Апелляционное определение № 33-4385/2025 33-614/2026 от 23 февраля 2026 г.Новосибирский областной суд (Новосибирская область) - Гражданское «КОПИЯ» Судья: Карнышева Ю.С. Дело № 2-419/2024 Докладчик: Белик Н.В. 33-614/2026 (33-4385/2025) Судебная коллегия по гражданским делам Новосибирского областного суда в составе: председательствующего Рыбаковой Т.Г. судей Белик Н.В., Гаврильца К.А. при секретаре Токаревой А.А. прокурора Цупенковой А.К. рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Новосибирске 24 февраля 2026 года гражданское дело по апелляционной жалобе представителя ФИО1, ФИО2, Горловой Ирены Владо – ФИО3 и апелляционному представлению прокурора Кировского района города Новосибирска Стафиевского А.В. на решение Кировского районного суда города Новосибирска от 19 сентября 2024 года по исковому заявлению ФИО1, ФИО2, Горловой Ирены Владо к АО МЦ «Авиценна» о взыскании компенсации морального вреда за некачественно оказанные медицинские услуги, денежных средств, уплаченных за некачественно оказанные медицинские услуги, ежемесячного содержания по потере кормильца, расходов на погребение, которым постановлено: Отказать ФИО1, ФИО2, Горловой Ирене Владо в удовлетворении исковых требований. Заслушав доклад судьи Новосибирского областного суда Белик Н.В., объяснения ФИО1, представителя ФИО7,ФИО1- ФИО3, представителя АО МЦ «Авиценна»-ФИО5, ФИО6, мнение прокурора, полагавшего решение суда подлежащим отмене и удовлетворении требований истцов частично, судебная коллегия У С Т А Н О В И Л А: ФИО1, ФИО2, ФИО7 обратились в суд с иском к АО МЦ «Авиценна» о взыскании компенсации морального вреда за некачественно оказанные медицинские услуги, денежных средств, уплаченных за некачественно оказанные медицинские услуги, ежемесячного содержания по потере кормильца, расходов на погребение. В обоснование своих требований истцы ссылались на то, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО8 и АО МЦ «Авиценна» был заключен договор оказания платных медицинских услуг, в частности по оказанию медицинской услуги <данные изъяты> стоимость данной услуги была определена сторонами в размере 299 152,50 руб., оплата по данному договору была произведена в полном объеме; ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 была проведена <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 скончался в данном медицинском учреждении; согласно протоколу патологоанатомического вскрытия от ДД.ММ.ГГГГ смерть ФИО8 наступила в результате <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ, т.е. после операции ФИО8 в ходе телефонного разговора жаловался на <данные изъяты> говорил, что сообщал об этом медицинскому персоналу учреждения, однако каких-либо мер принято не было, также в указанный день <данные изъяты>, по решению консилиума врачей от ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 <данные изъяты> состояние ухудшалось, ДД.ММ.ГГГГ была констатирована <данные изъяты> По факту смерти ФИО8 в отношении АО МЦ «Авиценна» Территориальным органом Росздравнадзора НСО проводилась проверка, по результатам которой было выявлено: <данные изъяты>; по указанным обстоятельствам указано на нарушение ведения медицинской документации, в частности п. 2.2. Приказа Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», п. 11 ч. 1 ст. 79 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»; по результатам проверки в адрес АО МЦ «Авиценна» было вынесено предписание от ДД.ММ.ГГГГ. Истцы полагают, что при оказании медицинской услуги были допущены следующие нарушения: 05 <данные изъяты> Ненадлежащая диагностика и лечение возникшего патологического состояния ФИО8 не производилась, что указывает на ненадлежащее оказание медицинской услуги, стремительное ухудшение состояния здоровья последнего и его смерти. Кроме того, истцы полагают, что согласно договору оказания платных медицинских услуг от ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 должно было быть обеспечено круглосуточное наблюдение в течение минимум 3-х суток после операции, что не производилось. Некачественным оказанием медицинской услуги ФИО8, повлекшим смерть последнего, им был причинен моральный вред, выразившийся в глубоких психологических переживаниях, которые претерпевают по настоящее время, ФИО1 вынуждена была изыскивать средства на похороны, несколько месяцев не могла организовать свою жизнь и жизнь ребенка, ФИО2 лишилась отцовского тепла и душевной близости, осознание отсутствие близкого родственника отразилось в целом на психологическом фоне каждого, ФИО7 похудела на 30 кг. Просят суд взыскать с ответчика: в пользу ФИО1, ФИО2, ФИО7, каждого в отдельности, компенсацию морального вреда, причиненного смертью ФИО8, в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи, в размере 5 000 000 руб.; в пользу ФИО1 – денежные средства, уплаченные по договору от ДД.ММ.ГГГГ, в размере 299 512,50 руб., расходы на погребение в размере 258 329 руб.; в пользу ФИО2 – возмещение в связи с потерей кормильца ежемесячно в размере 22 365,47 руб. с последующей индексацией в установленном законом порядке, начиная с ДД.ММ.ГГГГ и до окончания обучения, но не более чем до 23-х лет, в т.ч. с выплатой в форме единовременной компенсации суммы за прошедший период с ДД.ММ.ГГГГ по день вынесения решения суда (на момент заявления иска в размере 38 0212,99 руб.); в пользу ФИО7 – расходы на погребение в размере 337 000 руб. Судом постановлено вышеуказанное решение, с которым не согласился представитель истцов – ФИО3 и прокурор Кировского района города Новосибирска Стафиевский А.В. В апелляционной жалобе представитель истцов ФИО3 просит решение суда отменить, принять новое решение об удовлетворении иска. Также заявляет ходатайство о назначении повторной экспертизы. В обоснование доводов апелляционной жалобы ссылается на то, что положенное в основу решения заключение экспертов № КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» не является допустимым и достоверным доказательством. Отмечает, что суд отказал в удовлетворении ходатайства о допросе эксперта-реаниматолога ФИО9 и ходатайства о назначении повторной экспертизы. Указывает, что суд посчитал отсутствие в составе комиссии эксперта качества медицинской помощи не является безусловным основанием для признания экспертного заключения недопустимым доказательством. Однако, согласно Методическим рекомендациям о порядке проведения судебно- медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи, действовавшим на момент производства экспертизы, при проведении судебно- медицинской экспертизы по так называемому «врачебному делу» экспертная комиссия в обязательном порядке должна руководствоваться критериями оценки качества медицинской помощи, утвержденными уполномоченным федеральным органом исполнительной власти — Министерством здравоохранения Российской Федерации, чего не было сделано экспертами по проведению СМЭ по настоящему гражданскому делу. Указывает, что в состав экспертной комиссии в обязательном порядке должен быть включен эксперт качества медицинской помощи. По мнению истцов, имело место некачественное оказание ФИО8 медицинской помощи, которое привело к стремительному ухудшению состояния здоровья и его смерти. Судом первой инстанции не приняты во внимание положения п. 48 Постановления Пленума ВС РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», Ответчиком не предоставлено доказательств, подтверждающих как отсутствие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, так и правомерность тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда. Обращает внимание, что в материалах дела имеются доказательства неправомерности действий сотрудников ответчика, которые повлекли причинение истицам морального вреда, в частности: 1) акт внеплановой документарной проверки № от ДД.ММ.ГГГГ года, проведенной Территориальным органом Росздравнадзора по НСО по факту оказания медицинской помощи ФИО8 Имеется расхождение клинического и патологоанатомического диагнозов, что является нарушением пп. «р» п. 2.2 Приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». <данные изъяты> <данные изъяты> Апеллянт ссылается на заключение экспертов №, подготовленное экспертами ООО «МБЭКС», и вынесенное на основании указанного заключения решение Кировского районного суда г. Новосибирска по делу № 2-198/2023 от 29 марта 2023 года, согласно которому причиной смерти ФИО8 является <данные изъяты> Заключение экспертов № из КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебной медицинской экспертизы» противоречит указанному выше заключению, поскольку при ответе на вопрос № II эксперты КГБУЗ «АКБСМЭ» указывают, что причиной ухудшения состояния ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ в 18:30 час, повлекшего развитие <данные изъяты> Кроме того, из заключения экспертов № из КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», при ответе на вопросы № 8,9,10 экспертами указывается на следующие дефекты: <данные изъяты> <данные изъяты> В целом доводы жалобы сводятся к несогласию с проведенной по делу судебной экспертизой. В апелляционном представлении прокурор Кировского района города Новосибирска Стафиевский А.В. решение просит отменить, принять новое. Указывает, что согласно судебной экспертизе № дефекты оказания медицинской помощи имели место быть, а именно: <данные изъяты>. Также в состав указанной экспертной комиссии не был включен эксперт качества медицинской помощи. Судом непринят во внимание акт внеплановой документарной проверки № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной Территориальным органом Росздравнадзора по НСО по факту оказания медицинской помощи ФИО8 по результатам которого выявлены нарушения пп. «а» п. 2.2 Приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». По мнению прокурора, судом не учтены фактические обстоятельства дела, а также наличие причинной связи между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, также судом не установлена форма и степень вины причинителя вреда. На апелляционную жалобу и апелляционное представление поданы возражения, в которых указано, что оснований для отмены решения суда первой инстанции по доводам жалобы и представления не имеется. Исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии с части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующим выводам. Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ДД.ММ.ГГГГ между ФИО8, (приходящимся ФИО1 – супругом, ФИО2 – отцом, ФИО7) и АО МЦ «Авиценна» был заключен договор оказания платных медицинских услуг, предметом которого являлось оказание ФИО8 медицинской услуги <данные изъяты> стоимость данной услуги была определена сторонами в размере 299 152,50 руб., оплата по данному договору была произведена в полном объеме. ДД.ММ.ГГГГ ФИО8, в условиях стационара АО МЦ «Авиценна», была оказана медицинская услуга - <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 скончался в стационаре АО МЦ «Авиценна». Согласно медицинскому свидетельству о смерти от ДД.ММ.ГГГГ, составленному АО МЦ «Авиценна», причина смерти ФИО10 значится - <данные изъяты> По сведениям ЗАГС (л.д. 214 т. 2) в актовой записи о смерти ФИО8 причины смерти значатся следующие: <данные изъяты> Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия от ДД.ММ.ГГГГ смерть ФИО8 наступила в результате <данные изъяты> Кроме того, судом установлено, что в рамках рассмотрения иного гражданского дела, связанного с взысканием страхового возмещения, проводилась экспертиза в рамках которой установлено, что причиной смерти ФИО8 явился инфаркт <данные изъяты> АО МЦ «Авиценна» лицом, участвующим в данном деле, не являлось (л.