Апелляционное определение № 33-9485/2025 от 17 декабря 2025 г.

Судья Афанасьева Н.А.

Дело № 33-9485/2025

№ 2-2064/2025

64RS0046-01-2025-002166-86


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

18 декабря 2025 года

город Саратов

Судебная коллегия по гражданским делам Саратовского областного суда в составе:

председательствующего судьи Бартенева Ю.И.,

судей Ершова А.А., Пивченко Д.И.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Павловым М.О.,

с участием прокурора Косян А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО8 к акционерному обществу «Монолитное Строительное Управление-1» о взыскании компенсации морального вреда по апелляционной жалобе акционерного общества «Монолитное Строительное Управление-1» на решение Ленинского районного суда города Саратова от 16 июня 2025 года, которым исковые требования удовлетворены,

заслушав доклад судьи Бартенева Ю.И., объяснения представителя истца ФИО9, возражавшего по доводам жалобы, выслушав заключение прокурора Косян А.А., полагавшей решение суда законным и обоснованным, исследовав материалы дела, обсудив доводы жалобы,

установила:

ФИО8 обратилась в суд с иском к акционерному обществу «Монолитное Строительное Управление-1» (далее – АО «МСУ-1») о взыскании компенсации морального вреда.

Требования истца мотивированы тем, что ее сын ФИО1 ранее состоял в должности арматурщика в АО «МСУ-1» на основании трудового договора № от <дата>. <дата> ФИО1, находясь на своем рабочем месте, при выполнении своих должностных обязанностей выпал с 6 этажа строящегося здания больницы, в результате чего получил телесные повреждения, от которых скончался на месте. Согласно акту о несчастном случае на производстве № от <дата> (по форме Н-1) в качестве лиц, допустивших нарушение требований охраны труда, указано, в том числе АО «МСУ-1». Приговором <адрес> городского суда <адрес> от <дата> ФИО1 был признан виновным в совершении преступления, <данные изъяты> Смертью сына истцу причинены физические и нравственные страдания, появилось чувство безысходности и горечь утраты близкого человека.

На основании изложенного, ФИО8 просила суд взыскать с АО «МСУ-1» компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб., судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 50 000 руб., расходы по оформлению нотариальной доверенности в размере 2 440 руб.

Решением Ленинского районного суда города Саратова от 16 июня 2025 года исковые требования удовлетворены. Суд взыскал с АО «МСУ-1» в пользу ФИО8 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. и судебные расходы в размере 20 000 руб.

Ответчик АО «МСУ-1», не согласившись с постановленным решением, подал апелляционную жалобу, в которой ставит вопрос об отмене решения суда как незаконного и необоснованного, постановленного с нарушением норм материального и процессуального права, просит вынести новое решение об отказе в удовлетворении требований. В качестве доводов указывает на отсутствие вины в действиях ответчика, поскольку организация обеспечила каждого работника, в том числе ФИО10 надлежащими условиями охраны труда и предоставила возможность соблюдения всеми работниками техники безопасности. Также выражает несогласие с размером взысканной компенсации морального вреда.

В судебное заседание явились представитель истца ФИО9, возражавший по доводам жалобы, прокурор Косян А.А., полагавшая решение суда законным и обоснованным.

Иные лица, участвующие в деле, на заседание судебной коллегии не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, уважительных причин неявки судебной коллегии не представили, об отложении судебного разбирательства не ходатайствовали.

Информация о времени и месте рассмотрения настоящего гражданского дела размещена на официальном сайте Саратовского областного суда (http://oblsud.sar.sudrf.ru) (раздел судебное делопроизводство).

В силу ч. 3 ст. 167 ГПК РФ неявка лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте рассмотрения дела, не является препятствием к разбирательству дела, в связи с чем, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного решения, согласно требованиям ст. 327.1 ГПК РФ исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО1 в соответствии с трудовым договором № от <дата> и приказом о приеме работника на работу №-лс от <дата> принят на должность арматурщика в АО «МСУ-1».

<дата> в <данные изъяты> ФИО1, находясь на своем рабочем месте, на объекте, расположенном по адресу: <адрес> при выполнении своих должностных обязанностей выпал с 6 этажа строящегося здания больницы, в результате чего получил телесные повреждения, от которых скончался на месте.

Согласно свидетельству о смерти № от <дата> ФИО1 умер <дата>.

