Апелляционное определение № 33-16381/2025 33-285/2026 от 22 января 2026 г.

Дело № 33-285/2026 (№ 2-62/2025)

УИД: 66RS0004-01-2024-002653-09

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 23.01.2026

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Екатеринбург 16.01.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего

Карпинской А.А.,

судей

Лузянина В.Н.,

Жернаковой О.П.,

при помощнике судьи Дерябиной О.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в апелляционном порядке гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетнего сына П.М.В., к ООО «Деловой центр», ФИО3 о возмещении вреда в связи с потерей кормильца, взыскании компенсации морального вреда, расходов на погребение,

поступившее по апелляционной жалобе истцов на решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 15.01.2025.

Заслушав доклад судьи Жернаковой О.П.; пояснения истцов ФИО1, ФИО4, их представителей ФИО5, ФИО6, настаивавших на доводах апелляционной жалобы; заключения прокурора Чернова В.С., полагавшего доводы апелляционной жалобы заслуживающим внимания; судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

Истцы ФИО1, ФИО2, действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетнего П.М.В., обратились в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Деловой центр» (далее - ООО «Деловой центр») о возмещении вреда в связи с потерей кормильца, взыскании компенсации морального вреда, расходов на погребение.

В обоснование исковых требований указали, что 17.05.2020 около 15 час. 26 мин. водитель ФИО3, управляя автомобилем «Хендэ Солярис», госномер <№>, принадлежащим ООО «Деловой центр», двигаясь в <адрес> в направлении <адрес>, в районе <адрес>, при перестроении в правый ряд, в нарушение требований п.п. 8.1 и 8.4 ПДД РФ, не уступил дорогу мотоциклу «Ямаха R1» госномер <№>, под управлением Б.В.В., двигавшемуся в попутном направлении по правому ряду, и допустил столкновение с ним. В результате столкновения Б.В.В. упал с мотоцикла и получил телесные повреждения, от которых 04.06.2020 скончался в лечебном учреждении. 08.05.2021 в отношении ФИО3 возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ. ФИО1 является матерью П.М.В., а ФИО2 на момент смерти ФИО1 состояла с ним в фактических брачных отношениях, является матерью ребенка Б.В.В. – П.М.В., родившегося ДД.ММ.ГГГГ.

Истцы просили взыскать с ООО «Деловой центр» расходы на погребение в размере 62 900 руб., компенсацию морального вреда в пользу каждого из истцов в размере 2000000 руб., а также взыскать в пользу П.М.В. компенсацию в связи с потерей кормильца за период с 01.06.2020 по 01.03.2024 в размере 318 063 руб., далее ежемесячно в размере 1/2 величины прожиточного минимума в Российский Федерации для трудоспособного населения до 31.05.2038, а в случае получения образования после 18 лет – до получения образования по очной форме обучения, но не более чем до 23 лет, с учетом индексации указанной суммы в установленном порядке.

С учетом уточнений исковых требований, принятых протокольным определением суда в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в части взыскании ежемесячного содержания по потери кормильца с учетом произведенных выплат в результате рассмотрения страхового случая по ДТП страховой компанией, просили взыскать с ООО «Деловой центр» единовременно пособие по потери кормильца за период с 01.06.2020 по 01.10.2024 в размере 139 517 руб., далее ежемесячно в размере 1/2 величины прожиточного минимума в Российский Федерации для трудоспособного населения до 31.05.2038, а в случае получения образования после 18 лет – до получения образования по очной форме обучения, но не более чем до 23 лет, с учетом индексации указанной суммы в установленном порядке.

Протокольным определением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 23.10.2024 в качестве соответчика по делу привлечен ФИО3

Решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 15.01.2025 с учетом определения суда об устранении арифметической ошибки от 12.02.2025 исковые требования удовлетворены частично.

С ФИО3 в пользу П.М.В. в лице законного представителя ФИО2 взыскана компенсация морального вреда 500000 рублей, единовременно за период с 01.06.2020 по 15.01.2025 в возмещение вреда в связи со смертью кормильца 169460 рублей 87 копеек.