д. 12-17, 38-62 т. 3). По факту смерти ФИО8 Территориальным органом Росздравнадзора НСО проводилась проверка в отношении АО МЦ «Авиценна», по результатам которой было выявлено расхождение клинического и патолоанатомического диагнозов, грубых дефектов ведения медицинской документации не выявлено, нарушения порядка оказания медицинской помощи в анестизиологии и интенсивной терапии не выявлено. Кроме того, в рамках вышеуказанной проверки, <данные изъяты> выявлено нарушение ведения медицинской документации, в частности п. 2.2. Приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», п. 11 ч. 1 ст. 79 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», а также в виду отсутствия интерпретации ЭКГ, безотлагательной интрепретации ЭКГ врачом-кардиологом, в части не организации и оказания помощи не на основе клинических рекомендаций, необеспечения качества медицинской помощи путем применения клинических рекомендаций – нарушение ч. 4 ст. 10, п. 3 ч. 1 ст. 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», п. 2.4 Клинических рекомендаций «Острый инфаркт миокарда с подъемами сегмента ST электрокардиограммы», утвержденных Минздравом России. По ходатайству истца, в рамках рассмотрения дела, согласно определению суда от ДД.ММ.ГГГГ была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы». Согласно поступившему экспертному заключению № от ДД.ММ.ГГГГ, судебно-медицинская экспертная комиссия в соответствии с поставленными на разрешение экспертизы вопросами пришла к следующим выводам: 1. При поступлении ФИО8 в стационар МЦ «Авиценна» ДД.ММ.ГГГГ, ему был установлен диагноз, соответствующий его жалобам, клинической картине и результатам проведенных предоперационных исследований: <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> Пациент подписал информированное добровольное согласие на оперативное вмешательство. ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 выполнено <данные изъяты> <данные изъяты> Таким образом, с учетом вышеизложенного, экспертная комиссия считает, что оперативное вмешательство ФИО8 в АО МЦ «Авиценна» было выполнено по показаниям, при отсутствии противопоказаний, качественно, с соблюдением Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года N 922н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "хирургия" (с изменениями и дополнениями); Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года N 919н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "анестезиология и реаниматология" (с изменениями и дополнениями). (Ответы на вопросы № №1, 2). 2. В раннем послеоперационном периоде ФИО8 был переведен в отделение реанимации и интенсивной терапии, где находился с ДД.ММ.ГГГГ с 14:40 час до ДД.ММ.ГГГГ 09:00 час. В отделении проводился постоянный мониторинг жизненноважных функций организма (сознание, ЧСС, АД, сатурация /насыщение крови кислородом/, ЧД, диурез, термометрия), контроль отделяемого по дренажам. Пациент получал кислородотерапию, инфузионную, антикоагулянтную, обезболивающую, гастропротекторную, симптоматическую терапию, был активизирован. Состояние его было стабильным, включая артериальное давление (далее АД) и сахар крови. Таким образом, наблюдение, лабораторная диагностика, лечение пациента осуществлялось своевременно в необходимом объеме. Учитывая стабильное АД и сахар крови по данным глюкометрии каждые 4 часа, в отдельных мерах по снижению АД и глюкозы крови он не нуждался. Каких-либо нарушений Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года N 919н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "анестезиология и реаниматология" (с изменениями и дополнениями)», экспертной комиссией не выявлено. 3. ДД.ММ.ГГГГ в 09:00 час. пациент был переведен из отделения реанимации и интенсивной терапии в профильное (хирургическое отделение) в удовлетворительном состоянии, ясном сознании, с адекватным спонтанным дыханием, стабильной гемодинамикой, с уровнем сатурации 95% на атмосферном воздухе. Осмотрен совместно с заведующим хирургическим отделением. Продолжена консервативная терапия (инфузионная, антибактериальная, гастропротекторная, антикоагулянтная, обезболивающая, симптоматическая). Повторно осмотрен ДД.ММ.ГГГГ в 15:30 час, состояние оценивалось как стабильное, температура тела нормальная, гемодинамика стабильная, дыхание адекватное. Уровень сатурации не измерен. Признаков послеоперационных осложнений не зафиксировано. Экспертная комиссия считает необходимым отметить, что из отделения интенсивной терапии в профильное отделение пациенты переводятся при наличии стабильного состояния, стабильной гемодинамики и адекватного дыхания. Врачебный осмотр больного в первые сутки послеоперационного периода осуществляется 2-3 раза в сутки. Таким образом, перевод пациента в профильное отделение был обоснован. Наблюдение, лабораторная диагностика, лечение пациента в профильном отделении осуществлялось своевременно. Учитывая стабильное АД и сахар крови по данным глюкометрии, в отдельных мерах по снижению АД и глюкозы крови он не нуждался. В данном случае, из недостатков наблюдения следует отметить отсутствие динамического контроля насыщаемости крови кислородом (сатурации) в период наблюдения в профильном отделении (в частности в 15:30 час). В данном случае, учитывая наличие обструктивного апноэ сна, умеренной легочной гипертензии, а также пограничного уровня сатурации 90-94% на неинвазивной кислородотерапии проводимой в условиях ОРИТ с ДД.ММ.ГГГГ 14:40 час по ДД.ММ.ГГГГ 08:30 час. /данные из карты интенсивной терапии и наблюдения/ (при норме 94-100% на атмосферном воздухе) больной нуждался в контроле уровня сатурации при каждом осмотре врачом (согласно Клинических рекомендаций "Легочная гипертензия, в том числе хроническая тромбоэмболическая легочная гипертензия" (утв. Министерством здравоохранения РФ, 2020 года). (Ответ на вопрос № 3). 4. ДД.ММ.ГГГГ в 18:30 час ФИО8 был обнаружен постовой медсестрой без сознания, со <данные изъяты> При экстренной транспортировке пациента в отделение реанимации и интенсивной терапии в 18:31 час констатирована <данные изъяты> <данные изъяты> Экспертная комиссия считает, что развитие вышеуказанного состояния могло быть обусловлено несколькими причинами: <данные изъяты> При анализе возможных причин данного состояния, экспертная комиссия исходит из следующего: <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> В том же время, экспертная комиссия считает необходимым отметить, что в 80-90% случае <данные изъяты> возникает у больных с синдромом <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> Основными причинами смерти при данном синдроме служат <данные изъяты> У данной категории больных <данные изъяты> может возникнуть за счет нарушения механики дыхания: <данные изъяты> В данном случае, наличие у ФИО8 выраженного <данные изъяты> при отсутствии других возможных причин резкого ухудшения его состояния <данные изъяты> свидетельствуют о том, что ухудшение его состояния, диагностированное ДД.ММ.ГГГГ в 18:30 час. было обусловлено <данные изъяты> (Ответы на вопросы №№4,5). <данные изъяты> <данные изъяты> Таким образом, проведенное оперативное вмешательство ДД.ММ.ГГГГ, не являлось причиной развития <данные изъяты> однако, наряду с обезболивающей терапией <данные изъяты> могло спровоцировать ухудшению течения данного заболевания. (Ответ на вопрос №6). 6. С учетом состояния здоровья ФИО8, его жалоб, анамнеза, объективного исследования, риск возникновения у него <данные изъяты> был высоким, как при проведении операции, так и без нее. Как правило, при синдроме <данные изъяты> Какой-либо профилактики возникновения синдрома <данные изъяты> не существует. В то же время, следует отметить, что у пациентов с синдромом <данные изъяты> Рекомендуется проводить ингаляторное введение кислорода пациентам при стойком снижении <данные изъяты> В данном случае у пациента при переводе в хирургическое отделение ДД.ММ.ГГГГ в 09:00 час была сатурация 95% на атмосферном воздухе. То есть отсутствовали показания для проведения неинвазивной вентиляции легких. (Ответ на вопрос №7). 7. <данные изъяты> привели к развитию у ФИО8 <данные изъяты> Ввиду того, что диагноз, установленный ФИО8 патологоанатомом <данные изъяты> по мнению экспертной комиссии не нашел своего подтверждения, тактика ведения пациента и выставленные ему диагнозы осложнений были верными <данные изъяты> С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в условиях ОРИТ больному проводился постоянный динамический мониторинг, ЭКГ-мониторинг. Обследование проведено в достаточном объеме с целью дифференциальной диагностики между основными критическими заболеваниями (синдромом обструктивного апноэ сна, тромбоэмболией легочной артерии, острым инфарктом <данные изъяты> Проводилось адекватное полноценное лечение <данные изъяты> Несмотря на проводимые в полном объеме диагностические, лечебные мероприятия у больного нарастали явления <данные изъяты> На этом фоне ДД.ММ.ГГГГ в 12:58 час произошла повторная остановка сердечной деятельности. Реанимационные мероприятия проведены в полном объеме, в соответствии с Методическими указаниями N 2000/104 "Сердечно-легочная реанимация" (утв. Министерством здравоохранения РФ 22 июня 2000 года), в течение 30 минут, без эффекта. ДД.ММ.ГГГГ в 12:58 час. - констатирована <данные изъяты> ФИО8 Из недостатков оказания медицинской помощи в период с 18:30 час ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ следует отметить недостатки оформления медицинской документации, которые значимым образом на течение и исход заболевания не повлияли: - несовпадение времени проведения ЭКГ, записанного аппаратом автоматически, с записями на этих же пленках ручкой (нарушение п.п. «а» п.2.2. Приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года №204н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»); - отсутствие интерпретации записей ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ при подозрении на <данные изъяты> (нарушение п.2.4. Клинических рекомендаций «Острый инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы», утв. Минздравом России, 2020 года). В данном случае, течение <данные изъяты> изначально предопределили его неблагоприятный исход, несмотря на проведенную в полном объеме адекватную терапию. Грубых дефектов наблюдения, диагностики, лечения ФИО8, повлиявших на его исход, в АО МЦ «Авиценна» за период наблюдения с ДД.ММ.ГГГГ 18:30 час по ДД.ММ.ГГГГ, экспертной комиссией не выявлено. Ведение больного было адекватным, в полном объеме, в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 919н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "анестезиология и реаниматология" (с изменениями и дополнениями). (Ответы на вопросы №№ 8,9,10). 8. Согласно Методическим рекомендациям «Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи», утвержденных 21 июня 2017 года директором ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России, главным внештатным специалистом по судебно- медицинской экспертизе Минздрава России, д.м.