ФИО8 является матерью погибшего ФИО1, что подтверждается свидетельством о рождении последнего.

Актом о несчастном случае на производстве № от <дата> (по форме Н-1) комиссией в составе уполномоченных лиц было установлено, что <дата> около <данные изъяты> ФИО1, находясь на выносной площадке, расположенной на 6 этаже строительного объекта, вместе с арматурщиком ФИО3 и ФИО2 занимались прикреплением кассеты со строительными материалами, а именно стойками серого цвета к цепному стропу. На ФИО1 в этот момент был надет полный комплект средств индивидуальной защиты: каска защитная с храповым механизмом, подшлемник под каску, страховочная привязь, костюм сигнальный на утепляющей прокладке 3 класса защиты, костюм из смешанных тканей для защиты от общих производственных загрязнений и механических воздействий, сапоги кожаные с жестким подноском. ФИО3 с ФИО1 находились на выносной площадке и укомплектовывали кассеты стойками. В какой-то момент цепной строп начал резко подниматься наверх, зацепив кассету, от чего она накренилась и из нее стали выпадать стойки в сторону ФИО1, столкнув его с выносной площадки вниз. При этом защитная улавливающая сетка была натянута под 6 этажом и была целой, но от падающих на нее стоек она порвалась, в результате чего ФИО1 упал на землю. От полученных травм ФИО1 скончался до приезда скорой медицинской помощи. Причинами несчастного случая, произошедшего <дата>, признаны: неудовлетворительная организация производства работ, в том числе необеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работы, соблюдением трудовой дисциплины выразившееся в несоблюдении работниками требований законодательства и локальных нормативных актов по охране труда, в неосуществлении непрерывного контроля за работой членов бригады, выполнением ими мер безопасности и соблюдением технологии производства работ, приведшее к неприменению средств индивидуальной защиты пострадавшим.

Согласно «Заключению эксперта» № от <дата> судебно-медицинской экспертизы установленные у ФИО1 повреждения по признаку опасности для жизни относятся к тяжкому вреду, причиненному здоровью человека (п. 6.1.16. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных 24.04.2008 приказом Минздравсоцразвития РФ № 194н). Смерть ФИО1 наступила в результате <данные изъяты> падения пострадавшего с большой высоты. Таким образом, между причиненным тяжким вредом здоровью (пункт «6» выводов) и наступлением смерти ФИО1 имеется прямая причинно-следственная связь. При судебно-химическом исследовании <данные изъяты> этиловый спирт, наркотические средства, психотропные вещества и лекарственные средства не обнаружены.

Приговором <адрес> городского суда <адрес> от <дата> ФИО1, являвшийся ответственным производителем работ <дата> вместо отсутствующего на рабочем месте ФИО6, был признан виновным в совершении преступления, <данные изъяты>

Приговором установлено, что <данные изъяты>

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО4, являющаяся дочерью истца ФИО8 и сестрой погибшего ФИО1, пояснила, что после смерти брата состояние здоровья её матери ухудшилось. Брат до отъезда в Москву проживал с матерью, они поддерживали друг друга, имели хорошие отношения. Мать испытывала сильное эмоциональное потрясение в связи со смертью сына, в связи с ухудшением здоровья принимала лекарственные препараты, поэтому организацией похорон занимались она (свидетель) и бабушка ФИО5 В настоящее время у матери проблемы с нервной системой, она плохо спит, постоянно принимает успокоительные средства, разговаривает с братом. Расписку об отсутствии претензий к организации, где работал брат, писала она, но при каких обстоятельствах не помнит, так как также находилась в состоянии потрясения после его смерти. Ответчиком были произведены выплаты в размере 7000 руб. на погребение и заработная плата брата на карту бабушки. Мать не возражала против перечисления средств на карту бабушки. Иных денежных выплат ответчиком не производилось. Ей, бабушке и маме моральный вред в связи со смертью ФИО1 не компенсировался.

Свидетель ФИО5 в судебном заседании пояснила, что является матерью истца ФИО8 Здоровье последней после смерти сына ухудшилось. До отъезда в Москву её внук проживал с истцом в Саратове. Внук финансово помогал матери и ей (свидетелю), отношения между истцом и сыном были хорошие. После гибели внука ответчик перечислил заработную плату внука и средства на погребение в размере 7000 руб. на её (свидетеля) карту, поскольку мать находилась в тяжелом состоянии. Иных выплат не было.