С ФИО3 в пользу П.М.В. в лице законного представителя ФИО2 взыскано ежемесячно в возмещение вреда в связи со смертью кормильца, начиная с 16.01.2025, до достижения П.М.В. возраста 18 лет (до 31.05.2038), а в случае обучения в учебном учреждении по очной форме, до окончания учебы, но не более чем до двадцати трех лет (до 31.05.2041), в размере 1/2 величины прожиточного минимума Российской Федерации для трудоспособного населения.

С ФИО3 в пользу ФИО1 взысканы расходы на погребение 31450 рублей 00 копеек, компенсация морального вреда 700000 рублей.

С ФИО3 в пользу ФИО2 взыскано в счет компенсации морального вреда 500000 рублей.

В удовлетворении исковых требований к ООО «Деловой центр» отказано.

С ФИО3 в доход бюджета взыскана государственная пошлина в размере 5489 рублей.

Не согласившись с таким решением, истцы в апелляционной жалобе просили его отменить, исковые требования удовлетворить к ООО «Деловой центр» в полном объеме. Указали на то, что надлежащим ответчиком по делу является ООО «Деловой центр», в интересах которого ФИО3 управлял транспортным средством; полагали, что суд в нарушение норм процессуального права необоснованно привлек к участию в деле ФИО3, к которому требования истцами не были заявлены. Кроме того, указали на то, что суд не обоснованно снизил размер расходов на погребение.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 03.07.2025 решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 15.01.2025 отменено, принято по делу новое решение, которым исковые требования удовлетворены частично.

С ООО «Деловой центр» в пользу П.М.В. в лице законного представителя ФИО2 взыскана компенсация морального вреда 500000 руб., единовременно за период с 01.06.2020 по 15.01.2025 в возмещение вреда в связи со смертью кормильца 169438 руб. 32 коп.

С ООО «Деловой центр» в пользу П.М.В. в лице законного представителя ФИО2 взыскано ежемесячно в возмещение вреда в связи со смертью кормильца, начиная с 16.01.2025, до достижения П.М.В. возраста 18 лет (до 31.05.2038), а в случае обучения в учебном учреждении по очной форме, до окончания учебы, но не более чем до двадцати трех лет (до 31.05.2041), в размере 1/2 величины прожиточного минимума Российской Федерации для трудоспособного населения.

С ООО «Деловой центр» в пользу ФИО1 взысканы расходы на погребение 62 900 рублей, компенсация морального вреда 700000 рублей.

С ООО «Деловой центр» в пользу ФИО2 взыскана компенсация морального вреда 500000 рублей.

В удовлетворении исковых требований к ФИО3 отказано.

С ООО «Деловой центр» в доход бюджета взыскана государственная пошлина в размере 6423 руб. 38 коп.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 15.07.2025 устранена описка, допущенная в резолютивной части апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 03.06.2025, в части указания взысканной суммы в возмещение вреда в связи со смертью кормильца: вместо неверной суммы возмещения вреда в связи со смертью кормильца в размере 169438 руб. 32 коп. указана сумма 169460 руб. 87 коп.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда от 21.10.2025 апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 03.07.2025 отменено, в части взыскания с общества с ограниченной ответственностью «Деловой центр» в пользу ФИО1, ФИО2, действующих в своих интересах и интересах несовершеннолетнего сына П.М.В., компенсации морального вреда, дело в указанной части направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

В остальной части апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 03.07.2025, с учетом определения об исправлении описки от 15.07.2025 оставлено без изменения.

В заседании суда апелляционной инстанции истцы ФИО1, ФИО4, их представители ФИО5, ФИО6 поддержали доводы апелляционной жалобы.