н. ФИО11: Москва-2017, определение тяжести вреда здоровью, вызванного ненадлежащим оказанием медицинской помощи, возможно при наличии прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи и наступлением неблагоприятного исхода, и отсутствием иных причин, приведших к неблагоприятному исходу, а надлежащее оказание медицинской помощи однозначно позволило избежать наступления неблагоприятного исхода. В данном случае причиной ухудшения состояния ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ в 18:30 час, повлекшего развитие <данные изъяты> <данные изъяты> Измерение сатурации только при осмотре врачом 2-3 раза в день может не показать значимых изменений насыщаемости крови кислородом. Каких-либо стандартов, порядков и клинических рекомендаций регламентирующих круглосуточный мониторинг сатурации с дистанционной передачей сигнала медицинскому персоналу, с целью своевременного подключения больного к НИВЛ и предотвращения развития <данные изъяты> на настоящий момент Минздравом РФ не разработано. Таким образом, прямой причинно-следственной связи между недостатками оказанной ФИО8 медицинской помощи в МЦ «Авиценна» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (отсутствие оценки уровня сатурации при осмотре врачом в профильном отделении после операции ДД.ММ.ГГГГ в 15:30 час) и наступлением его смерти нет. Согласно п. 24 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года №194н., ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью. (Ответ на вопрос №11). Допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО12 выводы экспертного заключения подтвердила, при этом пояснила, что в основу выводов положены исследования медицинской документации, имеющейся в материалах дела, гистологического материала; исходя из исследованных материалов дела, патолоанатомический диагноз - <данные изъяты> Разрешая настоящий спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции руководствовался положениями ст. 41 Конституции Российской Федерации, ст. ст. 2, 18, 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации, ст. ст. 120, 150, 1064, 1068, 1095, 1099, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения Верховного Суда РФ, изложенные в п. 1, 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", оценив представленные доказательства, пришел к выводу, что факт причинения смерти ФИО8 ввиду ненадлежащего оказанной медицинской услуги <данные изъяты> своего подтверждения в судебном заседании не нашел, опровергается выводами экспертного заключения, которым установлено, что причиной ухудшения состояния ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ в 18:30 час., повлекшего развитие <данные изъяты>, прямой причинно-следственной связи между недостатками оказанной ФИО8 медицинской помощи в МЦ «Авиценна» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (отсутствие оценки уровня сатурации при осмотре врачом в профильном отделении после операции ДД.ММ.ГГГГ в 15:30 час) и наступлением смерти не имеется. Приходя к указанному выводу, суд первой инстанции руководствовался заключением судебной экспертизы, подготовленного КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», признав его подготовленным в соответствии с требованиями действующих норм и правил. В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. В ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации закреплено, что в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Согласно ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. В соответствии со ст. 18 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации). Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь. Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан"). Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма. Охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). В силу ст. 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи. Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). В п. 21 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). Согласно п. 2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ. Так, п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред. Согласно п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. В соответствии с п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст. 1064 - 1101) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации. В соответствии с п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Согласно п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее по тексту - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина. Согласно п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст.ст. 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). В соответствии с п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). В п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 закреплено, что моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации). Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33). Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33). Согласно п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. Согласно п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 даны разъяснения о том, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда. В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Сторона истца не согласилась с выводами судебной экспертизы, проведенной КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», в ходе рассмотрения данного дела стороной истца заявлено ходатайство о назначении по данному делу повторной судебной экспертизы, поскольку в материалы дела представлено два противоречивых экспертных заключения относительно причины смерти ФИО8 (<данные изъяты>). Также представитель истца указывает на наличие дефектов и недостатков заключения КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», экспертами не дана оценка оказанной медицинской помощи в отношении <данные изъяты> ФИО8 <данные изъяты>, с учетом сведений медицинской документации о том, что сразу после операции ФИО8 <данные изъяты> Кроме того, в результате экспертизы КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» экспертами установлены недостатки оказания медицинской помощи в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а именно несовпадение времени проведения ЭКГ, отсутствие интерпретации записей ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ при подозрении на инфаркт миокарда, однако, причинная связь между указанным дефектом и причиной смерти не установлено. Согласно положениям ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими. Статьей 195 ГПК РФ установлено, что решение суда должно быть законным и обоснованным. В мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом; доказательства, на которых основаны его выводы об этих обстоятельствах; доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства; законы, которыми руководствовался суд (ч. 4 ст. 198 ГПК РФ). В нарушение указанных положений судом первой инстанции не указаны мотивы, по которым суд отверг заключение ООО «МБЭКС», и по которым суд принял в качестве средства обоснования выводов суда заключение КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы». В соответствии с ч. 1 ст. 35 ГПК РФ лица, участвующие в деле, имеют право, в том, числе представлять доказательства, заявлять ходатайства. Согласно разъяснениям, изложенным в п. 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в соответствии с абзацем вторым ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции принимает дополнительные (новые) доказательства, если признает причины невозможности представления таких доказательств в суд первой инстанции уважительными. К таким причинам относятся, в частности, необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств лиц, участвующих в деле, об истребовании, о приобщении к делу, об исследовании дополнительных (новых) письменных доказательств либо ходатайств о вызове свидетелей, о назначении экспертизы, о направлении поручения; принятие судом решения об отказе в удовлетворении иска (заявления) по причине пропуска срока исковой давности или пропуска установленного федеральным законом срока обращения в суд без исследования иных фактических обстоятельств дела. Обязанность доказать наличие обстоятельств, препятствовавших лицу, ссылающемуся на дополнительные (новые) доказательства, представить их в суд первой инстанции возлагается на это лицо (ст. 12, ч. 1 ст. 56 ГПК РФ). Согласно п. 43 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 года № 16 если судом первой инстанции неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела (п. 1 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ), то суду апелляционной инстанции следует поставить на обсуждение вопрос о представлении лицами, участвующими в деле, дополнительных (новых) доказательств и при необходимости по их ходатайству оказать им содействие в собирании и истребовании таких доказательств. Суду апелляционной инстанции также следует предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные (новые) доказательства, если в суде первой инстанции не установлены обстоятельства, имеющие значение для дела (п. 2 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ), в том числе по причине неправильного распределения обязанности доказывания (ч. 2 ст. 56 ГПК РФ). В соответствии со ст. 79 ГПК РФ, при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Согласно ч. 2 ст. 87 ГПК РФ в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам. Из приведенных норм процессуального закона и разъяснений по их применению следует, что суд апелляционной инстанции должен исправлять ошибки, допущенные судом первой инстанции при рассмотрении дела, поэтому он наделен полномочиями по повторному рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных законом для производства в суде апелляционной инстанции. Более того, в ходе рассмотрения настоящего гражданского дела, суд первой инстанции фактически положил в основу, принятого судебного постановления выводы экспертов КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», без оценки иных доказательств, имеющихся в материалах дела. Учитывая изложенное, руководствуясь ст. 79 ГПК РФ, разъяснениями п. 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 года N 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в связи с возникшим между лицами, участвующими в деле, спором относительно причин смерти ФИО8, вины и противоправных действий/бездействий ответчика, причинно-следственной связи между оказанными медицинскими услугами, установленными дефектами, в подтвержденными, в том числе актом внеплановой документарной проверки от ДД.ММ.ГГГГ и наступившими последствиями в виде смерти ФИО8, с целью устранения противоречий между представленными сторонами доказательствами, учитывая, что обстоятельства, которые подлежат установлению экспертным путем, имеют существенное значение для рассмотрения настоящего спора, определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу назначена повторная судебная экспертиза. По результатам проведения по делу повторной судебной экспертизы в материалы дела представлено экспертное заключение, подготовленное АНО «Центральное бюро судебных экспертиз №1». Данное заключение с учетом разъяснений п. 43, п. 44 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации 22 июня 2021года №16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в суде апелляционной инстанции принято и исследовалось в качестве дополнительного доказательства. Из выводов заключения судебной экспертизы, составленной экспертами АНО «Центральное бюро судебных экспертиз №1», следует: <данные изъяты> На момент обращения за медицинской помощью в АО МЦ «Авиценна» ДД.ММ.ГГГГ у пациента ФИО8 не имелось каких-либо заболеваний (<данные изъяты>), которые бы можно было бы рассматривать, как противопоказания для проведения планового оперативного вмешательства <данные изъяты>. Проведенные в предоперационном периоде диагностические мероприятия было необходимо дополнить проведением электрокардиографии в предоперационном периоде. <данные изъяты> Согласно протоколу оперативного вмешательства № от ДД.