Апелляционное постановление № 22-2385/2019 от 22 декабря 2019 г. по делу № 1-231/2019

Судья ФИО Дело № 22-2385


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Иваново 23 декабря 2019 года

Ивановский областной суд в составе председательствующего судьи Близнова В.Б.,

при секретаре Бондарь К.А.,

с участием прокурора Кананяна А.А.,

осуждённого ФИО1 и его защитника - адвоката Костюшева В.Ю.,

потерпевших Я.1, Я.2 и их представителя – адвоката Солонухи К.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Костюшева В.Ю. на приговор Ленинского районного суда города Иваново от 8 ноября 2019 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, ранее не судимый,

осуждён по ч. 3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы на 4 года в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 2 года 10 месяцев.

Приговором разрешены гражданские иски потерпевших Я.1 и Я.2, в пользу каждого из которых с осуждённого взыскан 1 000000 рублей в счет компенсации морального вреда; гражданский иск прокурора в интересах территориального фонда ОМС Ивановской области оставлен без рассмотрения; определена судьба вещественных доказательств.

Изучив материалы дела и заслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в том, что, управляя автомобилем, допустил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления признал частично.

В апелляционной жалобе адвокат Костюшев В.Ю. находит приговор незаконным, просит его отменить и оправдать ФИО1 по предъявленному обвинению. Считает, что анализ совокупности доказательств не подтверждает вину ФИО1 в совершении преступления, приговор суда основан на предположениях, а по делу не установлены механизм ДТП, момент наступления опасности и возможность ФИО1 предотвратить наезд на пешехода, в том числе при фактической и допустимой скоростях движения, не проведена проверка показаний на месте, ходатайства защиты о дополнении материалов дела необоснованно отклонены. Указывает, что факт нарушения ФИО1 пунктов 10.1 и 14.1 ПДД РФ не подтверждается материалами дела, в том числе показаниями самого осуждённого и свидетелей. Оспаривает выводы суда о несоблюдении ФИО1 должной внимательности и предусмотрительности при управлении транспортным средством и о том, что выбранная им скорость движения находится в причинно-следственной связи с наступившими последствиями. Не отрицая самого факта наезда ФИО1 на потерпевшего Я., указывает, что осуждённый, подъезжая к пешеходному переходу, не видел приближающихся к нему или переходящих дорогу людей, Я. возник перед капотом его автомашины неожиданно, за мгновение до наезда, при этом передвигался бегом. Находит необоснованным вывод суда о том, что ФИО1, приближаясь к пешеходному переходу, должен был заблаговременно принять меры к снижению скорости или остановиться перед переходом с целью обнаружения пешехода. Ссылается на положения пункта 14.1 ПДД РФ, которые не обязывают водителя во всех случаях снижать скорость или останавливаться перед переходом, а также приводит толкование термина «уступить дорогу», закрепленное в п. 1.2 ПДД РФ. С учётом этого делает вывод о том, что водитель должен сначала обнаружить пешехода на переходе и лишь затем принять предусмотренные п. 10.1 ПДД РФ меры. Не соглашается с выводом суда о необнаружении осуждённым пешехода вследствие невнимательности, полагая, что у ФИО1 отсутствовала объективная возможность своевременно увидеть пешехода, в противном случае он смог бы предотвратить ДТП. Отмечает, что суд, сославшись в приговоре на имевшуюся у ФИО1 с учётом времени суток, освещения и погодных условий возможность увидеть пешехода на достаточном расстоянии, его не определил, тогда как оно должно было устанавливаться следственным экспериментом. Находит необоснованной ссылку суда на видеозаписи с камер наблюдения, поскольку они фиксировали обстановку в момент ДТП не с водительского места, в связи с чем являются недостаточными для подтверждения вины ФИО1. Считает, что превышение осуждённым скорости не свидетельствует о том, что он не контролировал движение и что именно данное обстоятельство находится в причинно-следственной связи с наездом на потерпевшего, кроме того, скорость движения осуждённого достоверно не была определена. Оспаривает выводы экспертизы о скорости движения автомобиля ФИО1, приводя имеющиеся по его мнению недостатки произведённых расчетов на основании видеозаписи с камеры наблюдения и отмечая, что стаж работы эксперта составляет менее 1 