Приговор № 2-11/2021 2-32/2020 от 21 июня 2021 г. по делу № 2-26/2020

Дело № 2-11/2021


ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

22 июня 2021 года г. Хабаровск

Хабаровский краевой суд в составе:

председательствующего Ванеева П.В.

при секретарях Марусик О.Р., Абраамян Э.Г.

с участием государственного обвинителя Никитиной Л.А.

защитника - адвоката Хабаровой Е.Б., представившей удостоверение 128 от 11 февраля 2003 года и ордер № 156 от 29 сентября 2018 года

подсудимой ФИО9

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО9, <данные изъяты>, содержавшейся под стражей с 7 по 10 февраля 2019 года, с мерой пресечения в виде заключения под стражу с 11 июня 2020 года,

в совершении преступления, предусмотренного ст.105 ч. 2 п. «в», «д» УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО9 с особой жестокостью умышленно причинила смерть своему малолетнему сыну ФИО1 при следующих обстоятельствах.

ФИО9 в период не позднее 25 мая 2018 года, то есть с момента достижения ФИО1 3-месячного возраста, по 10 декабря того же года, по месту проживания в <адрес>, а затем в <адрес>, сознавая младенческий возраст ребенка, умышленно, с целью лишения его жизни с особой жестокостью, из неприязни, т.к. ФИО1 был для неё нежеланным сыном, истязая и желая причинить ему особые боль, страдания и мучения, систематически нарушая режим и рацион питания младенца, заменила кормление потерпевшего на минимальное и неадаптированное питание, которое противопоказано детям указанного возраста - кормила ребёнка заменителем молочного продукта на основе растительных белков, содержащих чрезмерное количество растительных масел, что не позволяло мальчику умереть сразу от недостатка питания, но безусловно влекло медленное его истощение в силу дефицита белкового компонента с незаменимыми аминокислотами, необходимыми для нормальной жизнедеятельности ребёнка; не осуществляла уход и гигиену за ним, что привело к опрелости кожных покровов мальчика с элементами инфицирования и развитием тяжёлого дерматита; не обеспечила потерпевшему должного медицинского обслуживания, которое безусловно могло бы спасти ему жизнь; 10 декабря 2018 года в <адрес> ввела в организм 9-месячному ФИО1 через рот алкоголь, что повлекло возникновение алкогольного опьянения мальчика и наличие алкоголя в его организме.

В результате ФИО9 причинила малолетнему ФИО1 особые боль, страдания и мучения, содеянное ею повлекло образование у потерпевшего кахексии, задержки развития внутренних органов, диффузной формы стеатоза печени с формированием метаболического цирроза, бактериального сепсиса в стадии септикопиемии, и его смерть 10 декабря 2018 года от механической асфиксии в результате аспирации срыгиваемого желудочного содержимого, которая квалифицируется как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, и возникла на фоне вышеперечисленных заболеваний и состояния алкогольного опьянения, которые каждые в отдельности, так и в своей совокупности, спровоцировали рвотный рефлекс.

В судебном заседании подсудимая ФИО9 виновной себя признала частично, т.к. осуществляла за младшим сыном неправильный уход, и это повлекло его смерть, но не желала лишать его жизни.

Пояснила, что хотела прервать вторую беременность, т.к. не желала этого ребенка и знала о предстоящих трудностях, но после рождения мальчика, названного ФИО1, поменяла мнение.

К ФИО1 супруг относился равнодушно, ухаживала за ним только она. ФИО1 не оформили свидетельство о рождении, т.к. она и супруг не обменяли паспорта по достижению 20-летнего возраста и не могли этого сделать из-за материальных затруднений: супруг менял работу каждый месяц, но денег не приносил, оплачивал жилье, в семье периодически были сложности с деньгами и продуктами.

Она не обращалась в социальные службы, т.к. боялась, что ей не помогут, а заберут детей, не обращалась к своим родителям и родителям супруга за помощью, в том числе материальной, на содержание детей и на оформление паспорта.

Также никогда не обращалась с ФИО1 к врачам и в поликлинику, т.к. решила, что без документов ребёнка не примут, хотя так ей никто не говорил. Знала о необходимости наблюдать ребенка у врача по месту жительства, но без документов на протяжении 8 месяцев не стала ничего делать.

С марта 2018 года проживала с детьми у семьи ФИО7, а с июня до августа с супругом и детьми в <адрес>, после в <адрес>.

Грудное молоко у неё пропало, когда ФИО1 было 3 месяца, с этого времени начала его кормить сухими сливками «НьюМилк», которые разводила водой, пюре, и кашей «Фруто няня», которую разводила с теми же сливками и водой, иногда покупали смесь «Нестажен». Ни с кем по поводу такого питания не консультировалась.

Она не знала, что этими сливками нельзя кормить детей, но понимала, что грудному ребёнку требуется адаптированное питание, необходимость кормления адаптированными смесями и порядок кормления ей разъясняли. Состав сливок на упаковке не читала, по какой причине объяснить не смогла. При этом понимала, что в них нет натурального белка как в адаптированных смесях, а также необходимых для полноценного развития младенца компонентов, и, тем не менее, перевела сына на питание данным продуктом.

Подсудимая также рассказала про количество кормлений и объемы трёх указанных продуктов в ежедневном рационе ребенка до его смерти, указывая, что тот никогда пищу не срыгивал. Утверждала, что ребенок наедался, но почему в 9 месяцев его вес был 4,5 кг, и почему не консультировалась с врачами по поводу недобора ребенком веса и никуда не обращалась, объяснить не смогла.

Она понимала, что применяемый рацион питания приводит к истощению организма ребёнка, к недобору веса, к заболеваниям. Но не сознавала, что это может закончиться его смертью, полагала, что ребенок просто будет недоразвит, в крайнем случае в результате такого кормления останется инвалидом, но она его не бросит, и когда будет возможность и документы, решатся финансовые проблемы, будет пытаться это исправить, обратится к врачу, поменяет питание.

Состояние ребенка ухудшалось постепенно, с 6 месяцев ей это было уже заметно, ребенок по развитию не соответствовал возрасту, был с явным недостатком веса. Она понимала, что это следствие того, как она его кормит, но ничего не предпринимала и не сделала для помощи ребенку, не обращалась к врачу, т.к. ждала, когда с супругом оформят документы, полагала, что всё наладится. К 9 месяцам ребёнок не мог держать голову, переворачиваться, ползать.

Она также понимала, что её ребенку требуется помощь и он не здоров, что, не развиваясь от применяемого питания, он страдает, испытывает боль, что ему было плохо и дискомфортно от постоянного нахождения в одном положении и опрелостей. Несмотря на это и, наблюдая длительно недобор ребенком веса, его отставание в развитии, не изменила рацион питания, отнеслась к этому безразлично, не рассчитывала на выздоровление ребенка, и продолжала кормить его сухими сливками.

Она не предприняла мер для оказания медицинской помощи своему младшему ребёнку только потому, что у неё был просрочен паспорт. Она знала, что можно оказать помощь ребенку, без паспорта вызвав скорую помощь или участкового врача из поликлиники, препятствий для этого не было, но она так не сделала, а по какой причине, объяснить не смогла. Обратиться за медицинской помощью грудному ребенку, несмотря на отсутствие документов, ей ничего не мешало.

Она понимала, что состояние ФИО1, в котором он оказался к 9 месяцам, его физическая недоразвитость - следствие отсутствия медицинской помощи, режима и качества питания, но, несмотря на это бездействовала.

В августе 2018 года через супруга познакомилась с ФИО21, а в сентябре узнала от супруга, что тот собирается в Республику Корея на заработки. ФИО21 видел, что денег не хватает, по возможности помогал продуктами. Супруг сказал, что в его отсутствие за необходимой помощью она может обращаться к ФИО21, тот будет помогать продуктами, приносить воду и оплачивать жильё, пообещал отправить ей деньги, чтобы она сама зарегистрировал ребенка.

В сентябре познакомилась с ФИО17, искавшей для своего ребенка няню, и согласилась ею работать. За услуги няни получала 500 рублей в день, деньги тратила на питание, памперсы, на детей, на оплату электричества.

После отъезда в ноябре супруга, связывалась с ФИО21 по телефону, но с просьбой купить детское адаптированное питание к нему не обращалась, но почему, объяснить не может, ей было стыдно просить чужого человека тратить на неё деньги.

10 декабря 2018 к ней никто не приходил, посторонних не было, в этот день она постоянно была с ребенком одна. Алкоголь и спиртосодержащих лекарств ребенку не давала. Вечером ребенок стал задыхаться и умер. Она доставила его на станцию скорой помощи, но реанимационные мероприятия не помогли.

Опрелости на теле ребенка объяснила отсутствием возможности каждый день его подмывать, купала его три раза в неделю, после отправления ребенком естественных потребностей протирала его влажными салфетками и тканью, а подмывала его через день. При уходе за ребенком пользовалась присыпками, противовоспалительных средств не применяла.

Объяснить установленные осмотром трупа ребенка загрязнения на его голове, волосах и других частях тела, не может.

Наблюдая с 6 месяцев плохое состояние ребенка, его ухудшение, не изменяя рацион питания сына, не обращаясь за медицинской и другой помощью, а также не предпринимая мер для исправления ситуации, не может объяснить, что ей давало основания полагать, что смерть ребенка не наступит.

В период предварительного следствия ФИО9, признавая вину, давала другие показания (т. 2 л.д. 56-60, 68-70), поясняя, что после рождения младшего сына супруг не признал его своим, заявив, что ФИО1 не от него. Из-за этого у неё началась депрессия, она не полюбила ФИО1, не считала его родным, и, полагая, что лучше бы ему не рождаться, не стала проявлять материнской любви, не ухаживала за ним, хотя имела возможность. Она видела, что ребенок умирает из-за отсутствия ухода и неполноценного кормления, но решила, если тот умрёт, будет лучше.

Про старшего сына ФИО1, подсудимая поясняла, что купала его каждый день, содержала его одежду в чистоте, до 9 месяцев кормила детским питанием (смесями, кашами, пюре), а после обычной едой, т.е. у старшего ребенка было разнообразное питание, она занималась его воспитанием, с рождения обеспечивала медицинской помощью, очень его любит. Дважды давала ФИО1 сухое молоко, но узнав, что этого нельзя делать, перестала, и никогда не давала ему сухие сливки, которыми кормила ФИО1.