Истец ФИО1 указала, что является матерью умершего Б.В.В. До смерти в течение двух лет ее сын проживал с ФИО4 в принадлежащей ФИО1 квартире по адресу: <адрес>, в которой проживает с ее внуком П.М.В. до настоящего времени. Ее сын Б.В.В. ждал появления ребенка, признавал его. Б.В.В. и ФИО4 хотели зарегистрировать брак после рождения сына. Ее сыну Б.В.В. на момент смерти было 28 лет, она испытала и испытывает до настоящего времени сильные физические и нравственные страдания в связи со смертью сына.

Истец ФИО4 указала, что проживала с Б.В.В. в течение двух лет до его смерти в квартире, принадлежащей его маме ФИО1 по адресу: <адрес>. В данной квартире она проживает по настоящее время с сыном Б.В.В. - П.М.В., оплачивает коммунальные платежи, приобретает мебель. Б.В.В. признавал своего сына, ждал его появления и знал о его рождении, о чем она представила переписку по Вотсапу в период нахождения Б.В.В. в больнице после ДТП. Решением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 28.09.2020 было удовлетворено ее заявление об установлении факта признания отцовства Б.В.В., в связи с чем в актовую запись о рождении П.М.В. внесены сведения об отце. Указала, что она испытала и испытывает до настоящего времени сильные физические и нравственные страдания в связи со смертью ее гражданского мужа.

В заседании суда апелляционной инстанции представители истцов ФИО5, ФИО6 указали, что дело рассматривается длительное время, в течение которого заявленные суммы морального вреда потеряли свою актуальность, просили требования истцов о компенсации морального вреда удовлетворить в заявленном размере. Вину Б.В.В. в ДТП, установленную судом в размере 50%, не оспаривают, поскольку его вина установлена также приговором суда от 13.11.2023.

В заключении прокурор Чернов В.С. указал, что доводы апелляционной жалобы о размере морального вреда являются обоснованными, размер морального вреда подлежит увеличению до 1500000 руб. в пользу каждого истца.

В заседание судебной коллегии не явились ответчики ООО «Деловой центр», ФИО3, третьи лица ИП ФИО7, ПАО «Группа ренессанс Страхование», Отделение Фонда пенсионного и социального страхования, извещены о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом, в том числе посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем судебная коллегия, руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, определила о рассмотрении дела в отсутствие указанных лиц.

Заслушав истцов, их представителей, заключение прокурора, проверив материалы дела и обжалуемое решение на предмет законности и обоснованности в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе (ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), с учетом указаний определения судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда от 21.10.2025 (ч. 4 ст. 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что 17.05.2020 около 15 час. 26 мин. произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля «Хендэ Солярис» госномер <№>, под управлением ФИО3 и принадлежащего ООО «Деловой центр», и мотоцикла «Ямаха R1» госномер <№>, под управлением собственника Б.В.В., в результате которого Б.В.В. упал с мотоцикла и получил телесные повреждения, от которых 04.06.2020 скончался в лечебном учреждении.

Приговором Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга от 29.11.2024 ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, выразившегося в том, что ФИО3, управляя автомобилем «Хендэ Солярис» госномер <№>, принадлежащим ООО «Деловой центр», двигаясь в <адрес> со стороны <адрес> в направлении <адрес>, в районе <адрес>, при перестроении в правый ряд, в нарушение требований п. 1.3, п. 8.1 и 8.4 ПДД РФ, приступил к совершению маневра перестроения на правую сторону, не подав указатель правого поворота, не уступил дорогу мотоциклу «Ямаха R1» госномер <№>, под управлением Б.В.В., двигавшемуся в попутном направлении по правому ряду, и допустил столкновение с ним. Вместе с тем, Б.В.В. допущены нарушения п. 10.1 и п. 10.2 ПДД РФ, выразившееся в превышении допустимого скоростного режима, однако допущение указанных пунктов не исключает уголовной ответственности ФИО3

