Апелляционное определение № 33-3923/2025 от 16 декабря 2025 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Судья Тимофеева Е.В. УИД: 18RS0013-01-2025-000914-48

Апел. производство: №33-3923/2025

1-я инстанция: №2-1532/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

17 декабря 2025 года г. Ижевск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Дубовцева Д.Н.,

судей Батршиной Ф.Р., Пашкиной О.А.,

при секретаре Стрелковой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Завьяловская районная больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» на решение Завьяловского районного суда Удмуртской Республики от 11 июля 2025 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Завьяловская районная больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» об оспаривании приказа о наложении дисциплинарного взыскания, взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Удмуртской Республики Пашкиной О.А., пояснения представителя ответчика Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Завьяловская районная больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» ФИО2, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, возражения представителя истца ФИО1 – ФИО3 относительно апелляционной жалобы, судебная коллегия

установила:

ФИО1 (далее – истец, работник, ФИО1) обратилась в суд с иском к Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Завьяловская районная больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» (далее – ответчик, работодатель, учреждение, БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР») об оспаривании приказа о наложении дисциплинарного взыскания, взыскании компенсации морального вреда, мотивируя тем, что с 2 августа 2021 года истец работает у ответчика в должности зубного врача в стоматологическом отделении амбулаторно-поликлинической помощи. Приказом работодателя от 12 февраля 2025 года № на истца наложено дисциплинарное взыскание в виде замечания. Данный приказ является незаконным, поскольку основанием для привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности послужило несоблюдение работником п. 4019 СанПиН 3.3686-21 «Санитарно-эпидемиологические требования по профилактике инфекционных болезней», утвержденных постановлением Главного государственного санитарного врача Российской Федерации от 28 января 2021 года №3 (далее – СанПиН 3.3686-21), при этом письменное объяснение по этому факту работодателем у ФИО1 не истребовано. Указанное обстоятельство свидетельствует о нарушении ответчиком порядка применения дисциплинарного взыскания, предусмотренного ст. 193 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ). Незаконные действия работодателя повлекли причинение истцу морального вреда. В связи с этим ФИО1 просила признать незаконным и отменить приказ БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» от 12 февраля 2025 года № о применении дисциплинарного взыскания в виде замечания, а также взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

В судебном заседании суда первой инстанции представители истца ФИО1 – ФИО3, действующий по доверенности, и ФИО5, действующая по ордеру адвоката, исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в иске, просили удовлетворить исковое заявление.

В судебном заседании суда первой инстанции представитель ответчика БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» ФИО2, действующая по доверенности, исковые требования не признала, просила отказать в удовлетворении иска.

В соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) дело судом первой инстанции рассмотрено в отсутствие истца ФИО1, надлежащим образом извещенной о дате, времени и месте судебного заседания.

Решением Завьяловского районного суда Удмуртской Республики от 11 июля 2025 года исковые требования ФИО1 к БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» о признании незаконным приказа о применении дисциплинарного взыскания и его отмене, о взыскании компенсации морального вреда удовлетворены частично.

Признан незаконным и отменен приказ главного врача БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» от 12 февраля 2025 года № «О применении дисциплинарного взыскания».

Взыскана с БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» в пользу ФИО1 компенсация морального вреда в размере 5 000 руб.

В апелляционной жалобе представитель ответчика БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» просит указанное решение суда отменить и принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, ссылаясь на то, что выводы районного суда о недоказанности факта нарушения работником п. 4019 СанПиН 3.3686-21 являются необоснованными, поскольку подтверждаются материалами дела, в том числе актом контроля качества оказания стоматологической помощи, служебными записками старших медицинских сестер ФИО6, ФИО7, протоколом врачебной комиссии, объяснительными ФИО8, ФИО1 На врачебной комиссии ФИО1 признала факт нарушения санитарно-эпидемиологических требований. Вопреки позиции суда положения пункта 4019 СанПиН 3.3686-21 распространяются не только на стоматологический столик. При наложении дисциплинарного взыскания в виде замечания работодателем учтены многолетний стаж работы истца, ее отношение к труду, степень тяжести проступка, а также иные обстоятельства допущенного нарушения.