ММ.ГГГГ, оперативное вмешательство <данные изъяты> было выполнено технически правильно, не было зафиксировано каких-либо осложнений, как в период оперативного вмешательства, так и в послеоперационном периоде. Также по результатам патологоанатомического вскрытия не было выявлено каких-либо осложнений проведенного оперативного вмешательства. Следует отметить, что действующее законодательство не устанавливает нормативных требований к технике выполнения оперативных вмешательств, в подобных случаях оценка проводится на основании специальных знаний членов экспертной комиссии в соответствии с общепринятыми методиками, изложенными в специальной медицинской литературе. Следовательно, каких-либо недостатков/дефектов выполнения оперативного вмешательства, проведенного ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ, не имелось. <данные изъяты> <данные изъяты> Каких-либо сведений, подтверждающих наличие у пациента <данные изъяты>, в медицинской документации не зафиксировано. Данные клинические рекомендации, учитывая порядок их принятия, с позиции ст. 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», не могут рассматриваться как обязательные требования к терапии <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> не могут рассматриваться, как показания для более длительного нахождения пациента в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии (далее ОРИТ) в послеоперационном периоде, так как основанием являются восстановление, замещение и поддержание жизненно важных функций организма в состояниях, угрожающих жизни пациента (п. 20 Приказа Минздрава РФ от 15 ноября 2012 года N 919Н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "Анестезиология и реаниматология"). Данных показаний в раннем послеоперационном периоде у пациента ФИО8 не зафиксировано. Перевод в профильное отделение выполнен в послеоперационное отделение обосновано. <данные изъяты> Медицинское наблюдение в условиях ОРИТ в послеоперационном периоде с ДД.ММ.ГГГГ 14 ч 40 мин. до ДД.ММ.ГГГГ 08 час 30 мин. соответствовало требованиям Приказа Минздрава РФ от 15 ноября 2012 года N 919Н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "Анестезиология и реаниматология" и условиям договора. Стандартов оказания медицинской помощи по профилю «анестезиология и реанимация» при диагнозе морбидного ожирения не имеется. В отделении осуществлялся постоянный мониторинг витальных функций организма, включая уровень сознания, частоту сердечных сокращений (ЧСС), артериальное давление (АД), насыщение крови кислородом (сатурацию), частоту дыхательных движений (ЧД), диурез и термометрию. Также проводился контроль отделяемого по дренажным системам. Были предприняты меры по активизации пациента. Состояние пациента оставалось стабильным, в том числе показатели артериального давления и уровня глюкозы в крови. Учитывая стабильные показатели артериального давления и уровня глюкозы в крови, определенные каждые четыре часа, дополнительные меры по коррекции АД и гликемии не требовались. Наблюдение, лабораторная диагностика и лечение пациента проводились своевременно и в полном объеме. Медицинское наблюдение в условиях хирургического отделения ДД.ММ.ГГГГ с 08 ч 30 мин до 18 ч 30 мин соответствовало требованиям Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года N 922н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "хирургия", условиям договора. Стандартов оказания медицинской помощи по профилю «хирургия» при диагнозе <данные изъяты> не имеется. ДД.ММ.ГГГГ в 09 ч 00 мин пациент был переведен из отделения реанимации и интенсивной терапии в профильное (хирургическое) отделение. Состояние пациента на момент перевода было определено как удовлетворительное, сознание ясное, дыхание адекватное, гемодинамика стабильная, уровень сатурации кислорода в крови составлял 95% при дыхании атмосферным воздухом. Перевод был осуществлен в соответствии с медицинскими показаниями, при условии стабильного состояния пациента. При переводе совместно с заведующим хирургическим отделением был проведен осмотр пациента. В рамках консервативной терапии продолжено применение <данные изъяты> препаратов. Таким образом, перевод пациента в профильное отделение был обоснован. Наблюдение, лабораторная диагностика, лечение пациента в профильном отделении осуществлялось своевременно в достаточном объеме. Повторное обследование пациента проведено ДД.ММ.ГГГГ в 15 ч 30 мин. На момент осмотра общее состояние пациента было расценено как стабильное. Температура тела в норме. Показатели гемодинамики оставались стабильными, частота дыхания в норме. Признаков послеоперационных осложнений, дыхательной недостаточности, не выявлено. В отдельных мерах по снижению АД и глюкозы крови пациент не нуждался. Вместе с тем при судебно-медицинской оценке медицинской помощи, оказанной ФИО8 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в АО МЦ «Авиценна» были допущены следующие недостатки (под дефектами комиссия экспертов подразумевает наличие таких недостатков медицинской помощи, которые состоят в причинно-следственной связи с наступившим ухудшением здоровья. Под недостатками комиссия экспертов подразумевает наличие таких нарушений оказания медицинской помощи, которые не состоят в причинно-следственной связи с наступившим ухудшением здоровья): 1. Недостатки диагностики: - при проведении предоперационного обследования не выполнена электрокардиография (в медицинской карте № отсутствует электрокардиограмма, выполненная до оперативного вмешательства, в предоперационном осмотре врачом - анестезиологом не приведены сведения о данном исследовании) (рекомендации ESC/ESA по предоперационному обследованию и ведению пациентов при выполнении вне- сердечных хирургических вмешательств 2014. Российский кардиологический журнал № 8 (124) | 2015); - неверно определен анестезиологический риск по шкале ASA, пациент соответствовал критериям класса IV <данные изъяты> - при подозрении на <данные изъяты> после 18 ч 30 мин ДД.ММ.ГГГГ в медицинской карте не имеется интерпретации данных электрокардиографии (требования п. 2.4. Клинических рекомендаций «Острый инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы») (Год утверждения (частота пересмотра): 2020. Профессиональные ассоциации: - Российское кардиологичекое общество. При участии: - Ассоциации сердечнососудистых хирургов России. Одобрено Научно-практическим Советом Минздрава РФ). 2. Недостатки лечения: - при проведении анестезиологического пособия (этап премедикации) оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГ не обосновано применение <данные изъяты> 3. Недостатки оформления медицинской документации (нарушение требований Приказа Минздрава РФ от 14 апреля 2025 года N 205н "Об утверждении Правил проведения функциональных исследований" п. 19): - время проведения исследования, указанное на электрокардиограммах, не совпадают с регистрируемым электрокардиографом; - в протоколе анестезии нет указания времени, когда выполнена экстубация трахеи; - в медицинской карте № отсутствуют медицинские заключения по результатам электрокардиографии. <данные изъяты> Какие-либо диагностические признаки, которые бы свидетельствовали о наличии у пациента ФИО8 в период с ДД.ММ.ГГГГ до 18 ч 30 мин ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> отсутствовали. Следовательно, не имелось каких-либо показаний для проведения терапии данных патологических состояний в указанный период. <данные изъяты> Признаки <данные изъяты> были впервые зафиксированы ДД.ММ.ГГГГ в 18 ч 30 мин: снижение уровня насыщения крови кислородом (сатурация) до 60%, частота дыхания (25 дыхательных движений в минуту), ЧСС 50 ударов в минуту, понижение артериального давления до 90/60 мм рт. ст., цианоз, также был выявлен повышенный уровень глюкозы в крови до 14,6 ммоль/л. В 18 ч 31 мин. диагностирована <данные изъяты> при проведении экстренной транспортировки пациента в ОРИТ. Начато проведение сердечно-легочной реанимации в соответствии с Методическими указаниями N2000/104 "Сердечно-легочная реанимация" (утв. Министерством здравоохранения РФ 22 июня 2000 года). Проведение их привело к возобновлению сердечной деятельности. В рассматриваемой клинической ситуации, по мнению экспертной комиссии, причиной развития <данные изъяты> явился синдром обструктивного апноэ сна (СОАС) на фоне синдрома ожирения и гиповентиляции (СОГ). Наличие данных патологических состояний подтверждается следующим: <данные изъяты> <данные изъяты> <данные изъяты> Проведенное пациенту оперативное вмешательство являлось хирургическим методом лечения <данные изъяты>, которое являлось <данные изъяты> следовательно, было направлено на излечение пациента. Как в период выполнения оперативного вмешательства, так и связанного с ним анестезиологического пособия не зафиксировано каких-либо осложнений хирургического характера, побочного действия лекарственных препаратов медицинского назначения, в т. ч. применяемых для анестезии. <данные изъяты> Из специальной медицинской литературы известно1, что <данные изъяты> зафиксированным у ФИО8, несет в себе чрезвычайно высокий риск развития сопутствующих заболеваний, но прогностических шкал, позволяющих точно оценить риск развития определенных осложнений в послеоперационном периоде бариатрических операций применительно к конкретному пациенту, не имеется. Возможность проведения бариатрических операций устанавливается исходя из показаний, наличия противопоказаний. У ФИО8 имелись показания для проведения хирургического (бариатрического) лечения и отсутствовали противопоказания для проведения данного вида лечения в соответствии с положениями Национальных клинических рекомендаций по лечению <данные изъяты>. Следовательно, у лечащих врачей отсутствовала объективная возможность предусмотреть развитие внезапного ухудшения состояния здоровья пациента в послеоперационном периоде вследствие вышеуказанных причин. <данные изъяты> Лечебно-диагностические мероприятия пациенту ФИО8 в АО МЦ «Авиценна», выполненные в период нахождения его с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, являлись своевременными, правильными, назначенный и выполненный их объем соответствовал г установленным в ходе лечения диагнозам, за исключением указанных выше недостатков оказания медицинской помощи (см. ответ на вопрос 5.). <данные изъяты> В рассматриваемом случае, ухудшение состояния ФИО8 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, которое возникло несмотря на проведенное лечение, было связано с эпизодом <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ, что привело к <данные изъяты> <данные изъяты> По мнению членов экспертной комиссии, каких-либо недостатков/дефектов тактики диагностики и лечения пациента ФИО8 при оказании ему медицинской помощи в АО МЦ «Авиценна» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, за исключением вышеуказанных недостатков диагностики (см. п. 5.2.), не выявлено. В процессе производства настоящей экспертизы экспертами исследованы решения Территориального органа Росздравнадзора по Новосибирской области по факту оказания медицинской помощи пациенту ФИО8 В соответствии с принципами экспертной деятельности, закрепленными в ст. 4 Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", эксперты при даче заключения независимы от ранее данных заключений, в том числе различных контролирующих органов, и при ответе на поставленные вопросы исходят из проведенного ими всестороннего, полного и объективного исследования представленных материалов и объектов. Следовательно, при даче ответов на поставленные вопросы эксперты не могут принимать за основу решения Территориального органа Росздравнадзора по Новосибирской области по факту оказания медицинской помощи пациенту ФИО8 В данном случае следует пояснить, что нарушения, выявленные Территориальным органом Росздравнадзора по Новосибирской области при осуществлении его полномочий, и недостатки оказания медицинской помощи, установленные в ходе производства настоящей экспертизы, совпадают. На основании проведенного исследования медицинской документации и повторного исследования представленных гистологических препаратов считаем, что патологоанатомический диагноз, установленный в ходе вскрытия (протокол патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ), в части наличия «<данные изъяты> не подтвержден соответствующими диагностическими критериями и не может быть принят при судебно-медицинской оценке оказанной медицинской помощи. <данные изъяты> При оказании медицинской помощи ФИО8 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в АО МЦ «Авиценна» были допущены следующие недостатки (под дефектами комиссия экспертов подразумевает наличие таких недостатков медицинской помощи, которые состоят в причинно-следственной связи с наступившим ухудшением здоровья. Под недостатками комиссия экспертов подразумевает наличие таких нарушений оказания медицинской помощи, которые не состоят в причинно-следственной связи с наступившим ухудшением здоровья): 1. Недостатки диагностики: - при проведении предоперационного обследования не выполнена электрокардиография (в медицинской карте № отсутствует электрокардиограмма, выполненная до оперативного вмешательства, в предоперационном осмотре врачом - анестезиологом не приведены сведения о данном исследовании); - не верно определен анестезиологический риск по шкале ASA, пациент соответствовал критериям класса IV (<данные изъяты> - при подозрении на инфаркт миокарда после 18 ч 30 мин ДД.ММ.ГГГГ в медицинской карте не имеется интерпретации данных электрокардиографии (требования п. 2.4. Клинических рекомендаций «Острый инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы»). 2. Недостатки лечения: - при проведении анестезиологического пособия (этап премедикации) оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГ не обосновано применение <данные изъяты> 3. Недостатки оформления медицинской документации (нарушение требований Приказа Минздрава РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 205н "Об утверждении Правил проведения функциональных исследований" п. 19): - время проведения исследования, указанное на электрокардиограммах, не совпадают с регистрируемым электрокардиографом; - в протоколе анестезии нет указания времени, когда выполнена экстубация трахеи; - в медицинской карте № отсутствуют медицинские заключения по результатам электрокардиографии. Иных недостатков/дефектов оказания медицинской помощи, оказанной ФИО8 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в АО МЦ «Авиценна», не имелось. Выявленные недостатки диагностики и лечения не находятся в причинно-следственной связи с ухудшением состояния здоровья, которое произошло ДД.ММ.ГГГГ в 18 ч 30 мин, а также с наступлением смерти ФИО8 Это подтверждается следующими обстоятельствами: - смерть ФИО8 была обусловлена высоким риском сопутствующих заболеваний при <данные изъяты> - в процессе оперативного вмешательства и анестезиологического обеспечения не было зафиксировано никаких отклонений в <данные изъяты>, что подтверждается данными мониторинга; - в ходе клинико-лабораторных и инструментальных исследований не были выявлены диагностические критерии <данные изъяты>. Судебно-медицинское исследование гистологических препаратов, проведенное в рамках настоящей экспертизы, также не обнаружило <данные изъяты> - медицинская помощь, оказанная в отсутствии выявленных недостатков диагностики, не могла гарантировать благоприятный исход в связи с тяжестью основного заболевания и сопутствующими осложнениями. Недостатки оформления медицинской документации, ввиду своей сути, не могли привести к ухудшению состояния здоровья пациента. Заключение судебной экспертизы, составленной экспертами АНО «Центральное бюро судебных экспертиз №1», соответствует требованиям ФЗ РФ от 31 мая 2001 года №79-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», ст. 86 ГПК РФ. Экспертиза была проведена квалифицированными экспертами, обладающими специальными познаниями, длительным стажем работы в экспертной деятельности. Выводы экспертов в заключение экспертизы мотивированы и научно обоснованы. Эксперты предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, о чем была отобрана соответствующая подписка экспертов. Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной судебной экспертизы АНО «Центральное бюро судебных экспертиз №1», назначенной на основании определения судебной коллегии, либо ставящих под сомнение ее выводы, стороной истца не представлено, ходатайств о назначении повторной экспертизы не заявлено. На основании изложенного, признавая заключение судебной экспертизы АНО «Центральное бюро судебных экспертиз №1» надлежащим и достоверным доказательством, судебная коллегия приходит к выводу, что со стороны ответчика АО МЦ «Авиценна» были допущены следующие недостатки оказания медицинской помощи, 1. Недостатки диагностики: - при проведении предоперационного обследования не выполнена электрокардиография (в медицинской карте № отсутствует электрокардиограмма, выполненная до оперативного вмешательства, в предоперационном осмотре врачом - анестезиологом не приведены сведения о данном исследовании); - неверно определен анестезиологический риск по шкале ASA, пациент соответствовал критериям класса IV (<данные изъяты> - при подозрении на инфаркт миокарда после 18 ч 30 мин ДД.ММ.ГГГГ в медицинской карте не имеется интерпретации данных электрокардиографии (требования п. 2.4. Клинических рекомендаций «Острый инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы»). 2. Недостатки лечения: - при проведении анестезиологического пособия (этап премедикации) оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГ не обосновано применение <данные изъяты> 3. Недостатки оформления медицинской документации (нарушение требований Приказа Минздрава РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 205н "Об утверждении Правил проведения функциональных исследований" п. 19): - время проведения исследования, указанное на электрокардиограммах, не совпадают с регистрируемым электрокардиографом; - в протоколе анестезии нет указания времени, когда выполнена экстубация трахеи; - в медицинской карте № отсутствуют медицинские заключения по результатам электрокардиографии. При этом, эксперты АНО «Центральное бюро судебных экспертиз №1» не установили прямой причинно-следственной связи, между нарушениями, описанными в экспертном заключении с ухудшением состояния здоровья, которое произошло ДД.ММ.ГГГГ в 18 ч 30 мин, а также с наступлением смерти ФИО8, поскольку смерть ФИО8 была обусловлена высоким риском сопутствующих заболеваний при <данные изъяты>. Эти факторы вызвали внезапное ухудшение состояния здоровья с последующей <данные изъяты> В свою очередь, действующим законодательством возможность возмещения вреда, в том числе морального вреда, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, в данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда. В данном случае, заключением судебной экспертизы подтверждается, что сотрудниками ответчика был неверно определен анестезиологический риск по шкале ASA – II класс, однако, пациент соответствовал критериям класса IV <данные изъяты> При этом, при наличии указанного анестезиологического риска IV класса, характеризующегося тяжелыми системными заболевания пациента, представляющими постоянную угрозу жизни, имеющихся у пациента диагнозов, пациенту не была при проведении предоперационного обследования выполнена электрокардиография с целью оценки состояния пациента, степени риска ССО у пациента перед вмешательством и отсутствия противопоказаний для проведения оперативного вмешательства, в нарушение положений п. 3.6.1.1 рекомендации ESC/ESA по предоперационному обследованию и ведению пациентов при выполнении внесердечных хирургических вмешательств 2014. Российский кардиологический журнал № 8 (124) | 2015. Кроме того, экспертами было установлено, что при проведении анестезиологического пособия (этап премедикации) оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГ не обосновано был применен <данные изъяты> а также в протоколе анастезии не указано время, когда выполнена экструбация трахеи. Несмотря на то обстоятельство, что эксперты пришли к выводу, что в период оперативного вмешательства, так и связанного с ним анестезиологического пособия не зафиксировано каких-либо осложнений хирургического характера, побочного действия лекарственных препаратов медицинского назначения, в том числе применяемых для анестезии, в экспертном заключении отсутствуют выводы о том, что вышеуказанные недостатки диагностики и лечения не повлияли на дальнейшее ухудшение здоровья пациента в послеоперационный период после перевода из отделения реанимации и интенсивной терапии, учитывая, что ухудшение здоровья зафиксировано ДД.ММ.ГГГГ в 18 ч. 30 мин., обусловленное синдромом <данные изъяты>, длительный эпизод которого привел к развитию <данные изъяты> Само по себе указание экспертов на то, что в период оперативного вмешательства и связанного с ним анестезиологического пособия не зафиксировано каких-либо осложнений, не исключает возможность ухудшения здоровья пациента в результате выявленных недостатков при проведении анестезии в послеоперационный период, когда пациент переведен в общую палату и находится под остаточным влиянием анестезиологических препаратов. К тому же, из исследовательской части экспертного заключения следует, что при наличии диагноза <данные изъяты> ФИО8 относился к пациентам с высоким риском <данные изъяты> (стр. 55-57 экспертного заключения), о чем не могло не быть известно сотрудникам ответчика, и требовало соответствующего контроля за состоянием пациента, с учетом наличия указанных факторов риска. Также экспертами было установлено отсутствие интерпретации данных электрокардиографии в медицинской карте при подозрении <данные изъяты> после 18 ч 30 мин ДД.ММ.ГГГГ (требования п. 2.4. Клинических рекомендаций «Острый инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы»). При этом, экспертным заключением АНО «Центральное бюро судебных экспертиз №1» подтверждается, что дальнейшее ухудшение здоровья ФИО8 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ было связано с эпизодом остановки сердечной деятельности ДД.ММ.ГГГГ, что привело к <данные изъяты> ставшей непосредственной причиной смерти. Причиной остановки сердечной деятельности стал <данные изъяты> Таким образом, ухудшение здоровья ФИО8 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, ставшее причиной смерти, было связано с <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ, которому предшествовало проведение пациенту ДД.ММ.ГГГГ оперативного вмешательства при наличии вышеуказанных недостатков: при отсутствии предоперационного обследования ЭКГ и наличии нарушений проведения анестезиологического пособия (неверное определение анестезиологического риска по шкале ASA – II класс, вместо верного IV класса, при котором пациент имеет тяжелые системные заболевания, представляющие постоянную угрозу жизни, необоснованное применение препарата <данные изъяты> невозможность установить время выполнена экструбация трахеи, ввиду его отсутствия в протоколе анестезии), что могло сказаться на состоянии здоровья пациента в послеоперационный период. Указанные недостатки свидетельствуют о том, что ответчиком не были приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования, организация обследования и лечебного процесса не соответствовала установленным порядкам оказания медицинской помощи и клиническим рекомендациям, что, в том числе, способствовало ухудшению состояния здоровья пациента и неблагоприятному развитию заболевания как ДД.