У ФИО1 не было ёмкости для купания, мазями, присыпками не пользовалась, памперсов у ФИО1 не было, она его не купала, иногда протирала влажной тканью, примерно раз в неделю, из-за этого у него стали образовываться опрелости. За одеждой ФИО1 не следила, стирала её редко. Кормила его три раза в день, давала ему сухие корейские сливки, смешивала их с рисовой смесью, иногда просто разбавляла их водой. Кормила ФИО1 сухими сливками, т.к. не любила его и не хотела тратить на него свои деньги. Пюре приобрел ФИО21 в декабре 2018 года, до этого им ребенка не кормила. То есть, ФИО1 кормила чаще всего просто сухими корейскими сливками, разбавленными водой.

В период с сентября по 15 ноября 2018 года оказывала услуги няни 3-летнему ребенку своей знакомой ФИО17, получая по 500 рублей в день. Заработанные деньги тратила на продукты питания, памперсы для ФИО1. Когда уходила в магазин, с детьми оставался супруг. ФИО1 не приобретала качественные продукты питания и не обеспечивала его, т.к. не хотела этого делать, тратила на старшего ребенка и себя.

Сожалеет о содеянном, была в депрессии, ей казалось, что супруг разлюбил и ничего хорошего больше в жизни не будет, поэтому считала, что ФИО1 лучше умереть.

Алкоголь ФИО1 не давала, и никто другой его также не мог ему дать.

Понимала, что состояние ФИО1, его истощение, задержка развития, неизбежно приведут к гибели, что рано или поздно ФИО1 умрёт, но никаких мер для его спасения не принимала, т.к. считала, что ему лучше умереть.

21 мая 2018 года посещала с ФИО22 врача, ФИО1 с собой в больницу не брала.

По поводу оглашенных показаний на следствии подсудимая пояснила, что они в части её отношения к смерти ребенка являются самооговором вследствие воздействия, под которым она расценила задаваемые следователем вопросы и обвинение в том, что она не совершала.

Доводы подсудимой об оказанном воздействии и невозможности по этой причине принять во внимание часть её показаний на досудебной стадии, не нашли своего подтверждения.

В суде установлено, что показания подсудимой в период расследования получены с соблюдением норм УПК РФ, после разъяснения процессуальных прав, положений ст. 51 Конституции РФ, и предупреждения о возможности использования показаний в качестве доказательств, в том числе и в случае последующего отказа от них.

С согласия подсудимой её интересы на протяжении всего судопроизводства представляла один адвокат, к работе которой никаких претензий подсудимой не высказывалось. Следственные действия с участием подсудимой проведены в присутствии данного адвоката, то есть с обеспечением права на защиту, и в условиях, исключающих оказание на ФИО9 какого-либо воздействия. Никаких замечаний, дополнений, ходатайств по поводу содержания протоколов допросов и проведения следственных действий от принимавших в них участие лиц, не поступало. Подсудимой в суде подтверждено, что показания в протоколах допросов зафиксированы с её слов, и она лично знакомилась с их содержанием. Правильность изложения показаний подсудимая и её защитник удостоверяли своими подписями, замечаний по их содержанию не поступало. С жалобами на недозволенные методы расследования, на понуждение к самооговору, ФИО9 не обращалась, впервые заявила об этом на стадии рассмотрения дела в суде.

Таким образом, анализируя протоколы следственных действий с участием ФИО9, суд приходит к выводу об отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о нарушении прав подсудимой на досудебной стадии судопроизводства при получении от неё показаний.

Учитывая изложенное, суд признает показания подсудимой на следствии допустимыми доказательствами, а её пояснения об оказанном воздействии – несостоятельными и надуманными с целью опорочить доказательственное значение составленных с её участием процессуальных документов.

Оценивая приведенные показания ФИО9, не отрицавшей ненадлежащего ухода и гигиены за ребенком, бездействия по оказанию ему медицинской помощи и замены с 3-месячного возраста питания на противопоказанное, суд признаёт эти показания достоверными только в той части, где они согласуются между собой, с показаниями свидетелей и специалистов, объективно подтверждаются протоколами осмотров мест происшествия и предметов, заключениями судебно-медицинских экспертиз, другими исследованными доказательствами, и не противоречат им.

В остальном суд расценивает показания ФИО9 как позицию защиты от предъявленного обвинения, с целью сознательно исказить фактические обстоятельства дела, представить смерть ребенка как стечение малозависящих от неё факторов материального и бытового характера, и тем самым уменьшить свою ответственность за содеянное.

Несмотря на занятую позицию, вина подсудимой установлена совокупностью исследованных доказательств.

Так, из оглашенных с согласия сторон показаний свидетелей ФИО15 и ФИО16 (т. 1 л.д. 73-75, 76-78) – врачей КГБУЗ «Перинатальный центр» следует, что 25 февраля 2018 года ФИО9 родила здорового мальчика весом 3560 гр., ростом 54 см, без патологий. Ребенок 1 марта 2018 года выписан здоровым, массой 3472 гр., что является нормой, т.к. все дети после рождения теряют в весе.

Свидетель ФИО3, работавшая врачом-неонатологом в КГБУЗ «Перинатальный центр», в суде пояснила, что обследование новорожденного ФИО1 патологий не выявило. Он был выписан с диагнозом «здоров», с прибавкой в весе после естественной убыли массы тела на вторые-третьи сутки от рождения, под наблюдение участкового педиатра поликлиники по месту жительства, названному ФИО9. Всем роженицам рекомендуют грудное вскармливание. При проблемах с ним применяются специальные, адаптированные смеси. Неадаптированные смеси, а также сухое молоко не применяются, ими вскармливать нельзя, они вызывают проблемы со здоровьем ребенка, ухудшение его состояния, сказываются на развитии, т.к. его желудочно-кишечный тракт не может их усвоить, в них нет микроэлементов, витаминов. Вес здорового ребенка в 9 месяцев 8-9 кг.

Свидетель ФИО2 в суде пояснила, что подсудимая по беременности на учете в женской консультации не наблюдалась. 25 февраля 2018 года она как дежурный врач-неонатолог КГБУЗ «Перинатальный центр» осматривала новорожденного ФИО1. Подсудимая родила в срок доношенного, здорового, активного мальчика, с хорошей массой, кормила его грудью. До 28 февраля новорожденному назначался докорм в связи со снижением у Коткиной лактации, а после и до выписки ФИО9 кормила ребенка только грудным молоком, которого было достаточно. Всем роженицам разъясняется необходимость в случае нехватки грудного молока докармливать смесью. При выписке КГБУЗ «Перинатальный центр» передает информацию о новорожденном в поликлинику по названному роженицей месту жительства, для постановки на учет, посещения и контроля участковым врачом-педиатром.

Как врач-неонатолог она в обязательном порядке даёт рекомендации мамам о том, какими смесями кормить при отсутствии грудного молока. Для младенцев рекомендуют только адаптированные молочные смеси, т.е. специально разработанные для кормления младенцев, без указания конкретных производителей, т.к. у матерей разные доходы. Смесей много, матери выбирают их сами, от дорогих до бюджетной «Малютки». Прикорм в рацион ребенка на искусственном вскармливании врачи «Перинатального центра» рекомендуют вводить не раньше 4-х месяцев, а при грудном вскармливании - после полугода, что обусловлено незрелостью кишечника. Конкретный прикорм рекомендует участковый врач-педиатр в зависимости от массы младенца.

Сухое молоко не является детской смесью и продуктом для питания новорождённых детей, оно опасно тем, что их кишечник не способен его переваривать. От сухого молока у младенцев очень сильно страдает печень, развивается токсический гепатит, панкреатит, т.к. поджелудочная железа в силу незрелости не вырабатывает достаточно ферментов, и это очень часто приводит к смерти.

Показания врачей КГБУЗ «Перинатальный центр» суд признаёт достоверными, т.к. они согласуются между собой, с показаниями других свидетелей-врачей, а также специалистов, и объективно подтверждаются протоколом осмотра (т. 1 л.д. 198-199) истории родов на имя подсудимой и историей развития новорожденного, согласно которым 25 февраля 2018 года подсудимая в срок родила живого мальчика без родовых травм и пороков развития, весом 3560 гр. и ростом 54 см, при выписке матери даны рекомендации по вскармливанию.

Свидетель ФИО6 - участковая медицинская сестра детской поликлиники, суду пояснила, что после поступления информации о новорожденном ФИО1, она дважды осуществляла его осмотр по месту жительства подсудимой, где также находился старший сын подсудимой. Дети были ухоженными, она рассказала подсудимой, как кормить ребенка. О каких-либо проблемах ФИО9 не сообщала, рассказала, что квартира арендованная, а супруг хорошо зарабатывает, и семья не выглядела социально неблагополучной. При посещениях она говорила ФИО9 о необходимости получения свидетельства о рождении и других документов для постановки ребенка на учет в поликлинику, подсудимая обещала это сделать. Также ФИО9 было указано на необходимость по достижению ребенком месячного возраста явиться с ним в поликлинику, что на приём можно прийти и без документов. Подсудимая этого не сделала, и она вновь посетила её адрес, но дверь никто не открыл. Созвонившись с ФИО9, она поинтересовалась, почему та не пришла на приём, хотя ребенка могли принять, осмотреть, сделать прививки даже без документов. ФИО9 пояснила, что переехала в другой район города, но адреса не назвала. Тогда она ей разъяснила необходимость встать на учет по месту жительства, т.к. ребенок маленький и должен наблюдаться врачами разных специализаций. В поликлинике младенца врачи приняли бы и без документов, их отсутствие не является препятствием для медицинской помощи.

В случае недостатка грудного молока оно заменяется специальными молочными смесями, близкими по составу к грудному молоку, кормление ими осуществляется с рождения до года, с добавлением прикорма в определенном возрасте. Давать младенцам до года сухие молоко и сливки недопустимо, иначе это грозит кишечными расстройствами ввиду особенностей строения их желудка, в связи с чем нужно обязательно соблюдать рекомендации врача, который назначает смесь.

