Приговор № 1-1/2017 1-70/2016 от 5 марта 2017 г. по делу № 1-1/2017

П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

6 марта 2017 года город Екатеринбург

Екатеринбургский гарнизонный военный суд в составе заместителя председателя суда Шестакова А.Н., при секретаре Салтановой С.С., с участием государственного обвинителя – военного прокурора отдела военной прокуратуры Центрального военного округа подполковника юстиции ФИО1, подсудимого ФИО2, его защитника – адвоката Тодорова Ф.Р., подсудимого ФИО3, его защитников – адвокатов Баграева Ю.М. и Бейн Н.Б., рассмотрев в помещении суда в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении начальника <…>, полковника, ФИО2, <…> обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, и заместителя начальника отдела <…> майора ФИО3, <…> обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33 и п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л :

В связи с занимаемой должностью, начальник <…> полковник ФИО4 был наделен полномочиями по руководству подчиненными военнослужащими, как в самом региональном управлении, так и военных комендатурах, подчиненных <…> в том числе путем издания в пределах своей компетенции приказов и распоряжений, обязательных для выполнения всем личным составом, по поддержанию дисциплины, применению мер поощрения и наложению дисциплинарных взысканий, установлению и изменению в пределах своей компетенции надбавок к денежному довольствию подчиненных военнослужащих, выплаты им различных видов дополнительного материального стимулирования (премий).

В ноябре 2014 года ФИО4 стало известно, что по результатам распределения в Вооруженных Силах РФ высвободившихся бюджетных ассигнований по фондам денежного довольствия за 2014 год для установления дополнительного материального стимулирования военнослужащих управления и подразделений <…> по Центральному военному округу будут выделены значительные денежные средства в соответствии с приказом Министра обороны Российской Федерации от 26 июля 2010 года № 1010 «О дополнительных мерах по повышению эффективности использования фондов денежного довольствия военнослужащих и оплаты труда лицам гражданского персонала Вооруженных Сил Российской Федерации» (далее по тексту приказ 1010).

Желая незаконно обогатиться за счет подчиненных ему военнослужащих, т.е. проявляя корыстную заинтересованность, ФИО4 решил использовать свои служебные полномочия вопреки интересам службы, путем назначения ряду военнослужащих премии по приказу 1010 в большем, чем другим размере, и последующего сбора с этих военнослужащих части выплаченных денежных средств.

Находясь на должности непродолжительное время, и не зная лично подчиненных военных комендантов, ФИО4 решил для участия в незаконном сборе с военнослужащих военных комендатур денежных средств привлечь майора ФИО3, уже длительное время служившего в региональном управлении, который по отношению к военнослужащим военных комендатур не обладал никаким властными полномочиями по выплате премии и, поэтому, не являлся для них в этом вопросе должностным лицом.

Высказав ФИО3 такое предложение, ФИО4 сообщил ему, что тот должен передавать военным комендантам гарнизонов его указания о необходимости сбора денежных средств с военнослужащих, добиваясь выполнения этих указаний путем передачи военным комендантам информации о возможных негативных последствиях по службе и выплаты премий в минимальном размере при отказе сдавать деньги, а также организовать передачу военными комендантами собранных денег ФИО4, т.е. действовать в качестве пособника, давая указания и устраняя препятствия в сборе и получении ФИО4 денег.

ФИО3, хоть и не обладал властными полномочиями в выплате премии по приказу 1010, но, тем не менее, являясь военнослужащим военной полиции, осознавая незаконность действий ФИО4, желая угодить тому, сформировав у него о себе, как о подчиненном, положительное мнение, проявляя тем самым свою иную личную заинтересованность, согласился содействовать ФИО4 в передаче его указаний и устранении препятствий в незаконном сборе денег с военнослужащих военных комендатур, о чем ему сообщил, понимая при этом, что такие его действия, безусловно, несовместимы с предназначением военной полиции и дискредитируют ее, как орган, предназначенный для обеспечения законности и правопорядка в Вооруженных Силах РФ.

Оказывая пособничество ФИО4 в сборе денег с военнослужащих военных комендатур гарнизонов, ФИО3 во второй декаде ноября 2014 года, находясь в г. Екатеринбурге, путем разговоров по телефону и личных встреч сообщил о необходимости сбора денежных средств после получения премии по приказу 1010 военным комендантам гарнизонов и замещавших их лицам, а именно военному коменданту в <…>1 подполковнику А. 1, исполнявшему обязанности военного коменданта в <…>2 майору Т. 19, исполнявшему обязанности военного коменданта в <…>3 майору Б. 50, военному коменданту в <…>4 капитану Б. 78, военному коменданту в <…>5 капитану Н. 55, военному коменданту <…>6 майору Д. 62, военному коменданту в <…>7 капитану Д. 95, а также находившемуся в то время в г. Екатеринбурге военному коменданту в <…>8 майору З. 103, указывая при этом различные суммы денег, которые подлежали сбору в каждой комендатуре, и сообщая, что при нежелании собирать деньги для ФИО4, премия будет выплачена в минимальном размере, а также могут возникнуть проблемы по службе, оказывая тем самым моральное давление.

Сам ФИО4 во второй декаде ноября 2014 года, находясь в г. Екатеринбурге, используя различные виды связи и при личном общении подтвердил и довел свое требование о сборе денег с военнослужащих военных комендатур после получения премии по приказу 1010 до военного коменданта в <…> подполковника А. 1 и исполнявшего обязанности военного коменданта в <…> майора Б. 130, определив при этом различные суммы денег, которые необходимо было собрать в каждой комендатуре. Кроме того, в тот же период времени, находясь в <…>11 на сборах военных комендантов, ФИО4 лично довел до военного коменданта в <…> 9 майора С. 35, также находившегося <…>11, о необходимости сбора денег с военнослужащих комендатуры после получения премии по приказу 1010, указав при этом необходимую сумму.

Перечисленные военные коменданты довели до военнослужащих указанных военных комендатур информацию о необходимости сбора денег по указанию ФИО4 после получения премии по приказу 1010, а также о возможных негативных последствиях по службе или выплаты премии в минимальном размере при отказе сдавать деньги.

14 ноября 2014 года в <…> поступило уведомление о выделении денежных средств в сумме 59 100 000 руб. для выплаты премий, предусмотренных приказом 1010, военнослужащим <…>. При этом, в соответствии с решением заместителя Министра обороны РФ, расчетная сумма для военнослужащих, проходящих военную службу по контракту <…>, составила 60000 руб.

После поступления этого уведомления начальник регионального управления ФИО4 подписал приказ № 000, датированный 17-м ноября 2014 года, о выплате военнослужащим управления и военных комендатур премии по приказу 1010.

В период с 27 ноября по 17 декабря 2014 года денежные средства на общую сумму 50460000 руб. (с учетом удержанного налога на доходы физических лиц и иных удержаний) были зачислены на лицевые счета <***> военнослужащих <…>.

После поступления денег на счета военнослужащих в вышеуказанных военных комендатурах гарнизонов начал производится сбор денежных средств с военнослужащих, согласившихся их сдать, для последующей передачи начальнику регионального управления ФИО4.

В военной комендатуре в <…> 1 было собрано 300 000 рублей, в военной комендатуре в <…> 2 – 260 000 рублей, в военной комендатуре в <…> 9 – 280000 рублей, в военной комендатуре в <…> 10 – 255000 рублей, в военной комендатуре в г. <…>3 – 130000 рублей, в военной комендатуре в г. <…> 5 – 300000 рублей, в военной комендатуре в <…>6 – 330000 рублей, в военной комендатуре <…> 4 – 466000 рублей, в военной комендатуре в <…> 7 – 132000 рублей, в военной комендатуре в г. <…> 8 – 426000 рублей, а всего для передачи ФИО4 было собрано 2879000 рублей.

Собранные в военных комендатурах гарнизонов деньги передавались как лично ФИО4, так и ФИО3 для последующей передачи ФИО4.

Так, в последних числах ноября – первых числах декабря 2014 года ФИО4, продолжая реализацию своего преступного умысла на незаконное обогащение за чужой счет, в ходе телефонного разговора сообщил подполковнику А.1 и майору Т. 19 о том, что собранные в их военных комендатурах денежные средства необходимо передать майору С. 35, который, в свою очередь, передаст все денежные средства ему. Соответствующее указание ФИО4 довел и до С. 35.

Исполняя указание ФИО4, Т. 19 1 декабря 2014 года с деньгами в сумме 260000 рублей, собранными в военной комендатуре в <…>2 выехал на своем автомобиле в <…> 1, где в тот же день забрал у А. 1 денежные средства, собранные военнослужащими военной комендатуры в г. <…> 1 в сумме 300000 руб. После чего в ночь с 1 на 2 декабря 2014 неподалеку от <…> 10 на автодороге <…> передал их гражданину П.131, прибывшему на встречу с ним по просьбе майора С. 35, чтобы тот отдал их последнему, а тот, в свою очередь, ФИО4. В ту же ночь П.131 передал полученные от Т. 19 деньги С. 35.

В первой половине дня 2 декабря 2014 года С.35 с деньгами, полученными от Т. 19 в сумме 560000 рублей, а также с деньгами собранными военнослужащими в военной комендатуре в <…>9 в сумме 280 000 рублей, на самолете вылетел в г. Екатеринбург. В аэропорту г. Екатеринбурга С. 35 встретил служебный автомобиль, направленный туда для него лично ФИО4. На нем С.35 в этот же день прибыл в региональное управление военной полиции, где лично передал ФИО4 деньги в сумме 840000 рублей, собранные для этого военнослужащими военных комендатур в <…>3,1,2. Сразу после передачи денег С. на том же служебном автомобиле уехал из регионального управления и в тот же день на самолете улетел обратно в г. <…> 3.

Также, 12 декабря 2014 года в вечернее время капитан Б.50, находясь в помещении военной комендатуры в г. <…>5, передал прибывшему в г. <…>5 для участия в заседании военного совета ФИО4 денежные средства в сумме 130 000 руб., собранные военнослужащими этой военной комендатуры. Переданными С.35 и Б. 50 денежными средствами в общей сумме 970000 рублей ФИО4 распорядился по своему усмотрению.

Кроме того, ФИО3, содействуя ФИО4, по его указанию, также получал собранные военнослужащими денежные средства, которые затем передавал последнему.

1 декабря 2014 года в утреннее время старший лейтенант Д.96, прибывший в региональное управление в г. Екатеринбург для решения вопроса о своем переводе к новому месту военной службы, на улице неподалеку от здания <…>, передал ФИО3 для последующей передачи ФИО4 денежные средства в сумме 132 000 руб., собранные военнослужащими военной комендатуры в г. <…>

Кроме того, во второй половине ноября – первых числах декабря 2014 года ФИО3 сообщил капитану Н.55, что собранные военнослужащими военной комендатуры в г. <…>5 денежные средства необходимо передать майору Д.62, который поедет в командировку в <…> и привезет деньги ФИО4. Н.55 выполнил это и отвез деньги в сумме 300000 рублей Д.62.

8 декабря 2014 года майор Д.62, прибыв в региональное управление в г. Екатеринбург и доложив об этом лично ФИО4, по указанию последнего передал ФИО3 деньги в сумме 300 000 рублей, собранные для ФИО4 в военной комендатуре г. <…>5, а также деньги в сумме 330 000 рублей, собранные для него же в военной комендатуре в г. 6.

В этот же день майор Б.130, прибыв в региональное управление в г. Екатеринбург и доложив об этом лично ФИО4, по указанию последнего передал ФИО3 деньги в сумме 255 000 рублей, собранные для ФИО4 в военной комендатуре г. <…>10. Также в этот день капитан К.132, прибыв в региональное управление в г. Екатеринбург, передал ФИО3 по просьбе капитана Б.78 для последующей передачи ФИО4 деньги в сумме 466 000 рублей, собранные для последнего в военной комендатуре г. <…>4.

25 декабря 2014 года младший сержант Х.133, прибывшая в служебную командировку в <…>, в служебном кабинете ФИО3 передала тому по просьбе майора З.103 для последующей передачи ФИО4 денежные средства в сумме 426 000 руб., собранные для Ящука военнослужащими военной комендатуры в г. <…>8. Полученные таким образом денежные средства в общей сумме 1909000 руб. ФИО3 передал ФИО4, которыми тот распорядился по своему усмотрению.

Сбор ФИО4 при пособничестве ФИО3 после издания приказа о выплате премии денежных средств с военнослужащих десяти военных комендатур в общей сумме 2879000 рублей существенно нарушил охраняемые законом интересы общества и государства, поскольку такие действия несовместимы с предназначением военной полиции, дискредитируют и ее, как орган, предназначенный для обеспечения законности и правопорядка в Вооруженных Силах РФ, и должность руководителя регионального управления военной полиции.

В суде ФИО4 свою вину в совершении преступления при изложенных выше обстоятельствах не признал. Он пояснил, что принял дела и должность начальника управления только в конце сентября 2014 года и никого из военных комендантов ранее не знал. При назначении на должность вышестоящее руководство ориентировало его на необходимость ротации военных комендантов. Поэтому он подготовил соответствующий план, который был доведен до всех военных комендантов. Однако многие из них, например С.35 и А.1, не желали переводиться к другим местам службы. Про выделение денег для выплаты премии по приказу 1010 он узнал 14 ноября 2014 года, когда поступила телеграмма об этом. Причем приказ надо было подготовить срочно – до 17 ноября 2014 г. Организацию работы по подготовке приказа он поручил ФИО3, а также назначил комиссию из начальников отделов управления. Как работала комиссия ему не известно. В установлении размеров премий он не участвовал, никаких распоряжений об этом не давал. Он не давал А.1, Б.130 и С.35 указаний о сборе денег, хотя и общался с последним на сборах комендантов в <…>11, когда тот заходил к нему с Е.134. По телефону с военными комендантами он общался только по служебным вопросам. Он считает, что они его оговаривают, чтобы избежать ответственности за то, что собирали деньги с подчиненных, а подчиненные военнослужащие дают показания о сборе денег для него под чьим-то давлением. Приказ о выплате премии он подписал до убытия на сборы комендантов в <…>11, т.е. до 16 ноября 2014 года, но при этом мог не проставить дату приказа, а ее поставили, когда регистрировали приказ и присваивали ему номер. Протокол заседания комиссии он подписал уже в <…>11, поскольку его несколько раз перепечатывали. После сборов он и коменданты улетели в <…>10 на военный совет. Из <…>10 он улетел в <…>11, а оттуда в командировку в <…>12. В Екатеринбург он возвратился только 1 декабря 2014 года. 28 ноября и 1 декабря 2014 года С.35 ему действительно звонил, и спрашивал разрешения прилететь 2 декабря 2014 года в Екатеринбург по личным делам. Он разрешил ему это сделать. 2 декабря 2014 года он с С.35 не встречался, денег от него не получал, только отправил машину, чтобы та встретила его в аэропорту. Сам он в этот день к 10.00 часам ходил на возложение венков к памятнику маршалу ФИО5, затем возвратился в управление. Потом уходил на обед. С 14.00 часов он опять находился у себя в кабинете и со служебного телефона в 14.13 и в 14.14 часов звонил адъютанту командующего войсками округа, о чем есть информация на диске с детализациями его телефонных разговоров, представленном сотрудниками ФСБ. В 14.17 он со своего телефона с номером <…>1 еще раз звонил адъютанту, а затем через запасный выход ушел из управления в штаб округа, куда прибыл к 14.30 часам. После штаба снова возвратился в управление. 8 декабря 2014 года он не давал Б.130 и Д.62 указаний что-либо относить и передавать ФИО3. С 8 по 25 декабря 2014 года ФИО3 был в отпуске, он его на службу не вызывал и не видел его в управлении. Б.50 он в первый раз увидел на сборах в <…>11. Находясь в командировке, в <…>3 он никаких денег от Б.50 не получал. 12 декабря 2014 года после осмотра комендатуры и проведения совещания, он с Г.135 в сопровождении Б.50 уехал в гостиницу, где они с Г.135 остались, а Б.50 уехал. Из гостиницы он никуда не выходил. Утром 13 декабря 2014 года он поехал на военный совет, после окончания которого на вертолете командующего войсками округа улетел в Екатеринбург. Все деньги, которые изъяты у него дома и в банке, являются многолетними накоплениями его, его жены и сына. Деньги на банковские счета он вносил из своего денежного довольствия, а также те, которые брал у жены и сына.