ММ.ГГГГ, так и в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, принимая во внимание, что причина смерти ДД.ММ.ГГГГ была связана в частности с эпизодом остановки сердечной деятельности ДД.ММ.ГГГГ. В этой связи усматривается наличие косвенной причинно-следственной связи между выявленными недостатками с развитием заболеваний, ухудшением состояния здоровья ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ и в последующий период, а также их исходом, то есть существовала вероятность наступления благоприятного исхода для пациента в случае отсутствия выявленных недостатков оказания медицинской помощи. Таким образом, совокупностью представленных в материалы дела доказательств, заключением повторной судебной экспертизы подтверждается, что медицинская помощь ФИО8 была оказана ненадлежащего качества, которая состоит в косвенной (опосредованной) причинно-следственной связи с ухудшением состояния здоровья пациента и его смертью. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи и отсутствия своей вины, а также бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда. В свою очередь, ответчиком не представлено соответствующих доказательств наличия оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие косвенной вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода, как и доказательств правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда. Представленное в материалы дела заключение КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», не может быть принято судом в качестве допустимого и достоверного доказательства, опровергающего наличие косвенной связи между действиями (бездействиями) сотрудников ответчика, ввиду наличия некачественного оказания медицинской помощи и выявленных недостатков, способствующих ухудшением состояния здоровья пациента. К тому же, экспертами КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» также установлены недостатки оказания медицинской помощи: несовпадение времени проведения ЭКГ, отсутствие интерпретации записей ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ при подозрении на инфаркт миокарда. Вопреки доводам ответчика и выводам суда, то обстоятельство, что дефекты оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО8, не может являться основанием для отказа в удовлетворении заявленных исковых требований. В данном случае юридическое значение имеет то, что установленные экспертами недостатки оказания медицинской помощи могли способствовать ухудшению состояния здоровья ФИО8 и ограничили его право на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения. Отсутствие прямой связи между смертью и действиями (бездействиями) медицинских работников не опровергает обстоятельств, свидетельствующих о наличии нарушений при оказании данным ответчиком медицинской помощи. При оказании и получении медицинской помощи гражданин имеет гарантированное право на качественное ее оказание и ожидает получения именно качественной медицинской услуги. Поэтому, в случае неполучения качественной медицинской помощи в организации, созданной и имеющей своей целью охрану жизни и здоровья, физические и нравственные страдания гражданина особенно усугубляются. Это, в силу особого статуса медицинских учреждений по охране здоровья граждан, указывает на их повышенную социальную ответственность при компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинской помощи. При этом, ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как несвоевременная диагностика заболевания и непроведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, направленных на устранение патологического состояния здоровья, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда. Таким образом, в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи истцам были причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья ФИО8 и его последующей смерти, что является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, а также право на родственные и семейные связи, является тяжелейшим событием в жизни, влекущим состояние стресса и эмоционального расстройства, препятствующим социальному функционированию и адаптации лиц к новым жизненным обстоятельствам. При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанций об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований о возмещении ущерба, причиненного смертью ФИО8 по мотиву отсутствия прямой причинно-следственной связи между вредом, причиненным истцам в результате смерти, и действиями работников АО МЦ «Авиценна», допустившего дефекты при оказании медицинской помощи, нельзя признать правомерным, так как он сделан без учета положений Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", ст. ст. 151, 1064, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений по их применению, изложенных в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации и от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина". Разрешая вопрос о размере компенсации подлежащего возмещению морального вреда, судебная коллегия учитывает следующее. Поскольку действующее законодательство, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, юридически значимым при разрешении спора о компенсации морального вреда является совокупная оценка конкретных незаконных действий причинителя вреда, соотнесение их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учет заслуживающих внимание фактических обстоятельств дела, а также требований разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающих принципов, предполагающих установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Определяя размер компенсации морального вреда, судебная коллегия принимает во внимание степень вины АО МЦ «Авиценна», а именно то обстоятельство, что отмеченные, в том числе экспертами, недостатки не состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО8 Одновременно суд апелляционной инстанции учитывает индивидуальные особенности истцов, степень родства и близости с ФИО8 (ФИО1 приходится супругой, ФИО2 – дочерью, которой на момент смерти ФИО8 было 18 лет, ФИО7 – матерью), которые испытывали нравственные страдания, переживая из-за тяжелого состояния здоровья ФИО8 и в итоге, утраты близкого человека, считая его смерть следствием ненадлежаще оказанной медицинской помощи. Из письменных пояснений истцов установлено наличие тесных семейных взаимоотношений между супругами, а также дочери и матери, у всех возникли психологические сложности – бессонница, потеря аппетита, тревожность, чувство одиночества. Кроме того, для ФИО2 он был отцом и его внезапный уход из жизни стал невосполнимой потерей для ребенка, который испытывают нравственные страдания из-за потери близкого человека. При таких обстоятельствах, принимая во внимание степень вины ответчика, сотрудниками которого допущены дефекты тактики ведения диагностики и лечения при оказании медицинской помощи, косвенно повлекшие смерть ФИО8, а также недостатки оформления медицинской документации, степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истцов (возраст, материальное положение, близость с ФИО8), что моральный вред причинен внезапной смертью близкого человека, истцы была привязаны к ФИО8, несмотря на раздельное проживание ФИО8 с матерью ФИО7, постоянно общались, его утрата причинила истцам сильные душевные страдания, преждевременная смерть является сильнейшим психологическим ударом, повлиявшим на их жизнь, судебная коллегия считает необходимым взыскать с АО МЦ «Авиценна» в пользу истцов ФИО1, ФИО2, ФИО7 компенсацию морального вреда в размере по 300 000 рублей в пользу каждого, находя данную сумму отвечающей принципам разумности и справедливости, соответствующей конкретным обстоятельствам дела, степени вины ответчика. Также из материалов дела следует, что на основании дополнительного соглашения № от ДД.ММ.ГГГГ к договору № оказания платных медицинских услуг по программе оказания стационарной медицинской помощи в отделении хирургии (госпитализация) АО МЦ «Авиценна» было оплачено 299 512,50 рублей, что подтверждается чеком № от ДД.ММ.ГГГГ. Принимая во внимание, что работниками ответчика комплекс мероприятий по предоставлению медицинской услуги осуществлен не в полном объеме и ненадлежащего качества, судебная коллегия приходит к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения требований ФИО1 о взыскании с ответчика уплаченной по договору денежной суммы в размере 299 512,50 рублей, исходя из наличия установленных со стороны ответчика дефектов оказания платной медицинской помощи, свидетельствующих о нарушении требований к качеству медицинской услуги, нарушении прав в сфере охраны здоровья, которые не позволили достичь желаемого (положительного) результата по договору. Разрешая требования ФИО1 и ФИО7 в части взыскания убытков на погребение ФИО8, судебная коллегия исходит из следующего. Из представленного в материалы дела счет-заказа ООО «Ритуальный портал» № от ДД.ММ.ГГГГ, квитанции № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ФИО1 понесены расходы в размере 98 000 рублей на приобретение гроба, покрывала, цинкового гроба, на услуги по санитарной обработке тела, аренде траурного зала, оформлении свидетельства о смерти в органах ЗАГС, бальзамирования, автокатафалка, воздушной перевозке груза. Также представлена товарная накладная № от ДД.ММ.ГГГГ, платежное поручение № от ДД.ММ.ГГГГ, счет на оплату № от ДД.ММ.ГГГГ о приобретении ФИО1 гроба, креста надгробного, стропы для опускания гроба в могилу, комплота стеганного, оплате услуг по копке могилы, захоронению, катафалка, общей стоимостью 129 400 рублей. Вместе с тем, ФИО1 были понесены расходы на авиабилеты для нее лично и дочери ФИО2 по маршруту ДД.ММ.ГГГГ <адрес> – <адрес>, и в обратном направлении, в общем размере 30 929 рублей. Согласно товарному чеку ИП ФИО13 от ДД.ММ.ГГГГ истцом ФИО7 были понесены расходы на приобретение оградки на могилу, памятника, скамейки и стола, аренды зала в общем размере 191 000 рублей. Также ФИО7 представлена квитанция к приходному кассовому ордеру № от ДД.ММ.ГГГГ об оплате поминального обеда в столовой «Яранга» на сумму 90 000 рублей, и квитанция № от ДД.ММ.ГГГГ об оплате поминального обеда в столовой «Яранга» на сумму 56 000 рублей. Таким образом, ФИО1 были понесены расходы на погребение в размере 258 329 рублей, ФИО7 в размере 337 000 рублей. В соответствии с п. 1 ст. 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Согласно ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 12 января 1996 года № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» определяет погребение как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации). Согласно ст. 9 Федерального закона от 12 января 1996 года №8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» предусмотрено, что супругу, близким родственникам, иным родственникам, законному представителю или иному лицу, взявшему на себя обязанность осуществить погребение умершего, гарантируется оказание на безвозмездной основе следующего перечня услуг по погребению: 1) оформление документов, необходимых для погребения; 2) предоставление и доставка гроба и других предметов, необходимых для погребения; 3) перевозка тела (останков) умершего на кладбище (в крематорий); 4) погребение (кремация с последующей выдачей урны с прахом). В силу положений ч. 4 ст. 9 Федерального закона от 12 января 1996 года №8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», оплата стоимости услуг, предоставляемых сверх гарантированного перечня услуг по погребению, производится за счет средств супруга, близких родственников, иных родственников, законного представителя умершего или иного лица, взявшего на себя обязанность осуществить погребение умершего. Согласно п. 6.1 Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002, рекомендованных протоколом НТС Госстроя России от 25 декабря 2001 года N 01-НС-22/1, в церемонию похорон входят, как правило, обряды: омовения и подготовки к похоронам; траурного кортежа (похоронного поезда); прощания и панихиды (траурного митинга); переноса останков к месту погребения; захоронения останков (праха после кремации); поминовения. Подготовка к погребению включает в себя: получение медицинского свидетельства о смерти; получение государственного свидетельства о смерти в органах ЗАГС; перевозку умершего в патологоанатомическое отделение (если для этого есть основания); приобретение и доставку похоронных принадлежностей; оформление счета-заказа на проведение погребения; омовение, постижерные операции и облачение с последующим уложением умершего в гроб; приобретение продуктов для поминальной трапезы или заказ на нее. При необходимости в этот перечень включается перевозка умершего с места смерти к месту погребения в другой населенный пункт (п. 6.49 Рекомендаций). По смыслу приведенных положений закона к числу необходимых расходов на погребение, помимо средств, затраченных непосредственно на захоронение погибшего, относятся и ритуальные расходы, включая изготовление и установку надгробного памятника, оградки, стола и скамьи, поскольку их установка на могиле умершего и благоустройство могилы общеприняты и соответствуют традициям населения России, являются одной из форм сохранения памяти об умершем, а также проведение поминальной трапезы (на 3, 9, 40 дней). Указанные обстоятельства как общеизвестные в силу ч. 1 ст. 61 ГПК РФ не нуждаются в доказывании. Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение, т.е. размер возмещения не поставлен в зависимость от стоимости гарантированного перечня услуг по погребению, установленного в субъекте РФ или в муниципальном образовании. Возмещение расходов осуществляется на основе принципа соблюдения баланса разумности трат с одной стороны и необходимости их несения в целях обеспечения достойных похорон и сопутствующих им мероприятий в отношении умершего. Следовательно, расходы на захоронение, доставку к месту захоронения, установку памятника, оградки, скамьи и стола, то есть мероприятия по благоустройству могилы, проведения поминальной трапезы, отнесены законом непосредственно к погребению, указанные расходы являются необходимыми, сам по себе факт совершения указанных действий является обрядом по непосредственному погребению и осуществлению поминальной трапезы, отвечает обычаям и традициям, что является общеизвестным обстоятельством и не нуждается в доказывании. Аналогичная правовая позиция изложена в определении Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 18 июня 2024 года по гражданскому делу N 88-13350/2024. При этом, установленный в день похорон на могиле крест не относится к постоянным надгробным сооружениям, в связи с чем, не может служить основанием для отказа в возмещении расходов на установку памятника, в виду сложившихся традиций погребения, относится к обеспечению достойной памяти умерших и является необходимыми расходами. Отсрочка во времени установки памятника на месте захоронения обусловлена объективными причинами, не позволяющими установку памятника непосредственно при осуществлении похорон, поскольку необходима усадка грунта перед установкой памятника. С учетом изложенного, принимая во внимание, что факт несения ФИО1 и ФИО7 указанных расходов на погребение в заявленном размере подтвержден документально, размер которых стороной ответчика не оспорен, ни в ходе рассмотрения данного дела судом первой, ни судом апелляционной инстанции, судебная коллегия приходит к выводу об удовлетворении указанных требований, в связи с чем, с АО МЦ «Авиценна» в пользу ФИО1 подлежат взысканию расходы на погребение в размере 258 329 рублей, в пользу ФИО7 в размере 337 000 рублей. Взыскивая убытки, судебная коллегия учитывает, что ответчиком не представлено возражений и доказательств относительно чрезмерности понесенных истцами расходов на погребение. При этом, суд апелляционной инстанции неоднократно разъяснял ответчику право представить доказательства иного размера убытков, достаточных для достойного захоронения, в свою очередь, ответчиком соответствующих доказательств в порядке ст. 56 ГПК РФ не представлено. Кроме того, истцом ФИО2 заявлены требования о взыскании с ответчика в ее пользу денежных средств в счет возмещения вреда в связи с потерей кормильца в размере 22 365,47 руб. ежемесячно с последующей индексацией в установленном законом порядке, начиная с ДД.ММ.ГГГГ и до окончания обучения, но не более чем до 23-х лет, в том числе с выплатой в форме единовременной компенсации суммы за прошедший период с ДД.ММ.ГГГГ по день вынесения решения суда (на момент заявления иска в размере 380 212,99 руб.). В соответствии со ст. 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случае смерти потерпевшего (кормильца) право на возмещение вреда имеют, в том числе, нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания; один из родителей, супруг либо другой член семьи независимо от его трудоспособности, который не работает и занят уходом за находившимися на иждивении умершего его детьми, внуками, братьями и сестрами, не достигшими четырнадцати лет либо хотя и достигшими указанного возраста, но по заключению медицинских органов нуждающимися по состоянию здоровья в постороннем уходе. Согласно п. 2 ст. 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации вред возмещается: несовершеннолетним - до достижения 18 лет, учащимся старше 18 лет - до окончания учебы в учебных учреждениях по очной форме обучения, но не более чем до 23 лет; женщинам и мужчинам, достигшим соответственно 55 лет и 60 лет, - пожизненно; инвалидам - на срок инвалидности. Согласно п. 1 ст. 1089 Гражданского кодекса Российской Федерации, размер возмещения вреда, причиненного смертью кормильца, вышеуказанным лицам исчисляется из той доли заработка (дохода) умершего, которую они получали или имели право получать на свое содержание при его жизни. Наряду с заработком умершего, определяемым по правилам ст. 1086 ГК РФ, в состав его доходов включаются также получаемые им при жизни пенсии, пожизненное содержание, пособия и другие подобные выплаты (например, авторский гонорар). При этом в размер возмещения вреда не засчитываются выплачиваемые лицам в связи со смертью кормильца пенсии, заработок (доход), стипендия как до, так и после смерти кормильца. В соответствии с ч. 1 ст. 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации при подсчете размера подлежащего возмещению утраченного заработка (дохода), учитываются суммы, начисленные до удержания налогов. Согласно ч. 3 названной статьи среднемесячный заработок (доход) потерпевшего подсчитывается путем деления общей суммы его заработка (дохода) за двенадцать месяцев работы, предшествовавших повреждению здоровья, на двенадцать. В случае, когда потерпевший ко времени причинения вреда работал менее двенадцати месяцев, среднемесячный заработок (доход) подсчитывается путем деления общей суммы заработка (дохода) за фактически проработанное число месяцев, предшествовавших повреждению здоровья, на число этих месяцев. Не полностью проработанные потерпевшим месяцы по его желанию заменяются предшествующими полностью проработанными месяцами либо исключаются из подсчета при невозможности их замены. Из материалов дела следует, что на момент смерти ФИО8 на его иждивении находилась дочь ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ рождении. Согласно справке ФГБОУВО «Новосибирский государственный педагогический университет» от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО2 является студентом ФГБОУВО «Новосибирский государственный педагогический университет» факультета иностранных языков, зачислена в число студентов в 2021 году (приказ от ДД.ММ.ГГГГ №-ФИЯ) начало обучения ДД.ММ.ГГГГ), окончание обучения ДД.ММ.ГГГГ. Судебная коллегия, руководствуясь ст. 327.1 ГПК РФ, пунктом 43 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 года N 16 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции", предложила стороне истца представить доказательства окончания обучения ФИО2 в учебном учреждении по очной форме обучения. Согласно представленной выписке из приказа ФГБОУВО «Новосибирский государственный педагогический университет» №-ФИЯ от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 отчислена из университета в связи с получением высшего образования очной формы обучения, обучающихся по образовательной программе 4ДД.ММ.ГГГГ Педагогическое образование срок обучения 4 года, с ДД.ММ.ГГГГ. Таким образом, ФИО2 обучалась по очной форме обучения в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем, имеет право на возмещение вреда в связи со смертью кормильца до достижения ею возраста 23 лет - то есть до ДД.ММ.ГГГГ. На момент смерти ФИО8 его семья состояла из трех человек: сам ФИО8, его супруга и дочь, на иждивении у него находилась ФИО8, которая не работала, обучалась на очной форме, а супруга являлась трудоспособной и работала, что не оспаривалось сторонами. Таким образом, на долю истицы ФИО2 приходилась бы 1/2 часть заработка ФИО8 В материалы дела представлена информация о доходе ФИО8 за последние 12 месяцев его работы, предшествующих причинению вреда здоровью – с апреля 2021 года по март 2022 года (включительно). Исходя из представленных справок 2НДФЛ следует, что за период с апреля 2021 года по март 2022 года доход ФИО8 составил 434 467,57 рублей, его среднемесячный заработок составляет 36 205,64 рублей, следовательно, на долю истца ФИО2 приходилось 18 102,82 рублей. Согласно п. 1 ст. 1092 Гражданского кодекса Российской Федерации возмещение вреда, вызванного уменьшением трудоспособности или смертью потерпевшего, производится ежемесячными платежами. Согласно абз. 2 п. 1 ст. 1092 Гражданского кодекса Российской Федерации при наличии уважительных причин суд с учетом возможностей причинителя вреда может по требованию гражданина, имеющего право на возмещение вреда, присудить ему причитающиеся платежи единовременно, но не более чем за три года. В исковом заявлении поставлен вопрос о взыскании единовременной суммы возмещения вреда, причиненного смертью кормильца, за прошедший период с ДД.ММ.ГГГГ по день вынесения решения суда (на момент заявления иска в размере 380 212,99 рублей), а также на будущее время с учетом индексации. Принимая во внимание, что обучение ФИО2 окончено в период судебного разбирательства ДД.ММ.ГГГГ, судебная коллегия считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца ФИО2 единовременную сумму возмещения вреда по случаю потери кормильца, начиная с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ с учетом индексации пропорционально повышению величины прожиточного минимума. Механизм индексации взыскиваемых сумм установлен в ст. ст. 318, 1091 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которыми, если иное не предусмотрено законом, сумма, выплачиваемая по денежному обязательству непосредственно на содержание гражданина, в том числе в возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, либо по договору пожизненного содержания, увеличивается пропорционально повышению установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума. В соответствии с ч. 3 ст. 4 Федерального закона от 24 октября 1997 года N 134-ФЗ "О прожиточном минимуме в Российской Федерации" величина прожиточного минимума на душу населения в субъекте Российской Федерации на очередной год устанавливается до 15 сентября текущего года субъектом Российской Федерации с учетом коэффициента региональной дифференциации, который рассчитывается как соотношение величины прожиточного минимума на душу населения в целом по Российской Федерации и величины прожиточного минимума на душу населения в соответствующем субъекте Российской Федерации в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации. В соответствии с Постановлением Правительства Новосибирской области от 17 августа 2021 года N 327-п величина прожиточного минимума на душу населения и по основным социально-демографическим группам населения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ составляла 12 775 рублей, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ составляла 14 053 рублей. Таким образом, за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ сумма возмещения вреда по случаю потери кормильца составит 28 964,52 рублей, исходя из следующего расчета: - за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 10 861,70 рублей (18 102,82 рублей / 30 дней х 18 дней), - за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ 18 102,82 рублей. Соотношение величин прожиточного минимума на душу населения до ДД.ММ.ГГГГ и после ДД.ММ.ГГГГ составляет 1,1. Таким образом, с учетом индексации за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ сумма возмещения вреда по случаю потери кормильца составит 139 391,71 рублей (18 102,82 рублей х 1,1 х 7 месяцев). В соответствии с Постановлением Правительства Новосибирской области от 13 декабря 2022 года N 589-п величина прожиточного минимума на душу населения и по основным социально-демографическим группам населения в 2023 году составила 14 728 рублей. Соотношение величин прожиточного минимума на душу населения до 31 мая 2022 года и в 2023 году составляет 1,15. Таким образом, с учетом индексации за 2023 год сумма возмещения вреда по случаю потери кормильца составит 249 814,78 рублей (18 102,82 рублей х 1,15 х 12 месяцев). В соответствии с Постановлением Правительства Новосибирской области от 11 сентября 2023 года N 426-п величина прожиточного минимума на душу населения и по основным социально-демографическим группам населения в 2024 году составила 15 317 рублей. Соотношение величин прожиточного минимума на душу населения до 31 мая 2022 года и в 2024 году составляет 1,2. Таким образом, с учетом индексации за 2024 год сумма возмещения вреда по случаю потери кормильца составит 260 680,69 рублей (18 102,82 рублей х 1,2 х 12 месяцев). В соответствии с Постановлением Правительства Новосибирской области от 06 августа 2024 года N 364-пвеличина прожиточного минимума на душу населения и по основным социально-демографическим группам населения в 2025 году составляла 17 378 рублей. Соотношение величин прожиточного минимума на душу населения до 31 мая 2022 года и в 2025 году составляет 1,36. Таким образом, с учетом индексации за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ сумма возмещения вреда по случаю потери кормильца составит 196 164,50 рублей, исходя из следующего расчета: - за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ 172 338,85 рублей (18 102,82 рублей х 1,36 х 7 месяцев). - за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 23 825,65 рублей ((18 102,82 рублей х 1,36) / 31 день х 30 дней). Таким образом, с учетом индексации судебная коллегия считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца ФИО2 единовременную сумму возмещения вреда по случаю потери кормильца, начиная с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 875 016,20 рублей (28 964,52 рублей + 139 391,71 рублей + 249 814,78 рублей + 260 680,69 рублей + 196 164,50 рублей), в связи с чем, исковые требования ФИО2 в указанной части подлежат частичному удовлетворению. Учитывая изложенное, судебная коллегия приходит к выводу, что решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении требований подлежит отмене в порядке ст. 330 ГПК РФ с приятием нового решения о частичном удовлетворении требований. Оснований для взыскания штрафа за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требований потребителя на основании положений п. 6 ст. 13 Закона РФ "О защите прав потребителей" судебная коллегия не усматривает, поскольку истцы с претензий к ответчику за возмещение причиненного ущерба, компенсации морального вреда, убытков не обращались, доказательств обратному не представлено. Вместе с тем, в рассматриваемом случае вопрос о качестве оказанной АО МЦ «Авиценна» медицинской помощи был предметом разрешенного судом гражданско-правового спора, для чего потребовался сбор и исследование большого количества доказательств, проведение судебно-медицинских экспертиз. Истцы к ответчику с претензиями по качеству предоставленной медицинской помощи не обращались, какие-либо бесспорные доказательства, подтверждающие оказание медицинской организацией истцу некачественной медицинской помощи при обращении с претензией к ответчику, представлены не были. В связи с частичным удовлетворением требований, с ответчика в соответствии со ст. 98, 103 ГПК РФ подлежит взысканию в доход бюджета государственная пошлина, от уплаты которой истцы были освобождены, в размере 17 349,29 рублей (17 049,29 рублей + 300 рублей). Вместе с тем, судебной коллегией оставлено без удовлетворения ходатайство ответчика о привлечении к участию в деле в качестве 3-го лица СПАО «ИНГОССТРАХ», поскольку вопреки требованиям статьи 35 ГПК РФ о наличии договора страхования профессиональной ответственности медицинских работников и медицинских учреждений, сторона ответчика заявила лишь в суде апелляционной инстанции после проведения судебной экспертизы. Более того, при неоднократном отложении судебного разбирательства и предоставлении возможности представить помимо страхового полиса также Правила страхования, на которые имеется ссылка в договоре, ответчик данной возможностью не воспользовался, не подтвердил необходимость участия данного лица при разрешении настоящего спора., основанные на условиях договора страхования, которые содержатся в Полисе и Правилах страхования. Кроме того, из полиса страхования от 10 марта 2022 года № 433-722-025954/22 усматривается, что страховым случаем по данному Договору является возникновение обязанности Страхователя возместить вред, причиненный жизни и здоровью Третьих лиц в результате непреднамеренных ошибок, упущений, допущенных Страхователем (его работниками) при осуществлении врачебной (медицинской) деятельности. Также по настоящему Договору страховая защита распространяется на вред, причиненный жизни и здоровью Третьих лиц в результате недостатков и / или дефектов медицинского оборудования, используемого Страхователем (его работниками) при осуществлении врачебной (медицинской) деятельности. Моментом наступления страхового случая в рамках настоящего Договора признается момент предъявления к Страхователю требования (имущественной претензии) о возмещении вреда. При этом под предъявлением требования (имущественной претензии) понимается, как предъявление Третьими лицами Страхователю претензии, требования о возмещении вреда или искового заявления, так и уведомление Страхователя о том, что его ошибки, упущения привели к причинению вреда жизни или здоровью Третьих лиц. Лимит ответственности Страховщика по настоящему Договору по одному страховому случаю устанавливается в размере 500 000 рублей, а в отношении морального вреда по одному страховому случаю устанавливается в размере 250 000 рублей, в том числе лимит по возмещению морального вреда, размер которого определен в соответствии с п. 12.1.7 настоящего Договора, устанавливается в размере 50 000 рублей. Таким образом, с учетом того обстоятельства, что ответчик злоупотребил своими процессуальными правами, не поставил в известность ни третьих лиц (истцов по настоящему делу), ни суд первой инстанции о наличии договора страхования, а также с учетом того обстоятельства, что истцами предъявлено исковое заявление на сумму, очевидно, превышавшее лимит ответственности по одному страховому случаю, взысканная судом сумма также превышает данный лимит а также то обстоятельство, что размер страховой выплаты по настоящему Договору определён п. 10.1.6 как расходы по компенсации морального вреда, размер которого определяется на основании судебного решения, вступившего в законную силу, судебная коллегия приходит к выводу, что названным судебном постановлением не разрешается вопрос о правах и обязанностях третьего лица Страховщика, поскольку данный судебный акт является лишь основанием для выполнения обязанностей, предусмотренных договором, в размере лимита. Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия О П Р Е Д Е Л И Л А: решение Кировского районного суда города Новосибирска от 19 сентября 2024 года отменить, постановить новое. Исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО7 к АО МЦ «Авиценна» о взыскании компенсации морального вреда за некачественно оказанные медицинские услуги, денежных средств, уплаченных за некачественно оказанные медицинские услуги, ежемесячного содержания по потере кормильца, расходов на погребение удовлетворить частично. Взыскать с АО МЦ «Авиценна» в пользу ФИО1, ФИО2, ФИО7 компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей в пользу каждой. Взыскать с АО МЦ «Авиценна» в пользу ФИО1 денежных средств по договору, уплаченных за некачественно оказанные медицинские услуги, в размере 299 512рублей 50 копеек, расходы на погребение в размере 258 329 рублей. Взыскать с АО МЦ «Авиценна» в пользу ФИО7 расходы на погребение в размере 337 000 рублей. Взыскать с АО МЦ «Авиценна» в пользу ФИО2 единовременную выплату в счет возмещения вреда в связи с потерей кормильца в размере 875 016,20 рублей. Взыскать с АО МЦ «Авиценна» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 17 349,29 рублей. Апелляционную жалобу представителя ФИО1, ФИО2, ФИО7 – ФИО3, апелляционное представление прокурора Кировского района города Новосибирска Стафиевского А.В. удовлетворить частично. Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия. Кассационная жалоба (представление) на апелляционное определение может быть подана в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения. Председательствующий: /подпись/ Судьи: /подписи/ Мотивированное апелляционное определение изготовлено «11» марта 2026 года. Суд:Новосибирский областной суд (Новосибирская область) (подробнее)Ответчики:АО МЦ Авиценна (подробнее)Иные лица:Прокуратура НСО (подробнее)Прокурор Кировского района города Новосибирска (подробнее) Судьи дела:Белик Наталья Владимировна (судья) (подробнее)Судебная практика по:Моральный вред и его компенсация, возмещение морального вредаСудебная практика по применению норм ст. 151, 1100 ГК РФ Упущенная выгода Судебная практика по применению норм ст. 15, 393 ГК РФ Ответственность за причинение вреда, залив квартиры Судебная практика по применению нормы ст. 1064 ГК РФ Возмещение убытков Судебная практика по применению нормы ст. 15 ГК РФ |