Свидетель ФИО8 – заведующая педиатрическим отделением детской поликлиники, в суде пояснила, что врач и медицинская сестра поликлиники осуществляли патронаж ребенка подсудимой, первый раз 2 марта 2018 года. После достижения месячного возраста и до года детей должны приводить раз в месяц в поликлинику на взвешивание и обязательные прививки. По достижению ребенком месячного возраста, ФИО9 в поликлинике с ним не появлялась, со слов участковой медсестры ребёнок выбыл в другой район, но без указания адреса. К поликлинике ребёнок не был «прикреплён», поскольку до месяца ФИО9 ещё не получила документы. Тем не менее, с прививками и в случае острых заболеваний в поликлинике никому не отказывают, вне зависимости от наличия медицинской карточки поликлиника обязана принять ребёнка. Не является препятствием для прививок и отсутствие у ребенка свидетельства о рождении и недействительный паспорт матери. Посещающие на дому ребенка до месяца медики объясняют родителям, что даже без документов ребенка в поликлинике примут.

При проблемах с грудным вскармливанием рекомендуются специальные адаптированные молочные смеси, которые компенсируют грудное молоко, содержат положенные ребенку по возрасту микроэлементы. Кормление младенцев не адаптированными смесями или разведённым сухим молоком категорически запрещено, иначе это повлечёт расстройства пищеварительной системы, аллергические реакции, отставание в физическом и нервно-психическом развитии, т.к. будут страдать все органы. Сухие сливки или сухое молоко усваиваются очень плохо, они не сбалансированы по белкам, жирам, углеводам и другим микроэлементам, организм ребенка недополучает то, что ему положено, и от них ребенок не будет развиваться, будут страдать его кишечник и желудок. Прикорм детей на искусственном вскармливании начинается с 4-х месяцев, постепенно, при этом оценивается состояние кожных покровов на аллергию. С 8-9 месяцев в рацион вводится мясное пюре, желток, ближе к году кисломолочные продукты.

Специалист ФИО20 – врач-педиатр КГБУЗ «Перинатальный центр» разъяснила особенности питания детей до года, указав, что питание должно быть сбалансированным, с 6 месяцев 5-разовым с перерывом 4 часа и ночным промежутком. Также привела примерное меню 9-месячного ребенка: утром смесь или грудное молоко, на 10 часов каша, четверть желтка, докармливают смесью или соком; на обед овощное пюре, мясо 50 грамм, допивает сок или смесь; на полдник творожок с фруктовым пюре; вечером снова грудное молоко или смесь 200 грамм; общий объём пищи около литра.

Если ребёнок на искусственном вскармливании, то ему назначаются адаптированные молочные смеси. Для их назначения необходима консультация участкового врача-педиатра, который наблюдает ребёнка и разъясняет все аспекты кормления. Кроме того, существует программа наблюдения детей до года, и родителям необходимо в рекомендованные Минздравом сроки посещать поликлинику, где им рассказывают про прикорм и особенности кормления, т.к. у ребёнка идёт быстрая смена фаз, и чтобы контролировать процесс необходимо посещать поликлинику.

Адаптированные смеси отличаются по своему составу от сухого молока и сливок тем, что имеют сбалансированный для детей состав, с подсчитанным количеством белков, жиров, углеводов, которое можно в определённом возрасте, обеспечены необходимым составом витаминов, поэтому рекомендуются именно они, а не сухое молоко.

Неадекватное вскармливание приводит к тому, что ребенок может отставать в развитии, могут быть проблемы с весом, развиваются заболевания желудка. Норма массы мальчиков в 9 месяцев от 8 до 10,5 кг.

Достоверность показаний подсудимой в части разного отношения к своим детям, об осведомленности о недопустимости кормления ребенка сухими сливками, о возможности оказания ребенку медицинской помощи без документов, об отсутствии за ним должного ухода и гигиены, бездействия в лечении опрелостей и медицинском обслуживании, подтверждается показаниями её родственников, других свидетелей и другими доказательствами.

Так, свидетель ФИО12 подтвердила суду свои показания на следствии (т. 1 л.д. 142-145) о том, что её дочь ФИО9 с детства знала как ухаживать за грудными детьми, т.к. была старшим ребенком из троих детей, видела и помогала ей в этом. В 2015 году дочь познакомилась с ФИО13 и через некоторое время сообщила о беременности. Поскольку срок был небольшим, постоянной работы у ФИО1 не было, и, понимая, что ребенка им рано, предложила дочери сделать аборт. Дочь отказалась и с ФИО1 сказала, что за ребенка будут платить деньги. Родив первенца ФИО22, примерно в три месяца привезла здорового ребенка, сообщив, что живут хорошо, проблем у неё нет. Спустя время дочь сообщила о второй беременности, а после о рождении ФИО1. Со слов дочери ФИО1 считал, что ФИО1 родился не от него, перестал уделять ей внимание.

В три месяца дочь привезла к ней ФИО1. Осмотрев ребенка, она увидела, что тот очень худой для своего возраста, голову держать не мог, руками ничего самостоятельно не держал, звуков не издавал. На вопрос, чем кормит ребенка, дочь ответила, что ФИО1 ничего не ест, каши выплевывает, и кормит его сухими корейскими сливками, якобы ФИО1 только их и ест. Она ей объяснила необходимость кормить ребенка полноценно, давать различное пюре, что кормить сухими сливками нельзя. Раздев ребенка, увидела на его ягодицах опрелости, стала ругать дочь, что от этого ребенку больно, что нужно подмывать и использовать присыпку, и тут же это сделала. Также сказала о необходимости показать ребенка врачу, дочь ответила, что у неё «просроченный» паспорт, а у ребенка нет свидетельства о рождении. Она ей объяснила необходимость идти в поликлинику по месту регистрации, где примут даже без документов, а в ЗАГСе можно бесплатно оформить свидетельство о рождении. Дочь забрала ребенка и, не оставив адреса, уехала, т.к. ей не понравились советы, отвечала, что сама всё знает. Созваниваясь с нею после, интересовалась про ФИО1. Каждый раз дочь отвечала, что он спит. Также говорила сводить его к врачу, но дочь сообщала, что с ним уже всё нормально, ребенок здоров. От дочери узнала об отъезде ФИО1 в Корею на заработки, предлагала помощь, просила вернуться домой, назвать адрес, но та ничего не хотела, адрес не говорила, сообщила, что помогает друг супруга ФИО21, который покупает ей продукты

19 декабря 2018 года ФИО23 по телефону сообщила о смерти ФИО1 от того, что он подавился. Она ей ответила: «поиграли в голодовку» и заплакала, понимая, что ребенок родился здоровым и в 9 месяцев умер из-за отсутствия ухода и неправильного питания.

Она видела, что дочь по-другому относилась к старшему сыну ФИО22, ухаживала за ним, а к младшему ФИО1 относилась безразлично.

Согласно ответу Хабаровского краевого фонда обязательного медицинского страхования сведения об оказании медицинской помощи ФИО1 отсутствуют. При этом оказывалась медицинская помощь ФИО22 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, как до смерти его брата ФИО1, так и после (т. 2 л.д. 9-10).

Свидетель ФИО в суде пояснила, что в сети Интернет познакомилась с беременной подсудимой, отдала ей детские вещи. Они стали общаться, в феврале подсудимая родила, а через две-три недели сообщила, что ей с супругом и детьми негде жить, просила помочь. Она предложила подсудимой пожить с детьми в квартире матери пока супруг не найдёт жильё. Проживая совместно, наблюдала, что подсудимая поначалу хорошо относилась к детям, а потом у подсудимой начались ссоры с супругом, и та стала вымещать своё недовольство на детях. Младший ребенок находился на грудном вскармливании, документов у него не было, со слов подсудимой он был не зарегистрирован. Она ей предлагала пойти оформить документы, предлагала даже из своих денег оплатить за них штраф, но подсудимая ссылалась на то, что документы у супруга, который это решает, и сама желания зарегистрировать ребенка не выражала. Врача к ребенку никогда не вызывали. Детей подсудимая купала, когда ей говорили это делать.

Свидетель ФИО7 в суде пояснила, что по просьбе дочери в феврале 2018 года разрешила временно проживать в квартире, которую арендовала, подсудимой с детьми, младшему из которых было около одного-двух месяцев.

В начале их совместного проживания подсудимая купала детей, неплохо относилась к младенцу, а потом перестала следить за детьми, начала по ночам психовать из-за капризов младшего сына, швырять его, было несколько случаев, когда она пыталась дать ему шлепок. Из-за этого у них начались конфликты.

Старшего сына ФИО1 купала чаще, чем младшего, которого могла не купать три-четыре дня, делала это, когда она и дочь заставляли её. На неоднократные замечания о необходимости ежедневного купания и переодевания ребёнка отвечала, что сама знает, как воспитывать своих детей. Поэтому у младшего сына подсудимой имелись опрелости в паху и на шее, в связи с чем она приобретала для него присыпки. Ребенок не имел свидетельства о рождении, подсудимая не водила его в поликлинику, перестала за ним следить, что вызывало опасения.

Подсудимая объясняла отсутствие документов младшего ребёнка своим «просроченным» паспортом, и что вопросы оформления документов якобы решает супруг. Сама ФИО9 мер по замене паспорта не предпринимала, об отсутствии денег на штраф за паспорт не говорила, помочь в этом не просила, имела деньги, которые, с её слов, отправляла бабушка.

Она нашла социальную службу, где предоставлялась возможность проживать матерям с детьми, помогали оформить документы и устроиться на работу, проконсультировалась там, и предложила ФИО9 вместе туда обратиться за помощью, но ФИО9 ответила отказом, т.к. не захотела и считала, что у неё заберут детей. Несмотря на её разъяснения, что этого не произойдет, подсудимая отказывалась.

Она с дочерью не привлекали подсудимую для бытовых дел, что давало той возможность заниматься детьми и оформлением документов. Приходивший супруг подсудимой интереса к младшему сыну не проявлял.

Она неоднократно говорила подсудимой, что если та в ближайшее время не сделает документы ребёнку, то она обратится в органы опеки, т.к. ребёнку нужно в поликлинику, но не делала этого из жалости к подсудимой. На это ФИО9 психовала, заявляла, что сама знает, как воспитывать сыновей. В середине апреля 2018 года на очередное напоминание дочери о документах, подсудимая позвонила супругу, они собрали вещи и со скандалом уехали.

