Приговор № 22-659/2018 от 21 мая 2018 г. по делу № 22-659/2018

Судья Селькина Р.С. Дело № 22-659/2018

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Саранск 21 мая 2018 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Мордовия в составе председательствующего судьи Дерябина Е.В.,

с участием осужденного ФИО1, в защиту его интересов адвоката Ходукина В.Ф., потерпевшей ФИО2,

прокурора Авдеенко Д.А., при секретаре Ильинском И.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Ходукина В.Ф. на приговор Атяшевского районного суда Республики Мордовия от 28 февраля 2018 года, которым

ФИО1 <дата> года рождения, уроженец <адрес>, <данные изъяты> проживающий по <адрес> ранее не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 1 году 4 месяцам ограничения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на 1 год 6 месяцев, с установлением ограничений, предусмотренных ст. 53 УК РФ. Контроль за осужденным ФИО1 возложен на специализированный государственный орган, осуществляющий такой надзор по месту его жительства.

Начало срока отбывания наказания в виде ограничения свободы исчисляется со дня постановки осужденного на учет уголовно-исполнительной инспекцией.

В отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения.

Приговором в соответствии со статьей 81 УПК РФ разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад председательствующего, пояснения осужденного ФИО1 и адвоката Ходукина В.Ф., поддержавших доводы апелляционных жалоб об отмене приговора и оправдании ФИО1, мнение прокурора Авдеенко Д.А., полагавшего приговор подлежащим оставлению без изменения, судебная коллегия

установила:

ФИО1 признан виновным и осужден за то, что управляя автомобилем, нарушил Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

В апелляционной жалобе и дополнениях осужденный ФИО1 считает приговор незаконным и необоснованным ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела. Не соглашается с выводами суда и с заключением эксперта <№> о том, что именно он создал опасную дорожную ситуацию, ссылаясь на свои показания и показания свидетеля Б.А. о том, что перед столкновением автомобиль <данные изъяты> находился на полосе движения его автомобиля. Ссылается на указание суда в приговоре о начале разлива технической жидкости на левой полосе движения и ее окончание тоже на левой полосе, то есть на полосе его движения, тогда как согласно осмотру места происшествия начало розлива технической жидкости обнаружено на правой полосе движения. В этой связи отмечает, что данное обстоятельство подлежало более тщательному исследованию, как экспертом, так и судом. Полагает, что выводы суда о его виновности основаны на неполном, одностороннем исследовании всех обстоятельств дела, без учета его показаний, показаний свидетелей Т. и Б. Отмечает, что именно водитель Б.А., находясь в состоянии алкогольного опьянения, выехал на встречного полосу, нарушил правила дорожного движения, создав аварийную ситуацию. По мнению автора жалобы, его вина в совершении инкриминируемого преступления в ходе судебного разбирательства не была доказана. Просит приговор отменить и оправдать за отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Ходукин В.Ф., не соглашаясь с приговором, указывает, что при вынесении решения суд допустил существенное нарушение уголовно-процессуального закона и не правильно применил уголовный закон. Полагает, что выводы суда о виновности ФИО1 основаны на неполном исследовании всех обстоятельств дела, без учета показаний осужденного, потерпевшей и свидетеля Б. о сложившейся дорожной обстановке. Также оспаривает выводы суда о том, что ФИО1 создал опасную дорожную ситуацию. Ссылаясь на заключение эксперта <№> от <дата>, считает, что дорожно-транспортная ситуация, указанная со слов ФИО3, экспертом отвергнута без достаточных оснований, поскольку вероятность движения автомобилей перед столкновением непосредственно у правого края по ходу движения автомобиля <данные изъяты> не исключается. Так, ФИО3 пояснял, что изначально его автомобиль находился близко к обочине правого по ходу его движения края проезжей части. Свидетель Б.А. показал, что перед столкновением его автомобиль находился на полосе движения автомобиля под управлением ФИО1 Кроме того, в приговоре суда искажена вещная обстановка. Указано, что начало розлива технической жидкости обнаружено под автомобилем <данные изъяты> на левой полосе движения, что не соответствует протоколу осмотра места происшествия от <дата>, где зафиксировано, что начало розлива технической жидкости обнаружено на правой полосе. Начало розлива технической жидкости свидетельствует о том, что столкновение произошло на полосе движения автомобиля <данные изъяты>, а не на встречной. При этом считает, что осколки стекла или частей автомобиля не могут точно указывать о месте столкновения. Исходя из схемы расположения транспортных средств после столкновения, автомобиль <данные изъяты> развернуло на проезжей части, автомобиль <данные изъяты> перед столкновением двигался по встречной для него полосе движения, а после удара он оказался на своей полосе движения. Считает, что именно водитель Б.А. создал аварийную ситуацию на проезжей части, так как он, нарушив требования пунктов 2.7, 1.4, 1.5, 10.1. ПДД РФ, выехал на полосу встречного движения. Водитель ФИО3, учитывая скоростной режим двигавшегося ему навстречу по его полосе автомобиля, не имя технической возможности избежать столкновения, прибегнул к совершению маневра - отворот на встречную полосу движения, чтобы освободить свою полосу для движения автомобиля <данные изъяты>. Б.А. также создал опасность для движения и причинения вреда при возвращении на свою полосу, в направлении которой вынуждено пытался совершить отворот автомобиль <данные изъяты>, и совершил с ним столкновение. ФИО3 не мог предположить, что автомобиль <данные изъяты> начнет маневр возвращения на свою полосу. Таким образом, причиной ДТП является выезд автомобиля <данные изъяты> под управлением Б.А. на встречную полосу. Судом не установлена техническая возможность ФИО3 предотвратить столкновение. Если он не располагал такой возможностью путем своевременного применения экстренного торможения и приступил к выполнению маневра отворота одновременно или ранее, чем автомобиль <данные изъяты> начал возвращение на свою полосу движения, то с технической точки зрения действия водителя <данные изъяты> создали аварийную обстановку и явились причиной ДТП. Применение водителем ФИО3 маневра отворота с целью избежать встречное столкновение, на его взгляд, является обоснованным и вынужденным. Заметив опасность для движения, он интуитивно среагировал путем отворота влево, поскольку не успел бы затормозить. Считает, что при указанных обстоятельствах вину ФИО1 нельзя признать доказанной. Просит приговор отменить, ФИО1 оправдать за отсутствием в его действиях состава преступления.

В возражениях на апелляционные жалобы адвоката и осужденного государственный обвинитель Ионкин О.Е. считает, что вывод суда о виновности ФИО1 является верным, в связи с чем, приговор подлежит оставлению без изменения.

В соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 389.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке является несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

Согласно статье 389.16 УПК РФ, приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании.

Проверив законность, обоснованность и справедливость обвинительного приговора, судебная коллегия приходит к выводу о наличии предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для его отмены и вынесении оправдательного приговора.

Судом первой инстанции установлено, что <дата> примерно в <данные изъяты> ФИО1, управляя технически исправным автомобилем марки «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, двигался по автодороге на <адрес> Республики Мордовия со скоростью не менее 28 км/час. Увидев следовавший во встречном направлении по его полосе автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак <данные изъяты> под управлением Б.А., ФИО1, в нарушении требования п. 8.1 абзац 1 и п. 10.1 абзац 2, не включив указатель поворота, выехал на полосу встречного движения, создав опасную ситуацию, и совершил столкновение с указанным автомобилем. В результате действий ФИО1 пассажиру автомобиля <данные изъяты> Т.. были причинены телесные повреждения, повлекшие за собой тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности.

Однако выводы суда о совершении осужденным преступления при указанных выше обстоятельствах исследованными в судебном заседании доказательствами не подтверждаются.

Так, не признавая вину в совершенном преступлении, подсудимый ФИО1 пояснял, что, двигаясь на автомобиле <данные изъяты> по <адрес> ближе к правой обочине в направлении <адрес> со скоростью примерно 45-50 км в час, он заметил на полосе встречного движения автомобиль <данные изъяты>, который выехал на его полосу и стал смещаться к правой обочине. С целью избежать столкновение, он повернул руль влево в сторону разделительной полосы, дав возможность водителю автомобиля <данные изъяты> проехать по обочине. Однако водитель автомобиля <данные изъяты> неожиданно повернул руль вправо по ходу своего движения, возвращаясь на свою полосу, после чего произошло столкновение именно на полосе движения его автомобиля <данные изъяты>.

Довод подсудимого и показания свидетелей Т. (<данные изъяты>), Б. (<данные изъяты>.) о столкновении автомобилей на стороне движения ФИО3 оценен судом и обоснованно опровергнут.

Свидетель Б.А., не отрицая употребление спиртных напитков перед поездкой, пояснял, что, двигаясь на своем автомобиле, он отвлекся на имевшуюся вибрацию в заднем колесе и выехал на встречную полосу. Заметив это и увидев приближающийся автомобиль, он резко повернул руль вправо, вернувшись на свою полосу движения. В этот момент произошло столкновение.

Свидетели Д., Р., Р.С. и Б.С. показали о нахождении автомобилей после ДТП на полосе движения Б.А.. Р. известно со слов ФИО1, что на его (ФИО3) полосу выехал автомобиль <данные изъяты>, в связи с чем последний во избежание лобового удара, резко повернул в левую сторону на полосу встречного движения. При этом согласно показаниям Д., Р.С. и Б.С., Б.А. находился в состоянии алкогольного опьянения и отказался от медицинского освидетельствования.

Протоколом осмотра места происшествия зафиксировано расположение автомобилей после столкновения. Левое переднее и заднее правое колеса автомобиля марки «<данные изъяты>», расположены на дорожной разметке. Справа от него расположен автомобиль марки «<данные изъяты>». Следов торможения не имеется. Под автомобилем марки «<данные изъяты>» на правой полосе движения обнаружено начало розлива технической жидкости, след которой заканчивается позади автомобиля на левой полосе движения.

Правильность составления указанного протокола подтвердили свидетели Д., Р.(понятые), Р.С. и Б.С.(инспектора ДПС ОГИБДД ММО МВД России «Ардатовский»).

При этом судебная коллегия отмечает, что раскрывая в приговоре (л.д. 4 оборотная сторона) содержание осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 7-23), суд неверно указал начало розлива технической жидкости на левой полосе движения.

Из заключения эксперта <№> от <дата> (повторной автотехнической экспертизы) следует, что в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» Б.А. имеется несоответствие требований п.п. 9.1, 10.1 Правил дорожного движения РФ. В действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» ФИО1 усматривается несоответствие требованиям п.п. 8.1 абз.1 и 10.1 абз.2 Правил дорожного движения РФ. Столкновение автомобилей произошло на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>» под управлением водителя Б.А..

Дорожно-транспортная ситуация указанная со слов ФИО1 с технической точки зрения несостоятельна и противоречит вещной обстановке сложившейся после столкновения. Дорожно-транспортная ситуация указанная со слов Б.А. с технической точки зрения состоятельна и не противоречит вещной обстановке сложившейся после столкновения. (т. 2, л.д. 65-77).

Эксперт Б.В. подтвердил обоснованность и правильность заключения <№>, пояснив, что при производстве судебной экспертизы он исследовал все материалы уголовного дела. При определении места столкновения учитывал не только осыпи осколков, но и места розлива технической жидкости, деформацию и разрушение частей автомобилей при их взаимодействии, собственноручно выполненные схемы участников ДТП.

Приняв исследованные доказательства как подтверждающие вину ФИО1, которые свидетельствуют только о месте столкновения автомобилей на полосе встречного движения относительно водителя ФИО3, судом оставлены без внимания и оценки заключения эксперта о том, что в действиях Б.А. также имеются нарушения п.п. 9.1, 10.1 Правил дорожного движения РФ.

При этом, отвечая на 2 и 3 вопросы следователя, эксперт указал, что в данной дорожной ситуации предотвращение столкновения автомобилей зависело не от технической возможности, а от выполнения водителями ФИО3 и Б.А. требований ПДД РФ указанных выше.

Кроме того, отвечая на вопросы 4,5,12 эксперт показал, что «вопрос о нарушении водителями транспортных средств требований ПДД РФ, а также вопрос о причинной связи между данными нарушениями и фактом ДТП носят юридический характер, поэтому выходят за пределы компетенции эксперта-автотехника и их разрешение является прерогативой следствия и суда.

Согласно обвинительному заключению (т. 2 л.д. 115 оборотная сторона) и приговору (т. 2 л.д. 5 приговора оборотная сторона) данные ответы не приведены.

Суд же в приговоре указал, что предотвращение столкновения автомобилей зависело не от технической возможности, а от выполнения только водителем ФИО1 требований ПДД.

Вместе с тем, согласно заключению эксперта <№>; <№> от <дата>, при установлении в действиях водителей Б.А. несоответствия требований пунктов 9.1, 10.1 Правил дорожного движения РФ, а в действиях водителя ФИО1 несоответствия требований пунктов 8.1 абзац1, 10.1 абзац 2 ПДД РФ, указано, что в данном случае, помеха движению была создана действиями водителя Б.А..(т. 2 л.д. 6-13)

Данные выводы эксперта также не были предметом исследования и оценки в судебном заседании.

Вместе с тем, выводы вышеуказанных экспертиз имели важное значение для решения вопросов о виновности или невиновности по предъявленному ФИО1 обвинению, и подлежали тщательной проверке и оценке.

Таким образом, из установленных обстоятельств следует, что выезду ФИО1 на полосу встречного движения предшествовали действия водителя Б.А., нарушившего требования п.п. 9.1, 10.1 ПДД РФ, то есть последний, управляя автомашиной <данные изъяты>, тоже выехал на полосу встречного движения, при этом не контролировал движение своего транспортного средства, поскольку, открыв дверку, смотрел на его заднее колесо, что не оспаривается сторонами.

Согласно предписанию п.10.1 ПДД РФ при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен был принять все возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. То есть совершение маневра в целях избежания опасности, что в правую, что в левую сторону, не предусмотрено ПДД, что применимо как к водителю ФИО1, так и водителю Б.А..

Между тем, в сложившейся ситуации ФИО1 объективно не мог предвидеть, в какой момент водитель <данные изъяты> Б.А. вновь будет смотреть на дорогу и успеет ли тот вывернуть на свою полосу движения. Точное же выполнение им предписаний п.10.1 ПДД, то есть указание остановить автомобиль, могло привести к лобовому столкновению автомобилей и, как следствие, к причинению смерти как ФИО3, так и его пассажирам.

Как видно из фототаблицы, приложенной к протоколу осмотра места происшествия, на правой обочине имеется канава и маневр вправо мог привести к опрокидыванию автомобиля. Судом первой инстанции не опровергнуты и показания ФИО1 о том, что автомобиль <данные изъяты> двигался ближе к обочине его полосы движения.

Таким образом, выезд на полосу встречного движения в условиях отсутствия на ней автомобилей, движущихся во встречном направлении, и нарушение тем самым правил дорожного движения, в сложившейся ситуации было единственно возможным способом для ФИО1 избежать лобового столкновения и человеческих жертв. То есть ФИО1 действовал в состоянии крайней необходимости и не превысил ее пределы.

При этом, судебная коллегия учитывает и субъективное психофизическое состояние ФИО1, находившегося в стрессовой ситуации, в силу чего он не способен был точно оценивать степень угрожающей опасности и соотношение возможного вреда и вреда, который причиняется для устранения опасности и предотвращения вредных последствий. Судебная коллегия констатирует, что причиненный в итоге вред меньше вреда, который мог быть причинен в результате точного выполнения ФИО3 п.10.1 Правил дорожного движения.

Согласно определению Конституционного Суда РФ от 16.07.2015 № 1782-О – не имеет признаков уголовной противоправности нарушение Правил дорожного движения Российской Федерации, повлекшие причинение по неосторожности последствия, указанные в статье 264 УК Российской Федерации, если такое деяние было совершено лицом в условиях крайней необходимости, т.е. для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, а также охраняемым законом интересам общества или государства, -притом что данная опасность не могла быть устранена иными средствами, а причиненный вред соответствует характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, и является менее значительным, чем предотвращенный вред. В силу статьи 39 названного Кодекса это признается обстоятельством, исключающим преступность деяния и уголовную ответственность лица, управлявшего транспортным средством.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым.

С учетом изложенных выше обстоятельств обвинительный приговор в отношении ФИО1 нельзя признать законным и обоснованным.

Анализ материалов дела показывает, что положенные в основу обвинительного приговора исследованные доказательства как каждое в отдельности, так и в своей совокупности не свидетельствует о виновности ФИО1 в совершении им преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ.

Предусмотренный статьей 14 УПК РФ принцип презумпции невиновности содержит требования, согласно которым все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, толкуются в его пользу. Таким образом, по смыслу закона, в пользу подсудимого толкуются неустранимые сомнения в его виновности в целом, в том числе сомнения, касающиеся формы вины, степени, способа и характера участия в совершении преступления.

Согласно требованиями части 2 статьи 14 УПК РФ бремя доказанности обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

В соответствии с частью 4 статьи 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а постанавливается лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Суд первой инстанции создал необходимые условия для исполнения сторонами процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Принимая во внимание изложенное и толкуя в соответствии с частью 3 статьи 14 УПК РФ все неустранимые сомнения относительно обстоятельств совершенного деяния в пользу осужденного ФИО1, судебная коллегия считает, что в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства в суде первой инстанции убедительных доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления, не собрано.

Поэтому обвинительный приговор подлежит отмене и по делу следует вынести оправдательный приговор. ФИО1 по ч. 1 ст. 264 УК РФ подлежит оправданию на основании ч. 1 ст.24 УПК РФ, то есть за отсутствием в его действиях состава преступления, поскольку он действовал в состоянии крайней необходимости.

На основании ст. 134 УПК РФ за ФИО1 следует признать право на реабилитацию.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 389.20, 389.28 УПК Российской Федерации, судебная коллегия

приговорила:

обвинительный приговор Атяшевского районного суда Республики Мордовия от 28 февраля 2018 года в отношении ФИО1 отменить.

ФИО1 по ч. 1 ст. 264 УК РФ оправдать на основании ч. 1 п. 2 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием состава преступления.

Признать за ФИО1 на основании ст. 134 УПК РФ право на реабилитацию.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить.

Апелляционный приговор может быть обжалован в кассационную инстанцию Верховного Суда Республики Мордовия в порядке, установленном главой 47.1 УПК Российской Федерации.

Председательствующий Е.В. Дерябин