Удовлетворяя исковые требования о взыскании с ответчика в пользу матери погибшего компенсации морального вреда, суд первой инстанции исходил из того, что вина АО «МСУ-1»находится в причинно-следственной связи с произошедшим несчастным случаем на производстве.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции, учитывая характер родственных отношений, исходил из того, что потеря близкого человека причинила ФИО8 сильные душевные потрясения и глубочайшие нравственные страдания, поскольку в связи с безвременным уходом из жизни сына, истцу безусловно причинены неизмеримые сильнейшие нравственные страдания и душевная боль. Учитывая требования разумности и справедливости, поведение ответчика, оказавшего истцу материальную помощь, выплатившего пособие на погребение в размере 7 000 руб., суд первой инстанции пришел к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца 1 000 000 руб.

Судебная коллегия считает возможным согласиться с выводами суда первой инстанции по следующим основаниям.

Согласно ч. 3 ст. 37 Конституции РФ каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы.

Как следует из п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ст.ст. 17 и 45 Конституции РФ).

Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (ст.ст. 12, 151 ГК РФ).

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

Довод апелляционной жалобы об отсутствии вины организации в причинении вреда жизни и здоровью ФИО1, а также о том, что виновным лицом согласно приговору является работник ФИО1, судебной коллегией признаются несостоятельными, поскольку в силу положений абз. 4 и абз. 14 ч. 1 ст. 21 ТК РФ работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном ТК РФ, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены ТК РФ, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абз. абз. 4, 15 и 16 ч. 2 ст. 22 ТК РФ).

Частью 1 ст. 209 ТК РФ установлено, что охрана труда – система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия.

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абз. 2 ч. 1 ст. 210 ТК РФ).

Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. Все работники, выполняющие трудовые функции по трудовому договору, подлежат обязательному социальному страхованию. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. Моральный вред работнику, получившему трудовое увечье, и, соответственно, членам семьи работника, если смерть работника наступила вследствие несчастного случая на производстве, возмещает работодатель, не обеспечивший работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.

Из п. 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (ч. 8 ст. 216.1 ТК РФ). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно п. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда.

Право на компенсацию морального вреда в связи со смертью потерпевшего согласно абз. 3 п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» могут иметь иные лица, в частности члены семьи потерпевшего, иждивенцы, при наличии обстоятельств, свидетельствующих о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий.

Учитывая, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и не поддается точному денежному подсчету, а соответственно является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, такая компенсация производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, в связи с чем, должна отвечать признакам справедливости и разумности.

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем (абз. 4 п. 46 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33).

Более того, согласно п. 24 вышеназванного Пленума разъяснено, что факт получения потерпевшим добровольно предоставленной причинителем вреда компенсации как в денежной, так и в иной форме, как и сделанное потерпевшим в рамках уголовного судопроизводства заявление о полной компенсации причиненного ему морального вреда, не исключает возможности взыскания компенсации морального вреда в порядке гражданского судопроизводства. Суд вправе взыскать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, которому во внесудебном порядке была выплачена (предоставлена в неденежной форме) компенсация, если, исходя из обстоятельств дела, с учетом положений ст.ст. 151 и 1101 ГК РФ придет к выводу о том, что компенсация, полученная потерпевшим, не позволяет в полном объеме компенсировать причиненные ему физические или нравственные страдания.

Как указано в акте о расследовании несчастного случая на производстве № от <дата> (по форме Н-1) причиной несчастного случая являются: неприменение работником средств индивидуальной защиты, неприменение работником средств коллективной защиты и в том числе от падения с высоты, неудовлетворительная организация производства работ в том числе необеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделений за ходом выполнения работы, соблюдением трудовой дисциплины.

Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда являются: ФИО6 – арматурщик ответственный исполнитель работ, АО «МСУ-1», исполнительный директор ФИО7

Учитывая изложенное, выводы суда о наличии оснований для взыскания морального вреда с работодателя в пользу матери погибшего соответствуют вышеприведенному правовому регулированию.

Согласно действующему правовому регулированию право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав гражданина или посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.ст. 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Принимая решение о присуждении компенсации морального вреда в пользу истца в размере 1 000 000 руб. суд первой инстанции правильно применил к спорным отношениям нормативные положения, регулирующие вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации, а также учел разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по их применению.