Свидетель ФИО10 на следствии (т. 1 л.д. 149-154) и в суде поясняла, что подсудимая её невестка, которая умела ухаживать за детьми и самостоятельно ухаживала за своим старшим ребенком ФИО22, знала, чем и как его лечить, купала каждый день и по потребностям, занималась его развитием и воспитанием.

Семья сына проживала с её семьёй, но т.к. сын перестал работать и жил за её счет, она сказала ему уходить из дома и жить самостоятельно, при этом оставила у себя подсудимую с ребенком. После этого подсудимая сообщила о второй беременности, но сын не хотел ребенка. Несмотря на материальные трудности, отсутствие работы у супруга, подсудимая 25 февраля 2018 года родила здорового мальчика ФИО1. В тот период времени её сын, подсудимая и их дети проживали на <адрес>, оба были озабочены обязанностями, и радости от рождения ребенка не было. Младшего ребенка видела, когда забирала подсудимую из роддома и последний раз в марте, когда до своего отъезда в другой город приходила к ним домой. По телефону подсудимая сообщала, что у них всё в порядке, иногда просила перевести денег на телефон или карту супруга. Ей известно, что месяц-два ребенок был на грудном вскармливании, а потом у подсудимой пропало молоко. После этого ребенка какое-то время вскармливали специальными детскими смесями, а затем более доступным финансово сухим молоком, о чем ей известно из разговоров с сыном, но она полагала, что помимо этого ребенок получает детское питание. О том, что ФИО1 не хватает питания, ей подсудимая и сын не говорили. Сын и невестка не зарегистрировали ФИО1 в органе ЗАГС из-за не обменянных паспортов и отсутствия денег на уплату за это штрафа 1500 рублей с каждого. При этом сын работал и оплачивал аренду квартиры, где проживал с подсудимой и детьми, и она как могла им помогала. Подсудимая знала, что паспорт не нужен для вызова скорой ребенку, она сама ей об этом говорила, но подсудимая сообщала, что ФИО1 здоров. После смерти ФИО1 от подсудимой узнала, что в 9 месяцев он весил 4 кг, что она его недокармливала. Подсудимая сказала, что убило ребенка то, как его кормили. На вопрос чем кормила, ответила, что сухими молоком, но она на тот момент не знала, что это были сухие корейские сливки.

Свидетель ФИО13 в суде пояснил, что подсудимая его супруга, знала как обращаться с детьми, самостоятельно ухаживала за первенцем ФИО22, который был зарегистрирован, наблюдался в поликлинике.

Ко второй беременности супруги и рождению ФИО1 отнесся равнодушно, потом ввиду возникших материальных затруднений с супругой были разговоры о том, что лучше было сделать аборт. ФИО1 не считал своим сыном, говорил об этом подсудимой, высказывал ей сомнения о своём отцовстве.

Второго ребенка супруга кормила грудным молоком месяц-два, а когда оно пропало, то сухими смесями, когда не хватало денег, примерно с шести месяцев, то пюре из гречки или риса на разведённом сухом молоке. Но старшего своего ребенка так не кормили. При этом он обращался к своим родителям за помощью, мать помогала деньгами, но не говорил родителям об отсутствии денег на специализированные смеси для ФИО1. После работы по вечерам видел, что супруга кормила ФИО1 сухими молоком, корейскими сливками, на приобретение которых хватало денег. Его заработка и материальной помощи матери не хватало на покупку самой недорогой детской смеси и полноценного питания ФИО1. Из-за отсутствия денег на младшего ребенка, супруга высказывала мысль сдать его в детский дом. Но при этом за социальной помощью ни он, ни супруга не обращались.

Он не вдавался в вопросы медицинской помощи ФИО1, в высказывания супруги о том, что тот в определённом возрасте не ползает, не держит голову, что необходимо посетить больницу, зарегистрировать, и не думал об этом. Видел у младшего ребенка в нижней части тела покраснения и сыпь. Никаких лекарств ему не давали, его купание происходило нерегулярно, протирали его смоченной в воде пелёнкой.

3 ноября 2018 года он выехал на заработки в Республику Корея, оставив супругу с двумя детьми в неблагоустроенном жилье. После этого супруге по договоренности помогал его друг ФИО21, которому он в первый раз перевёл деньги для супруги, которой не доверял, в середине декабря. До отъезда ФИО21 высказывал ему опасения о состоянии ФИО1. Он пытался повлиять на супругу сводить ФИО1 в больницу, но при этом сам бездействовал. Об опасениях за ребенка ФИО21 сообщал ему по телефону и после отъезда.

Когда на состояние ФИО1 стали обращать внимание другие люди, а также просмотрев присланную ФИО21 видеозапись ребенка, говорил супруге сводить ребенка к врачу, та отвечала, что она мать и лучше знает, что ей делать. С момента его отъезда и до просмотра данной видеозаписи, т.е. за месяц, состояние ребёнка ухудшилось, но почему, у супруги не спрашивал, а лишь сказал сводить ребенка в больницу, но та дала понять, что не будет этого делать. О смерти ребенка узнал по телефону от супруги.

Свидетель ФИО13 также в целом подтвердил свои показания на следствии (т.1 л.д. 160-162) о том, что после родов супруга говорила о нежелании ФИО1, видел отсутствие у неё любви к младшему ребенку и другое отношение по сравнению со старшим сыном. А также о нерегулярной гигиене за ФИО1, у которого наблюдал опрелости, и его кормлении с определённого возраста сухими корейскими сливками.

Свидетель ФИО17 на следствии (т. л.д. 157-159) и в суде пояснила, что в последних числах сентября 2018 года от одноклассника ФИО13 узнала, что его супруга ФИО23 может присматривать за её 3-летним сыном, пока она работе. К-ны с двумя детьми - старшим ФИО22 и младшим ФИО1 проживали в арендуемой комнате в <адрес>, куда она начала приводить и оставлять под дневной присмотр ФИО9 своего ребенка, оплачивая ей по 500 рублей в день. Перестала оставлять своего ребенка ФИО9 в ноябре того же года, за две недели до смерти ФИО1.

Поскольку работала в продуктовом магазине, то после работы, перед тем, как забрать своего ребенка, звонила ФИО9, и спрашивала, нужно ли что-то из еды. ФИО9 всегда отказывалась и просила, раз уж она хочет помочь, то пополнить баланс её мобильного телефона.

В ноябре, по просьбе ФИО9 осталась с ФИО1, т.к. той нужно было в магазин. Раздев у себя дома ФИО1, увидела, что он очень маленький, как грудной, находилась с ФИО1 15-20 минут, пока за ним не пришёл ФИО1.

На следующий день она разговаривала на этот счёт с ФИО9, та говорила, что ребенку полгода, и он просто недоношенный. Т.к. состояние ФИО1 она сочла неудовлетворительным, то спросила у ФИО9, показывает ли ФИО1 врачам. Подсудимая ответила, что водит ФИО1 в больницу и всё нормально.

Она засомневалась, состояние ФИО1 настораживало, её ребёнок в полгода уже сидел, а ФИО1 этого не делал, не ползал, не переворачивался, был совсем маленьким, очевидно отсталым в развитии, таким же размером как её сын после рождения, весом около 4 кг. Поэтому звонила местному педиатру, узнать наблюдается ли ФИО9. Педиатр подтвердила, что такая числится, но потом выяснилось, что только со старшим сыном ФИО22.

Неоднократно бывая в жилище ФИО9, прикорма для ФИО1 там не видела.

В одном из разговоров ФИО9 рассказала, что до 12 недель не знала о беременности ФИО1, хотела сделать аборт, но было поздно.

Показания свидетеля ФИО17 и свидетелей ФИО7 (матери и дочери) опровергают утверждения подсудимой о невозможности обменять паспорт по причине отсутствия денег.

Приведённые показания свидетелей, дополняя друг друга, также согласуются с показаниями свидетеля ФИО4, которая в суде и на следствии (т.1. л.д.86-89, 104-107) пояснила о знакомстве с подсудимой летом 2018 года во время прогулки с детьми. Подсудимая тогда проживала на <адрес>, а впоследствии по соседству на <адрес>. После периодически виделись на прогулках, где общались с другими молодыми мамами, ФИО9 также приходила к ней домой с сыновьями, где она давала ей вещи для старшего, продукты.

Её ребенок старше ФИО1 на месяц, и она замечала, что ФИО1 сильно отстает в развитии, был маленьким для своего возраста, не активный, не переворачивался.

Ей также знаком супруг ФИО9, который рассказывал, что ФИО9 не водила детей в больницу.

Также ФИО9 в разговоре на вопрос одной из мам, наблюдаются ли в больнице, ответила отрицательно, объяснив это отсутствием у ФИО1 свидетельства о рождении, и высказав намерение оформить его в ближайшее время и пойти по больницам. От ФИО9 ей известно, что свидетельство о рождении та не могла получить из-за «просроченного» паспорта по достижению в 2017 году 20-летнего возраста, т.к. у неё не было денег на госпошлину. Она выговаривала ФИО9, что это неправильно и ребёнка нужно водить в больницу и там наблюдаться, что отсутствие паспорта не препятствует оформить ребенка и получать для него медицинскую помощь, но подсудимая её не слушала. Подсудимая говорила, что сама разберётся, когда всё сделает, сама сходит в больницу, и просила не вмешиваться. Также при общении ФИО9 рассказывала, что ФИО1 не ест детскую кашу, а только сухие корейские сливки, которые она разводит водой. Она и другие молодые мамы объясняли подсудимой, что корейские сливки не подходят для питания детей, но та никак не реагировала.

Перед отъездом на заработки в Республику Корея супруг ФИО9 попросил её сожителя ФИО21, чтобы тот помогал чем мог, а он потом всё вернёт. ФИО9 осталась с детьми, из известных доходов у той были только деньги за присмотр за чужим ребенком.