года. Ссылается на заключение автотехнической экспертизы, которым не установлен механизм ДТП по причине недостаточности представленной эксперту информации, а также не решён вопрос о наличии у ФИО1 технической возможности предотвратить наезд на пешехода, при этом следственный эксперимент с участием ФИО1 с целью установления времени нахождения пешехода в опасной зоне, который позволил бы эксперту решить данный вопрос, не проводился, несмотря на ходатайство об этом стороны защиты. Считает, что автотехническая экспертиза проведена на основании недостоверных результатов видеотехнической экспертизы, поэтому является недопустимым доказательством. Обращает внимание на протокол осмотра места происшествия и схему к нему, согласно которым автомобиль после столкновения находился на крайне левой полосе своего направления движения, передней частью в сторону <адрес>, что по делу не установлено, когда и на каком расстоянии до автомобиля возникла опасность для движения, требующая от водителя принятия мер к снижению скорости, какое время необходимо для остановки автомобиля в данных дорожных условиях, а также что явилось причиной ДТП с технической точки зрения и какова была скорость автомобиля в момент наезда. Считает, что для правильного разрешения дела следовало установить момент возникновения опасности для движения, а также наличие у водителя возможности вовремя обнаружить внезапно выскочившего на проезжую часть пешехода и избежать наезда на него. Ссылаясь на обязанности пешехода, закрепленные в п. 4.5. ПДД РФ, указывает, что не дана оценка действиям погибшего, который согласно материалам дела перебегал проезжую часть, будучи в наушниках, а также возможному наличию в его действиях нарушений ПДД РФ. Полагает необходимым установить темп движения пешехода, что возможно сделать на основании видеозаписей. Отмечает отсутствие в приговоре оценки тому обстоятельству, что на схеме ДТП место наезда на пешехода указано вне пешеходного перехода. Обращает внимание на сложные погодные и дорожные условия - темное время суток, дождь, мокрое асфальтовое покрытие, наличие колей, заполненных водой, уклон и извилистость дороги, что отмечал осуждённый, однако, суд не дал им оценки, как и возможности возникновения ДТП по этой причине, а также не выяснил вопросы соответствия дорожных знаков, разметки и дорожного покрытия установленным требованиям. Приходит к выводу, что обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу в силу положений ст. 73 УПК РФ, не установлены. Считает, что суд при назначении наказания ФИО1 не учел положения статей 61-62 УК РФ и необоснованно не признал в качестве смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, принятые осуждённым меры, направленные на заглаживание вреда, в частности, направление потерпевшим 200 000 рублей и неоднократные извинения, изложенные, в том числе, в письме. Находит размер компенсации морального вреда потерпевшим завышенным и не соответствующим сложившейся в регионе судебной практике. Полагает, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении не отражены предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, кроме того, обвинительное заключение составлено с нарушением требований ст. 220 УПК РФ, что препятствовало вынесению приговора, поскольку лишало осужденного права на защиту. В связи с этим указывает, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого обозначено, что наезд на пешехода совершен на регулируемом пешеходном переходе, а в обвинительном заключении – на нерегулируемом, однако суд этому не дал оценки; кроме того, указанное в постановлении о возбуждении уголовного дела время ДТП, подтверждённое рапортом, не соответствует тому, что указано в обвинительном заключении. Полагает, что оно установлено на основании видеозаписей с камер наблюдения, показывающих неточное время, в связи с чем скорость движения автомобиля по видеозаписям также определена неверно. Считает, что в ходе предварительного расследования были нарушены основные принципы уголовного судопроизводства, расследование по делу произведено некачественно, а выдвинутое обвинение сформулировано не точно. Отмечает, что суд при вынесении приговора не вправе уточнять предъявленное обвинение, в связи с чем уголовное дело подлежало возвращению прокурору в соответствии с положениями ст. 237 УПК РФ.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель потерпевших Я.1 и Я.2 – адвокат Солонуха К.А. просит оставить приговор без изменения.