ФИО3 в суде свою вину тоже не признал. Он показал, что не получал от ФИО4 указаний заниматься сбором денег и не передавал такое указание А.1, Т.19, Д.95, Б.130, Н.55, Д.62, Б.78, З.103. Он также считает, что военные коменданты его оговаривают, чтобы избежать ответственности за то, что сами собрали деньги с военнослужащих. А.1, Ф.20 и Б.78 до перевода в военную полицию служили вместе. Д.62, С.35 и Д.95 также вместе служили. Б.78 принимал должность коменданта у З.103. По некоторым вопросам службы Т.19 и С.35 подчинялись А.1, а Б.130 и Б.50 Д.62. Из детализаций их телефонных соединений видно, что они часто звонили друг другу в ноябре 2014 года. С военными комендантами он общался только по служебным вопросам. Списков военнослужащих, готовых сдать деньги не было. Разговоров с комендантами о таких списках тоже не было. Его роль в подготовке приказа по выплате премии заключалась только в сборе и обобщении рапортов военных комендантов, в которых те излагали свои предложения по размерам стимулирования подчиненных. Технической работой занимался Т.136. Как работала комиссия, он не знает. Как в <…> 14 ноября 2014 года поступила телеграмма, касающаяся премии, он не знает. В подготовке и подписании приказа он участия не принимал, но приказ необходимо было подготовить в очень короткий срок. Он знает, что приказ ФИО4 подписал до убытия на сборы в <…>11, а дату на приказе ставил тот, кто его регистрировал. На сборах военных комендантов в <…>11 он положил подписанный приказ на тумбочку, и все коменданты могли с ним ознакомиться. В <…>11 ФИО4 только утверждал протокол комиссии, который переделывался из-за недостатков. С 8 декабря 2014 года он находился в отпуске. В этот день и 25 декабря 2014 года он на службу не прибывал. От Д.96, Б.130, Д.62, К.132 и Х.133 он никакие деньги не получал и ФИО4 их не передавал. Он не может объяснить, откуда Х.133 известно про телефонный разговор с З.103 25 декабря 2014 года и не помнит, где находился во время этого разговора.

Несмотря на такую позицию подсудимых, их вина в совершении преступлений при изложенных выше обстоятельствах подтверждается исследованными в суде доказательствами.

Из показаний в суде военного коменданта в г. <…>1 подполковника А.1 видно, что в ноябре 2014 года ФИО3 сообщил ему по телефону, что после получения военнослужащими комендатуры премии по приказу 1010, необходимо будет собрать с них деньги, которые впоследствии передать ФИО4. Затем он получил это же указание лично от ФИО4 в ходе разговора по телефону и через программу «Скайп» на компьютере. На сборах комендантов в <…>11 ФИО3 указал ему фамилии военнослужащих, с которых необходимо было собрать деньги, пояснив, что им премия будет начислена в большем размере. Одновременно ФИО3 определил, что с офицеров надлежало собрать по 50000 рублей, с солдат, сержантов и прапорщиков – по 10000 рублей, а всего 300000 рублей. Опасаясь возможных негативных последствий от ФИО4, он решил выполнить требования о сборе денег. После поступления 27 ноября 2014 года премии, начался сбор денег с военнослужащих, которым занимался командир взвода военной полиции старший лейтенант И.2. В процессе сбора денег он сам, а также И.2 и капитан Ш.3 сдали по 50000 рублей. Кроме того, по 10000 рублей сдали: старший прапорщик А.4, старшина Г.5, старший сержант К.6, сержант А.7, сержант К.8, сержант Е.9, сержант Й.10, младший сержант П.11, младший сержант К.12, младший сержант М.13, старший матрос А.14, ефрейтор Р.15, рядовой Б.16, рядовой Б.17, рядовой Ф18. Всего было собрано 300000 рублей, о чем он по телефону сообщил ФИО4. Собранные деньги по указанию ФИО4 он 1 декабря 2014 года отдал исполнявшему обязанности военного коменданта в п. <…>2 майору Т.19, приехавшему для этого в <…>2, который, вместе с деньгами собранными в комендатуре в <…>1, передал их военному коменданту в г. <…>9 майору С.35. Последний передал их непосредственно ФИО4.

Старший лейтенант И.2 показал в суде, что в ноябре 2014 года узнал от А.1, что указанию полковника ФИО4 необходимо, после получения премии по приказу 1010, собрать с военнослужащих деньги: с офицеров по 50000 рублей, а с рядового и сержантского состава – по 10000 рублей, иначе могут быть проблемы по службе. Не желая этого, он собрал деньги с военнослужащих, фамилии которых ему указал А.1. При этом, он лично и Ш.3 сдали по 50000 рублей, а с военнослужащих А.4, Г.5, К.6, А.7, К.8, Е.9, Й.10, П.11, К.12, М.13, А.14, Р.15, Б.16, Б.17, Ф.18 он собрал по 10000 рублей. Собранные деньги в сумме 250000 рублей он передал А.1, который добавил к ним свои 50000 рублей.

Из исследованных в суде показаний капитана Ш.3, данных на предварительном следствии, видно, что в ноябре 2014 года он узнал от А.1, что по требованию полковника ФИО4 после выплаты премии по приказу 1010 ему необходимо будет сдать 50000 рублей, которые затем будут переданы ФИО4. Не желая иметь проблем, он передал И.2 указанную сумму.

Из показаний, данных в суде военнослужащими этой военной комендатуры А.4, Г.5, А.7, К.6, Е.9, Й.10, К.8, К.12, М.13, А.14, Р.15, Б.17, Б.16, Ф.18, каждым в отдельности, видно, что в конце ноября 2014 года каждый из них после выплаты премии по приказу 1010, не желая иметь проблем по службе, сдал И.2 по 10000 рублей, которые предназначались для передачи начальнику регионального управления ФИО4. Аналогичные сведения усматриваются из исследованных в суде показаний на предварительном следствии П.11, который, также не желая иметь проблем по службе, сдал И.2 10000 рублей после выплаты премии, которые предназначались полковнику ФИО4.

Из показаний в суде майора Т.19, исполнявшего обязанности военного коменданта в с. <…>2, видно, что в ноябре 2014 года ему с неизвестного телефонного номера позвонил ФИО3 и сообщил, что после получения премии по приказу 1010 с личного состава надо будет собрать деньги, которые затем передать в <…>: с офицеров по 50000 рублей, а с солдат и сержантов по 30000 рублей. Тем военнослужащим, которые будут сдавать деньги, премия будет начислена в большем размере, а у тех, кто не будет, могут затем возникнуть проблемы. Для этого надо сделать список военнослужащих, согласных сдать деньги. Он понял, что деньги собираются для ФИО4, поскольку ФИО3 по своей инициативе не стал бы этого делать. Он созвонился с находившимся в командировке комендантом ФИО6, который сказал, что знает о сборе денег, но с офицеров надо собирать по 30 000 рублей, а с солдат и сержантов по 10 000 рублей. Он составил список и направил его ФИО3 по электронной почте, а на сборах военных комендантов в <…> он подтвердил ФИО3 правильность списка. После выплаты премии офицеры сдали по 30 000 рублей, а солдаты и сержанты – по 10 000 рублей. За Ф.20 деньги отдала его жена. Всего было собрано 260000 рублей. 1 декабря 2014 года по указанию ФИО4 он выехал в г. <…>1, где забрал у А.1 собранные тем деньги, чтобы передать их вместе с собранными им военному коменданту в г. <…>9 С.35. Забрав деньги у А.1, он созвонился с С.35. Тот сказал, что сам не сможет подъехать, но от него подъедет его знакомый на автомашине <…>1 с которыми надо встретиться на трассе рядом с г. <…>14 и отдать деньги. Затем ему позвонил знакомый С.35. Они договорились о встрече возле одного из кафе на автодороге возле г. <…>14. Приехав туда и увидев названную С.35 машину, он созвонился с ним. Получив подтверждение, что это действительно его знакомый, он отдал деньги, полученные от А.1, а также собранные им. После этого он уехал обратно в <…>2. Поскольку ни от ФИО3, ни от Ящука вопросов по деньгам больше не поступало, он понял, что деньги к ним доставлены. В марте 2015 года ФИО4 сказал ему, что факту сбора денег военной прокуратурой проводится проверка. Поэтому надо предупредить всех военнослужащих, чтобы они ничего об этом не сообщали, поскольку он (ФИО4) все равно будет не причем, а виноватым назначат его (Т.19).

Из протокола осмотра телефона Т.19 от 28 ноября 2015 года усматривается, что на нем имеются изображения списка военнослужащих военной комендатуры для получения премии по приказу 1010, отправленного им в <…> 14 ноября 2014 года.

Подполковник Ф.20 показал, что с октября 2014 года он находился в служебной командировке. Обязанности коменданта за него исполнял Т.19. Тот в ноябре 2014 года в телефонном разговоре сообщил, что по указанию начальника <…> необходимо собрать деньги с военнослужащих. По этой фразе он понял, что деньги собирают для начальника ФИО4. Поскольку он не хотел для себя в будущем проблем по службе, то решил сдать деньги в сумме 30 000 рублей, которые Т.19 передала его жена.

Старшие лейтенанты А.22, З.23 и Г.21, каждый в отдельности, показали, что в ноябре 2014 года добровольно сдавали Т.19 по 30 000 рублей после выплаты премии по приказу 1010. При этом А.22 и З.23 показали, что сдавали деньги для нужд регионального управления военной полиции, а Г.21 показал, что не знал, на какие цели собираются деньги.

Старший сержант Ш.26, сержанты Л.27 и Б.29, младшие сержанты К.30, П.33 и З.32, каждый в отдельности, показали в суде, что в ноябре 2014 года, после выплаты премии по приказу 1010, добровольно сдавали Т.19 по 10 000 рублей для нужд <…>.

Старшина Ф.24, сержант А.31, рядовой Ш.34, каждый в отдельности, показали, что в ноябре 2014 года по предложению Т.19, после выплаты премии по приказу 1010, сдали тому по 10 000 рублей для отправки в <…>, так как еще до выплаты премии согласились на это, чтобы получить ее премию в повышенном размере.

Аналогичные сведения усматриваются из исследованных судом показаний сержанта Г.28 и старшины И.25, которые после выплаты премии по приказу 1010, сдали по 10 000 рублей для нужд регионального управления военной полиции, так как ранее согласились на это, чтобы получить повышенную премию.

Из показаний в суде военного коменданта в г. <…>9 майора С.35 следует, что в ноябре 2014 года во время нахождения на сборах военных комендантов в <…>11 учебном центре ФИО4 сообщил ему, что после получения премии по приказу 1010 необходимо будет собрать с военнослужащих комендатуры 300 000 рублей и передать их ему. При несогласии сдавать деньги, премию всем военнослужащим выплатят в минимальном размере. Не желая снижения премии подчиненным, он согласиться с таким требованием начальника, решив, что лучше передаст ФИО4 всю свою премию. Возвратившись в комендатуру, он сообщил о требовании ФИО4 офицерам П.36, Т.37, И.38 и А.39, а также свое решение при необходимости сдать всю свою премию. Одновременно он сказал офицерам, что не будет привлекать к сбору денег солдат и сержантов, ввиду того, что они и так получают небольшое денежное довольствие. Указанные офицеры решили сдать каждый по 50 000 рублей. После выплаты премии П.36 собрал с указанных офицеров деньги и отдал ему 200 000 рублей. Сам он добавил 80000 рублей, а еще 20000 рублей он истратил на авиабилеты в Екатеринбург, чтобы отвезти деньги ФИО4.

Собрав деньги, он сообщил об этом ФИО4. Тот сказал, что необходимо забрать деньги у А.1 за <…>1 и у Т.19 за <…>2 и привезти все ему в Екатеринбург. 1 декабря 2014 года ему позвонил Т.19, сообщив что везет деньги за себя и А.1 и попросил встретить его на пол пути. Поскольку на утро 2 декабря 2014 года у него были приобретены билеты в Екатеринбург, он попросил своего знакомого П.131 съездить на встречу с Т.19, встретиться с тем возле г. <…>14 и привезти ему деньги. Одновременно он дал ему номер телефона Т.19. П.131 выполнил его просьбу и уже поздно ночью с 1 на 2 декабря привез ему домой переданные Т.19 деньги. С этими деньгами, а также с деньгами, собранными в своей комендатуре в сумме 280000 рублей, он утром 2 декабря 2014 года прилетел в г. Екатеринбург. В аэропорту его встретил служебный автомобиль, посланный ФИО4. На этом автомобиле он приехал в региональное управление военной полиции. Приехав, он позвонил ФИО4, затем зашел в управление, прошел в кабинет к ФИО4, где предал тому деньги. После этого уехал из управления и в тот же вечер улетел обратно в г. <…>9.

В соответствии с сообщением из ГУ МВД России <…> от 14.09.2015 г. С.35 прилетал в Екатеринбург из <…>9 2.12.2014 г. и в тот же день самолетом вылетел обратно. Билеты приобретались 27.11.2014 г.

В соответствии с детализацией телефонных соединений ФИО4 по номеру – <…>1, представленной подсудимым, 2 декабря 2014 года им в 14 часов 17 минут 29 секунд совершен телефонный звонок продолжительностью 2 минуты 53 секунды. ФИО4 пояснил, что звонил адъютанту командующего войсками округа из своего кабинета, так как хотел в тот день попасть к командующему. Во время этого разговора – в 14 часов 18 минут и в 14 часов 19 минут – к нему на телефон поступают звонки с телефона С.35, что согласуется с показаниями последнего о нахождении в это время в <…>.

Из протокола осмотра аккаунта электронной почты военной комендатуры <…>9 видно, что в ней имеется электронное письмо от 12 ноября 2014 года, содержащее указание срочно представить списки военнослужащих дополнительному стимулированию за 2014 год, а в числе адресатов перечислены 29 военных комендатур.

Из исследованных в суде показаний свидетеля П.131 видно, что 1 декабря 2014 года он по своим личным делам находился в г. <…>15. Ему позвонил С.19 на телефон с номером <…>2 и попросил на трассе возле г. <…>14 встретиться с человеком, который должен был передать для С.19 деньги, так как сам он не мог туда выехать. Около 23 часов 1 декабря 2014 года он на своем автомобиле <…>1 подъехал на стоянку к кафе, расположенному рядом с трассой на въезде в г. <…>14. Там незнакомый ему мужчина передал полиэтиленовый канцелярский файл, в котором находились деньги купюрами по 5000 и по 1000 рублей, а также конверты. Забрав деньги, он выехал в г. <…>9. В четвертом часу утра 2 декабря 2014 года он подъехал к дому, где проживал С.19 и отдал тому полученные деньги.

Капитан П.36, старшие лейтенанты А.39, И.38 и Т.37, каждый в отдельности, показали в суде, что в конце ноября 2014 года, после возвращения со сборов, военный комендант С.19 сообщил им, что по указанию начальника регионального управления полковника ФИО4 после получения премии по приказу 1010 необходимо будет собрать с военнослужащих комендатуры деньги в сумме 300000, которые затем передать ФИО4, чтобы в будущем не было проблем по службе. Кроме того, он сказал, что с солдат и сержантов деньги собирать не будет, а при необходимости отдаст всю свою премию. Посовещавшись, они решили также сдавать деньги, чтобы не было проблем со службой, определив сумму по 50000 рублей с офицера. После выплаты премии, каждый из них сдал указанную сумму П.36, а С.35сдал 80000 рублей. Собранные деньги С.35 передал ФИО4, для чего он летал в г. Екатеринбург.

Из исследованных в суде показаний свидетеля Е.134, видно, что во время проведения сборов военных комендантов, он вместе с С.35 заходил в кабинет, в котором располагался ФИО4. Он вскоре вышел из кабинета, а С.35 остался там наедине с ФИО4. В ноябре 2015 года от С.35 ему стало известно, что ФИО4 потребовал от него собрать денежные средства с военнослужащих военной комендатуры <…>9 гарнизона.

Свидетель Т.136 показал в суде, что 2 декабря 2014 года по указанию Ящука встречал в аэропорту С.35. Когда тот прилетел, то позвонил ему на его телефон с номером <…>3. Судя по распечатке звонков это было в 14.00 часов. Он отвез С.35 в <…>. Время в пути составило около получаса. С.35 ненадолго заходил в здание управления и сразу вышел, т.к. он за это время успел только протереть фары у машины и покурить. После этого он сразу отвез С.35 в кафе на ул. <…>1 и больше его в тот день не видел.