После этого ФИО21 помогал ФИО9: носил ей воду; по её просьбе, когда заканчивались продукты, приобретал за свои деньги и приносил ей крупы, сосиски, молоко и другое, а для ФИО1 сухие корейские сливки. ФИО9 говорила, что кормит ими ФИО1 из-за его аллергии на детские смеси. Она и ФИО21 делали ФИО9 замечания по поводу такого питания ребенка. В начале декабря 2018 года ФИО21 купил для ФИО1 упаковку пюре «ФрутоНяня» и сухую рисовую кашу, но ФИО9 всё равно кормила ребенка корейскими сливками.

10 декабря 2018 года ФИО9 сообщила ФИО21, что ФИО1 не дышит, она и ФИО21 прибежали к ней, оставили ФИО21 со старшим ребенком, и вместе с ФИО24 на попутном автомобиле привезли ФИО1 на станцию скорой помощи, где констатировали его смерть.

После смерти ФИО1 ей позвонила знакомая супруга ФИО9, также находившаяся в Республике Корея и от неё она узнала про видеозапись ФИО1 при жизни. Эта знакомая рассказала, что супруг ФИО9, получив зарплату, начал веселиться, деньги семье не выслал, и ей не понравилась его реакция на смерть своего сына, к которой он отнёсся в целом безразлично, заявив, что его это не касается. Эту видеозапись она переслала ей. Видеозапись была сделана ФИО21 на мобильный телефон и адресована супругу ФИО9. На видеозаписи зафиксировано, чем питался ФИО1, и как ФИО21 упрекал супруга ФИО9.

В ходе выемки (т.1 л.д. 92-96) свидетель ФИО4 выдала компакт-диск с видеозаписью ФИО1, сделанной её сожителем.

Из протокола осмотра выданной видеозаписи и фототаблицы (т.1 л.д. 97-100) следует, что участвующая в следственном действии ФИО4 пояснила о фиксации на видеозаписи 9-месячного ФИО1, которого на руках держит ФИО9, видеозапись сделана в начале декабря 2018 года в доме <адрес> для ФИО13, т.к. ФИО9 никаких мер не предпринимала, когда ей говорили, что ребенок умирает и нуждается в медпомощи.

При непосредственном исследовании видеозаписи в суде установлено, что на ней зафиксирован частично завернутый в одеяло, явно обессиленный и физически неразвитый, не проявляющий эмоций младенец, не способный самостоятельно держать голову. Мужской голос за кадром обращает внимание Алексея на участок шеи и ключицы ребенка справа, где находится обширный участок покраснения и сыпи и сообщает, что это из-за сливок, обращает внимание на самочувствие ребенка, который неактивен и неподвижен. Затем мужчина задает вопросы: «Ты думаешь это нормально вот эти сливки? Ты понимаешь, что это такое?», и переводит камеру на упаковку сливок «НьюМилк». Затем продолжает: «Ребёнок не моется» и просит показать его тело. После чего ребенка обнажают до пояса, и тот же мужской голос комментирует проступающие на животе ребенка вены: «У него вены торчат. Это что такое? Ты же отец этого ребенка». Далее мужской голос обращает внимание на крошечный размер рук младенца, и продолжает, указывая рукой на обширную сыпь и покраснение на шее: «Ему больно из-за этого, у него здесь шрам и сзади шеи шрам», а также укоряет ФИО13.

Заведующая педиатрическим отделением детской поликлиники свидетель ФИО8 после просмотра в суде стоп-кадра данной видеозаписи пояснила, что зафиксированный младенец выглядит на возраст не более 3-4 месяцев. Средний вес у младенцев мужского пола в 9 месяцев от 8 до 10 кг, рост около 60-65 см. Дерматит вызывает дискомфорт для ребёнка, кожный зуд, расчёсы, и может повлечь гнойные осложнения.

Из карты вызова скорой медицинской помощи следует, что биологическая смерть ФИО1 зафиксирована в 20 часов 45 минут 10 декабря 2018 года (т. 2 л.д. 5-6).

Свидетель ФИО5 - врач реаниматолог скорой медицинской помощи, на следствии (т. 1 л.д. 108-110, 111-113) и в суде пояснил, что 10 декабря 2018 года по сообщению о 9-месячном ребенке без сознания и дыхания в 20 часов 09 минут выехал на <адрес>. По пути диспетчер сообщил о нахождении матери с ребенком на подстанции. Вернувшись через 5 минут, увидел ребенка в состоянии клинической смерти: отсутствовали пульс, дыхание, сердцебиение, сознание; приступил к реанимационным мероприятиям, и при установке ребенку в рот для поддержания проходимости дыхательных путей надгортанного воздуховода (специальной трубки) в ротовой полости обнаружил рвотные массы. Надгортанный воздуховод одноразовый и обработке спиртом не подлежит. Проведённые реанимационные мероприятия результата не дали и в 20 часов 45 минут он зафиксировал биологическую смерть ребенка. При реанимации спиртосодержащие препараты и спирт пациенту не вводятся, не использовались они и в этом случае. Со слов присутствующей матери ФИО9 она обнаружила, что её сын ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения стал тяжело дышать, затем дыхание прекратилось. ФИО1 был грязный, в области паха, ногах и ягодицах имелись следы сильных опрелостей с кровянистыми выделениями. Во время реанимации ФИО9 оставалась спокойной, не плакала, а узнав от него, что ребенок мертв, спокойно ушла, сообщив, что дома остался ещё один ребенок.

Согласно протоколу осмотра места происшествия с фототаблицей (т.1 л.д. 25-30) 10 декабря 2018 года в помещении КГБУЗ «Хабаровская станция скорой медицинской помощи» обнаружен труп ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, одетый в футболку с наложениями желтовато-коричневого цвета в области ворота, в отверстиях носа и рта зафиксированы слизистые массы бурого цвета, а в паховых и ягодичных складках массивные участки опрелостей.

При осмотре комнаты <адрес> (т. 1 л.д. 37-42), где проживала семья подсудимой, на подоконнике обнаружены 6 банок пюре «Фрутоняня», пакет с порошком бежевого цвета, который со слов ФИО9 является рисовой смесью для ребенка, пачка с надписью «НьюМилк» с сухой смесью внутри, частично заполненная бутылка для кормления, в которой со слов ФИО9 находится разбавленная водой сухая смесь «НьюМилк», которой она последний раз кормила ребенка, а также пакет гречневой каши «ФрутоНяня»

При осмотре в судебном заседании изъятой упаковки сухих сливок «НьюМилк» установлено, что его содержимое является заменителем молочного продукта без белка животного происхождения, а в состав входят: кукурузная патока, растительное масло, две химические добавки и соль.

Из протокола осмотра трупа и фототаблицы (т.1 л.д. 43-49) следует, что в паховой области, мошонке, ягодицах ФИО1 кожные покровы влажные, размягченные, со слущиванием кожного эпидермиса и участками подсохших корочек желтого цвета, в волосистой области головы подсохшие корочки коричневого цвета, в складках шеи загрязнения, на подбородке справа ссадина, в ушах грязь, на лице сыпь, вокруг рта наложения желтого цвета. Вес трупа 4 кг 643 гр., жировой прослойки нет, кожа дряблая, печень резко увеличена, вес её 490 гр., в просвете верхних дыхательных путей, на голосовых связках, трахее, бронхах обильное количество слизевидной кашицеобразной желтовато-коричневой массы.

По заключениям судебно-медицинских экспертиз №2674 от 11 января 2019 года (т.1 л.д. 206-225) и № 015 от 25 марта 2019 года (т.1 л.д. 251-273) причиной смерти ФИО1 явилась механическая асфиксия в результате аспирации срыгиваемого желудочного содержимого, которая возникла на фоне кахексии, задержки развития внутренних органов, диффузной формы стеатоза печени с формированием метаболического цирроза, бактериального сепсиса в стадии септикопиемии и алкогольного опьянения, которые в равной степени могли спровоцировать рвотный рефлекс с последующей аспирацией желудочного содержимого. В результате судебно-химического исследования желудка, печени, почки, крови и мочи из трупа ФИО1 следует, что в крови и моче обнаружен этиловый спирт в количестве 0,3 и 0,4 промилле соответственно.

Диффузная форма стеатоза печени с формированием метаболического цирроза, бактериальный сепсис в стадии септикопиемии – являются заболеваниями, а кахексия и задержка развития внутренних органов - являются следствием заболеваний, а также результатом нарушения питания. Механическая асфиксия в результате аспирации срыгиваемого желудочного содержимого, которая состоит в прямой причинной связи со смертью, по медицинским критериям расценивается как причинившая тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью.

Фактические данные, содержащиеся в протоколах осмотров, заключениях экспертиз, на непосредственно исследованной видеозаписи ФИО1 при жизни, объективно подтверждают приведенные показания свидетелей, специалистов и частично подсудимой ФИО9 о рационе питания потерпевшего, о причинах его истощения и болезней, об отсутствии за ним ухода и гигиены, о времени, месте и причине его смерти.

Подтвердив выводы заключений, судебно-медицинский эксперт ФИО11 пояснил, что здоровые дети обычно не умирают от механической асфиксии при срыгивании, ребёнок будет кашлять, переворачиваться, тем более в возрасте 9 месяцев.

ФИО1 по массе и внешне не соответствовал возрасту, был дистрофичен в крайней степени – кахексии. К такому состоянию приводят длительно текущие процессы, а одной из причин кахексии является недостаток пищи. Дистрофические процессы могут быть связаны и с недостатком питания, и с неправильным питанием.

Опрелости, а также загрязнения на теле потерпевшего обусловлены отсутствием должного ухода – подмывания, подсушивания, и признаков лечения опрелостей не имелось.

Результатами вскрытия и гистологических исследований врожденные патологии внутренних органов у потерпевшего не установлены. О задержке развития внутренних органов, вызванной наличием установленных фоновых заболеваний и нарушением питания, свидетельствовали уменьшение их размеров и массы.

Обнаруженный при вскрытии трупа стеатоз печени - это диффузная форма её жировой дистрофии – перерождения, когда ткань печени полностью заменяется жировой тканью. Как следствие декомпенсации данного процесса формируется соединительная ткань, то есть образуется цирроз. В данном случае это метаболический цирроз - нарушение функций печени, с её последующими изменениями в результате нарушения поступления питательных веществ, который связан с дистрофическими нарушениями ввиду заболеваний ребенка, его кахексии, недостаточного питания, ввиду значительной задержки развития органов и систем. Развитие метаболического цирроза от нарушения рациона и режима питания не исключается, первоочередной причиной его развития является нарушение или отсутствие поступления питательных веществ, питания. Выявленный стеатоз печени – это крайняя степень её истощения, то есть было не просто неправильное питание, оно либо почти отсутствовало, либо было крайне нарушено. Это длительно текущее заболевание, для его развития требуются месяцы, а у взрослых - годы.