Взысканный размер компенсации морального вреда, вопреки доводам апелляционной жалобы, завышенным не является, соответствует фактическим обстоятельствам дела, наступившим последствиям, определен в соответствии с принципом разумности и справедливости, а также с учетом того, что право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите.

Судебная коллегия обращает внимание, что понятия разумности и справедливости размера компенсации морального вреда являются оценочными, не имеют четких критериев в законе, и как категория оценочная определяются судом индивидуально, с учетом особенностей конкретного дела, перечисленных в законе условий, влияющих на размер такого возмещения.

При определении размера компенсации морального вреда судом первой инстанции правомерно учтены степень родства (сын), возраст матери погибшего работника, характер физических и нравственных страданий с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, степень причиненного вреда, вина ответчика, в том числе произведенные в добровольном порядке выплаты в пользу членов семьи погибшего ФИО1

Вопреки доводам апелляционной жалобы, исходя из требований разумности и справедливости, соблюдения принципа баланса интересов сторон в рассматриваемом случае взысканная судом компенсация морального вреда представляется соразмерной последствиям нарушенного права. Взысканный размер компенсации морального вреда носит действительно компенсационный характер и не приводит к неосновательному обогащению истца.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

По мнению судебной коллегии, взысканный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. 21 и 53 Конституции РФ), в связи с чем оснований для его уменьшения судебная коллегия не усматривает.

Доводы апелляционной жалобы о несоразмерности взысканных в пользу истца расходов по оплату услуг представителя судебной коллегией отклоняются как несостоятельные.

Частью 1 ст. 100 ГПК РФ предусмотрено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

При установлении разумности пределов взыскиваемых расходов на представителя, суды, как правило, должны исходить из объема работы, осуществленной представителем (сложность дела, участие представителя в судебных заседаниях, количество таких заседаний); из сложившегося в регионе размера стоимости оплаты сходных услуг представителей; из сведений статистических органов о цене на рынке юридических услуг, а также из характера рассматриваемого спора.

Согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее – постановление Пленума от 21 января 2016 года № 1) разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (ч. 3 ст. 111 АПК РФ, ч. 4 ст. 1 ГПК РФ, ч. 4 ст. 2 КАС РФ). В целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (ст.ст. 2, 35 ГПК РФ, ст.ст. 3, 45 КАС РФ, ст.ст. 2, 41 АПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства (п. 13 постановления Пленума от 21 января 2016 года № 1).

Из приведенных положений процессуального закона следует, что обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя. Критерии оценки разумности расходов на оплату услуг представителя определены в разъяснениях названного постановления Пленума.

Следовательно, суду в целях реализации одной из основных задач гражданского судопроизводства по справедливому судебному разбирательству, а также обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон при решении вопроса о возмещении стороной судебных расходов на оплату услуг представителя необходимо учитывать, что если сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов, то суд не вправе уменьшать их произвольно, а обязан вынести мотивированное решение, если признает, что заявленная к взысканию сумма издержек носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Принимая во внимание категорию спора и уровень его сложности, а также затраченное время на его рассмотрение, объем выполненной представителем работы по оказанию юридических услуг, учитывая, что обращение ФИО8 за оказанием юридической помощи является способом защиты своих прав, свобод и законных интересов, а понесенные на оплату услуг представителя, являются вынужденными, судебная коллегия полагает обоснованной сумму взысканных с АО «МСУ-1» судебных расходов в размере 20 000 руб., отвечающей требованиям разумности справедливости.

По существу доводы ответчика, вновь приведенные в апелляционной жалобе, сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции и переоценке представленных доказательств, не опровергают выводы, содержащиеся в обжалуемом судебном постановлении, не содержат обстоятельств, которые нуждались бы в дополнительной проверке, направлены на иную оценку (переоценку) исследованных судом доказательств, а потому не могут быть приняты судебной коллегией в качестве основания к отмене состоявшегося судебного акта.

Выводы, содержащиеся в обжалуемом судебном постановлении, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции. Нарушений норм материального либо процессуального права, влекущих отмену состоявшегося по делу судебного акта, по делу не допущено.

Таким образом, оснований для отмены решения суда, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 327.1, 328, 329 ГПК РФ,

определила:

решение Ленинского районного суда города Саратова от 16 июня 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 23 декабря 2025 года.

Председательствующий

Судьи