Возражений на апелляционную жалобу не поступило.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» ФИО2, действующая по доверенности, доводы апелляционной жалобы поддержала по изложенным в ней основаниям, просила решение районного суда отменить и принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца ФИО1 – ФИО3, действующий по доверенности, не согласился с доводами апелляционной жалобы, просил решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Оснований для выхода за пределы доводов апелляционной жалобы в настоящем деле судебная коллегия не усматривает.

Выслушав явившихся участников процесса, изучив и проанализировав материалы гражданского дела, проверив законность и обоснованность оспариваемого решения в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, 2 августа 2021 года между БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» (работодатель) и ФИО1 (работник) заключен трудовой договор №, по условиям которого истец принята на работу к ответчику в стоматологическое отделение амбулаторно-поликлинической помощи на должность зубного врача (л.д. 34-37).

Согласно п.п. 1, 6 раздела 2 должностной инструкции зубного врача стоматологического отделения БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР», утвержденной работодателем 28 декабря 2015 года, зубной врач обязан соблюдать и выполнять порядки оказания медицинской помощи и стандарты медицинской помощи, клинические рекомендации, протоколы лечения, а также соблюдать инфекционную безопасность при выполнении служебных обязанностей (л.д. 33).

Из служебных записок старшей медицинской сестры стоматологического отделения БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» ФИО7 и старшей медицинской сестры амбулаторно-поликлинической помощи БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» ФИО6, адресованных главному вручу БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» ФИО9, видно, что 14 января 2025 года при проведении административного обхода в амбулаторно-поликлиническом отделении в 102 кабинете, где ведет прием зубной врач ФИО1 и медицинская сестра ФИО8, выявлены нарушения, а именно перед началом приема пациентов не проведена обработка рук, врач надела перчатки без обработки рук и начала открывать стерильный стоматологический набор (п.п. 3474-3483, 3486 раздела XXXII СанПиН 3.3686-21), на манипуляционном столике лежит вскрытая стерильная упаковка от 13 января 2025 года с файлами для чистки каналов (п. 3619 раздела XXXII СанПиН 3.3686-21), на подоконнике находятся медицинские бланки согласия на медицинские вмешательства и другие бланки, которые должны находиться в имеющемся в кабинете рабочем столе с тумбой (п. 4016 раздела XXXII СанПиН 3.3686-21), на рабочем месте зубного врача выявлена заколка для волос с наличием волос, провод зарядного устройства, крем для рук, открытая пачка печенья, плитка шоколада (п. 4016 раздела XXXII СанПиН 3.3686-21) (л.д. 30, 31).

31 января 2025 года ФИО1 вручено требование о предоставлении в течение двух рабочих дней письменных объяснений по фактам, изложенным в служебных записках старшей медицинской сестры стоматологического отделения БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» ФИО7 и старшей медицинской сестры амбулаторно-поликлинической помощи БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» ФИО6 (л.д. 38).

4 февраля 2025 года ФИО1 предоставила работодателю письменные объяснения, указав, что обработку рук провела перед началом приема пациента, члены комиссии вошли в кабинет уже после того, как пациент был приглашен в кабинет, вскрытая упаковка с файлами для чистки каналов была заменена в ходе приема пациента, когда было обнаружено нарушение целостности упаковки, кроме того подготовкой и выкладкой инструментов на стоматологический столик занимается медицинская сестра, должностной инструкцией врача это не предусмотрено, также средний медицинский персонал занимается обработкой рабочих мест и дезинфекцией (л.д. 39).

11 февраля 2025 года проведено заседание врачебной комиссии БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР», основанием для проведения которого послужили служебные записки старшей медицинской сестры стоматологического отделения БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» ФИО7 и старшей медицинской сестры амбулаторно-поликлинической помощи БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» ФИО6 по факту проведения 14 января 2025 года административного обхода кабинета 102, где осуществляет прием зубной врач ФИО1

В соответствии с протоколом заседания от 11 февраля 2025 года № врачебная комиссия пришла к выводу, что при оказании стоматологической медицинской помощи в кабинете № выявлены следующие нарушения СанПиН 3.3686-21, допущенные зубным врачом ФИО1 и медицинской сестрой ФИО8: перед началом приема пациента зубным врачом не проводится обработка рук (п. 3405 раздела XLIV), на манипуляционном столике 14 января 2025 года находилась вскрытая стерильная упаковка от 13 января 2025 года с файлами для чистки каналов (п. 3619 раздела XLIV), на подоконнике находятся бланки согласия на медицинские вмешательства (п. 4016 раздела XLIV), на рабочем месте зубного врача ФИО1 выявлена заколка для волос с наличием волос, открытая пачка печенья, шоколад (п. 3544, 4019 раздела XLIV) (л.д. 85-89).