Установленный у потерпевшего бактериальный сепсис в стадии септикопиемии – это заражение крови от попавших в кровь бактерий, с наличием гнойных очагов практически по всем органам.

Согласно судебно-гистологическому исследованию у ребёнка выявлены гнойные менингит, бронхо-пневмония, тотальный нефрит (вся почка представляет собой воспалённую гнойную ткань), энтерит (гнойное воспаление тонкого кишечника).

Незадолго до смерти состояние ФИО1 с учётом его множественных тяжелых заболеваний и патологий было крайне тяжёлым, при таких заболеваниях люди любого возраста получают интенсивную терапию в условиях реанимации.

Причиной смерти явилась механическая асфиксия - попадание обильного количества пищевых масс в верхние дыхательные пути и в легкие. Установленные у ФИО1 заболевания: цирроз, сепсис с полиорганными поражениями, алкогольная интоксикация, кахексия могли вызвать рвоту, способствовать забрасыванию пищевых масс в верхние дыхательные пути, а все нарушения, которые были в организме обнаружены, в том числе алкоголь, не могли содействовать борьбе с этой рвотой, снижая, например, кашлевой рефлекс, и организм не мог сопротивляться рвоте. Ввиду выявленных состояний и заболеваний организм потерпевшего был крайне сильно ослаблен, ввиду чего он не смог перевернуться, например, кашлять, и тем самым убрать из верхних дыхательных путей, как любой здоровый человек, инородные предметы в виде пищевых масс.

Сепсис при отсутствии должного лечения и ухода мог привести к инфекционному токсическому шоку, и к смерти, стеатоз печени - к хронической печеночной недостаточности и тоже к смерти, другие заболевания – к имуно-эндокринной недостаточности, к другим инфекционным осложнениям, либо к дистрофии, некрозам тех или иных органов, соответственно их недостаточности и также к смерти.

С учетом отсутствия гнилостных изменений и следов инъекций на трупе, наличие в крови и моче выявленного алкоголя объяснимо его введением при жизни через рот в любом виде: с пищей, водой, в чистом виде.

Появление алкоголя в количествах, установленных экспертизой от употребления продуктов брожения, исключено.

Специалист в области педиатрии ФИО18 на предварительном следствии (т. 1 л.д. 168-170) и в суде пояснила, что абсолютным показанием базового питания для детей первого года жизни при искусственном вскармливании являются адаптированные смеси, т.е. заменители на основе коровьего или козьего молока, которые по составу белка, жиров и углеводов приближены грудному молоку. С 4 месяцев, вводятся прикормы, в 9 месяцев ребёнок уже должен получать мясо, рыбу, соки, фруктовое пюре.

Кормление заменителем сухого молока на основе растительных белков, содержащих чрезмерное количество растительных масел, неправильно и недопустимо из-за дефицита белкового компонента с незаменимыми аминокислотами, необходимыми для нормальной жизнедеятельности ребенка, при таком дефиците начинается дистрофия всех органов.

При длительном кормлении не адаптированными смесями, в т.ч. сухим молоком или его заменителем, в результате неправильного питания (недостаточного) в организме ребёнка неминуемо наступят негативные последствия: нарушатся белковый и жировой обмен, внутренние органы подвергнутся изменению с перерождением их полноценной ткани, нарушатся их функции. Первыми будут страдать печень и сосудистая система, а также почки и кишечник, клетки печени заместятся нефункционирующей жировой тканью. Это может проявляться очень выраженным болевым синдромом, а также доставляет ребенку страдания, приводит к его нахождению в угнетённом состоянии.

Сухие сливки «НьюМилк» нельзя использовать для кормления детей, по своему составу они вообще не относятся к смесям, даже неадаптированным, не являются продуктом питания на первом году жизни, и тем более не могут заменить грудное молоко. В данном продукте другие белок, углеводы и жиры, отсутствуют витамины, микроэлементы, аминокислоты, требуемые растущему организму, в котором происходит становление всех органов и систем. Длительное кормление ребёнка таким продуктом скажется на его здоровье, в весе он будет прибавлять очень мало, ткани печени будут перерождаться, пострадают органы желудочно-кишечного тракта и иммунной системы, физическое развитие и развитие головного мозга.

При несоблюдении режима и рациона питания ребенок испытывает чувство голода, и от этого определённые страдания.

При ненадлежащем уходе, при отсутствии купаний или нерегулярном купании, при отсутствии обработки кожи у ребенка появляются опрелости, что приводит к зуду и мацерации, доставляет дискомфорт, от чего ребенок также испытывает страдания.

Просмотрев на следствии фотоизображения из дела, и в суде выданную свидетелем ФИО4 видеозапись ФИО1 при жизни, специалист ФИО18 пояснила, что состояние ребёнка по имеющимся клиническим симптомам, можно приблизить к тяжёлому. В 9 месяцев он выглядит на 4 месяца, у него выраженная дистрофия по весу, он истощен, заторможен, не активен. При зафиксированных на видеозаписи повреждениях ребенок безусловно испытывает физические страдания: у него симптомы хронической интоксикации по типу отравления собственными всасываемыми продуктами распада; очень выраженный болевой сидром, синдром большого живота за счёт увеличенной печени с признаками перерождения, а видимые на его животе вены свидетельствуют о протекающих в печени необратимых циррозных изменениях.

При должном уходе за родившимся ребенком с нормальным показателем массы от 3-х и выше килограмм, при надлежащей ежемесячной прибавке, в 9 месяцев его вес должен составлять в среднем 9-9,5 килограмм. В этом возрасте он уже должен самостоятельно сидеть, стоять, хорошо держать голову, играть с игрушками, узнавать всех родных. А на видеозаписи зафиксирован лежащий дистрофичный ребенок в апатичном состоянии, его подкожно-жировой слой практически не развит.

Ребенок может прибавлять в весе при кормлении большим объемом неадаптированных смесей, но в данном случае наблюдается его явный недостаток, на момент смерти потерпевший весил как полуторамесячный, что указывает о недостатке пищи, а также на полное нарушение её усвоения.

Также у ребенка значительные опрелости с элементами инфицирования с развитием тяжелого дерматита. Эти тяжелые поражения кожи обусловлены отсутствием ухода и гигиены, его не мыли в течение длительного времени. Это доставляло ребенку сильную боль и страдания, видно, что он медленно умирал. Ознакомившись на следствии с заключением эксперта, также обратила внимание, что ребёнка не купали, а просто протирали, а такими действиями можно разносить инфекцию и травмировать. Значимые поражения кожи в результате могут привести к полному заражению крови и к сепсису - бактериальному поражению всех органов, что имело место в данном случае - сепсис, менингит, состояние 100-процентной угрозы жизни.

Наблюдаемое на видеозаписи состояние ребенка связано с нарушением режима и рациона питания, а также ухода за ребенком и отношения к нему. Для приведения ребенка в такое состояние требую месяцы, и на протяжении всего этого времени он испытывает физические страдания.

Наличие в крови и моче ребёнка алкоголя в концентрациях 0,3 и 0,4 промилле указывает на его введение в организм при жизни через рот либо внутривенно. Алкоголь в моче свидетельствует о том, что он уже выводился из организма через почки.

Причиной рвоты мог быть выявленный у ребенка экспертом гнойный менингит - проявление сепсиса в отмеченной экспертом септикопиемической стадии, т.е. когда процесс поражения пошел не только со стороны головного мозга, но и всех органов. При менингитах, как правило, очень сильно повышается внутричерепное давление, что сопровождается симптомом рвоты. Причиной рвоты также могла быть алкогольная интоксикация, нарушение функций печени либо совокупность всех названных факторов.

При отсутствии медицинской помощи в данном случае однозначно был бы летальный исход, т.к. за счёт бактериального тяжёлого процесса уже поражены все органы, желудочно-кишечный тракт, полностью лёгкие, головной мозг, сосудистая и иммунные системы. Одной из причин этого бактериального процесса могут быть кожные повреждения, где активизируется патогенная флора, которая всасывается в кровь. К тому же ненадлежащий уход привёл к иммунодефицитному состоянию, которое всё это активизировало.

Заболевания, отмеченные экспертом, опасны для жизни, составляют большой риск летального исхода при отсутствии реанимационной помощи, и по её мнению, такой исход для ребенка уже был предрешён.

От менингита очень болит голова, бактериальная пневмония сопровождается гипоксией и ребенку тяжело дышать, не хватает обеспечения кислородом всего организма; со стороны желудочно-кишечного тракта у потерпевшего нарушено всё пищеварение. Всё это, а также все телесные изменения, хроническая интоксикация - отравление организма продуктами распада, нарушает качество жизни, и приносит страдания, сопровождается болевым синдромом, от перечисленного болят голова, кожа, внутренние органы, желудочно-кишечный тракт. Если у ребенка были силы, то он плакал, а испытывая сильную головную боль, дети, как правило, стонут, т.к. даже плакать больно.

Задав вопросы подсудимой, и заслушав её ответы о кормлении ребенка с трёх до семи месяцев адаптированными смесями, специалист категорически их отвергла, т.к. иначе ребенок в девять месяцев не имел бы вес полуторамесячного, а названный подсудимой объем смеси являлся недостаточным для питания ребенка. Количество разводимых водой сухих сливок, объем получившейся массы и количество кормлений, названные подсудимой, указывают о том, что это может привести в первую очередь к нарушению функций печени, кишечника, поджелудочной железы ребенка. Ссылка подсудимой о добавлении в сухие сливки адаптированных детских каш ничего не меняет, т.к. компонент смеси от этого не изменился. Режим и рацион питания ребенка, названный подсудимой в суде, нельзя считать надлежащим и соответствующим потребностям ребёнка на первом году жизни, он не соответствует возрастным требованиям и методикам. Такой режим и рацион питания детям противопоказан.