30.06.2017 между ООО «Деловой центр» и ООО «Балтийский лизинг» заключен договор лизинга № 175/17-ЕКТ, в соответствии с условиями которого лизингодатель обязался предоставить финансовую услугу по приобретению в собственность ООО «Деловой центр» транспортного средства «Хендэ Солярис», а лизингополучатель обязался возместить затраты, связанные с приобретением предмета лизинга, в связи с чем 11.07.2017 транспортное средство передано ООО «Деловой центр» во временное владение и пользование, что также подтверждается актом приема -передачи имущества в лизинг от 11.07.2017 (п. 6), актом приема-передачи техники от 11.07.2017 (п.5.2, 5.4), страховым полисом ПАО «Группа Ренессанс Страхование». Согласно условиям договора лизинга, общая сумма лизинговых платежей составляет 1467 905 руб. 40 коп., срок договора - 36 месяцев.

Передача транспортного средства от ООО «Деловой центр» ФИО3 была оформлена доверенностью.

По сведениям Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Свердловской области ФИО8 на момент дорожно-транспортного происшествия состоял в трудовых отношениях с ИП ФИО7

ФИО1 приходится матерью погибшего Б.В.В., ФИО2 – сожительницей, П.М.В. – сыном.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 1064, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», исходил из того, что ФИО3 на момент дорожно-транспортного происшествия не состоял в трудовых или иных отношениях с ООО «Деловой центр»; автомобиль использовался ФИО3 на основании доверенности в личных нуждах, пришел к выводу о том, что именно ФИО3 является законным владельцем транспортного средства, в связи с чем должен нести гражданско-правовую ответственность перед истцами, оснований для ее возложения на ООО «Деловой центр» не имеется.

Устанавливая степень вины участников дорожно-транспортного происшествия, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО3 допущено нарушение пунктов 1.3., 8.1. и 8.4. Правил дорожного движения Российской Федерации, что находится в прямой причинно-следственной связи с произошедшим 17 мая 2020 года дорожно-транспортным происшествием и смертью Б.В.В., который в свою очередь допустил нарушение пунктов 10.1 и 10.2 Правил дорожного движения Российской Федерации, выразившееся в нарушении скоростного режима и отсутствия контроля над движением транспортного средства, что исключило возможность своевременно принять меры к остановке мотоцикла, избежав столкновения, пришел к выводу об их одинаковой ответственности в произошедшем, то есть 50/50.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 151, 1083, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации учел, что истцу ФИО1 в результате смерти сына Б.В.В.. которому на момент смерти было всего 28 лет, причинены нравственные страдания, поскольку ФИО1 не могла не переживать и не испытывать чувство горя. Связанные с потерей близкого, родного человека, утратой возможности поддержки со стороны погибшего в будущем как словом, так и делом, утраты семейных связей, которые были крепкими, теплыми, доверительными, принимая во внимание степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, обстоятельства, при которых причинен вред, вину лица, действия которого причинили вред здоровью, поведение лиц после ДТП, обстоятельства ДТП, исходя из материалов дела, взыскал с ответчика ФИО3 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 700000 рублей.

Разрешая заявленные требования и учитывая, что истцу ФИО2 в результате смерти близкого человека – Б.В.В., с которым она проживала совместно и от которого ждала и родила совместного ребенка П.М.В., причинены нравственные страдания, поскольку ФИО2 не могла не переживать и не испытывать чувство горя, грусти и печали из-за смерти близкого человека, с которым били теплые отношения, планировали построить совместное будущее, истец ФИО2 утратила чувство стабильности и безопасности, ощущение благополучия, возможность ее поддержки со стороны Б.В.В. как отца их совместного ребенка П.М.В., принимая во внимание степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, возраст потерпевшей, ее особенности, а именно нахождение в состоянии беременности, в послеродовой период, характер причиненного вреда, обстоятельства, при которых причинен вред, вину лица, действия которого причинили вред здоровью, поведение лиц после ДТП, обстоятельства ДТП, исходя из материалов дела, взыскал с ответчика ФИО3 в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей.