Приказом БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» от 12 февраля 2025 года №, подписанным главным врачом ФИО10, за нарушение п. 4019 СанПиН 3.3686-21 к зубному врачу ФИО1 применено дисциплинарное взыскание в виде замечания за ненадлежащее исполнение должностных обязанностей, выразившееся в несоблюдении инфекционной безопасности при выполнении служебных обязанностей (п. 6 должностной инструкции), а именно на рабочем месте зубного врача ФИО1 14 января 2025 года обнаружены: заколка с наличием волос, открытая пачка печенья, шоколад, зарядное устройство, что не допускается хранить в ящике под рабочей поверхностью стола. В качестве основания для издания этого приказа указаны служебная записка старшей медицинской сестры амбулаторно-поликлинической помощи ФИО6 от 14 января 2025 года, служебная записка старшей медицинской сестры стоматологического отделения ФИО7 от 14 января 2025 года, уведомление ФИО1 о даче объяснений от 31 января 2025 года, объяснительная ФИО1 от 4 февраля 2025 года, протокол врачебной комиссии от 11 февраля 2025 года № (л.д. 32).

13 февраля 2025 года ФИО1 ознакомлена с указанным приказом под роспись (л.д. 32).

Разрешая спор сторон по существу, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст. 16, 21, 22, 192, 193, 237 ТК РФ, ст.ст. 2, 3, 38, 39 Федерального закона от 30 марта 1999 года №52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» (далее – Федеральный закон №52-ФЗ), п.п. 1, 4018, 4019 СанПиН 3.3686-21, разъяснениями, содержащимися в п. 35 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, исходил из того, что ответчиком не представлено доказательств нарушения истцом требований пункта 4019 СанПиН 3.3686-21, выразившегося в хранении на рабочем месте зубного врача ФИО1 заколки с наличием волос, открытой пачки печенья, шоколада, зарядного устройства, что исключает наличие в действиях работника дисциплинарного проступка. Кроме того, материалами дела не подтверждается, что при определении вида дисциплинарного взыскания работодателем учитывался стаж работы истца, ее отношение к труду, степень тяжести проступка, предшествующее поведение работника, в связи с чем районный суд пришел к выводу о наличии правовых оснований для признания оспариваемого приказа ответчика незаконным.

Установив нарушение работодателем трудовых прав истца, суд первой инстанции признал обоснованными исковые требования работника о компенсации морального вреда. Учитывая конкретные обстоятельства нарушения трудовых прав истца в результате незаконного привлечения к дисциплинарной ответственности, повлекшего причинение ей нравственных страданий, а также требования разумности и справедливости, районный суд частично удовлетворил исковые требования ФИО1 в указанной части, определив к взысканию компенсацию морального вреда в размере 5 000 руб.

Приведенные выводы суда первой инстанции судебная коллегия полагает правильными, соответствующими как фактическим обстоятельствам дела, так и нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, они подтверждены исследованными доказательствами, оценка которых произведена судом по правилам ст.ст. 56, 67 ГПК РФ.

Частью второй статьи 21 ТК РФ установлено, что работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, соблюдать трудовую дисциплину (абзацы второй, третий, четвертый части второй названной статьи).

Работодатель имеет право требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей, соблюдения правил внутреннего трудового распорядка, привлекать работников к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном данным Кодексом, иными федеральными законами (абзацы пятый и шестой части первой статьи 22 ТК РФ).

Согласно ч. 1 ст. 192 ТК РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание, выговор, увольнение по соответствующим основаниям.

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен статьей 193 ТК РФ, в соответствии с которой до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. Дисциплинарное взыскание, за исключением дисциплинарного взыскания за несоблюдение ограничений и запретов, неисполнение обязанностей, установленных законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции, не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки - позднее двух лет со дня его совершения. За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание. Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе (части первая, третья, четвертая, пятая, шестая данной статьи).

В силу ч. 5 ст. 192 ТК РФ при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Из приведенных нормативных положений следует, что работодатель может применить к работнику дисциплинарное взыскание только за нарушение им трудовой дисциплины, то есть за дисциплинарный проступок. Дисциплинарным проступком является виновное противоправное неисполнение или ненадлежащее исполнение работником возложенных на него трудовых обязанностей, выразившееся в нарушении трудового законодательства, положений трудового договора, правил внутреннего трудового распорядка, должностной инструкции или локальных нормативных актов работодателя, непосредственно связанных с деятельностью работника. Для обеспечения объективной оценки фактических обстоятельств, послуживших основанием для привлечения работника к дисциплинарной ответственности, и для предотвращения необоснованного применения к нему дисциплинарного взыскания работодателю необходимо соблюсти установленный законом порядок применения к работнику дисциплинарного взыскания, в том числе затребовать у него письменное объяснение. При проверке в суде законности применения к работнику дисциплинарного взыскания работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, какие конкретно нарушения трудовых обязанностей были допущены по вине работника, могли ли эти нарушения являться основанием для привлечения его к дисциплинарной ответственности, а также доказательства соблюдения порядка привлечения работника к дисциплинарной ответственности и того, что при наложении на работника дисциплинарного взыскания учитывались тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Признавая незаконным применение в отношении истца дисциплинарного взыскания в виде замечания, суд первой инстанции верно исходил из того, что представленные ответчиком доказательства в обоснование правомерности привлечения ФИО1 к дисциплинарной ответственности не свидетельствуют о виновном противоправном неисполнении работником возложенных на него трудовых обязанностей, что исключает наличие в действиях работника дисциплинарного проступка и привлечение его к дисциплинарной ответственности.

Выводы районного суда подробно и обстоятельно мотивированы, должным образом отражены в обжалуемом судебном постановлении, основаны на правильном применении норм материального права, регулирующих спорные отношения, и установленных фактических обстоятельствах дела, подтверждаются совокупностью исследованных доказательств, а потому повода для их переоценки по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.

Как видно из оспариваемого приказа работодателя от 12 февраля 2025 года №, в вину ФИО1 как зубному врачу вменялось ненадлежащее исполнение возложенных на нее должностных обязанностей по соблюдению инфекционной безопасности (п. 6 должностной инструкции), выразившееся в обнаружении 14 января 2025 года на рабочем месте истца заколки с наличием волос, открытой пачки печенья, шоколада, зарядного устройства, что в соответствии с п. 4019 СанПиН 3.3686-21 не допускается хранить в ящике под рабочей поверхностью стола.

Исходя из пункта 3544 раздела XLIV СанПиН 3.3686-21, к объектам, которые могут служить факторами передачи инфекций, связанных с оказанием медицинской помощи, отнесены рабочие поверхности медицинских столов.

По смыслу пункта 4018 раздела XLIV СанПиН 3.3686-21 в медицинских организациях (подразделениях) стоматологического профиля к таким объектам относится стоматологический столик врача.

Пунктом 4019 раздела XLIV СанПиН 3.3686-21 предусмотрено, что под рабочей поверхностью стола (на полке, в ящике) допускается размещать приборы и аппараты для проведения различных стоматологических манипуляций, пломбировочные материалы.

Поскольку необходимость соблюдения санитарно-эпидемиологических требований предъявляется применительно к медицинским столам как потенциальным объектам передачи инфекций, связанных с оказанием медицинской помощи, которые располагаются в зоне лечения пациентов, постольку судебная коллегия приходит к единому с районным судом выводу, что установленные пунктом 4019 раздела XLIV СанПиН 3.3686-21 ограничения относятся исключительно к стоматологическому столику врача и его содержимому, а не к рабочему месту стоматолога в целом, как ошибочно полагает апеллянт.

Из дела усматривается, что заколка, пачка печенья, шоколад и зарядное устройство выявлены не в стоматологическом столике, а в выдвижном ящике рабочего стола истца, который судя по расположенным на нем канцелярским товарам, оргтехнике не является медицинским и находится вне зоны лечения пациентов, а потому не относится к объектам, требующим соблюдения ограничений, установленных пунктом 4019 раздела XLIV СанПиН 3.3686-21.

Нарушение иных нормативно-правовых актов, устанавливающих запрет относительно хранения личных вещей на рабочем месте врача, работодателем в вину ФИО1 не вменяется, в связи с чем не подлежит дальнейшему анализу со стороны суда, ограниченного при разрешении индивидуального трудового спора пределами проверки законности применения к работнику конкретного дисциплинарного взыскания. Попытки подателя жалобы при рассмотрении дела в суде обосновать событие дисциплинарного проступка не могут быть приняты в качестве повода для устранения порочности такого приказа, допущенной работодателем на дату его издания.

При таких обстоятельствах из материалов дела не усматривается наличие в поведении ФИО1 признаков противоправности и виновности, что исключает наличие в действиях истца дисциплинарного проступка и привлечение ее к дисциплинарной ответственности.

Кроме того, положения части первой статьи 193 ТК РФ обязывают работодателя до применения к работнику дисциплинарного взыскания затребовать от него письменное объяснение. 31 января 2025 года ответчик затребовал от ФИО1 письменное объяснение по фактам, изложенным, в том числе в служебной записке старшей медицинской сестры амбулаторно-поликлинической помощи ФИО6 от 14 января 2025 года, и касающимся нарушения истцом пункта 4016 раздела XXXII СанПиН 3.3686-21, выразившегося в хранении в ящике стола заколки с волосами, открытой пачки печенья, шоколада, зарядного устройства.

Между тем, как следует из оспариваемого приказа, ФИО1 привлечена к дисциплинарной ответственности за хранение вышеперечисленных предметов с нарушением пункта 4019 раздела XLIV СанПиН 3.3686-21, по факту которого письменное объяснение работодателем у истца не затребовано, что указывает на допущенное учреждением нарушение порядка привлечения работника к дисциплинарной ответственности, презюмирующее признание примененного к ней взыскания незаконным.

Судебная коллегия также обращает внимание на допущенное работодателем нарушение порядка осуществления производственного контроля в отношении ФИО1, влекущее порочность изданного в отношении нее приказа о применении дисциплинарного взыскания.

В частности, в соответствии с п.п. 3.4, 4.8 Положения о Врачебной комиссии БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР», утвержденного приказом учреждения от 26 сентября 2024 года №498, к полномочиям врачебной комиссии (подкомиссии) в сфере внутреннего контроля качества медицинской деятельности относится организация внутренних проверок и контроля за выполнением сотрудниками организации требований к качеству осуществляемой медицинской деятельности, в том числе санитарно-эпидемиологических правил, а к полномочиям комиссии (подкомиссии) в сфере безопасности медицинской деятельности – организация в порядке, установленном в медицинской организации, внутренних проверок и контроля за выполнением сотрудниками организации требований по обеспечению инфекционной безопасности и профилактике инфекций, связанных с оказанием медицинской помощи.

В материалах дела имеется Положение о подкомиссии по инфекциям, связанным с оказанием медицинской помощи, между тем, проведение внутренних проверок и контроля за выполнением сотрудниками организации требований по обеспечению инфекционной безопасности и профилактике инфекций, связанных с оказанием медицинской помощи, среди функций названной подкомиссии не поименовано. Из дела не усматривается, что старшая медицинская сестра амбулаторно-поликлинической помощи ФИО6 и старшая медицинская сестра стоматологического отделения ФИО7, составившие служебные записки по результатам административного обхода, положенные в основу оспариваемого приказа, входили в спорный период в состав какой-либо подкомиссии Врачебной комиссии БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» и были наделены полномочиями по проведению производственного контроля либо 14 января 2025 года действовали не самостоятельно, а в составе уполномоченной комиссии. То обстоятельство, что старшие медицинские сестры отделения являются секретарями подкомиссии по инфекциям, связанным с оказанием медицинской помощи, не имеет правового значения, поскольку в соответствии с Положением о Врачебной комиссии БУЗ УР «ФИО4 МЗ УР» проведение проверок не относится к функциям секретаря Врачебной комиссии (подкомиссии).

Старшие медицинские сестры ФИО6 и ФИО7 включены в состав Совета медицинских сестер на 2025 год, который создан для контроля за работой среднего и младшего медицинского персонала, к числу которого зубной врач не относится.

Принимая во внимание, что материалы дела не содержат доказательств наделения старших медицинских сестер ФИО6 и ФИО7 полномочиями по проведению внутренних проверок и контроля за выполнением врачами требований по обеспечению инфекционной безопасности и профилактике инфекций, связанных с оказанием медицинской помощи, равно как и получения данными лицами от уполномоченного представителя работодателя поручения о проведении 14 января 2025 года проверки в отношении ФИО1 самостоятельно или в составе комиссии, судебная коллегия приходит к выводу о недопустимости использования результатов проведенной ими проверки для привлечения истца к дисциплинарной ответственности.

Поскольку выводы врачебной комиссии также основаны на результатах указанной проверки, постольку они не могут быть положены в основу применения к ФИО1 дисциплинарного взыскания. Само по себе зафиксированное в протоколе заседания врачебной комиссии согласие ФИО1 с нарушениями, которое после предоставления письменного объяснения истец не подтвердила, не явившись на заседание, не может быть принято в качестве основания для привлечения ее к дисциплинарной ответственности.

Вопреки позиции подателя жалобы причины, по которым к истцу применено дисциплинарное взыскание в виде замечания, в оспариваемом приказе не приведены и не мотивированы, доказательства учета работодателем предшествующего поведения работника и его отношения к труду ответчиком не представлены, на что верно обращено внимание районного суда при признании такого приказа незаконным.

Исходя из общих принципов юридической ответственности, применение дисциплинарных взысканий за совершение виновных действий (бездействия) не может осуществляться в отсутствие доказательств, свидетельствующих о противоправном поведении работника, его вине, и без соблюдения установленного законом порядка применения данной меры ответственности, что работодателем не было учтено и повлекло незаконное наложение на истца дисциплинарного взыскания в виде замечания.

В силу ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Как разъяснено в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», суд вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя. Размер компенсации морального вреда определяется судом, исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Согласно правовой позиции, изложенной в пунктах 46, 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», работник в силу статьи 237 ТК РФ имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.). Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

В настоящем деле установлен факт нарушения работодателем трудовых прав ФИО1, выразившегося в незаконном привлечении к дисциплинарной ответственности, что обоснованно повлекло возложение на ответчика обязанности по компенсации истцу морального вреда в соответствии со ст. 237 ТК РФ.

При этом по смыслу вышеприведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации при нарушении трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя факт причинения работнику морального вреда презюмируется и доказыванию не подлежит.

С учетом установленных по делу фактических обстоятельств нарушения трудовых прав работника, формы и степени вины ответчика, значимости для работника защищаемого нематериального блага, объема нарушения трудовых прав, характера и степени нравственных страданий истца, вызванных вышеуказанными обстоятельствами, а также требований разумности и справедливости судебная коллегия считает, что определенный районным судом размер компенсации морального вреда в сумме 5 000 руб. отвечает нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, а также разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению. Указанная денежная сумма соразмерна последствиям испытанных ФИО1 нравственных страданий, вызванных нарушением ее трудовых прав, отвечает признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания, и ее взыскание не нарушает баланс интересов сторон. Оснований для снижения размера присужденной компенсации судебная коллегия не усматривает.

Судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал приведенные обстоятельства дела и дал надлежащую оценку представленным доказательствам, выводы суда не противоречат материалам дела, юридически значимые обстоятельства по делу судом установлены правильно, нормы материального и процессуального права применены верно.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы не ставят под сомнение выводы районного суда, не содержат обстоятельств, нуждающихся в дополнительной проверке, и не могут повлечь отмену судебного постановления, поскольку основаны на неправильном применении и толковании действующего законодательства, а также полностью опровергаются материалами дела.

Доводов, заслуживающих внимания судебной коллегии и влияющих на содержание принятого судом первой инстанции решения, апелляционная жалоба не содержит, а потому удовлетворению она не подлежит.

Процессуальных нарушений, предусмотренных ч. 4 ст. 330 ГПК РФ, являющихся основанием для отмены решения суда первой инстанции в любом случае, районным судом не допущено.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Завьяловского районного суда Удмуртской Республики от 11 июля 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Завьяловская районная больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» – без удовлетворения.

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 18 декабря 2025 года.

Председательствующий судья Д.Н. Дубовцев

Судьи Ф.Р. Батршина

О.А. Пашкина