Специалист ФИО19 - врач педиатр-нарколог в суде пояснила, что алкоголь на организм человека в любом возрасте действует токсически. Небольшие дозы алкоголя на организм ребенка действуют седативно, оказывая затормаживающее действие, вызывая вялость и сонливость. В первую очередь алкоголь действует на мозг, и при однократном употреблении большой дозы могут возникнуть критические изменения, в том числе в дыхательном центре головного мозга. Цирроз печени - это уже необратимое состояние.

В результате употребления алкоголя ребёнком срыгивание пищи возможно, т.к. рвотный рефлекс физиологически является первой защитной реакцией организма на поступивший алкоголь - токсический продукт, для избавления от этого продукта возникает рвота. Возникновение рвоты у ребёнка в маленьком возрасте в положении лёжа представляет опасность, т.к. такое положение тела не позволяет рвотным массам выйти наружу, по крайней мере, быстро, и эти рвотные массы он может вдохнуть, т.е. аспирировать.

Специалистом ФИО19 также были высказаны суждения о диффузной форме стеатоза печени с формированием метаболического цирроза как следствии длительного токсического воздействия алкоголя на печень, а также о передающихся кровоконтактным образом вирусах как о причине цирроза. В этой части разъяснения не принимаются судом во внимание, т.к. специалистом в области судебной медицины, инфекционных заболеваний ФИО19 не является, и данные суждения сделаны ею без учета результатов вскрытия трупа и микроскопических исследований внутренних органов (гистологии).

Кроме того, судебно-медицинский эксперт ФИО11 исключил алкоголь как основную причину развития цирроза, т.к. отсутствовали характерные изменения других органов, указывающие на хроническую алкогольную интоксикацию, печень была поражена циррозом изолировано, результаты гистологических исследований указывали на метаболическое, а не на алкогольное происхождение заболевания.

В судебном заседании проверялась возможность образования алкоголя в организме ФИО1 естественным образом.

Допрошенная в качестве специалиста судебно-медицинский эксперт ФИО14 в суде разъяснила о возможности образования в организме человека эндогенного (внутри) алкоголя. Однако концентрация эндогенного алкоголя максимально составляет от 0,01 до 0,02 промилле, он фиксируется исключительно в крови, и при обнаружении таких концентраций результат следует считать ложно-отрицательным.

Специалист ФИО14 также разъяснила, что в случаях поступления из внешней среды алкоголя, который является токсином, организм стремится его вывести, соответственно такой алкоголь проходит мочеполовую систему, почки, мочеточники, в конечном итоге продукты метаболизма попадают в мочу, где и фиксируются при судебно-химическом исследовании.

Наличие алкоголя в концентрациях в крови 0,4 и в моче 0,3 промилле свидетельствует о факте поступления алкоголя из внешней среды, т.к. в моче алкоголь появляется только тогда, когда он прошёл биологические среды организма и уже находится на стадии выведения.

Для 9-месячного ребенка это достаточно большая концентрация, которая может привести к тяжелому отравлению. Научные работы говорят о том, что минимальная концентрация, которая уже имеет последствия для детей, составляет 0,19 промилле. При этом следует учитывать индивидуальные особенности организма каждого ребенка и наличие сопутствующих состояний, уровень развития, возраст и т.д. Отягчающие сопутствующие заболевания ребенка усугубляют положение, приводят к более тяжелой интоксикации. Являясь токсином, алкоголь не может благотворно влиять на организм, и когда органы и системы поражены, то организму труднее бороться с этим токсином.

Ознакомившись с выводами заключения судебно-медицинской экспертизы, специалист также пояснила, что в данном случае либо алкоголь, либо сопутствующие заболевания - кахексия, задержка развития внутренних органов, септическое состояние, либо совокупность всех этих факторов могли вызывать рвоту. У ребенка был первичный иммунодефицит, т.е. замедленная реакция организма на внешние воздействия, он был инфекционно поражен, крайне истощен от недостатка питания.

Компетенция допрошенных эксперта и специалистов у суда сомнений не вызывает, причин считать их показания носящими заинтересованных характер, судом не установлено.

Оснований не доверять показаниям свидетелей у суда не имеется, в значимых для дела обстоятельствах их показания в целом последовательны и детальны, дополняют друг друга и соответствуют другим доказательствам, и не содержат существенных противоречий, которые могли бы поставить под сомнение их достоверность.

Подсудимая и её супруг ФИО13 в судебном заседании стремились убедить суд в отсутствии финансовой возможности обеспечить полноценное питание младшего сына, однако их показания в данной части суд расценивает как попытку оправдать явное неудовлетворительное состояние здоровья их ребенка ФИО1 на момент смерти и сложить с себя ответственность. Оба никаких мер для заботы о ребенке не предпринимали, за помощью ни к кому не обращались, получая поддержку от родственников о недостатке денег на еду для ФИО1 умалчивали, тратили средства на аренду жилья, оплату мобильной связи, а также собственного питания и питания старшего ребенка.

Заключения судебно-медицинских экспертиз суд признает отвечающими требованиям ст. 204 УПК РФ, полученными наряду с другими приведёнными доказательствами с соблюдением уголовно-процессуального закона, и согласующимися с показаниями свидетелей, а также подсудимой в период следствия и частично в суде, и потому допустимыми и достоверными.

На основании приведенных доказательств суд приходит к выводу, что они, по своему содержанию относимы к рассматриваемому делу, в части не противоречащей установленным судом обстоятельствам достоверны, и в своей совокупности достаточны для обоснования вывода о виновности подсудимой ФИО9

Доводы защитника со ссылкой на показания эксперта о том, что рвоту также могли вызвать другие факторы, являются рассуждениями общего характера, основанными на предположениях.

В суде эксперт подтвердил свои выводы о том, что рвотный рефлекс спровоцирован от указанных в заключении заболеваний, кахексии, задержки развития внутренних органов, алкоголя. При чем мог быть спровоцирован как от одного из этих факторов, так и их совокупности.

Никаких других факторов, спровоцировавших рвоту, кроме перечисленных экспертом в заключении, в результате исследования трупа потерпевшего не установлено, ни о каких иных факторах, в том числе физического характера, никогда не заявляла и подсудимая.

Специалист ФИО24 в суде разъяснила, что в случае с ФИО1 имела место асфиксия, вызванная аспирацией, рвотными массами. Рвота - это, как правило, защитная реакция организма, и она возникает в либо результате действия токсинов, либо на фоне общего соматического состояния. Т.е. причинами рвотного рефлекса являются либо патологические состояния, либо внешний фактор, к которому относится алкоголь. Еще одним фактором, вызывающим рвоту, является действие окиси углерода, но в данном случае признаки, указывающие на это, отсутствуют.

Доводы защитника о том, что продукты, которые подсудимая давала ребенку, не являются ядовитыми, что на упаковке сухих сливок «НьюМилк» отсутствуют сведения о вреде для детского питания, и нет лабораторных исследований о наступлении вреда для организма человека при употреблении их в пищу, являются неубедительными, т.к. в данном случае речь идет о рационе питания младенца, который отличается от рациона питания взрослого, что является общеизвестным.

В суде подсудимая подтвердила, что понимала необходимость применения адаптированного питания, и ей это разъяснялось; знала об отсутствии в сливках «НьюМилк» необходимых для полноценного развития младенца компонентов; понимала, что кормление таким продуктом приводит и привело её ребенка к недостатку веса, отставанию в развитии и заболеваниям, на выздоровление от которых она не рассчитывала.

На несостоятельность показаний подсудимой ФИО9, отрицавшей введение алкоголя в организм ребенка, прямо указывают следующие факты. Наличие алкоголя в организме потерпевшего объективно установлено судебно-медицинской экспертизой. Доступа к ребенку кроме самой подсудимой ни у кого не было. Спиртосодержащие лекарства она ребенку не давала, и введение ему алкоголя кем-либо она также отрицает, о чем сама поясняла на следствии и в суде. Самостоятельный прием алкоголя ФИО1 в силу возраста и неспособности передвигаться, исключён. Иных способов кроме постороннего введения алкоголя в организм объективно нет. Судебно-медицинский эксперт и специалист в области судебной медицины исключили появление алкоголя в моче и крови ребенка от продуктов брожения, инъекций, трупных изменений, а также выработки алкоголя в обнаруженной концентрации 0,3 и 0,4 промилле организмом ребенка. Исключил введение алкоголя ребенку с признаками клинической смерти при реанимационных мероприятиях и врач скорой помощи, что согласуется с разъяснениями специалистов о том, что алкоголь в моче свидетельствует о его прижизненном прохождении через среды организма для выведения.

При таком положении оценка изложенных доказательств в их совокупности, прямо указывает на то, что показания подсудимой, умышленно и длительное время принимавшей меры к лишению жизни ребенка, в части отрицания введения алкоголя в его организм не соответствуют действительности и надуманы с целью уменьшить ответственность за содеянное.

Необнаружение алкоголя в жилище подсудимой в результате осмотра, проведенного следователем на следующие сутки после смерти ребенка, на что ссылалась подсудимая, не влияет на выводы суда при наличии совокупности других исследованных доказательств.

Показания подсудимой в суде о гигиене и уходе за ребенком и использовании присыпок в лечении опрелостей также не соответствуют действительности. Они опровергаются не только её показаниями на следствии, но и наличием загрязнений на теле и волосах ребенка, а также самим фактом наличия опрелостей на момент смерти ребенка и в течение длительного времени, предшествующего её наступлению, о чём сообщали свидетели. Показания об этом соответствуют показаниями эксперта, не обнаружившего на трупе ФИО1 признаков лечения поражений кожи.

О направленности умысла подсудимой на лишение жизни ФИО1, кроме её показаний на следствии, указывают избранный способ совершения преступления, характер и длительность его реализации, поведение подсудимой и другие объективные обстоятельства ею содеянного.

В судебном заседании установлено, что подсудимая сознавала необходимость правильного питания младенцев, ухода за ними, оказания им медицинской помощи, и знала, как это делается, поскольку помогала своей матери с младшими детьми и самостоятельно вырастила здоровым своего старшего сына.