В соответствии с расписанием рейсов из <…>9 в аэропорт Кольцово г. Екатеринбурга, представленной подсудимым ФИО4, 2 декабря 2014 года самолет из <…>9 прибыл в Екатеринбург в 12 часов 50 минут.

Из детализации телефонных соединений С.35 по номеру <…> 4 видно, что он 2 декабря 2014 года, начиная с 13 часов 04 минут уже находился в г. Екатеринбурге, поскольку его телефонные звонки фиксировались базовой станцией, расположенной в г. Екатеринбурге на ул. <…>2. В 14 часов 01 минуту С.35 совершил телефонный звонок на телефонный номер <…>3, принадлежащий Т.137, зафиксированный базовой станцией в г. Екатеринбурге на ул. <…> 1 дом <…>, т.е. непосредственно рядом со зданием <…>, расположенном на той же улице в доме <…>, а не тогда, когда С.35 был в аэропорту Кольцово.

В данной связи суд отвергает показания свидетеля Т.137в части того, что он забрал С.35 из аэропорта Кольцово только в 14.00 часов, как недостоверные и противоречащие объективным данным детализации телефонных соединений С.35, и считает установленным, что С.35 прилетел в Екатеринбург в 13.00 часов, и, исходя из показаний Т. 137 о том, что время в пути составило примерно полчаса, считает установленным, что С.35 прибыл в <…> еще до 14.00 часов 2 декабря 2014 года.

На этот вывод суда, основанный на полученных по ходатайству стороны защиты данных о телефонных соединениях С.35, никак не влияют неточности в показаниях самого С.35 о времени прилета в г. Екатеринбург.

Кроме того, из той же детализации усматривается, что 1 декабря 2014 года у С.35 состоялись телефонные разговоры с А.1 в 14 часов 25 минут, в 16 часов 10 минут, в 20 часов 31 минуту; с П.131 в 8 часов 30 минут, в 18 часов 50 минут, в 22 часа 27 минут, в 22 часа 53 минуты и 2 декабря 2014 года в 7 часов 29 минут; с Т.19 в 18 часов 38 минут, в 18 часов 55 минут, в 20 часов 34 минуты и в 22 часа 28 минут, т.е. через минуту после разговора с П.131, что согласуется с показаниями Т.19 о передаче денег через П.131. Также 2 декабря 2014 года у С.35 в 10 часов 37 минут состоялся телефонный разговор с ФИО4, что согласуется с показаниями А.1, Т.19 и С.35 об их телефонных разговорах по вопросу передачи собранных денег ФИО4.

Свидетель К.138, допрошенный в суде по ходатайству стороны защиты, показал, что 2 декабря 2014 года нес службу дежурным по <…>. Он не помнит, как в тот день ФИО4 прибыл на службу, но если бы ФИО4 убывал в тот день из здания <…>, он бы об этом знал, как дежурный. С.35 в тот день мог попасть в <…>, но он его не видел.

Свидетель С.139, допрошенный по ходатайству стороны защиты, показал, что 2 декабря 2014 года, в день возложения венков к памятнику ФИО5, в утреннее время разговаривал с ФИО4 по телефону и сообщил ему, что ФИО4 необходимо лично связаться с начальником штаба военного округа.

Свидетель М.140, прибывший в суд по инициативе стороны защиты, показал, что проходит военную службу адъютантом командующего войсками военного округа. 2 декабря 2014 года было возложение венков к памятнику маршалу ФИО5. После возложения венков командующий войсками округа общался с ветеранами. Это продолжалось до 14 часов или даже больше. Точное время, когда пришел ФИО4 он не помнит, может лишь назвать промежуток времени с 14 до 15 часов, поскольку с 15.00 часов в плане работы командующего были предусмотрены другие мероприятия. Также он представил план работы командующего войсками округа на 2 декабря 2014 года, из которого видно, что отдание воинских почестей маршалу ФИО5 и работа с ветеранами планировались до 12.00 часов, но фактически, как он пояснил, затянулись намного дольше. Суд констатирует, что показания свидетелей К.138, С.139, М.140 никаким образом не влияют на вывод суда о том, что 2 декабря 2014 года состоялась встреча С.35 с ФИО4 и передача денег последнему, поскольку ни один из них не сообщил точных сведений о том, где и в какое время в этот день находился ФИО4.

Из показаний в суде майора Б.50, исполнявшего в конце 2014 года обязанности военного коменданта в г. <…>3 видно, что в ноябре ему позвонил ФИО3 и сообщил, что по указанию начальника регионального управления ФИО4 премия по приказу 1010 может быть начислена в максимальной размере. Однако при этом с военнослужащих комендатуры необходимо будет собрать деньги в сумме 300 000 рублей и передать их ФИО4. Он вначале отказался собирать с подчиненных деньги. Через пару дней ему снова позвонил ФИО3 и сказал, что собрать надо будет 150 000 рублей, а в случае отказа будут проводиться внезапные проверки комендатуры со всеми вытекающими негативными последствиями. Ему пришлось согласиться. Он довел озвученное ФИО3 требование ФИО4 о сборе денег до офицеров Р.52, В.53 и Б.51, сообщив и о возможных проблемах в случае отказа сдавать деньги. Они согласились, а Б.51 довел требование о сборе денег до прапорщика П.54, который также вынужден был согласиться. С военнослужащими на должностях солдат и сержантов он этот вопрос не обсуждал. Затем он по телефону сообщил ФИО3 фамилии указанных военнослужащих для начисления им премии в максимальном размере. На сборах военных комендантов ФИО3 сказал ему, что с офицеров надо будет собрать по 30 000 рублей, а с прапорщика – 10 000 рублей. Также он сказал, что сообщит, как передать деньги ФИО4. После выплаты премии, перечисленные офицеры сдали ему по 30 000 рублей, а прапорщик П.54 сдал 10 000 рублей. Он сам добавил 30000 рублей, собрав тем самым 130000 рублей. Деньги он сложил в конверт и убрал в сейф. Вечером 12 декабря 2014 года в помещении комендатуры он передал ФИО4, прибывшему на военный совет, конверт с деньгами в сумме 130000 рублей, произнеся при этом кодовую фразу, заранее сообщенную ему ФИО3.

Капитан Б.51, старшие лейтенанты Р.52 и В.53, прапорщик П.54, каждый в отдельности, показали в суде, что в ноябре 2014 года Б.50 сообщил им, что после получения премии по приказу 1010 необходимо будет собрать деньги для начальника <…> ФИО4 по 30000 рублей с каждого офицера. Если не собрать деньги, то могут возникнуть проблемы по службе. Не желая их иметь, после выплаты премии каждый из офицеров сдал требуемую сумму, а П.54 10000 рублей.

Из исследованных в суде показаний свидетеля О.141 – военного коменданта в г. <…>3 – видно, что в ноябре 2014 года, когда он находился в командировке, майор Б.50, исполнявший обязанности коменданта, сообщил ему, что по указанию ФИО4 после получении премии по приказу 1010 необходимо собрать с военнослужащих деньги, которые передать ФИО4. Выполняя это указание Б.50 сдал сам и собрал с военнослужащих деньги в сумме 130000 рублей, которые передал лично ФИО4, когда тот приезжал в <…>3 в начале декабря 2014 года.

Свидетели П.142 и П.143, допрошенные по ходатайству стороны защиты, каждый в отдельности показали, что 11 декабря 2014 года выезжали в командировку в г. <…>3. Обязанности военного коменданта в <…>3 исполнял капитан Б.50. В послеобеденное время 12 декабря 2014 года в комендатуру в <…>3 приехал ФИО4, осмотрел вместе с Б.50 помещения, провел небольшое совещание. Они не видели, чтобы ФИО4 и Б.50 оставались где-либо одни. ФИО4 уехал из комендатуры вместе с Б.50, и они их больше в тот день не видели, так как сами после их отъезда уехали из комендатуры в гостиницу. П.143 также показал, что ему эта командировка в <…>1 запомнилась потому, что в тот год упал метеорит.

Однако из приказа начальника <…> от 9.12.2014 г. № 000 видно, что П <…>143 и П <…> 144 убыли в служебную командировку 8 декабря 2014 г. В приказе начальника <…> от 11.12.2014 г. № 188 указано, что ФИО4 с этой даты убывает в служебную командировку в г. <…>3.

Согласно распечатке с сайта «Ураловед» в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», представленной государственным обвинителем, метеорит в Челябинской области упал 15 февраля 2013 года.

Суд констатирует, что показания свидетелей П.143 и П.142 никак не опровергают показания Б.50 о передаче денег ФИО4 вечером 12 декабря 2014 года, поскольку они не видели ни того, ни другого после того как уехали из комендатуры. Кроме того, их показания противоречат объективным сведениям о датах убытия в командировку, а также о времени падения метеорита.

Старший лейтенант Д.96, проходивший в 2014 году военную службу на должности командира взвода военной полиции в военной комендатуре в г. <…>7, показал в суде, что в ноябре того года комендант Д.95, после возвращения со сборов комендантов в <…>12, сказал ему, что с военнослужащих, включенных в списки для получения премии, надо будет собрать деньги для передачи руководству <…>: с офицеров по 30000 рублей, а с солдат и сержантов по 12000 рублей. О необходимости сбора денег он довел до военнослужащих К.97, С.98, М.99, Ш.100, Ж.101 и В.102, обосновав это тем, что они получат повышенную премию, а в противном случае вообще не получат. Указанные военнослужащие согласились сдать деньги. В конце ноября Д.95 напомнил ему про сбор денег и сам отдал ему 30000 рублей. После этого он снял со своего счета деньги – 30000 рублей за себя и 72 тысячи рублей за указанных военнослужащих. Деньги он передал коменданту Д.95. Так как ему надо было решать вопрос с переводом к новому месту службы, он после сбора денег ездил в региональное управление в Екатеринбург. Для передачи в управление комендант дал ему пакет с документами. Этот пакет он в Екатеринбурге передал ФИО3. Позднее он узнал, что там были еще и собранные деньги, но он их не видел.

В судебном заседании исследованы показания, дававшиеся Д.96 на предварительном следствии, которые существенно отличаются от данных им в суде. Из них видно, что Д.95 еще в середине ноября 2014 года сообщил ему о телефонном разговоре с ФИО3, в ходе которого последний, сославшись на указания ФИО4, сказал, что если личный состав комендатуры хочет получить полную премию, то надо будет собрать с военнослужащих 300000 рублей. После прибытия со сборов военных комендантов Д.95 сообщил ему, что сумма, которую необходимо собрать уменьшена до 150000 рублей и поручил выяснить, кто из военнослужащих согласен сдать деньги. Исходя из этой суммы, он (Д.96) решил, что для этого надо привлечь 6 военнослужащих из числа солдат и сержантов, с которых собрать по 12000 рублей, а также двух офицеров, с которых собрать по 30000 рублей. Военнослужащим К.97, С.98, М.99, Ш.100, Ж.101 и В.102 он сообщал, что деньги собираются для руководства <…>. Д.95, поручив ему сбор денег и отдав свои 30000 рублей, сразу поручил заниматься и вопросом передачи денег ФИО3. Он снял со своей банковской карты деньги для передачи в <…> за себя, а также за К.97, С.98, М.99, Ш.100, Ж.101 и В.102. Деньги в сумме 132000 рублей он сложил в конверт и отдал Д.95, сообщив при этом, что планирует съездить в Екатеринбург для решения вопроса о переводе к новому месту службы. Д.95 вернул ему обратно конверт с деньгами, а также дал различные служебные документы для передачи в <…>. Забрав конверт с деньгами и документы, он 30 ноября 2014 года уехал в Екатеринбург на поезде, куда прибыл утром 1 декабря 2014 года. Созвонившись с ФИО3, он договорился о встрече возле кафе <…> на ул. <…>1. Там в этот же день он передал ФИО3 конверт с деньгами и служебные документы. В тот же день он уехал обратно. К.97, С.98, М.99, Ш.100, Ж.101 и В.102 сдали ему по 12000 рублей, уже после его возвращения в <…>7. Из выписки по контракту Д.96 в банке ВТБ24 видно, что с 28 по 30 ноября 2014 года он снял со своего счета 139000 руб. В соответствии с сообщением из ГУ МВД России <…>от 20.01.2016г., Д.96 выехал из <…>7 поездом 30.11.2014 г., прибыл в Екатеринбург 1 декабря 2014 года в 3.28 час. Билеты оформлялись 30.11.2014 г.

Суд отмечает, что вышеприведенные показания Д.96 на предварительном следствии о поступлении от ФИО3, сославшегося на ФИО4, указания о сборе денег с военнослужащих после получения премии по приказу 1010, а также о том, что деньги в сумме 132000 рублей он лично отвез в Екатеринбург и передал ФИО3, даны тем в ходе предварительного следствия с участием адвоката, как в ходе допросов в качестве свидетеля и потерпевшего, так и на очной ставке с ФИО3. Поэтому, именно эти показания, изобличающие ФИО3 и ФИО4, суд кладет в основу приговора. Показания Д.96, данные в суде, о том, что он просто отвозил ФИО3 конверт с документами, не зная, что там находятся деньги, суд расценивает как заведомо ложные и отвергает.

Сержанты С.98 и К.97, младший сержант Ш.100, ефрейтор В.102, каждый в отдельности, показали в суде, что в конце ноября – начале декабря 2014 года сдавали Д.96 по 12000 рублей, поскольку тот ранее сообщил каждому из них, что это необходимо для получения премии по приказу 1010 в большем размере. Куда должны были передаваться деньги, Д.96 им не сообщал. При этом В.102 заявил, что такой способ получения премии, по его мнению, является вполне нормальным.

Из исследованных в суде показаний потерпевших рядового Ж.101 и сержанта М.99, видно, что в ноябре 2014 года Д.96 предложил каждому из них получить ее в полном размере, сдав за это ему по 12000 рублей после ее выплаты. Они с этим согласились, и после выплаты премии каждый из них передал Д.96 по 12000 рублей.

По заключению комиссии экспертов, проводивших амбулаторную комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу, у Д.95 выявлено наличие психического расстройства в виде шизофрении, однако, по мнению суда, это не ставит под сомнения показания Д.96 на предварительном следствии, положенные судом в основу приговора, поскольку передача им денег ФИО3 как раз и свидетельствует о поступлении указаний о сборе денег в военную комендатуру в г. <…>7 именно от ФИО3.

Из показаний в суде свидетеля Б.130 видно, что в конце 2014 года он исполнял обязанности военного коменданта в г. <…>10, так как комендант П.144 находился в командировке. В середине ноября 2014 года ему позвонил полковник ФИО4 и сказал, что ему необходимо созвониться с А.1, который передаст поставленную задачу. А.1 сказал ему, что по указанию ФИО4 необходимо будет после получения премии по приказу 1010 собрать с военнослужащих деньги: с офицеров по 50000 рублей, а с солдат и сержантов по 15000 рублей, сообщив, что те военнослужащие, которые согласятся сдать деньги, получат премию в большем размере. Он собрал офицеров и довел им требование ФИО4 о сборе денег, предложив назвать военнослужащих, которые согласятся на это. Также ФИО3, когда звонил ему, сказал составить список военнослужащих, согласных сдать деньги. Такой список он направил ФИО3 электронной почтой. На сборах военных комендантов в <…>11 он лично уточнил у ФИО4 надо ли собирать деньги. ФИО4 подтвердил необходимость сбора денег, сказав, что надо уточнить у ФИО3 суммы. Последний, не называя общей суммы с комендатуры, сообщил, что собрать надо по 30000 рублей с офицеров и по 10000 рублей с солдат и сержантов. Исходя из названных ему ФИО3 сумм, он подсчитал, что с комендатуры надо собрать около 260000 рублей. После возвращения со сборов, он сказал подчиненным, что требование о сборе денег остается в силе, но не стал сообщать об уменьшении размеров сумм, подлежащих сдаче. Когда выплатили премию, офицеры В.40, А.41 и О.42 сдали по 50000 рублей, а военнослужащие К.47, У.46, Г.43, С.48, П.45, В.49 и П.44 сдали по 15000 рублей. Всего получилось 255000 рублей. Сам он деньги не сдавал, так как не хотел с этим связываться. Когда выплатили премию, ФИО3 по телефону сообщил, что поступит телеграмма с вызовом в <…> и тогда надо будет привезти деньги. В <…> по этой телеграмме, якобы для отработки служебных документов, он прибыл 8 декабря 2014 года, взяв с собой только собранные деньги, которые он поменял на купюры по 5000 рублей и сложил в конверт. В <…> он доложил ФИО4 о своем прибытии, но тот отправил его к ФИО3, сказав все вопросы решать с ним. Дождавшись ФИО3, он зашел к нему в кабинет и там отдал конверт с деньгами. В тот же день он уехал в <…>10.

Старшие лейтенанты О.42 и А.41, каждый в отдельности, показали в суде, что в ноябре 2014 года Б.130 сообщил им, что после получения премии по приказу 1010, для того, чтобы не иметь проблем по службе в будущем, необходимо будет сдать деньги для начальника <…> ФИО4 – по 50000 рублей каждому. Он согласились с этим и сдали по 50000 рублей. Орлов, кроме того, показал, что в декабре 2014 года Б.130 ездил в командировку в <…>, после возвращения из которой, сообщил ему, что передал туда собранные деньги.

Из исследованных судом показаний майора В.40 видно, что в ноябре 2014 года Б.130 сообщил ему об указании полковника ФИО4 о необходимости сбора денег с военнослужащих после получения премии по приказу 1010. С офицеров необходимо было собрать по 50000 рублей, а с солдат и сержантов по 15000 рублей. Также Б.130 сообщил, что при несогласии сдавать деньги, премия будет начислена в минимальном размере, а также могут возникнуть проблемы по службе. После получения премии он лично передал Б..130 50000 рублей. В начале декабря 2014 года Б.130 ездил в командировку в Екатеринбург, как он полагает, для передачи собранных денег в <…>.

Сержанты К.47 и У.46, каждый в отдельности, показали в суде, что в ноябре 2014 года от офицеров В.40 и А.41 им стало известно, что по указанию начальника <…> необходимо будет после получения премии по приказу 1010 сдать по 15000 рублей майору Б.130, который должен передать эти деньги дальше. Если не сдавать деньги, то могут возникнуть какие-либо проблемы по службе. Не желая их иметь, каждый из них после выплаты премии, передал Б. 130 по 15000 рублей. Дополнительно К.47 показал, что о сборе денег он сообщил Г.43, который находился в командировке. Тот также согласился сдать деньги и, после получения премии, перевел ему на карточку 15000 рублей. Поэтому он сдал Б.130 15000 рублей еще и за Г.43.

Сержант Г.43 в суде подтвердил эти показания К.47 о сборе денег в комендатуре для передачи начальнику <…> ФИО4, а также о том, что он для этого переводил 15000 рублей на банковскую карточку К.47.

Сержанты П.44 и П.45, ефрейтор В.49, каждый в отдельности, показали в суде, что в конце 2014 года до получения премии по приказу 1010 Б.130 сообщал каждому из них, что с премии необходимо будет сдать по 15000 рублей для передачи в <…>, чтобы не было проблем по службе. Не желая иметь проблем, каждый из них передал Б.130 после выплаты премии по 15000 рублей.

Из исследованных в суде показаний младшего сержанта С.48, данных на предварительном следствии, усматривается, что в ноябре 2014 от офицеров А.41 и О.42 ему стало известно, что по указанию полковника ФИО4 надо будет после получения премии по приказу 1010 сдать денежные средства по 15000 рублей. После выплаты премии он передал Б.130 15000 рублей.

Из показаний свидетеля П.144 – военного коменданта в г. <…>10 – исследованных в суде, видно, что о незаконном сборе денег с военнослужащих по указанию ФИО4, ему стало известно от майора Б.130. От военных комендантов <…>3, <…>1 и <…>9 гарнизонов ему известно, что в этих комендатурах также собирались деньги с военнослужащих по указанию ФИО4. Кроме того, после начала расследования обстоятельств сбора денег и дачи военнослужащими показаний об этом, ФИО4 звонил ему и в устной форме требовал получить от военнослужащих объяснения о том, что они не сдавали для него деньги. В апреле 2015 года ФИО4 прибывал в <…>18 и хотел лично встретиться с военнослужащими, которые сообщили о сборе для него денег. Однако ему такой возможности не предоставили, в связи с чем ФИО4 очень сильно возмущался.

Военный комендант в <…>5 капитан Н.55 показал, что в ноябре 2014 года ему позвонил ФИО3 и сказал, что будет начисляться премия по приказу 1010 и, по указанию ФИО4, после ее получения необходимо собрать с военнослужащих комендатуры деньги в сумме 300000 рублей. Также необходимо направить ему список военнослужащих, которым можно начислить большую премию. Опасаясь проблем по службе, он решил исполнить указание ФИО4. О разговоре с ФИО3 он сообщил офицерам П.56, М.57 и Ш.58, а также сержантам М.60, Н.61 и Т.59. Было решено собирать с офицеров и сержантов по 60000 и 20000 рублей соответственно. ФИО3 он направил по электронной почте список, в который входил только командный состав – перечисленные выше офицеры и сержанты. После выплаты премии в конце ноября 2014 года указанные военнослужащие сдали деньги, к которым он добавил свои 60000 рублей, собрав, таким образом, 300000 рублей. Он позвонил ФИО3 и тот сказал передать деньги военному коменданту <…>6 Д.62, который поедет в командировку в региональное управление. В начале декабря он съездил к Д.62 и отдал ему конверт с деньгами для передачи ФИО3. Д.62 рассказал ему, что тоже собрал деньги с военнослужащих своей комендатуры в сумме от 300 до 350 тысяч рублей. После возвращения из Екатеринбурга Д.62 сообщил ему, что он передал деньги ФИО3.

Из показаний в суде старших лейтенантов П.56, М.57 и Ш.58, каждого в отдельности, видно что в ноябре 2014 года Н.55 сообщил им о требовании полковника ФИО4, переданного через ФИО3, о необходимости сбора в комендатуре денег в сумме 300000 рублей после получения премии по приказу 1010. Причем согласие собрать указанную сумму было условием начисления премии в полном размере, а отказ мог повлечь различные неблагоприятные последствия. Они решили, что офицеры сдадут по 60000 рублей, а сержанты – по 20000 рублей. После выплаты премии в конце ноября 2014 года каждый из них сдал Н.55 по 60000 рублей для ФИО4. М.57, кроме того, показал, что в декабре 2014 года Н.55 сообщил ему, что собранные деньги он передал военному коменданту в г. <…>6 Д.62 для последующей передачи в <…>,Т.59 и Н.61, каждый в отдельности, также показали в суде, что от Н.55 им стало известно об указании ФИО4, переданного ФИО3, о сдаче денег после выплаты премии по приказу 1010, что они и сделали, сдав Н.55 по 20000 рублей.

Из исследованных в суде показаний М.60, видно, что в ноябре 2014 года, после выплаты премии по приказу 1010, он сдавал Н.55 деньги в сумме 20000 рублей для начальника <…> ФИО4, поскольку было соответствующее указание последнего, переданное ФИО3.

Как следует из показаний в суде военного коменданта в г. <…>6 майора Д.62, в ноябре 2014 года ФИО4 сообщил ему, что будет начисляться премия по приказу 1010 и все необходимые подробности ее получения ему (Д.62) сообщит офицер управления. Затем ему позвонил майор ФИО3 и сказал, что по указанию полковника ФИО4 необходимо выяснить, кто из военнослужащих согласен сдать часть денежных средств с премии по приказу 1010, чтобы получить ее в большем размере. При этом он сообщил, что ФИО4 определил размеры премии для солдат и сержантов – 30000 рублей, а для офицеров – 60000 рублей. Тем, кто согласится, премия будет увеличена: солдатам и сержантам с 30 до 60 тысяч рублей, а офицерам с 60 тысяч рублей в 2-3 раза. При этом офицерам надо будет сдать по 30 тысяч рублей, а солдатам и сержантам – по 15 тысяч рублей. Со всей комендатуры необходимо будет собрать 350000 рублей. О разговоре с ФИО3 он сообщил офицерам на совещании, а солдатам и сержантам сообщал при личной беседе с каждым. Затем он составил список военнослужащих, которые согласились сдать деньги, и отправил его ФИО3 по электронной почте. После выплаты премии военнослужащие приходили к нему в кабинет и сдавали деньги. Офицеры, включая его, сдали по 30000 рублей, а солдаты и сержанты – по 15000 рублей, кроме сержанта Е.67, сдавшего 30000 рублей, поскольку тот имел дисциплинарное взыскание, но согласился сдавать деньги и был включен в список по согласованию с ФИО3. Всего в комендатуре было собрано 330000 рублей. После сбора денег ФИО3 сообщил ему, что поступит телеграмма с вызовом в региональное управление, чтобы он приехал в Екатеринбург и передал деньги. Одновременно он сказал, что еще ему передадут деньги из <…>5, которые их тоже надо будет привезти. В первых числах декабря 2014 года к нему в комендатуру приезжал военный комендант <…>5 Н.5 и передал запечатанный конверт с деньгами для ФИО4. В ходе разговора Н.5 сообщил ему, что по указанию ФИО4, переданному ФИО3, собирал деньги с военнослужащих. Утром 8 декабря 2014 года он приехал в Екатеринбург. После прибытия на службу ФИО4, он зашел к нему и сказал, что привез деньги за себя и за <…>5. ФИО4 сказал ему все отдать ФИО3. После этого он прошел в кабинет ФИО3 и передал ему конверты с деньгами, пояснив, что так сказал сделать начальник управления. ФИО3 удивился, но забрал конверты с деньгами.

Офицеры этой военной комендатуры капитаны Х.63 и Ч.64, старшие лейтенанты Я.65 и П.66, каждый в отдельности, показали в суде, что в ноябре 2014 года Д.62 собрал их и сообщил, что от офицера из регионального управления военной полиции поступила информация о начислении премии по приказу 1010 в размере 60000 рублей на офицера. Но если скинуться и отдать часть денег в <…>, то премия будет в 2 -3 раза выше. Поскольку деньги надо было передавать в <…>, это было воспринято как указание руководства регионального управления. После выплаты премии в конце ноября 2014 года каждый из них сдал Д.62 по 30000 рублей.

Ч.64 при этом дополнительно указал, что в декабре 2014 года, после выхода из отпуска, он проверял документацию комендатуры и увидел телеграмму о вызове коменданта в <…> 8 декабря 2014 года, в которой обоснование вызова ему показалось малоубедительным. Сопоставив это обстоятельство со сдачей денег, он понял, что Д.62 вызвали в <…> именно для того, чтобы он привез собранные деньги.

Военнослужащие комендатуры Е.68, Ш.69, К.72, Г.73, К.77, Л.74, Ш.75, Л.74, Г.76, каждый в отдельности, показали, что в ноябре 2014 года, до получения премии по приказу 1010, с каждым из них беседовал Д.62 и сообщал, что, по указанию из <…>, после выплаты премии необходимо будет сдать по 15000 рублей. Каждый из них, опасаясь различных негативных последствий при невыполнении указания <…>, согласился сдать деньги и передал Д.62 по 15000 рублей.

Такие же сведения усматривается из исследованных в суде показаний Е.67 и Я.71, данных на предварительном следствии, а именно, что по указанию из <…> после выплаты премии по приказу 1010 Е.67 сдал 30000 рублей, а Я.71 15000 рублей.

Из телеграммы от 02.12.2014 г. <…>, подписанной начальником управления ФИО4, видно, что Д.62 и Б.130 вызывались в <…> к 9 часам 8 декабря 2014 года для согласования планов основных мероприятий военных комендатур в 2015 году и представления личных планов работы военных комендантов на декабрь 2014 года.

Однако, из представленных государственным обвинителем плана работы военной комендатуры в г. <…>6 на декабрь 2014 года, личных планов работы военных комендантов в г. <…>6 и в г. <…>10, на декабрь 2014 года, видно, что они утверждены еще в ноябре 2014 года. Причем ФИО4 в судебном заседании не отрицал, что подписи об утверждении планов выполнены им.

Из протокола осмотра рабочего кабинета ФИО3 от 25 сентября 2015 года и представленного стороной защиты акта осмотра этого кабинета, а также приложенных к ним фотографий и схем, усматривается, что под столом ФИО3 имеется небольшой металлический сейф, фактически выполняющий роль тумбочки. Также в кабинете имеются подкатные тумбы, причем одна из них находится рядом со шкафом-купе, перекрывая доступ к нему. Справа от рабочего стола ФИО3 находится приставной стол, рядом с которым имеется достаточно свободного места для установки такой тумбы.

При этом, из протокола проверки на месте показаний Д.62 от 16 сентября 2015 года и приложенных к нему фотографий видно, что в ходе этого следственного действия Д.62 показал, что справа от рабочего стола ФИО3 имеется приставной стол, а справа от него находилась приставная тумбочка, которая в настоящий момент отсутствует. Именно в нее 8 декабря 2014 года ФИО3 положил конверты с деньгами, которые он ему передал.

Военный комендант в <…>4 капитан Б.78 показал в суде, что в ноябре 2014 года ему с ранее незнакомого номера позвонил ФИО3 и сообщил, что, в соответствии с указанием начальника управления ФИО4, военнослужащие, желающие получить премию по приказу 1010 в большем размере, должны будут вернуть часть полученных денег через ФИО3: офицеры по 50000 рублей, а солдаты и сержанты – по 18000 рублей. При невыполнении требования ФИО4 могут возникнуть проблемы. Эту информацию он довел до своих подчиненных и дал время подумать. Через пару дней командиры подразделений – офицеры У.80, Г.82 и Д.81 – доложили ему о согласии военнослужащих получить премию в большем размере и сдать деньги для передачи ФИО4 через ФИО3. Он сообщил об этом ФИО3. После выплаты премии с военнослужащих были собраны деньги в указанных ФИО3 размерах. Он сдал деньги за себя и за старшего лейтенанта В.79, который находился в командировке, получив предварительно по телефону его согласие на сдачу денег. Собранные деньги вместе с офицерами У.80, Г.82 и Д.81 они пересчитали и упаковали в конверт. Всего было собрано 466000 рублей. Также после перечисления премии ФИО3 по телефону сообщил, что деньги необходимо передать с комендантом г. <…>19 К.132, который поедет в командировку в г. Екатеринбург. Поэтому он спросил у офицеров, кто сможет это сделать. Согласился съездить Д.81. В присутствии Д.81 он позвонил К.132 и сказал, что тот приедет и привезет для передачи ФИО3 конверт с деньгами. Затем он отдал Д.81 конверт с деньгами. Тот съездил в <…>19 и передал его К.132, о чем доложил ему по телефону. Впоследствии К.132 также сообщил ему, что предал деньги ФИО3.

Старший лейтенант Д.81 показал в суде, что в ноябре 2014 года на служебном совещании, где присутствовал он, офицеры У.80 и Г.82, прапорщик В.83, а также военнослужащие О.88, К. 85 и А. 84, военный комендант Б.78 сообщил, что те военнослужащие, которые хотят получить премию по приказу 1010 в большем размере, должны будут сдать часть полученных денег: офицеры по 50000 рублей, а остальные – по 18000 рублей, пояснив, что ему об этом сообщил майор ФИО3. Он решил, что это выгодно. После выплаты премии он, Г.82 и военный комендант собрали с военнослужащих деньги, которые затем они пересчитали в кабинете у коменданта. Получилась сумма 416000 рублей. Деньги упаковали в бумагу и перемотали скотчем. Также Б.82 сказал, что деньги нужно отвезти в <…>19 коменданту К.132, который убывает в командировку в Екатеринбург. Он согласился съездить в <…>19, так как у него там служит друг. При нем Б.78 звонил К.132, но к их разговору он не прислушивался. Утром 6 декабря 2014 года Б.78 отдал ему конверт, который он в тот же день отвез в <…>19 и передал К.132, о чем доложил Б.78 по телефону. С К.132 он о деньгах не разговаривал. Были ли в конверте деньги, он не знает, так как конверт не вскрывал.

Из исследованных в суде показаний Д.81, данных в ходе предварительного следствия, видно, что он сообщал другие сведения об обстоятельствах пересчета денег, их упаковки и передачи К.132.

Так, при допросе 17 октября 2015 года он показал, что с военнослужащих были собраны деньги в общей сумме около 460000 рублей. В ходе допроса 1 декабря 2015 года он показал, что после подсчета денег, сумма которых по его показаниям в суде составила 416000 рублей, Б.78 взял конверт с деньгами, вложил в него свои деньги и запечатал конверт скотчем. Утром следующего дня Б.78 отдал ему конверт с деньгами, который он отвез в <…>19 и предал К.132. При этом К.132 никаких вопросов не задавал, так как знал, что в конверте находятся деньги. Аналогичные показания о том, что деньги Б.78 упаковал конверт, и этот конверт с деньгами он отвез в <…>19 и передал К.132, он дал и при допросе 5 декабря 2015 года, уточнив лишь, что деньги отвозил 6 декабря 2014 года.

Последовательные показания Д.81 данные в ходе предварительного следствия о передаче им К.132 конверта с деньгами согласуются с показаниями Б.78 об этом же. Также показания Д.81 в ходе предварительного следствия о том, что Б.78 вложил свои деньги в конверт после подсчета собранных денег, которых, как он показал в суде, оказалось 416000 рублей, согласуются как с показаниями Б.78 о том, что за себя лично он сдал 50000 рублей, а всего было собрано 466000 рублей, так и с показаниями Д.81 при допросе 17 октября 2015 года о том, что деньги были собраны в общей сумме около 460000 рублей. Поэтому показания Д.81 в суде, в части сбора с военнослужащих только 416000 рублей, а также о том, что он просто отвозил в <…>19 и передавал К.132 конверт, не зная, были ли там деньги, суд расценивает как заведомо ложные и отвергает, а в основу приговора суд кладет его же показания, данные на следствии о том, что он отвозил в <…>19 и передавал К.132 именно конверт с деньгами в сумме 466000 рублей.

Свидетель К.132, занимавший в 2014 году должность военного коменданта в <…>19, показал в суде, что в декабре 2014 года он ездил в командировку в региональное управление военной полиции в г. Екатеринбурге, и, по просьбе Б.78, отвозил и передавал ФИО3 конверт, в котором, со слов Б.78, находились документы. Этот конверт ему накануне командировки привез Д.81. Конверт был запечатан и он его не вскрывал. О том, что в конверте были деньги, он узнал от Б.78 только в марте или апреле 2015 года. Накануне его командировки Б.78 ему не говорил, что в конверте будут деньги. Сбор денежных средств с военнослужащих после получения премии по приказу 1010 он с Б.78 в декабре 2014 года не обсуждал.

В судебном заседании исследованы показания данного свидетеля, данные им в ходе предварительного следствия. Так, при допросе 9 декабря 2015 года он показал, что до его командировки в региональное управление в декабре 2014 года ему позвонил Б.78 и попросил передать ФИО3 конверт с деньгами и документами, которые ему в <…>19 должен будет привезти Д.81. Он согласился выполнить просьбу Б.78 и передал ФИО3 конверт, привезенный Д.81. В ходе допроса 15 декабря 2015 года К.132 уточнил свои показания, сообщив, что в конце ноября – начале декабря 2014 года у него состоялся телефонный разговор с Б.78, в ходе которого тот рассказал, что по указанию начальника <…>19 ФИО4, которое ему передал ФИО3, он собрал с подчиненных военнослужащих часть денег с премии, так как это было условием получения данной выплаты в полном размере. Одновременно Б.78 попросил передать собранные деньги ФИО3. Он согласился выполнить эту просьбу. 6 декабря 2014 года в обеденное время к нему в комендатуру приехал Д.81, который передал ему конверт с деньгами. С Д.81 он по сбору денег и содержимого конверта не общался, так как понимал, что в конверте находятся деньги, которые собрал Б.78 для передачи ФИО4 через ФИО3. В Екатеринбург он прибыл 8 декабря 2014 года и в служебном кабинете ФИО3 отдал тому конверт с деньгами, положив его на стол последнему, пояснив при этом, что конверт передает из <…>4. В ходе допроса он собственноручно нарисовал схему кабинета ФИО3, на которой сам сделал надпись, указав, в каком месте находился ФИО3 в момент передачи конверта с деньгами. Также он показал в ходе допроса, что 8 декабря 2014 года в здании <…> видел и других военных комендантов, а именно коменданта <…>6 Д.62, майора Б.132 из комендатуры в <…> 10 и других комендантов.

В данной связи свидетель К.132 пояснил в суде, что не помнит о том, чтобы в ходе допроса сообщал следователю о передаче им ФИО3 конверта с деньгами и полагает, что невнимательно прочитал протокол допроса перед его подписанием, продолжая настаивать на своих показаниях в суде о том, что он не знал о сборе денег с военнослужащих в комендатуре в <…> 4 после получения премии, не знал, что в конверте, привезенном ему Д.81 от Б.78, который он впоследствии передал ФИО3 по просьбе Б.78, находятся эти собранные с военнослужащих деньги.

Суд констатирует, что показания К.132, данные на предварительном следствии о том, что Б.78 в декабре 2014 года сообщал ему о сборе денег с премии для ФИО4, а также о том, что эти деньги было необходимо передать ФИО3, о том, что Д.81 привез ему накануне командировки конверт с деньгами, который он впоследствии передал ФИО3, полностью согласуются с показаниями потерпевшего Б.78, с показаниями на предварительном следствии потерпевшего Д.81 об этих же обстоятельствах. Также они согласуются и с показаниями потерпевшего Д.62 и свидетеля Б.130 о нахождении 8 декабря 2014 года в здании регионального управления военной полиции в г. Екатеринбурге. Более того, в ходе допроса 15 декабря 2015 года К.132 собственноручно выполнил схему кабинета ФИО3, указав на ней место передачи ФИО3 конверта с деньгами.

Поэтому суд расценивает показания свидетеля К.132, данные в суде, о том, что он не знал о сборе денег с военнослужащих в комендатуре в <…> 4 после получения премии; не знал, что в конверте, привезенном ему Д.81 от Б.78, находятся собранные с военнослужащих деньги; не знал, что 8 декабря 2014 года передавал ФИО3 конверт с этими деньгами, как заведомо ложные и отвергает, кладя в основу приговора вышеприведенные показания этого свидетеля об этих обстоятельствах, данные на предварительном следствии.

Старшие лейтенанты Г.82 и У.80, каждый в отдельности, показали в суде, что в конце ноября – начале декабря 2014 года военный комендант Б.78 сообщил, что от вышестоящего командования поступило указание сдать деньги после получения премии по приказу 1010 тем, кто хочет получить премию в большем размере. Те, кто не будут сдавать деньги, получат премию в меньшем размере. Они оба согласились сдать деньги и, после выплаты премии, передали Б.78 по 50000 рублей. После того, как деньги сдали все военнослужащие комендатуры, их пересчитали в кабинете Б.78. При этом присутствовали они оба, Д.81 и Б.78. В результате подсчета получилась сумма значительно больше 400000 рублей.

Старший лейтенант В.79 показал в суде, что в ноябре 2014 года он находился в командировке в <…>12. Ему позвонил Б.78 и сообщил, что для получения премии по приказу 1010 в полном размере необходимо будет сдать 50000 рублей. При этом Б.78 пояснил, что такая задача поступила ему от начальника <…> ФИО4 через майора ФИО3. Он согласился сдать деньги и договорился с Б.78, что тот сдаст деньги за него. После возвращения из командировки он вернул Б.78 50000 рублей.

Прапорщик В.40 также показал в суде, что в ноябре 2014 года на совещании Б.78 сообщил о поступившем из <…> указании о том, что военнослужащие, желающие получить премию по приказу 1010 в большем размере, должны будут после ее начисления сдать часть полученных денег. Он посчитал такой способ выгодным, и сдал после выплаты премии 18000 рублей.

Старший сержант А.84 показал в суде, что в ноябре 2014 года от Б.78 ему стало известно, что коменданту позвонил майор ФИО3 из <…> и довел указание начальника <…> ФИО4 о том, что военнослужащие, желающие получить премию по приказу 1010 в большем размере, должны будут сдать часть денег в <…>, а именно офицеры по 50000 рублей, а солдаты и сержанты по 18000 рублей. Об этом он сообщил находившемуся в командировке дежурному помощнику коменданта К.85. Тот согласился сдать деньги и перевел ему на карточку 18000 рублей. Он собрал деньги с Г.90, К.86 и А.93, вложил деньги за себя и К.85, а получившуюся сумму 90000 рублей передал Б.78.

Сержант К.85 в суде полностью подтвердил эти показания А.84, пояснив, что действительно переводил тому на карточку 18000 рублей после получения премии, в соответствии с поступившим из <…> указанием.

Из исследованных в суде показаний сержантов Г.90 и К.86, ефрейтора А.93, видно, что в ноябре 2014 года каждому из них стало известно, что Б.78 через майора ФИО3 поступило указание начальника <…> ФИО4 о том, что после получения премии по приказу 1010 каждому необходимо сдать для ФИО4 деньги – по 18000 рублей. Каждый из них с этим согласился и сдал указанную сумму после выплаты премии.

Сержанты Х.87 и М.89, младший сержант В.94, каждый в отдельности показали в суде, что в ноябре 2014 года каждому из них стало известно, что для получения премии по приказу 1010 в большем размере, необходимо будет сдать после ее выплаты по 18000 рублей. Желая получить большую премию, они с этим согласились и, когда ее выплатили, каждый сдал деньги в указанной сумме. При этом Х.87 и М.89, каждый, указали, что им, первому от Г.82, а второму от О.88, было известно, что указание о сборе денег поступило от начальника регионального управления полковника ФИО4.

Из исследованных в суде показаний сержантов О.88 и В.91, младшего сержанта Н.92, видно, что в ноябре 2014 года им от Б.78 стало известно, что по указанию начальника <…> ФИО4 для получения премии по приказу 1010 в полном размере необходимо сдать после ее выплаты по 18000 рублей. Каждый из них с этим согласился и сдал деньги в требуемой сумме. При этом Н.92 и В.91 сдавали деньги О.88. Последний указал, что полученные от них деньги, а также свои, он передал Б.78.

Военный комендант в <…>8 майор З.103 в судебном заседании дал показания о том, что в ноябре 2014 года, когда он находился в командировке в г. Екатеринбурге, ФИО3 сообщил ему, что в конце года будет распределена премия по приказу 1010. При этом, по указанию полковника ФИО4 с военнослужащих комендатуры надо будет собрать деньги после ее выплаты. В случае согласия на сбор денег всем будет назначена максимально возможная премия. В противном случае она будет минимальной. С офицеров надо будет собрать по 30000 рублей, а с солдат и сержантов – по 12000 рублей. Он сообщил командиру взвода старшему лейтенанту К.105 и начальнику гауптвахты старшему лейтенанту Г.107 о требовании ФИО4 собрать деньги с премии, о суммах подлежащих сбору с офицеров и солдат с сержантами, а также о возможном возникновении проблем по службе при невыполнении требований ФИО4. Сбором денег занимались сержант М.112 и старший лейтенант Г.107, который затем отдал их младшему сержанту Х.133, которая должна была ехать в командировку в Екатеринбург. Сам он тоже сдал 30000 рублей. Когда Х.133 убывала в командировку в Екатеринбург, он сказал ей собранные деньги передать ФИО3.

В соответствии с сообщением из ГУ МВД России <…> от 14.09.2015 г. З.103 в ноябре 2014 года действительно находился в г. Екатеринбурге: прилетел в Екатеринбург 12.11.2014 года из <…> 8, а 26.11.2014 г. улетел обратно.

Старший лейтенант Г.107 показал в суде, что в конце ноября – начале декабря 2014 года, З.103 сказал ему о необходимости собрать деньги с военнослужащих комендатуры после получения премии по приказу 1010: с офицеров по 30000 рублей, а с солдат и сержантов по 12000 рублей. При этом разговоре присутствовал сержант М.112. Он собирал деньги с офицеров, а М.112 с солдат и сержантов. Собранные им деньги, а также собранные М.112, он отдал Х.133, поскольку так сказал сделать З.103. Сам лично он сдал 42000 рублей – за себя 30000 рублей и 12000 рублей за старшего прапорщика К.146, которому премию начислили в меньшем размере и тот отказался сдавать деньги.

Капитан А.104 показал, что конце ноября – начале декабря 2014 года, когда он находился в отпуске, ему позвонил З.103 и предложил сдать деньги с премии, которая будет начислена по приказу 1010. В середине декабря 2014 года, уже после возвращения из отпуска, он узнал от З.103, что деньги необходимо сдать для начальника регионального управления военной полиции в сумме 30000 рублей. Он передал Г.107 указанную сумму, сняв деньги со своего счета в банке.

Из исследованных в суде показаний старшего лейтенанта К.105 усматривается, что в первой половине декабря 2014 года военный комендант З.103 сообщил ему и Г.107 о необходимости сдать по 30000 рублей после получения премии по приказу 1010 для передачи начальнику регионального управления ФИО4. При нежелании сдавать деньги, премия будет выплачена в минимальном размере. Он не хотел получать маленькую премию, поэтому 19 декабря 2014 года сдал за себя 30000 рублей Г.107. Кроме того, он сдал 30000 рублей за старшего лейтенанта Р.106 и 12000 рублей за ефрейтора Д.122, которые находились в отпуске. После возвращения из отпуска Р.106 и Д.122 возвратили ему деньги.

Старший лейтенант Р.106 показал в суде, что в ноябре и декабре 2014 года находился в отпуске. О сборе денег после получения премии по приказу 1010, он узнал уже в 2015 году, когда вернулся из отпуска. Он лично никакие деньги не сдавал. К.105 сдать за него деньги он не просил. Почему К.105 утверждает, что сдал за него 30000 рублей, он не знает. К.105 эти деньги он не возвращал.

Младший сержант Д.122 показал в суде, что в декабре 2014 года он находился в отпуске. Ему позвонил заместитель командира взвода Н.110 и сказал, что надо сдать 12000 рублей, чтобы получить премию по приказу 1010 в максимальном размере. Он согласился сдать деньги. Деньги по его просьбе за него сдал командир взвода К.105. После отпуска он возвратил К.105 - 12000 рублей.

Из показаний в суде сержанта М.112 видно, что в начале декабря 2014 года военный комендант З.103 вызвал его к себе и сказал, что если он и другие военнослужащие хотят получить премию по приказу 1010 в полном размере, то надо сдать деньги в сумме 12000 рублей. Он с этим предложением согласился и добровольно сдал указанную сумму Г.107 вместе с деньгами, которые он собрал с военнослужащих взвода военной полиции.

Военнослужащие этой военной комендатуры ефрейторы А.125 и Ф.123, младшие сержанты Я.127, З.118, М.121 и Ш.116, сержанты Н.110, Л.115, Ф.120., В.111, К.117 и К.119, старший сержант К.113, рядовые Ч.126 и Ч.129, каждый в отдельности, показали в суде, что для получения премии по приказу 1010 в большем размере сдавали М.112 по 12000 рублей каждый.

При этом Н.110 также показал, что, со слов З.103, деньги предназначались для начальника <…> ФИО4. К.117 отдельно пояснил, что, со слов Г.107, собранные деньги будут передаваться в региональное управление военной полиции. Ш.116 также отметил, что М.112 пояснял ему, что указание о сборе денег поступило от вышестоящего руководства.

Сержант Ж.109 показал, что в начале декабря 2014 года его вызвал к себе старший лейтенант Г.107 и сказал, что по указанию начальника <…> ФИО4 необходимо сдать деньги в сумме 12000 рублей. Для каких целей сдавать деньги, Г.107 не объяснял. Он выполнил требование и сдал Г.107 указанную сумму.

Из исследованных судом показаний сержанта З.114, данных на предварительном следствии видно, что в декабре 2014 года, после получения премии по приказу 1010, он сдавал 12000 рублей Г.107 для последующей передачи в <…>.

Из исследованных в суде показаний старшего сержанта Н.108, рядового Т.124 и рядового Ш.128, данных на предварительном следствии, видно, что в конце 2014 года, каждому из них, первым двум от М.112, а второму от З.103, стало известно, что для получения премии по приказу 1010, необходимо будет по требованию полковника ФИО4 сдать после ее выплаты по 12000 рублей. Данное требование они выполнили и каждый сдал М.112 по 12000 рублей. При этом, из показаний Т.124 также усматривается, что были военнослужащие не пожелавшие сдавать деньги, но они получили премию в меньшем размере. Это военнослужащие Я.147, М.148, П.149.

Из показаний свидетеля Х.133, данных ею в судебном заседании, усматривается, что в ноябре – декабре 2014 года она четыре раза ездила в командировку в <…> для оформления различных документов. Перед тем, как она поехала в командировку для оформления заграничных паспортов, последнюю в том году, к ней подошел Г.107 и отдал конверт, сказав что в нем деньги, и его надо передать ФИО3. Приехав в <…> 25 декабря 2014 года, она отдала полученный от Г.107 конверт ФИО3. После передачи конверта ФИО3 по телефону узнавал у З.103 номер исходящего. Что ответил З.103, она не слышала.

Из ее же показаний, данных в ходе предварительного следствия, исследованных в суде, видно, что она также давала показания о том, что перед убытием в командировку 25 декабря 2014 года к ней подошел Г.107 и отдал конверт, сказав, что в нем находятся деньги и его необходимо передать ФИО3. В подтверждение даты убытия в командировку и прибытия в <…> 25 декабря 2014 года она приобщила к протоколу допроса копию командировочного удостоверения и телеграммы, подписанной начальником регионального управления ФИО4 о вызове в командировку для оформления служебных паспортов военнослужащим. Также в ходе допроса она показала, что конверт с деньгами она передала лично ФИО3, положив тот ему на стол. При этом в ходе допроса она собственноручно нарисовала схему кабинета ФИО3, указав на ней места, где при передаче денег находилась она и ФИО3. Свои показания о передаче ФИО3 конверта с деньгами она подтвердила на предварительном следствии и в ходе очной ставки с ФИО3. Кроме того, в судебном заседании она подтвердила правильность указанной выше схемы, составленной в ходе допроса.

Из командировочного удостоверения Х.133 и телеграммы от 22 декабря 2014 года, подписанной начальником <…> ФИО4, видно, что она прибыла в <…> 25 декабря 2014 года для оформления служебных паспортов на личный состав военной комендатуры.

Суд констатирует, что Х. 133 и в ходе предварительного следствия, и в судебном заседании давала последовательные показания о передаче ФИО3 25 декабря 2014 года конверта с деньгами, собранными с военнослужащих военной комендатуры в <…>8, полученного ею от Г.107. Эти последовательные показания Х.133 согласуются с показаниями в суде Г.107 и З.103 о том, что деньги, собранные с военнослужащих комендатуры в <…>8, ФИО3 передала именно Х.133, когда ездила в командировку в <…>.

В данной связи достоверность показаний Х.133 о передаче 25 декабря 2014 года ФИО3 конверта с деньгами у суда сомнений не вызывает, поэтому суд кладет эти ее показания в основу приговора.

Свидетель В.150 показал в суде, что в ноябре 2014 года, когда он находился в служебной командировке вместе с военным комендантом Ф.20, тот сообщил ему, что в военной комендатуре в <…>2 после выплаты премии по приказу 1010 будут собирать деньги с военнослужащих для передачи в региональное управление военной полиции. Об этом Ф.20 стало известно от Т.19 и от ФИО3. Ф.20 также сообщил ему, что тоже сдал деньги, которые Т.19 передала его жена. Весной 2015 года от военных комендантов А.1, Б.78, С.35, Н.55, Д.95 ему стало известно, что в их военных комендатурах также собирались деньги для передачи в региональное управление. Задачу на сбор денег военные коменданты получали от ФИО3, который при этом ссылался на ФИО4. От С.35 и Б.50 ему известно, что они лично передавали деньги ФИО4. Д.95 сообщил, что у него сбором денег и их передачей в <…> занимался Д.96, которому Д.95 за себя отдал 30000 рублей, что согласуется с показаниями Д.96. От З.103 ему известно, что из его комендатуры деньги в <…> отвезла и передала ФИО3 военнослужащая-женщина.

В соответствии с исследованными в суде рапортами военных комендантов, они направляли в <…> свои предложения по выплате подчиненным военнослужащим премии по приказу1010 и ее размерах.

Из телеграммы от 14 ноября 2014 года, подписанной С.151, и письма, подписанного полковником К.152 видно, что для дополнительного материального стимулирования военнослужащих <…> выделено 59100000 рублей; расчетная сумма на одного военнослужащего установлена в 60000 рублей, а до 17 ноября 2014 года необходимо представить в <…> проект приказа начальника регионального управления о выплате дополнительного материального стимулирования. На письме имеется резолюция ФИО4 от 15.11.14г. о поручении его исполнения ФИО3.

Из утвержденного ФИО4 протокола заседания комиссии <…> по ЦВО, которая определяла военнослужащих, достойных получения премии по приказу 1010, видно, что члены комиссии полагали необходимым снизить размер премии 148 военнослужащим, в связи с неэффективным исполнением должностных обязанностей, из <***> военнослужащих, достойных ее получения.

В то же время из приложения 1 к приказу начальника регионального управления ФИО4 № 000, датированного 17-м ноября 2014 года, о выплате данной премии видно, что таковая без указания причин снижена 357 военнослужащим, поскольку выплачена в размере менее расчетной суммы.

Из него же видно, что в военных комендатурах в <…>1, <…>10 и <…>2 размер премии для офицеров составил от 180 до 240 тысяч рублей, а для солдат и сержантов, сдававших деньги – 60 тысяч рублей. В то же время в других комендатурах 1-го разряда, в частности в <…>11, в <…>20, в <…>21, в <…>22 размер премий для офицеров составил от 60 до 180 тысяч рублей, а для солдат и сержантов от 20 до 30 тысяч рублей. В военных комендатурах в <…>8 и в <…>6 размер премий для офицеров составил от 180 до 240 тысяч рублей, а для солдат и сержантов 55 – 60 тысяч рублей. В тоже время, в других комендатурах 2-го разряда, в частности в <…>23, в <…>24, в <…>25 и в <…>26, размер премии для офицеров составил от 60 до 180 тысяч рублей, а для солдат и сержантов от 20 до 25 тысяч рублей, как и военнослужащим военной комендатуры в <…>8 Я.147, М.148 и П.149, которые не пожелали сдавать деньги. В военных комендатурах в <…>5 в <…>4, в <…>7, в <…>9 и в <…>3 размер премии для офицеров составил 180 тысяч рублей, а для солдат и сержантов, сдававших деньги – 60 тысяч рублей. В то же время в других военных комендатурах 3 разряда, в частности в <…>27, в <…>28, в С <…>29, в <…>30 размер премии для офицеров составил 60 тысяч рублей, а для солдат и сержантов от 20 до 30 тысяч рублей.

Начисление всем вышеперечисленным военнослужащим военных комендатур, в которых по указанию ФИО4 производился сбор денег, премии по приказу 1010 и распоряжение ими полученными деньгами подтверждается сведениями из Единого расчетного центра МО РФ, а также выписками по их банковским счетам.

Допрошенные в судебном заседании члены комиссии по выплате премии М.153, И.154, Г.155, И.156, каждый в отдельности, показали, что комиссия работала, и они принимали участие в ее работе. Однако ни один из них не смог пояснить, причину снижения размера премии 357 военнослужащим, хотя в протоколе комиссии такое предложение содержалось лишь в отношении 148 военнослужащих.

Свидетель Ш.157 – также член этой комиссии – показал в суде, что не помнит проведения заседаний комиссии. Он сам участия в ее работе не принимал, не помнит, чтобы подписывал протокол. Также он показал, что в конце 2014 года от А.1 и З.103 ему стало известно о сборе денег с военнослужащих, производившегося по указанию ФИО4 после получения премии по приказу 1010. При этом с каждой комендатуры собиралось по 300 – 400 тысяч рублей.

Из исследованных в суде показаний свидетеля С.108 – председателя комиссии – усматривается, что комиссия работала формально, протокол заседания фактически не велся. Данный протокол ему приносил на подпись кто-то из должностных лиц <…>.

Эти показания С.108 подтверждаются тем, что имелись три протокола заседания комиссии, утвержденные разными датами.

Свидетель С.109 показал в суде, что в 2014 году он проходил службу в <…> на должности начальника методического отделения. В октябре 2014 года он был в отпуске, из которого возвратился примерно 9 или 10 ноября 2014 года. Никаких документов, касающихся выплаты премии по приказу 1010 он не видел, подготовкой приказа не занимался, никаких указаний своим подчиненным об этом не давал, а с 13 ноября 2014 года вообще не приходил в <…>, так как занимался вопросами перевода к новому месту службы.

Свидетель Т.136 – офицер методического отделения <…> – показал в суде, что в 2014 году он был исполнителем при подготовке приказа о дополнительном материальном стимулировании. Он готовил общий список военнослужащих, который отдал членам комиссии, а затем проект приказа, который он также отдал кому-то из членов комиссии. Затем, в выходные, ему позвонил ФИО3 и сообщил, что приказ подписан. В эти же выходные ФИО3 и ФИО4 убыли в командировку в <…>11 на сборы комендантов. 17 ноября 2014 года, уже после их отъезда, он зарегистрировал приказ и отдал его для введения данных в программу «Алушта». Ввод данных мог занять 2-3 дня.

Также он пояснил, что его рабочее место находится в одном кабинете с ФИО3, тот никогда не мог оставаться один в кабинете, что Б.130в декабре 2014 года не заходил к ним в кабинет, 25 декабря 2014 года ФИО3 не приходил на службу, а Х.133 приезжала к нему для подготовки приказа о выплате надбавок военнослужащим военной комендатуры в <…>8 в 2015 году.

В подтверждение этого адвокатом Баграевым представлен снимок с экрана компьютера с изображением этого приказа, полученный им от Т.136, и изготовленный, по словам адвоката, также Т.136. На данном снимке изображены первые две страницы приказа о выплате надбавок к денежному довольствию военнослужащим в <…>8, а также вкладка свойств файла, содержащая информацию о создании файла 25 декабря 2014 года.

Суд отмечает, что Т.136допрашивался в суде 24 ноября 2016 года, а следователем он допрашивался в ноябре и декабре 2015 года. Однако в правом нижнем углу изображения имеется запись об установленном на компьютере времени и дате – 9 часов 09 минут 6 июня 2016 года, т.е. за пять месяцев до допроса Т.136 в суде. При этом, по делу, начиная с 19 мая 2016 г., выполнялись требования ст. 217 УПК РФ.

Данный приказ исследован в судебном заседании. Он имеет номер 192 и дату 20 декабря 2014 года. Из записей на обратной стороне последнего листа приказа усматривается, что он отпечатан Т.136 19 декабря 2014 года, а также в тот же день проходил правовую экспертизу и согласование, о чем имеются подписи должностных лиц, датированные 19-м декабря 2014 года.

Суд констатирует, что представленный адвокатом Баграевым снимок с экрана компьютера содержит противоречивую информацию, которая одновременно вызывает сомнения в способе изготовления данного снимка, представленного в суд в качестве доказательства. Поэтому суд отвергает этот снимок, ввиду недостоверности содержащихся на нем сведений.

Одновременно суд расценивает показания Т.136 в суде о том, что 25 декабря 2014 года Х.133 приезжала в командировку в <…>8 к нему для подготовки приказа начальника <…> № 000 от 20 декабря 2014 года о выплате надбавок к денежному довольствию военнослужащим военной комендатуры в <…>8; об отсутствии ФИО3 на службе 25 декабря 2014 года, а также о том, что Б.130 не приезжал в <…> в декабре 2014 года, как заведомо ложные, и отвергает, поскольку они противоречат другим вышеперечисленным доказательствам.

Из представленных адвокатом Баграевым снимков с экранов компьютеров, содержащих информацию о вводе в программу «Алушта» данных для выплаты премии по приказу 1010 военнослужащим <…> по ЦВО, видно, что таковая вводилась в программную систему 19 и 20 ноября 2014 года. Причем на данных снимках правом нижнем углу указана дата их изготовления – 21 ноября 2016 года.

В данной связи суд отмечает, что, согласно показаниям подсудимых ФИО4 и ФИО3, приказ о выплате премии после его подписания регистрировался в <…> исполнителем 17 ноября 2014 года. Свидетель Т.136 показал, что он зарегистрировал подписанный приказ 17 ноября 2014 года, после чего отдал его для ввода сведений в программу «Алушта», что заняло несколько дней. Следовательно, ФИО3 не мог взять на сборы в <…>11 подписанный приказ, находившийся в <…> на регистрации, и предоставить комендантам возможность ознакомиться с ним, поскольку, в соответствии с приказом начальника по <…>ЦВО от 21.11.2014 г. № 000, прибыл со сборов 20 ноября 2014 года, когда еще производился ввод данных приказа в программу «Алушта». Взять с собой копию приказа он также не мог, поскольку, как он сам пояснял, он не имел никакого отношения к подготовке и подписанию приказа. Поэтому эти показания ФИО3 судом отвергаются как надуманные.

Свидетель Б.160, допрошенный в суде по ходатайству стороны защиты, показал, что он числится старшиной гауптвахты военной комендатуры в <…>31, но фактически с 2014 года проходит службу в методическом отделении <…> по ЦВО. Его рабочее место находится в одном кабинете с ФИО3 и Т.136. 8 декабря 2014 года он с утра находился на рабочем месте и отлучался лишь в магазин, чтобы выбрать подарок для одной из сотрудниц <…>. ФИО3 находился в отпуске, и на рабочем месте его в тот день не было. Также он подробно описал рабочее место ФИО3 на декабрь 2014 года, утверждая, что рядом со столом ФИО3 не имелось никаких тумб, но не смог также точно назвать стоимость подарка, который он выбирал в магазине. Отвечая на вопросы о погоде в тот день, он показал, что температура была около минус 20 градусов.

Согласно справке из Уральского управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды, представленной государственным обвинителем, 8 декабря 2014 года средняя суточная температура составила минус 5,9 градусов, а максимальная дневная температура – минус 4,5 градусов.

В соответствии с выпиской из приказа начальника <…> от 4 декабря 2014 года № 000 ФИО3 предоставлялась неиспользованная часть отпуска с 8 по 27 декабря 2014 года.

В приказе начальника <…> от 8.12.2014 г. № 000 указано, что Д.62 и Б.130 в этот день прибыли в служебную командировку в региональное управление.

Поскольку показания свидетеля Б.160 об отсутствии ФИО3 в <…> 8 декабря 2014 года противоречат объективным данным данными о температуре воздуха в тот день, а также показаниям Д.62, К.132 и Б.130, передававших деньги ФИО3 в здании <…> именно 8 декабря 2014 года, суд отвергает эти показания Б.160 как недостоверные.

Свидетель К.145 – исполняющий обязанности начальника регионального управления военной полиции – показал в суде, что все военные коменданты гарнизонов подчинены непосредственно начальнику <…>. Он также показал, что оперативный дежурный по управлению всегда обязан знать, где находится начальник управления, поскольку это напрямую касается вопросов боевой готовности, а дежурный обязан незамедлительно передавать начальнику управления все поступившие сигналы и сообщения. Он лично всегда сообщает дежурному, куда и насколько уходит из управления. Он также показал, что ответы на адвокатские запросы готовились подчиненными ФИО3 – Т.136, Ч.161, Ц.162, К.163, который хоть и является офицером отделения охраны, но его деятельность курируется методическим отделением. Все ответы проверялись его заместителем С.139 на соответствие требованиям закона, а регистрировались через методическое отделение, о чем свидетельствует цифра «2» в исходящем номере. Кроме того, он показал, что в 2016 году военная комендатура в <…>9 была признана лучшей во всех Вооруженных Силах РФ, в чем большая личная заслуга военного коменданта С.35.

В судебном заседании непосредственно исследованы детализации телефонных соединений А.1 по номеру <…>, Т.19 по номеру <…>7, Б.130 по номеру <…>8, Д.62 по номеру <…>9, Б.78 по номеру <…>10, С.35 по номеру <…>4, З.103 по номеру <…>11, из которых усматривается следующее.

З.103 - 15, 17, 18, 22, 25 и 29 декабря 2014 года неоднократно созванивался с ФИО3, вопреки доводам последнего, что он находился в отпуске. Причем 25 декабря 2014 года телефонный звонок зафиксирован базовой станцией, расположенной в г. Екатеринбурге по ул. <…>1, т.е. непосредственно рядом со зданием <…>, расположенном на той же улице в д. 60, что согласуется с показаниями свидетеля Х.133, которая пояснила, что этот телефонный разговор состоялся между З.103 и ФИО3 непосредственно после передачи ею денег последнему в здании <…>.

Б.78 - 10, 11, 13, 24 ноября 2014 года, а также 2, 4, и 8 декабря того же года неоднократно созванивался с ФИО3.

Б.130 - 5, 9, 11, 14, 21, 22, 24 ноября 2014г., а также 1, 5, 11, 15 декабря 2014 года неоднократно созванивался с ФИО4, а 14 ноября 2014 года у него состоялось 5 телефонных соединений с ФИО3.

А.1 - 11, 12, 13, 14, 20, 21, 30 ноября 2014 года, а также 1 и 8 декабря 2014 года неоднократно созванивался с ФИО4. Причем 1 декабря 2014 года звонок состоялся в 20 часов 33 минуты, т.е., в соответствии с показаниями А.1, после того как он передал собранные деньги Т.19, который выехал отдавать их С.35 для последующей передачи ФИО4. Кроме того, 7, 11, 24, 29 ноября 2014 г. и 1, 3, 6, 8 и 9 декабря 2014 года А.1 неоднократно созванивался с ФИО3.

Т.19 - 28 ноября 2014 года, 1, 4, и 6 декабря 2014 года неоднократно созванивался с ФИО3. А 1 декабря 2014 года он неоднократно созванивался с А.1, С.35 и свидетелем П.131, что согласуется с его показаниями об обстоятельствах передачи денег.

С.35 - 16 и 28 ноября 2014 года, а также 1 и 2 декабря 2014 года звонил ФИО4.

В суде непосредственно исследован представленный вместе с другими материалами в соответствии со ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» диск с детализациями телефонных соединений подсудимых ФИО4 и ФИО3.

Из материалов и содержащихся на диске файлов видно, что ФИО3, используя телефонный номер <…>5, зарегистрированный на его жену, с 12 по 20 ноября 2014 года неоднократно созванивался с Н.55, А.1, Б.78, Д.96, Б.130, что согласуется с их показаниями о том, что ФИО3 сообщал им о необходимости сбора денег для ФИО4. Причем 8 декабря 2014 года с 11 до 13 часов по телефону ФИО3 состоялось 16 звонков, зафиксированных базовыми станциями, расположенными на ул. <…>3,4,1, т.е. расположенными рядом со зданием <…>, что согласуется с показаниями Б.130, Д.62 и К.132 о передаче в этот день ФИО3 денег в его кабинете, а также дополнительно свидетельствует о недостоверности показаний свидетеля Б.160, утверждавшего об отсутствии ФИО3 на службе.

Также из них усматривается, что ФИО4, используя телефонный номер <…>12, зарегистрированный на него, с 12 ноября по 2 декабря 2014 года неоднократно созванивался с А.1, Б.50, Б.130, С.35. При этом 2 декабря 2014 года по телефону ФИО4 с 9 часов 07 минут до 19 часов 09 минут совершены 21 телефонный звонок, все зафиксированные базовой станцией, расположенной по ул. <…>1 с одним и тем же азимутом 220 градусов, что свидетельствует о его нахождении в этот день в здании <…>и согласуется с показаниями С.35 о передаче денег ФИО4. Кроме того, эти телефонные звонки зафиксированы той же базовой станцией и с тем же азимутом, что и телефонный звонок между ФИО3 и З.103 25 декабря 2014 года, как и его звонки 8 декабря 2014 года. Одновременно усматривается, что 12 декабря 2014 года ФИО4, находясь в <…>3, в 22 часа 20 минут общался по телефону с Б.50, что согласуется с показаниями последнего о передаче денег ФИО4 вечером 12 декабря 2014 года в здании комендатуры.

Допрошенные в суде свидетели Г.164, П.165, Г.166, каждый в отдельности, показали, что в качестве понятых принимали участие в осмотрах детализаций телефонных переговоров, документов, системного блока и аккаунта электронной почты, проводившихся следователем в ВСУ по ЦВО.

Допрошенный в суде по ходатайству стороны защиты специалист Е.167 – сотрудник компании МТС – показал, что если сигнал телефона абонента в момент звонка принят базовой станцией <…>1 с азимутом 220, то можно полагать, что абонент находится в здании <…>1, но может и рядом с ним. Также он показал, что если телефон абонента во время звонка находится в точке, где пересекаются зоны действия нескольких станций, то его фиксирует станция, у которой в этот момент лучший уровень сигнала, так как по умолчанию телефонный аппарат во время звонка выбирает базовую станцию с более сильным сигналом в данном конкретном месте. Дальность действия базовой станции до 30 километров, но практически до пересечения с зоной действия другой базовой станции, у которой в данный момент времени более сильный сигнал. Точное местоположение абонента во время звонка можно определить только путем измерения в этот момент времени.

О неоднократном общении ФИО3 по телефону с А.1, Т.19, С.35, Б.50, Н.55, Д.62, Б.78, З.103 свидетельствует и представленная адвокатом Баграевым выборка по телефонным соединениям ФИО3 с указанными лицами.

Из протокола обыска в квартире, расположенной по адресу: <…> в которой ФИО4 принадлежит 1/3 доля в праве собственности, от 27 апреля 2015 года, а также протокола осмотра от 12 мая 2015 года видно, что в указанной квартире обнаружены и изъяты денежные средства: <…>.

В соответствии с протоколом выемки от 29 апреля 2015 года, а также протоколом осмотра от 13 мая 2015 года, в отделении банка ВТБ24 в г. Екатеринбурге из индивидуального банковского сейфа, оформленного на ФИО7, изъяты денежные средства <…>.

Из постановлений следователя от 12 мая 2015 года, от 20 июня 2015 года, от 25 февраля 2016 года и акта от 13 мая 2015 года видно, что все вышеперечисленные денежные средства помещены в индивидуальную банковскую ячейку <…>, а денежные средства в сумме 2879000 рублей признаны вещественными доказательствами.

Согласно справке о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера подсудимого ФИО4, у того по состоянию на 31.12.2013 г. на счетах в банках имелись денежные средства в общей сумме 3475915 руб., из них 218584 руб. – остаток денежных средств на счете зарплатной карты, а 3226732 руб. – денежные средства на счете <…>в банке ВТБ24. В этой же справке указано, что его доход по основному месту работы за этот составил 922113 руб. Следовательно, на различные нужды в 2013 году им потрачено чуть больше 700000 рублей.

В соответствии с выписками по банковскому счету зарплатной карты ФИО4 в банке ВТБ24, в 2013 г. ему на нее зачислено 1010399 руб., в 2014 году ему на нее зачислено 1722 069 руб.

В тоже время, из выписки по банковскому счету <…>видно, что по состоянию на 29.12.2013 г. на нем имелись денежные средства в сумме 3026732,35 руб., а не 3226732 руб. как он указал в справке о доходах. Поступления за 2014 год составили 1750000 руб., причем из них только 9 декабря 2014 года внесено 800000 рублей. Такая сумма поступивших денежных средств превышает весь его доход по месту службы за 2014 г. и исключает возможность вообще каких-либо трат на собственные нужды, которые в 2013 году составили у него 700000 рублей.

Остаток средств на этом счете, по состоянию на 29.12.2014 г. составил 5 061 279,66 руб., а по состоянию на 23 апреля 2015 года – 5093850, 08 руб., которые ФИО4 получил 23.04.2015 г., в связи с закрытием вклада.

В соответствии с выпиской уже по другому счету <…>в том же банке, ФИО4 23.12.2014 г. внес на него денежные средства в сумме 900 000 руб., а 10.03.2015 г. дополнительно перечислил денежные средства в сумме 350000 руб. В связи с закрытием этого счета 23 апреля 2015 года ФИО4 выданы денежные средства в сумме 1250034, 05 руб.

Кроме того, согласно справке по депозиту, ФИО4 01.02.2015 г. открыл в АО «Альфа-Банк» срочный депозит и внес на счет депозита <…>сумму в размере 1084854, 82 руб.

Таким образом, за период с декабря 2014 года по март 2015 года ФИО4 внес на свои счета в банках деньги в сумме 3134854 руб., что существенно превышает все его доходы.

Свидетель Я.168– сын подсудимого ФИО4 – показал в суде, что часть изъятых во время обыска в квартире в <…> денежных средств принадлежат лично ему, а именно, 27000 долларов США, 881 и 10000 долларов США, а также 100000 рублей. Он их заработал и накопил за период с 2004 по 2009 год, когда работал в различных организациях, в том числе брокером. Декларации о своих доходах в налоговую инспекцию он не подавал. Также отец с матерью 8 марта 2015 года подарили ему и его жене 5000000 рублей, которые они накопили. Об этом они составили письменный договор. 27 апреля 2015 года он прилетел в Екатеринбург, чтобы забрать эти деньги. При этом он заранее приготовил акт приема передачи денег и на всякий случай взял с собой с работы в Екатеринбург еще 500 000 рублей. Чтобы не носить деньги при себе, он арендовал банковскую ячейку, куда они с отцом и положили деньги. Из ячейки деньги были изъяты следователем. Кроме того, летом 2014 года бабушка с дедушкой подарили ему 350000 рублей, которые он отдал отцу для сохранности.

Он также представил суду отчет по счету в Сбербанке России за период с 1 января 2010 года по 30 июня 2015 года, пояснив, что в нем содержатся сведения о снятии со счета за указанный период денежных средств в сумме 1488600 руб. Он также представил три распечатки отчетов брокера по операциям с ценными бумагами и фотографии денежных средств в долларах США, пояснив, что фотографировал для себя заработанные деньги.

Суд отмечает, что отчет по счету в Сбербанке не содержит никакой информации о принадлежности данного счета лично свидетелю Я.168, а также о дальнейшем распоряжении снятыми со счета деньгами. Отчеты брокера относятся к трем отдельно взятым разным дням и не содержат информации о полученной им прибыли. Фотографии не содержат информации о принадлежности денежных средств свидетелю Я.168. Поэтому представленные свидетелем Я.168 отчеты и фотографии судом во внимание не принимаются.

Судом также исследован договор дарения денежных средств свидетелю Я.168 от 8 марта 2015г. и акт к нему от 28 апреля 2015 года. Из договора видно, что дарителем выступает ФИО2, хотя подсудимый ФИО4 дал показания, что они вместе с женой дарили деньги свидетелю Я.168. Такие же показания дал одаряемый Я.168. Предметом договора, как в нем указано, является безвозмездная передача денежных средств в сумме 5000000 рублей, которая оформляется актом приема-передачи денег. Никаких условий о времени передачи денег, т.е. исполнения договора, он не содержит. Вместе с тем, исходя из положений ст. 574 ГК РФ о форме договора дарения, дарение либо сопровождается передачей дара одаряемому, либо договор в письменной форме должен содержать конкретное обещание дарения в будущем. Указанный договор такого обещания не содержит. Исходя из того, что акт приема-передачи денег составлен 28 апреля 2015 года, т.е. через полтора месяца после составления договора, суд расценивает данный договор, в совокупности с действиями ФИО4 по снятию денег со счетов и аренде на имя сына индивидуального банковского сейфа, как способ сокрытия подсудимым ФИО4 полученных им в результате сбора с подчиненных денежных средств. Поэтому данный договор судом отвергается.

Не принимаются судом во внимание и показания свидетеля ФИО4 о том, что, направившись в Екатеринбург для получения от отца подарка в виде 5000000 рублей, он на всякий случай взял с собой с работы еще полмиллиона рублей, ввиду их нелогичности и явной надуманности.

Из справок о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера Я.169– супруги подсудимого ФИО4 – за 2013 и 2014 годы видно, что по состоянию на 31.12.2013 г. ее доход составил 1156583 руб., а на счетах в банках имелись денежные средства в сумме 2958598 руб. Однако, по состоянию на 31.12.2014 г., у нее на счетах имелось уже 3463073 руб., т.е. произошло их увеличение более чем на полмиллиона рублей. Кроме того, из договора №000 от 24 января 2014 года усматривается, что Я.169, имевшая в собственности на тот момент автомобиль <…>1 купила еще и автомобиль <…>2 стоимостью 1800000 рублей. Также, из представленных подсудимым ФИО4 копий приходных кассовых ордеров и договоров о вкладах в банке ВТБ24 видно, что 4 марта 2015 года его супруга Я.169 закрыла счет в данном банке, сняв деньги в сумме 2012 735 рублей, и в тот же день открыла в нем новый вклад, внеся уже 2562 735 рублей, т.е. одномоментно увеличив его более чем на полмиллиона рублей.

Из этого следует, что супруга не могла передавать ФИО4 наличные денежные средства для того, чтобы он пополнял свои банковские счета, а его доводы об этом суд отвергает как явно надуманные.

Кроме того, суд отвергает, как надуманные, и доводы ФИО4 о передаче супругой автомобиля <…>1 их сыну, а также о том, что тот дал 700000 рублей на покупку автомобиля <…>2, поскольку из исследованных в суде копий договоров, актов и постановления по делу об административном правонарушении, усматривается, что его сын лишь пользовался автомобилем <…>, но не являлся его собственником. Кроме того, в материалах дела не имеется никаких документов, свидетельствующих об официальном источнике получения Я.168 денежных средств в сумме 700000 рублей, якобы переданных им на покупку автомобиля <…>2, а также 500000 рублей, якобы привезенных им в г. Екатеринбург. Поэтому эти доводы судом отвергаются как несостоятельные, поскольку сам он пояснял при допросе, что заработанные им деньги хранились у родителей и были изъяты во время обыска.

Подсудимым ФИО4 также представлены копии договоров банковских вкладов, выписок по счетам, приходных и расходных кассовых ордеров в отношении себя, супруги и сына, а также схемы, таблицы и письменные объяснения, касающиеся изъятых в квартире во время обыска, а также из индивидуального банковского сейфа и находившихся на счетах денежных средствах, в качестве доводов, что они нажиты за все время их с супругой совместной жизни.

Исходя из приведенного выше анализа сведений о доходах ФИО4 и его супруги, а также об их вкладах в банках и расходах, суд отвергает эти доводы ФИО4, как несостоятельные.

Подсудимый ФИО4 представил суду распечатки из информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», согласно содержанию которых, по его мнению, телефонный номер <…>2, а также автомобиль <…> 1, в регистрационном номере которой имеются цифры «010», принадлежат П.170 и не могли использоваться свидетелем П.110, который по версии стороны обвинения, забирал деньги у Т.19, чтобы отдать С.35.

Суд отмечает, что сведения из сети «Интернет» свидетельствуют лишь о том, что телефонный номер <…>2 указан там как используемый П.170. Они не свидетельствуют о том, что этот номер предоставлен телефонной компанией именно ему и не исключают возможность использования данного номера другими лицами. Более того, именно этот номер телефона имеется в детализации телефонных соединений Т.19 за 1 декабря 2014 года. Что же касается автомобиля, то из копий паспортов транспортных средств, представленных государственным обвинителем, усматривается, что П.110 в 2014 году принадлежало два автомобиля <…>1с цифрой частью регистрационного знака «010» у обоих. Поэтому эти доводы ФИО4 судом во внимание не принимаются.

Подсудимый ФИО4 представил суду также схему движения к его кабинету через два разных входа в здание <…>, а также фотографии второго входа в здание, пояснив, что именно через второй вход он покидал здание <…> 2 декабря 2014 года, направляясь в штаб ЦВО, поэтому его не видел дежурный по <…>.

Из представленных фотографий усматривается, что вход в здание <…> завален снегом, что исключает его использование по назначению. Информации о состоянии этого входа в декабре 2014 года эти фотографии не несут.

Кроме того, из исследованных в суде протоколов проверки на месте показаний С.35 от 23 сентября 2015 года и Д.62 от 16 сентября 2015 года, а также приложенных к ним фотографий, усматривается, что в ходе этих следственных действий С.35 и Д.62сообщили, что в месте, где в декабре 2014 года находился кабинет ФИО4, произведена перепланировка, а кабинет начальника <…> находится уже в другом месте.

Также свидетель К.145 пояснил в суде, что начальник управления должен ставить в известность дежурного по управлению о том, куда и на какое время он убывает.

Поэтому доводы ФИО4 о выходе из здания 2 декабря 2014 года через другой выход судом во внимание не принимаются.