В заседании суда апелляционной инстанции осуждённый ФИО1 и его защитник – адвокат Костюшев В.Ю. доводы апелляционной жалобы поддержали, прокурор Кананян А.А. просил оставить жалобу без удовлетворения.

Суд апелляционной инстанции, проверив законность, обоснованность и справедливость судебного решения в установленном ч. 7 ст. 38913 УПК РФ порядке, исследовав и оценив представленные сторонами дополнительные доказательства, не усматривает оснований для отмены или изменения приговора по доводам апелляционной жалобы.

Вопреки доводам защитника, виновность ФИО1 в совершении преступления, за которое он осуждён, установлена совокупностью приведенных в приговоре доказательств, которые проверены и оценены судом в полном соответствии с требованиями ст. ст. 87-88 УПК РФ, в том числе показаниями самого осуждённого, а также показаниями потерпевших и свидетелей, протоколами следственных действий, экспертными заключениями и другими.

Факт наезда автомобилем под управлением ФИО1 на Я., что повлекло смерть последнего, в апелляционной жалобе не оспаривается.

При этом, как правильно указал суд, причиной дорожно-транспортного происшествия стали именно виновные действия ФИО1, нарушившего требования пунктов 10.1, 10.2 и 14.1 ПДД РФ.

Так, по делу достоверно установлено, что скорость движения автомобиля ФИО1 значительно превышала установленное ограничение, что подтверждается как заключением видеотехнической экспертизы, так и принятым судом первой инстанции в качестве доказательства заключением специалиста К., представленного стороной защиты.

В ходе апелляционного рассмотрения дела по ходатайству защитника к материалам уголовного дела приобщено заключение другого специалиста-автотехника, согласно выводам которого скорость движения автомобиля под управлением ФИО1 перед наездом на пешехода составляла 95-104 км/ч.

Таким образом, исходя из имеющихся по делу доказательств, учитывая положения ч. 3 ст. 14 УПК РФ о необходимости толкования всех неустранимых сомнений в виновности обвиняемого в его пользу, суд апелляционной инстанции считает установленным, что перед наездом на пешехода скорость движения автомобиля под управлением ФИО1 составляла не менее 95 км/ч.

В связи с изложенным содержащиеся в приговоре выводы о движении автомобиля под управлением ФИО1 со скоростью, которая значительно превышала установленное ограничение в населённом пункте (60 км/ч), и, соответственно, о нарушении осуждённым требований пункта 10.1 ПДД РФ, являются правильными, а доводы апелляционной жалобы о том, что эта скорость достоверно не была установлена, - безосновательными.

С учетом указанных обстоятельств необоснованным является и мнение защитника о недопустимости заключения автотехнической экспертизы по причине того, что оно основано на недостоверных данных о скорости движения автомобиля под управлением ФИО1.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, именно значительное превышение установленной в населённых пунктах скорости, что не обеспечило ФИО1 возможность постоянного контроля за движением, не позволило осуждённому вовремя остановиться перед пешеходным переходом, чтобы предотвратить наезд на Я.

В соответствии с п. 14.1 ПДД РФ водитель обязан уступить дорогу пешеходу, переходящему проезжую часть по пешеходному переходу или вступившим на проезжую часть для осуществления перехода, однако, указанная обязанность ФИО1 выполнена не была.

При этом вопреки доводам защитника, требования Правил дорожного движения предполагают также обязанность водителя вести транспортное средство со скоростью, обеспечивающей ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, что позволит ему, в случае возникновения такой необходимости, при приближении к пешеходному переходу выполнить требование уступить дорогу пешеходу, переходящему проезжую часть по переходу.

Необоснованно и мнение защитника о невиновности осуждённого ввиду отсутствия возможности своевременно обнаружить пешехода, переходящего проезжую часть.

Как следует из видеозаписей с камер наблюдения, обзору ФИО1 ничего не мешало, пешеходный переход был хорошо освещен и обозначен дорожными знаками. Как пояснил сам осуждённый в судебном заседании, дорожные знаки, обозначающие пешеходный переход, он видел издалека.

На просмотренной в суде апелляционной инстанции видеозаписи с камеры наблюдения видно, как погибший Я. подходит к пешеходному переходу, останавливается, затем начинает движение шагом через переход и только потом переходит на бег.

Указанное со всей очевидностью свидетельствует, что Я. ввиду значительного превышения скорости ФИО1 был лишен возможности правильно оценить время, за которое автомобиль преодолеет расстояние до пешеходного перехода, тогда как у ФИО1, напротив, имелась реальная возможность своевременно увидеть подошедшего к пешеходному переходу, а затем начавшего переход Я., при условии соблюдения ФИО1 скоростного режима в соответствии с пунктом 10.1 ПДД РФ.

Ссылки в апелляционной жалобе защитника на сложные погодные и дорожные условия, как и на внезапность появления Я. перед автомобилем ФИО1, безосновательны, поскольку Правила дорожного движения обязывают водителя вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом дорожные и метеорологические условия, в том числе, видимость в направлении движения, а с учётом требований п. 14.1 ПДД РФ, утверждение ФИО1 о внезапном появлении перед его машиной пешехода, как раз и свидетельствуют о том, что в данной дорожной ситуации осуждённый не проявил должной внимательности и предусмотрительности.

Доводы защитника, касающиеся оценки действий погибшего Я., в том числе о том, что он передвигался бегом и был в наушниках, как и его ссылки на то, что судом не исследован вопрос о возможном несоответствии состояния дороги, дорожных знаков и разметки установленным требованиям, правильности выводов суда о виновности ФИО1 не опровергают, поскольку причиной дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение требований ПДД РФ осуждённым, на видеозаписях с места ДТП, из протокола осмотра места происшествия и фототаблицы к нему усматривается, что дорожное покрытие не имеет существенных дефектов, а из показаний свидетеля Г. и самого осуждённого следует, что знак пешеходного перехода виден издалека.

Рассуждения автора жалобы относительно момента возникновения опасности, в частности о том, что водитель должен принимать меры к снижению скорости только при обнаружении вышедшего на проезжую часть пешехода, основаны на неверной трактовке положений ПДД РФ.

Так, п. 10.1 Правил дорожного движения РФ устанавливает, что скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований этих правил.

Согласно п. 1.2 ПДД РФ под опасностью для движения понимается ситуация, возникшая в процессе дорожного движения, при которой продолжение движения в том же направлении и с той же скоростью создает угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия. При этом опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить.

Такая объективная возможность у осуждённого при условии соблюдения им требований пунктов 10.1 и 14.1 ПДД РФ имелась.

С учетом изложенного, доводы апелляционной жалобы о необходимости разрешения вопроса о наличии у ФИО1 технической возможности предотвратить наезд на пешехода, а также установления времени, необходимого для остановки автомобиля в данных дорожных условиях, и времени нахождения пешехода в опасной зоне путем проведения следственного эксперимента, являются несостоятельными.

Вопреки доводам защитника, механизм дорожно-транспортного происшествия судом установлен, на что прямо указано в приговоре. Причиной его послужило нарушение ФИО1 требований пунктов 10.1, 10.2 и 14.1 ПДД РФ.

Место наезда на пешехода было установлено на основании совокупности имеющихся по делу доказательств, в том числе видеозаписей с камер наблюдения, поэтому ссылка защитника на иное указание места наезда в схеме к протоколу осмотра ДТП, правильности выводов суда в этой части не опровергает.

Утверждение защитника о допущенных при производстве предварительного расследования и судебного разбирательства существенных нарушениях положений уголовно-процессуального закона, необъективности и неполноте расследования, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными.

Как следует из протокола судебного заседания, все заявленные в ходе судебного разбирательства ходатайства судом разрешены в установленном уголовно-процессуальным законом порядке, обоснованность принятых по ним решений сомнений не вызывает.

Обвинительное заключение по делу соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу в соответствии со ст. 73 УПК РФ, установлены, предусмотренных ст. 237 УПК РФ оснований для возвращения уголовного дела прокурору не усматривается.

Ссылка защитника на различное указание вида пешеходного перехода (регулируемый и нерегулируемый) в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении несостоятельна и в любом случае не может свидетельствовать о нарушении права ФИО1 на защиту, поскольку ему вменялось нарушение п.14.1 ПДД РФ, который регламентирует действия водителя при приближении к нерегулируемому пешеходному переходу, а кроме того совершение наезда именно на таком переходе, с очевидностью следует из материалов уголовного дела.

Как видно из протокола судебного заседания, дело рассмотрено всесторонне, полно и объективно, нарушений принципов уголовного судопроизводства и процессуальных прав участников, которые повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, как и других существенных нарушений уголовно-процессуального закона, по делу не допущено.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что по своей сути доводы апелляционной жалобы защитника направлены на переоценку исследованных судом и приведённых в приговоре доказательств, оснований для чего не имеется.

Представленное стороной защиты в ходе апелляционного рассмотрения дела заключение и показания специалиста Х. выводов суда о виновности осуждённого не опровергают, так как какой-либо значимой для дела информации, за исключением определения скорости движения автомобиля под управлением ФИО1, не содержат.

Действия осуждённого по ч. 3 ст. 264 УК РФ квалифицированы правильно.

Вопреки доводам стороны защиты, наказание ФИО1 назначено с учетом характера, степени общественной опасности и конкретных обстоятельств содеянного, личности осуждённого, установленных смягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осуждённого и условия жизни его семьи, и, по мнению суда апелляционной инстанции, является справедливым.

Основания для признания в качестве смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, попытки осуждённого передать потерпевшим 200000 рублей в счет возмещения причиненного ущерба и принести им извинения, которые не были приняты потерпевшими, отсутствуют, поскольку по смыслу уголовного закона обстоятельством, смягчающим наказание в соответствии с указанной нормой, может быть признано реальное и полное возмещение вреда, а кроме того, сумма направленного ФИО1 денежного перевода потерпевшим несоразмерна удовлетворённым судом исковым требованиям о компенсации морального вреда.

При этом принесение потерпевшим извинений и попытки осуждённого возместить ущерб обоснованно отнесены судом к смягчающим наказание обстоятельствам в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Таким образом, все юридические значимые обстоятельства при определении ФИО1 наказания судом учтены, оснований для его смягчения не имеется.

С мотивированными выводами суда о невозможности применения положений статей 64 и 73 УК РФ, суд апелляционной инстанции согласен.

С учётом конкретных обстоятельств совершённого ФИО1 преступления и его личности, основания для замены назначенного ему наказания в виде лишения свободы принудительными работами в предусмотренном ст. 531 УК РФ порядке, отсутствуют.

Размер компенсации морального вреда, определённый судом в соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1101 ГК РФ с учётом характера и степени нравственных страданий потерпевших, обусловленных гибелью единственного сына, отвечает требованиям разумности и справедливости.

Ввиду изложенного, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из описательно мотивировочной части приговора ссылки на доказательства, которые согласно протоколу судебного заседания, судом первой инстанции не исследовались, и приведены в приговоре в нарушение требований ст. 240 УПК РФ: сообщение о дорожно-транспортном происшествии (л.д.10), дислокацию дорожных знаков и дорожной разметки (л.д.23), свидетельства о рождении и смерти Я. (л.д.40-41).

Руководствуясь ст. ст. 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Ленинского районного суда города Иваново от 8 ноября 2019 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылки на следующие доказательства: сообщение о дорожно-транспортном происшествии (л.д.10), дислокацию дорожных знаков и дорожной разметки (л.д.23), свидетельства о рождении и смерти Я. (л.д.40-41).

В остальной части указанный приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 471 УПК РФ.

Председательствующий