Понимая недопустимость кормления младенца неадаптированным питанием и негативные последствия от этого для его организма, она избрала базовым продуктом питания для младшего сына заменитель молочного продукта, зная об отсутствии в нём компонентов необходимых для полноценного развития грудных детей. Данным продуктом она с 3-месячного возраста кормила сына Артёма, не осуществляла за ним уход и гигиену, не обеспечила его медицинским обслуживанием. Это привело к опрелостям кожных покровов мальчика с развитием тяжёлого дерматита, к истощению ребенка, отставанию его в физическом развитии, что являлось для подсудимой очевидным т.к. на момент смерти в 9 месяцев его вес незначительно отличался от веса при рождении, он не умел держать голову, переворачиваться и ползать.

Длительно, месяцами наблюдая неудовлетворительное физическое состояние ребенка, его ухудшение, отставание в развитии, не обращаясь за медицинской и другой помощью, а также не предпринимая мер для исправления ситуации, несмотря на имевшиеся возможности и отсутствие препятствий, понимая, что указанное состояние ФИО1 является следствием его неправильного кормления, не изменила рацион питания сына, и продолжала кормить его тем же заменителем продукта, а также бездействовать в уходе и гигиене.

Отказываясь от предлагаемой помощи, и не даже пытаясь предпринимать мер по предотвращению последствий своих действий и спасению жизни ребенка, ФИО9 вводила некоторых окружающих в заблуждение относительно посещения с младшим сыном поликлиники и причинах его неудовлетворительного состояния, указывая, что со здоровьем сына всё хорошо, а очевидное отставание в физическом развитии объясняя его рождением недоношенным.

Кроме того, несмотря на указанное состояние 9-месячного сына, ФИО1 10 декабря 2018 года ввела в его организм алкоголь.

Указанные умышленные действия и бездействие подсудимой повлекли развитие у ФИО1 тяжелых заболеваний, задержку развития внутренних органов и их дистрофию, крайнюю форму физического истощения - кахексию и алкогольное опьянение, которые либо по отдельности либо в совокупности спровоцировали рвоту. В силу указанных болезней и состояния организма, к которым его своими длительными, в течение полугода, действиями и бездействием привела подсудимая, ФИО1 не смог справиться с возникшей рвотой, закрывшей дыхательные пути, и задохнулся.

Таким образом, наступивший смертельный исход состоит в прямой причинной связи с установленными действиями и бездействием подсудимой, характер и длительность которых в совокупности с установленными фактическими обстоятельствами бесспорно указывают, что ФИО9 действовала с умыслом на лишение ребенка жизни.

Особая жестокость проявлена подсудимой в способе лишения жизни ФИО1.

Подсудимая, заменив ребенку питание на неадаптированное, не оказывая ему никакой помощи, не осуществляя уход и гигиену, длительно наблюдая за ухудшением состояния ребёнка, в суде подтвердила осознание на момент инкриминируемых событий того, что её ребенок был не здоров и ему требовалась помощь, что, не развиваясь от применяемого питания, он страдает, испытывает боль, а от постоянного нахождения в одном положении и опрелостей ему было плохо и дискомфортно. Несмотря на это, подсудимая, и ничего не предпринимала, а напротив продолжала свои действия.

Все эти данные в совокупности свидетельствуют, по сути, об истязании мальчика, о заведомо для подсудимой мучительном способе лишения потерпевшего жизни, характеризуют её субъективное отношение к содеянному, и дают основания также признать, что она, обладая элементарным жизненным опытом, сознавала общественную опасность своих действий и бездействия, предвидела возможность наступления смерти своего ребенка от нарушения рациона и режима питания, неоказания медицинской помощи, отсутствия гигиены и ухода, введения в его организм алкоголя, в процессе этого сознавала причинение ему особых страданий, и относилась к такому исходу безразлично, т.е. действовала умышленно, проявляя безжалостность по отношению к младшему сыну Артёму.

А мотивом такого преступного поведения явилось то, что этот ребёнок являлся для неё не желанным. На это в период следствия указывала сама подсудимая, а также ряд свидетелей в своих показаниях, и объективно данный мотив подтверждается установленным в суде проявлением подсудимой разного отношения к двум своим детям.

Малолетний возраст ФИО1 являлся обстоятельством очевидным и осознаваемым подсудимой при совершении преступления.

Суд исключает из общего объема обвинения ФИО9 в убийстве малолетнего, как излишне вмененный квалифицирующий признак «заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии», поскольку среди обстоятельств, характеризующих беспомощность жертвы, в п. «в» ч.2 ст. 105 УК РФ конкретно названо убийство малолетнего.

С учетом изложенного, исходя из установленных обстоятельств дела, действия ФИО9 суд квалифицирует по ст. 105 ч. 2 п. «в», «д» УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, малолетнему, с особой жестокостью.

По заключению психолого-психиатрической экспертизы (т. 2 л.д. 95-105) подсудимая хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным расстройством психики в инкриминируемый период не страдала и не страдает в настоящее время, могла и может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. Выявленные экспертом-психологом индивидуально-психологические особенности подсудимой, такие как средний уровень интеллектуального развития и рефлексии, а также обнаруженные черты сензитивности, чувствительности, не стрессоустойчивости к неблагоприятным жизненным ситуациям, не расцениваются, как оказавшие существенное влияние на её поведение и деятельность.

Принимая во внимание выводы указанной экспертизы, поведение подсудимой в судебном заседании, не вызывающее сомнений в её психическом состоянии, суд признает подсудимую вменяемой по отношению к содеянному и способной нести уголовную ответственность.

При назначении наказания суд, руководствуясь принципом справедливости, учитывает обстоятельства совершенного преступления, характер и степень общественной опасности, тяжесть содеянного подсудимой, обстоятельства смягчающие и отягчающее наказание, данные о личности подсудимой, возрасте, состоянии её здоровья, влияние назначаемого наказания на исправление виновной.

Совершенное подсудимой преступление относится законом к категории особо тяжкого, характеризуется повышенной общественной опасностью, свидетельствует о повышенной опасности лица, его совершившего.

ФИО9 не судима, по местам проживания и учебы в школе характеризуется удовлетворительно (т. 2 л.д. 78, 85, 87, 91).

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимой, в соответствии со ст. 61 УК РФ, суд учитывает наличие малолетнего ребенка - ФИО22, признание вины в период следствия и частичное в суде, раскаяние, активное способствование расследованию преступления.

Несмотря на показания подсудимой о смерти ребенка у неё на руках, суд также в качестве смягчающего наказание обстоятельства учитывает оказание иной помощи потерпевшему – доставление его подсудимой на станцию скорой медицинской помощи для реанимационных мероприятий, которые как она полагала, окажутся эффективными.

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимой, суд в соответствии с п. «п» ч. 1 ст. 63 УК РФ признает совершение ею как родителем преступления в отношении своего несовершеннолетнего сына.

С учетом фактических обстоятельств совершенного подсудимой преступления, посягающего на жизнь, степени его общественной опасности, наличия отягчающего наказание обстоятельства, суд не находит оснований в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ для изменения категории преступления на менее тяжкую.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением подсудимой во время и после его совершения, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, не установлено, и с учетом тяжести содеянного, конкретных обстоятельств дела, суд также не находит оснований для применения положений ст. 64 УК РФ.

Определяя вид и размер наказания, суд учитывает все изложенные обстоятельства в совокупности и считает, что с учетом тяжести содеянного, характера и степени общественной опасности преступления, совершенного ФИО9, данных о личности подсудимой, в целях восстановления социальной справедливости ей следует назначить наказание в виде реального лишения свободы. Назначение подсудимой иного наказания не будет отвечать целям наказания, указанным в ч. 2 ст. 43 УК РФ.

Учитывая данные о личности ФИО9, конкретные обстоятельства дела, для достижения целей наказания суд полагает необходимым назначить подсудимой, имеющей место постоянного проживания, дополнительное наказание в виде ограничения свободы, с установлением на основании ст. 53 УК РФ ряда ограничений для обеспечения контроля за поведением осужденной после отбытия основного наказания.

Местом отбывания наказания на основании ст. 58 ч.1 п. «б» УК РФ подсудимой ФИО9 назначается исправительная колония общего режима, как женщине, совершившей особо тяжкое преступление.

Меру пресечения подсудимой с учетом особой опасности содеянного и необходимости отбывания наказания в виде лишения свободы, в целях обеспечения исполнения приговора, следует оставить прежней – заключение под стражу.

На основании ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей ФИО9 подлежит зачету в срок её лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Гражданский иск по делу не заявлен.

В соответствии со ст. 81 УПК РФ вещественные доказательства по вступлению приговора в законную силу следует: историю родов и историю новорожденного вернуть по принадлежности медицинскому учреждению; компакт-диск с видеозаписью хранить при деле; остальные, как не представляющие ценности и не истребованные сторонами – уничтожить.

Руководствуясь ст. 303, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО9 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ст. 105 ч. 2 п. «в», «д» УК РФ и назначить ей по данной норме закона наказание в виде лишения свободы на срок четырнадцать лет в исправительной колонии общего режима, с ограничением свободы сроком один год шесть месяцев.

Установить осужденной ФИО9 ограничения по отбыванию дополнительного наказания в виде ограничения свободы: не выезжать за пределы территории того муниципального образования, где осужденная будет проживать после отбывания лишения свободы; не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время суток с 22 часов до 6 часов; не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и являться в этот специализированный государственный орган два раза в месяц для регистрации.

Срок наказания в виде лишения свободы ФИО9 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Меру пресечения ФИО9 в виде заключения под стражу оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Зачесть время содержания под стражей ФИО9 с 7 по 10 февраля 2019 года и с 11 июня 2020 года до дня вступления приговора в законную силу в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Вещественные доказательства: историю родов ФИО9 и историю новорожденного ФИО13 вернуть по принадлежности КГБУЗ «Перинатальный центр» министерства здравоохранения Хабаровского края, компакт-диск с видеозаписью хранить при деле; 6 банок детского пюре, сухую детскую кашу и сухие сливки «НьюМилк» в упаковках, детскую бутылочку со смесью, кофту - уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции через Хабаровский краевой суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденной - в тот же срок, со дня вручения ей копии приговора. Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции при подаче апелляционной жалобы, либо путем подачи отдельного ходатайства, а также в возражениях на принесенные по делу апелляционные жалобы (представление) другими участниками процесса.

Председательствующий: