторам ЗАО "Группа Техносервис".

Учитывая вышеизложенное, суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО9 является контролирующим должника лицом.

Суд кассационной инстанции не усматривает оснований для несогласия с выводами судов о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности.

Однако, это не означает, что при доказывании в общем порядке (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, истец лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства.

Несмотря на то, что подобные факты применительно к рассматриваемому периоду не образуют презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более, что на данные обстоятельства ссылался участник судебного спора.

Как отмечено в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 (далее - Определение № 305-ЭС19-10079), предусмотренное, например, статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление № 53).

По смыслу пунктов 4, 16 названного постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности.

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно п. 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2(2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018, срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу ст. 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.

В данном случае суд кассационной инстанции соглашается с выводом суда апелляционной инстанции о том, что срок исковой давности для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности не пропущен, поскольку изначально требование о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц было инициировано в пределах срока исковой давности, а именно 22.06.2016, между тем, позднее было выявлено, что ФИО9 был осуществлен вывод активов должника.

Законодательством о банкротстве, действительно, предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление.

При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения, тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда.

При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 постановления № 53).

Первые - поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые - поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

Несостоятелен довод финансового управляющего имуществом ФИО9 об изменении предмета и основания заявления, изначально заявленного к ФИО7

Иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства.

Период же, когда выполнение таких мероприятий в принципе становится невозможным ввиду объективных факторов, не должен учитываться при исчислении данного срока исковой давности.

Суд кассационной инстанции обращает внимание на факт не передачи конкурсному управляющему документации должника, в связи с чем был привлечен к ответственности ФИО7

Привлекая к субсидиарной ответственности ФИО7, суд апелляционной инстанции установил, что ФИО7 осуществлял трудовую деятельность в ЗАО "Группа Техносервис" в разных должностях. В ЕГРЮЛ внесена запись, что ФИО7 единственный, кто имеет право действовать от имени ЗАО "Группа Техносервис" без доверенности в срок до введения конкурсного производства.

Так, суд апелляционной инстанции установил, что ФИО7 уклонился от предоставления конкурсному управляющему документации должника.

Суд апелляционной инстанции обоснованно отклонил ссылку на то, что бухгалтерия находилась у бухгалтера не свидетельствует о том, что данное лицо не обязано передать документацию в адрес конкурсного управляющего.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2), документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют (подпункт 4).

Контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Таким образом, бремя доказывания добросовестности и разумности действий названных лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда кредиторам презюмируется.

По смыслу приведенных норм права ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, возложение на них обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ. В связи с чем, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

В пункте 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве указано, что положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника. Суд апелляционной инстанции указал, что в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время - подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Отсутствие (не передача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя, влияет на то, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника; предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.

К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве, абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в ранее действующей редакции).

В кассационной жалобе ответчик не опроверг установленный судами факт непередачи документации должника.

Пунктом 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражении в бухгалтерской отчетности достоверной информации, что повлекло за собой невозможность формирования конкурсным управляющим конкурсной массы или ее формирование не в полном объеме и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

В силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с не передачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В соответствии со статьей 6 ФЗ "О бухгалтерском учете" ответственность за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций несут руководители организаций.

Согласно статье 17 указанного Закона организации обязаны хранить первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета и бухгалтерскую отчетность в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет.

Ответственность за организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности несет руководитель организации.

Позиция ФИО7 не основана на нормах закона, поскольку небрежность руководителя должника при обращении с его документацией не является оправданием ответчика и основанием для освобождения его от ответственности, которую определил закон.

Более того, ФИО7 не ссылается, что с его стороны были приняты исчерпывающие меры по восстановлению документации либо ее возвращению в его владение с целью обеспечения передачи конкурсному управляющему.

Судом первой инстанции обоснованно отказано ФИО1 в привлечении в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований. Нарушение, на которое указывает ФИО1 не привело к принятию неправильного судебного акта, как по существу, так и в отношении заявленного им ходатайства о привлечении к участию в обособленном споре.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационных жалоб направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Иная оценка заявителями жалоб установленных судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд






ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 03.03.2023, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.07.2023 по делу № А40-43151/2015 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий судья Е.А. Зверева

Судьи Н.Я. Мысак

Е.Л. Зенькова