Разрешая заявленные требования и учитывая, что истцу П.М.В. в результате смерти близкого человека – Б.В.В., приходившегося ему отцом, причинены нравственные страдания, поскольку П.М.В. навсегда утратил право на семейные связи, быть воспитанным родным отцом, лишен отеческой опоры, моральной поддержки в будущем, принимая во внимание степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, малолетний возраст потерпевшего, его особенности, характер причиненного вреда, обстоятельства, при которых причинен вред, вину лица, действия которого причинили вред здоровью, поведение лиц после ДТП, обстоятельства ДТП, исходя из материалов дела, взыскал с ответчика ФИО3 в пользу П.М.В. компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей.

Оснований для удовлетворения заявленных требований ФИО1, ФИО2, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетнего П.М.В., в большем размере или отказа в удовлетворении исковых требований не усмотрел.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда от 21.10.2025 апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 03.07.2025 отменено в части взыскания с общества с ограниченной ответственностью «Деловой центр» в пользу ФИО1, ФИО2, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетнего сына П.М.В., компенсации морального вреда, дело в указанной части направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Отменяя апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 03.07.2025, суд кассационной инстанции указал, что суд апелляционной инстанции не учел положения Семейного кодекса Российской Федерации, который не признает супругами, а следовательно, и членами семьи мужчину и женщину, хотя и проживающих совместно и ведущих общее хозяйство, но не состоящих в признаваемых на территории России официально зарегистрированных брачных отношениях. Соответственно сожители не обладают семейными правами, которыми наделены супруги в браке. Членами семьи собственника могут быть признаны и другие лица (например, лицо, проживающее совместно с собственником без регистрации брака), если они вселены собственником жилого помещения в качестве членов своей семьи. Таким образом, к членам семьи относятся супруг, дети, родители. Не являются членами семьи, если они не вселены собственником в качестве членов семьи, - лица, осуществляющие фактическое воспитание и содержание несовершеннолетних детей, отчим, мачеха, пасынки и падчерицы, сожитель (сожительница). Суд апелляционной инстанции, установив, что надлежащим ответчиком по делу является ООО «Деловой центр», не применил указанные положения Закона, не установил все фактические обстоятельства и разрешил требования истцов, ограничившись указанием на то, что в доводах апелляционной жалобы отсутствуют ссылки на несогласие с размером компенсации морального вреда, в связи с чем согласился с выводами суда в указанной части, которые к тому же сделаны по отношению к ФИО3 Судом апелляционной инстанции не учтено, что обращаясь с апелляционной жалобой, истцы просили отменить решение суда первой инстанции полностью и удовлетворить их требования к ООО «Деловой центр» в полном объеме.

В силу ч. 4 ст. 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации указания вышестоящего суда о толковании закона являются обязательными для суда, вновь рассматривающего дело.

Как следует из п. 41 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2021 № 17 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции», в случае отмены постановления суда первой или апелляционной инстанции и направления дела на новое рассмотрение указания суда кассационной инстанции о применении и толковании норм материального права и норм процессуального права являются обязательными для суда, вновь рассматривающего дело. Осуществляя толкование норм материального права, кассационный суд общей юрисдикции указывает, в частности, какие обстоятельства с учетом характера спорного материального правоотношения имеют значение для дела, какой из сторон они должны доказываться, какие доказательства являются допустимыми.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из разъяснений, приведенных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно п.п. 25, 26, 27 указанного Постановления суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Моральный вред, причиненный лицу, не достигшему возраста восемнадцати лет, подлежит компенсации по тем же основаниям и на тех же условиях, что и вред, причиненный лицу, достигшему возраста восемнадцати лет (пункт 28 указанного Постановления).

Согласно пункту 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Из указанных положений следует, что законодатель право на возмещение компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего связывает с наличием именно семейных (родственных) отношений. Соответственно право на компенсацию морального вреда в связи со смертью члена семьи имеют лица, претерпевающие нравственные страдания именно в связи с нарушением таких (семейных, родственных) связей, право на которые нарушено в случае смерти потерпевшего.

В соответствии с положениями Семейного кодекса Российской Федерации к членами семьи относятся супруги, родители и дети (усыновители и усыновленные), а в случаях и в пределах, предусмотренных законодательством, к членам семьи могут быть отнесены другие родственники и иные лица (ст. 2 Семейного кодекса РФ).

Кроме того, к другим членам семьи относятся: братья и сестры (ст. 93 СК РФ); дедушки, бабушки и внуки (ст. ст. 94, 95 СК РФ); лица, осуществлявшие фактическое воспитание и содержание несовершеннолетних детей (ст. 96 СК РФ); отчим и мачеха, пасынки и падчерицы (ст. 97 СК РФ).

Статьей 10 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что права и обязанности супругов возникают со дня государственной регистрации заключения брака в органах записи актов гражданского состояния. На основании государственной регистрации заключения брака выдается свидетельство о браке.

Таким образом, Семейный кодекс Российской Федерации не признает супругами, а следовательно, и членами одной семьи мужчину и женщину, хотя и проживающих совместно и ведущих общее хозяйство, но не состоящих в признаваемых на территории России официально зарегистрированных брачных отношениях. Соответственно сожители не обладают семейными правами, которым наделены супруги в браке.

Как разъяснено в подпункте «б» пункта 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 02.07.2009 № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации» членами семьи собственника жилого помещения могут являться не только проживающие совместно с ним его супруг, дети и родители. Членами семьи собственника жилого помещения могут быть признаны другие лица (например, лицо, проживающее совместно с собственником без регистрации брака), если они вселены собственником жилого помещения в качестве членов своей семьи.

В соответствии с п. 1 ст. 31 Жилищного кодекса РФ к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи.

Таким образом, к членам семьи относятся супруг, дети, родители. Не являются членами семьи, если они не вселены собственником в качестве членов семьи, - лица, осуществляющие фактическое воспитание и содержание несовершеннолетних детей, отчим, мачеха, пасынки и падчерицы, сожитель (сожительница).

Как следует из материалов дела: свидетельств о регистрации по месту пребывания (т. 2 л.д.85, 90, т. 4 л.д.7,8), ФИО2, ( / / )14 с 16.06.2020 по настоящее время зарегистрирован и проживают по адресу: <адрес>. Факт их проживания в указанной квартире также подтверждается квитанциями об оплате коммунальных платежей, представленными ФИО2, в которых она указана в качестве плательщика и документами о приобретении ФИО2 в данное жилое помещение мебели от 2021, 2022, 2023 г.г.

Согласно свидетельству о государственной регистрации права № <адрес>, выписке из ЕГРН собственником квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, является ФИО1.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО1 указала, что ФИО2 была вселена ею в принадлежащую ей квартиру как член семьи ее сына - Б.В.В., впоследствии и П.М.В. был вселен ею в данное жилое помещение. ФИО1 признает ФИО2 и П.М.В. в качестве членов семьи умершего Б.В.В. и соответственно в качестве своих членов семьи. Как указала ФИО1, ФИО2 и ее внук П.М.В. «с ней всегда вместе», они общаются, поддерживают семейные отношения.

Судом апелляционной инстанции в порядке ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса РФ были запрошены материалы гражданского дела № 2-5120/2020 по заявлению ФИО2 об установлении факт признания отцовства.

Решением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 28.09.2020 по гражданскому делу № 2-5120/2020 удовлетворено заявление ФИО2 об установлении факт признания отцовства. Установлен факт признания отцовства Б.В.В., ДД.ММ.ГГГГ, умершим 04.06.2020, в отношении П.М.В., <дата>. Судом также постановлено внести в актовую запись о рождении П.М.В., произведенную Отделом ЗАГС Верх-Исетского района города Екатеринбурга 25.06.2020, сведения об отце, записав Б.В.В., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершего 04.06.2020, в качестве отца П.М.В..

В соответствии с ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Обстоятельства, установленные решением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 28.09.2020 по гражданскому делу № 2-5120/2020, являются преюдициальными для ФИО2, П.М.В.

Так, Верх-Исетским районным судом г. Екатеринбурга установлено, что ФИО2 и Б.В.В. состояли в фактически брачных отношениях. В период их совместного проживания ФИО2 родила сына П.М.В., <дата> года рождения, уроженца г. Екатеринбург. Биологическим отцом П.М.В. является Б.В.В., что подтверждено медицинской картой стационарного больного из МАУ «ГКБ № 40» № 19668, обменной картой беременной и родильницы № 941/252, историей развития новорожденного №2200. 04.06.2020 Б.В.В. скончался. При жизни он не отрицал, что Марк его сын, заботился о нем. Данные обстоятельства подтверждаются материалами дела, в том числе показаниями свидетелей П.Е.А. (матерью ФИО2) и Ж.С.В. (тети ( / / )17), которые указали. Что действительно Б.В.В. является отцом ( / / )23. При жизни он ждал рождения сына, заботился о нем после рождения, но не успел оформить отцовство. Кроме того, данные обстоятельства подтвердили заинтересованные лица Б.В.В. и ФИО1 (родители Б.В.В.), указали в своих заявлениях.

Истцом ФИО2 в материалы дела представлена переписка по мессенджеру Вотсап между ней и Б.В.В., в которой ФИО2 сообщает Б.В.В. о рождении их совместного сына П.М.В. (т. 4 л.д.9), а также фото материалы о их совместном проживании.

Таким образом, из материалов дела следует, что ФИО2 и Б.В.В. на протяжении длительного времени проживали совместно, вели общее хозяйство в квартире, принадлежащей матери Б.В.В. – истцу ФИО1, ФИО2 и П.М.В. были вселены ФИО1 в качестве членов семьи Б.В.В. В данном жилом помещении истцы ФИО2 и П.М.В. проживают до настоящего времени.

В соответствии с п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

При определении размера компенсации морального вреда в общей сумме 1700000 руб. (в пользу ФИО1 – 700000 руб., в пользу ФИО2 и П.М.В. по 500000 руб.) судом вышеприведенные положения закона и разъяснения к ним не учтены в полной мере.

Так судом не учтены индивидуальные особенности истцов, степень их нравственных и физических страданий вследствие данных событий.

Истец ФИО1 в исковом заявлении в обоснование требований о компенсации морального вреда в размере 2 000 000 руб. указала, что на момент смерти ее сыну Б.В.В. было 28 лет. Молодой человек, начинающий взрослую жизнь. Он строил планы на будущее. Совместно проживал с ФИО2, с которой планировал зарегистрировать брак, с нетерпением ждал рождения сына. Был добрым, хорошим, отзывчивым сыном и человеком, помощником и опорой ФИО1, никогда и ни в чем ей не отказывал и всегда находился рядом. ФИО1 в настоящее время испытывает глубокие нравственные страдания, связанные с потерей близкого человека. Моральный вред от смерти сына выражается в ее переживаниях, тяжелых нравственных страданиях, поскольку у нее с сыном были теплые и доверительные отношения, она потеряла одного из самого близких ей людей, а также навсегда утратила возможность поддержки со стороны погибшего сына. Смертью сына было нарушено такое ее нематериальное благо как семейная связь. Со смертью сына изменился уклад ее жизни. Она длительно время не может и, наверное, не сможет смириться с утратой. Изменился ее эмоциональный фон, она практически все время находится в подавленном состоянии, полностью померкли радости, испытывает боль, обиду и беспомощность. Указанные чувства связаны с тем, что ФИО1 больше никогда не увидит своего сына, не сможет его обнять, прикоснуться, поговорить, обратиться за помощью.

Истец ФИО2 в исковом заявлении в обоснование требований о компенсации морального вреда в размере 2 000 000 руб. указала, что в течение более двух лет проживала с П.М.В. в одной квартире, они вели общее хозяйство, планировали свадьбу, строили планы на будущее, находились в фактически брачных отношениях. Она родила от Б.В.В. сына – П.М.В. Она в настоящее время испытывает глубокие нравственные страдания, связанные с потерей близкого человека. Моральный вред от смерти Б.В.В. выражается в ее переживаниях, тяжелых нравственных страданиях, поскольку у нее с Б.В.В. сложились теплые и доверительные отношения, она потеряла одного из самого близких ей людей, а также навсегда утратила возможность поддержки со стороны отца ее ребенка. Смертью Б.В.В. было нарушено такое ее нематериальное благо как семейная жизнь с близким ей человеком, она утратила ощущение благополучия и чувство стабильности и безопасности как для себя, так и для сына, уверенности в будущем. Смерть Б.В.В. повлекла существенные изменения для ее привычного и сложившегося образа жизни. Она находилась без поддержки отца ее ребенка как во время, так и сразу после родов, а также во время взросления их с Б.В.В. ребенка. До настоящего времени ФИО2 испытывает боль утраты любимого и родного человека, отца ее ребенка, который никогда не увидит своего папу. В результате смерти Б.В.В. их совместный с Б.В.В. сын остался без отца, он никогда не сможет испытать отцовской любви и заботы, не получит должного внимания со стороны отца.

Кроме того, смертью Б.В.В. в результате произошедшего ДТП причинены нравственны страдания ее несовершеннолетнему сыну П.М.В. Фактическое отсутствие в жизни П.М.В. его отца явным образом нарушают его личные неимущественные права на полноценную семейную жизнь и родственные связи, а также посягают на принадлежащие ему нематериальные блага в виде общения с отцом. Смерть Б.В.В. лишила П.М.В. отеческой опоры, моральной и материальной поддержки, которая ему так необходима. Утрата близкого человека вызывает чувство боли, одиночества, неуверенности в будущем.

Не умоляя право членов семьи на компенсацию морального вреда в связи с гибелью Б.В.В., являвшегося сыном, мужем, отцом истцам, утратой в этой связи семейных уз, учитывая, что смерть близкого человека сама по себе является невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата родного человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на семейные связи, принимая во внимание поведение ответчика ООО «Деловой центр» в данной ситуации, которое отрицая свою вину в произошедшем дорожно-транспортном происшествии и считая себя ненадлежащим ответчиком по делу, каких- либо извинений истцом не принесло, вместе с тем, при этом учитывая также вину Б.В.В. в произошедшем дорожно-транспортном происшествии, установленную судом в 50%, судебная коллегия, учитывая принципы разумности и соразмерности, приходит к выводу об увеличении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика ООО «Деловой центр» в пользу истцов: в пользу ФИО1 – 1000000 руб., в пользу ФИО2 и П.М.В. – по 700000 руб. в пользу каждого.

При установленных судебной коллегией фактических обстоятельств дела, такие суммы отвечают балансу интересов сторон спора и принципам разумности и справедливости.

Оснований для взыскании размера компенсации морального вреда в большем размере судебная коллегия не усматривает, с учетом наличия вины в ДТП в действиях самого Б.В.В.

С учётом вышеизложенного, руководствуясь положениями п. 2 ст. 328, ст. 329, п. 4 ч.1, ч. 3 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

Решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 15.01.2025 отменить. Принять по делу новое решение, которым:

взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Деловой центр» (ОГРН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт <№>) в счет компенсации морального вреда 1 000000 рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Деловой центр» (ОГРН <***>) в пользу ФИО2 (паспорт <№>) в счет компенсации морального вреда 700000 рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Деловой центр» (ОГРН <***>) в пользу П.М.В. в счет компенсации морального вреда 700000 рублей.

В остальной части решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 15.01.2025, с учетом апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 03.07.2025, и с учетом определения об исправлении описки от 15.07.2025, оставить без изменения.

Председательствующий: А.А. Карпинская

Судьи: В. Н. Лузянин

О. П. Жернакова