Адвокатом Тодоровым и подсудимым ФИО4 суду представлены копии приказания начальника штаба ЦВО об отдании воинских почестей маршалу ФИО5 2 декабря 2014 года и плана перемещения военнослужащих подразделений военной полиции ЦВО в 2015 году, указав при этом, что план перемещения, по их мнению, свидетельствует о наличии у военных комендантов повода для оговора ФИО4.

Суд отмечает, что приказание об отдании воинских почестей не содержит никакой информации об обязательном присутствии там лично ФИО4. Что же касается плана перемещения, то ФИО4 в суде пояснил, что в отношении А.1 и С.35 он не был реализован. Т.19 был назначен на новую должность в соответствии со своим желанием, а Б.50назначили с повышением на должность военного коменданта в г. <…>32. Другие военные коменданты вообще не планировались к перемещению.

Поэтому эти доводы подсудимого ФИО4 и адвоката Тодорова судом во внимание не принимаются ввиду их несостоятельности.

В соответствии с приказами Министра обороны РФ от 19 июля 2014 г. № 000 и от 29 сентября 2014 г. № 000, ФИО4 назначен <…> с присвоением воинского звания «полковник», а с 8 сентября 2014 года зачислен в списки личного состава этого управления и полагается вступившим в исполнение служебных обязанностей.

В соответствии с приказом Министра обороны РФ от 18 августа 2014 г. № 000 ФИО3 назначен старшим офицером отделения <…> с присвоением воинского звания «майор», а в соответствии с приказом Министра обороны РФ от 27 октября 2014 г. ФИО3 назначен начальником отделения <…>.

В приказах начальника <…> от 1 сентября 2014 года № 000 и от 27 ноября 2014 г. № 000 указано, что ФИО3 принял дела и должность старшего офицера отделения с 29 августа 2014 г., а дела и должность начальника отделения принял с 22 ноября 2014 г.

Вышеперечисленные доказательства, расцененные судом как относимые и достоверные, в своей совокупности, по мнению суда, являются достаточными для разрешения дела.

В суде исследовались и другие доказательства, представлявшиеся стороной обвинения и стороной защиты.

Стороной обвинения в качестве доказательства представлялся компакт-диск, полученный в ходе прокурорской проверки от А.1, на котором, с его слов, содержатся аудиозаписи его и Т.19 разговоров с ФИО4 в период проведения прокурорской проверки. Однако из содержания этих записей, исследованных в судебном заседании, усматривается, что они содержат разговоры нескольких мужчин, обсуждающих с использованием нецензурной лексики обстоятельства проведения прокурорской проверки. Поэтому, по мнению суда, содержание этих записей не отвечает требованиям относимости, и они судом во внимание не принимаются.

Также стороной обвинения представлялись план работы военной комендатуры в г. <…>10 на январь 2015 года, копия плана противодействия коррупции в военной комендатуре <…>10 на 2014-2015 годы, а также сопроводительные письма к этому плану за сентябрь 2014г., копия акта об уничтожении отдельных документов в этой комендатуре от февраля 2016 г., копия судебного акта по административному иску Б.78. Суд полагает, что эти документы не отвечают требованиям относимости, поскольку содержащиеся в них сведения не касаются обстоятельств, подлежащих доказыванию по данному делу. Поэтому они судом во внимание не принимаются.

Адвокатом Баграевым и подсудимым ФИО3 в суд представлены документы, полученные им из <…> по адвокатским запросам и свидетельствующие, по их мнению, об отсутствии предвзятого отношения со стороны ФИО3 к военным комендантам после возбуждения уголовного дела и дачи теми показаний, а именно: справка от 25.10.2016 г. формы 2-НДФЛ на Б.78 за 2014 год, не заверенная печатью, копии служебных документов о проведении проверки в военной комендатуре в <…>4, копия приказа об отстранении Б.78 от должности, представление военного прокурора, копии судебных актов по административному иску Б.78, копии материалов разбирательства в отношении Б.50, копия ведомости по физической подготовке, копии служебных документов, касающихся перемещения по службе отдельных военнослужащих, копия паспорта супруги Т.19, копии документов по служебному перемещению Т.19, сведения об отработке ФИО3 служебных документов в период с 8 по 25 декабря 2014 года, сведения о регистрации документов, поступивших из военной комендатуры <…>4, обобщенные сведения о безопасности военной службы в военной комендатуре в <…>4, анализ правопорядка и воинской дисциплины в <…>4 гарнизоне, копия акта приема-сдачи дел и должности военного коменданта в <…>7 от 8 октября 2015 года, выписки из приказов о перемещении по службе на отдельных военнослужащих, копии различных служебных телеграмм, включая телеграмму, имеющую гриф «Для служебного пользования», а также копия телеграммы от 22 декабря 2014 года, подписанная начальником управления ФИО4, адресованной военному коменданту в <…>8, об откомандировании в <…> со сроком прибытия 25 декабря 2014 года младшего сержанта Х.133. для переработки и представления документов для оформления служебных паспортов на личный состав военной комендатуры, которая исследовалась в судебном заседании в связи с ее допросом.

Свидетель К.145 пояснил в судебном заседании, что все адвокатские запросы исполнялись подчиненными ФИО3.

Суд констатирует, что документы, представленные адвокатом Баграевым, за исключением телеграммы о вызове Х.133, не отвечают требованиям относимости применительно к обстоятельствам, подлежащим установлению по делу. Поэтому они судом во внимание не принимаются.

Что же касается телеграммы о вызове Х.133, то из ее содержания, в совокупности с ее показаниями, прямо следует, что 25 декабря 2014 года, когда она привезла и отдала ФИО3 деньги, целью ее приезда было оформление заграничных паспортов, а не подготовка приказа о выплате надбавок военнослужащим комендатуры в 2015 году. Это также свидетельствует о ложности показаний Т.136 в суде о целях приезда Х.133 в командировку 25 декабря 2014 года.

Оценивая признанные относимыми и достоверными доказательства, суд отмечает, что допрошенные в суде А.1, Т.19, С.35, Б.50, Д.96, Н.55, Д.62, Б.130, Б.78, З.103 дали подробные и последовательные показания об обстоятельствах сбора по указанию ФИО4 и передачи тому денег. У суда не имеется оснований не доверять их показаниям о получении указаний о сборе денег с военнослужащих, как от ФИО4, так и от ФИО3, причем как при личном общении, так и по телефону, о суммах собранных денег и о способах их передачи ФИО4 и ФИО3, поскольку эти их показания согласуются с показаниями других допрошенных в суде военнослужащих, сдававших деньги, с показаниями допрошенных в суде свидетелей, в том числе и передававших деньги, а также с объективными данными детализаций телефонных соединений и исследованных в суде документов, включая приказ о выплате премии.

Поскольку ФИО4, по чьему требованию собирались деньги, не только лично получал их от С.35 и Б.50, но и контролировал их поступление из других комендатур, указав Б.130 и Д.62 передать деньги именно ФИО3, суд полагает доказанным, что ФИО3 передал ФИО4 все полученные им деньги, как от Б.130 с Д.62, так и переданные ему К.132 и Х.133, соответственно, от Б.78 и З.103, а также Д.96.

О согласованности действий ФИО4 и ФИО3, оказывавшего первому содействие, свидетельствует и то, что, в соответствии с показаниями военных комендантов, они использовали одинаковые аргументы о выплате премии в минимальном размере и возможных негативных последствиях по службе, добиваясь сбора денег с военнослужащих.

Исходя из этого, суд считает установленным, что с военнослужащих военных комендатур собраны денежные средства в общей сумме 2879000 рублей, которые получены ФИО4, а вина ФИО4 в организации сбора денег с подчиненных военнослужащих, выплаченных тем по приказу 1010, и получении этих денег, а также вина ФИО3 в пособничестве ФИО4 в этом, выразившемся в передаче указаний ФИО4 о сборе денег и их получении, подтверждаются исследованными в суде доказательствами.

Оценивая доводы подсудимых о том, что военные коменданты сговорились между собой и оговаривают ФИО4 и ФИО3, чтобы оправдать совершенные ими преступные действия по сбору денег, а также доводы адвокатов, поддержавших эту позицию, в том числе и в судебных прениях, суд отмечает следующее.

Из показаний военных комендантов видно, что не все они лично собирали деньги с подчиненных военнослужащих. Так, в военной комендатуре в <…>1 деньги собирал старший лейтенант И.2, а не военный комендант А.1. Из показаний офицеров военной комендатуры в <…>9 следует, что комендант С.35 сообщил им, что сам один отдаст требуемую ФИО4 сумму, если те не захотят сдавать деньги, которые с офицеров в <…> 9 собирал П.36. В военной комендатуре в <…>7 старший лейтенант Д.96 вообще передал ФИО3 свои личные деньги, а лишь затем получал их от военнослужащих. В военной комендатуре в <…>4 деньги с солдат и сержантов собирали старший сержант А.84 и сержант О.88. В военной комендатуре в <…>8 деньги собирали старший лейтенант Г.107 и сержант М.112.

Первоначальные показания о сборе денег для Ящука военные коменданты давали разным следователям в различных регионах страны и почти через пять месяцев после получения премии, что уже само по себе исключает возможность сговора между ними для оговора ФИО4. По этим же основаниям не может свидетельствовать об оговоре и то, что когда-то некоторые из военных комендантов вместе служили.

Тот факт, что военные коменданты общались между собой во время сбора денег, также не может свидетельствовать о сговоре между ними, поскольку изобличающие ФИО4 и ФИО3 показания они дали, как уже указывалось, лишь спустя почти пять месяцев.

Не может об этом свидетельствовать и то обстоятельство, что в разных комендатурах для ФИО4 собрали разные суммы денег, поскольку практически во всех комендатурах, кроме <…>9 и <…>4, изначально ФИО4 и ФИО3 обозначалась для сбора сумма в 300000 рублей. Затем для комендатур в <…>3 и <…>5 эта сумма была снижена ФИО3 до 150000 рублей. Что же касается разных сумм, сдававшихся офицерами и солдатами в разных комендатурах, то в <…>3 и <…>9 коменданты не стали привлекать к сбору денег для ФИО4 солдат и сержантов, а в <…>5 – солдат. Кроме того, в разных комендатурах для ФИО4 сдавали деньги разное количество военнослужащих, что и объясняет большие суммы, собранные в <…>6, <…>8 и <…>4.

Более того, то обстоятельство, что в разных комендатурах для ФИО4 сдавались разные суммы денег разными категориями военнослужащих, как раз свидетельствует об отсутствии сговора между комендантами.

Безосновательным является и довод о давлении на военнослужащих, поскольку они допрашивались сторонами в судебном заседании. То обстоятельство, что коменданты сообщили о действиях ФИО3, передававшего указания и получавшего деньги, также свидетельствует об отсутствии сговора между ними и оговора, поскольку для этого ни у одного из комендантов вообще нет никаких оснований, так как ФИО3 не являлся для них начальником и никак не мог повлиять на их судьбу и военную карьеру. Об этом же свидетельствует и то обстоятельство, что в военной комендатуре в г. <…>7 сбором денег и их передачей занимался вообще не комендант, а старший лейтенант Д.96.

Не могут свидетельствовать о сговоре между комендантами и доводы стороны защиты о подчиненности одних комендантов другим. Свидетель К.145 – исполняющий обязанности начальника <…> показал в суде, что военные коменданты гарнизонов подчиняются непосредственно начальнику <…>.

Планировавшаяся ФИО4 ротация военных комендантов также не может свидетельствовать об оговоре военными комендантами ФИО4, как об этом уже указано в приговоре. Более того, план ротации не давал комендантам никаких поводов быть недовольными действиями ФИО3.

Об отсутствии у военных комендантов намерения оговаривать ФИО4 и ФИО3 свидетельствует еще и то, что коменданты, несмотря на возможности современной аудио и видео записывающей техники, не использовали ее для фиксации телефонных разговоров с ФИО4 и ФИО3 и передачи им денег.

Об этом же свидетельствует также то, что военные коменданты не наделены полномочиями издания приказов о выплате подчиненным премии и определения ее размеров.

Не может приниматься во внимание и довод о необходимости срочной подготовки приказа о выплате премии, поскольку из исследованной в суде телеграммы, поступившей в <…>, указано, что к 17 ноября 2014 года в главное управление военной полиции надлежало представить лишь проект приказа о выплате премии.

Не влияют на выводы суда сомнения подсудимых и адвокатов в размерах передававшихся денежных сумм, способах их упаковки, поскольку, в силу незаконности таких действий, они не предполагают документальное оформление передачи денег и их единообразную упаковку.

Также не могут приниматься во внимания сомнения стороны защиты в описании Т.19 обстоятельств передачи денег П.131 и внешности последнего, поскольку сведения о том, кто к кому первый подошел либо подъехал, не ставят под сомнение сам факт передачи денег. А описание Т.19 внешности П.131 основано на его личном субъективном восприятии, никак не связанном с биологическим возрастом П.131.

Не ставят под сомнение эту передачу денег и доводы о географическом расположении городов <…>15 и <…>14 по отношению к городам <…>1 и <…>9, поскольку договоренность Т.19 и С.35 о встрече на половине пути между <…>1 и <…>9не могла предполагать вычисление середины пути с точностью до километра.

Безосновательными являются и доводы о приобретении билетов С.35 до сбора денег, поскольку по делу установлено, что билеты приобретены им 27.11.2014 г., т.е. в день поступления денег на счет, а С.35 пояснял, что был готов передать ФИО4 всю свою премию, не зависимо желания подчиненных офицеров сдавать деньги для ФИО4.

Ссылки адвокатов в прениях на пояснения военных комендантов, дававшиеся в ходе проведения прокурорской проверки, не могут приниматься во внимание, поскольку объяснения давались комендантами до возбуждения уголовного дела и в судебном заседании не исследовались.

Безосновательным является довод ФИО4, что он не определял размеры премий, поскольку в протоколе комиссии размеры премий не указаны, приказ о выплате конкретных сумм подписал он, а его подготовку он поручал ФИО3.

Доводы об отсутствии в выписках по зарплатным банковским счетам отдельных военнослужащих сведений о снятии денег после выплаты премии и, как следствие, невозможности сдачи этими военнослужащими денег для ФИО4, являются лишь предположениями, поскольку исключают наличие у военнослужащих личных сбережений и других банковских счетов, каковые, как установлено в суде, имеются у подсудимого ФИО4 в достаточном количестве. Поэтому эти доводы не могут поставить под сомнение показания потерпевших о сдаче ими денежных средств.

Доводы ФИО3 о невозможности его присутствия в здании <…> 8 и 25 декабря 2014 года, ввиду нахождения в отпуске, поддержанные его адвокатами, полностью опровергаются объективными данными детализации его телефонных соединений и показаниями Д.62, Б.130, К.132, Х.133.

Его же доводы о малом количестве контактов с военными комендантами в детализации его телефонных соединений не исключают его общения с военными комендантами с использованием других телефонов, как стационарных, так и мобильных. Более того, из материалов, представленных сотрудниками ФСБ в порядке ст. 11 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», усматривается, что телефонный номер <…>5, на детализацию которого он ссылается, зарегистрирован не на него, а на его супругу, что согласуется с показаниями Б.78, пояснившего, что ФИО3 звонил ему с разных телефонных номеров.

Ссылки адвоката Тодорова на Устав военной полиции являются беспредметными, поскольку таковой утвержден Указом Президента Российской Федерации от 25 марта 2015 года № 161.

Такими же являются доводы о привлечении к уголовной ответственности военных комендантов в г. <…> 16 и п. <…>17, так как противоречат правовым предписаниям ст. 252 УПК о пределах судебного разбирательства.

Его же доводы, со ссылкой на показания потерпевших о сдаче денег для получения премии в большем размере, никак не свидетельствуют о заинтересованности военных комендантов, поскольку те, в отличие от начальника <…> ФИО4, не обладали полномочиями на издание приказа о выплате премии.

В данной связи, суд отвергает вышеприведенные доводы подсудимых и их защитников, как несостоятельные и опровергающиеся совокупностью исследованных в суде доказательств.

Согласно ФЗ «Об обороне», военная полиция входит в состав Вооруженных Сил РФ и предназначена для защиты жизни, здоровья, прав и свобод военнослужащих, лиц гражданского персонала, граждан, проходящих военные сборы в Вооруженных Силах Российской Федерации, обеспечения в Вооруженных Силах Российской Федерации законности, правопорядка, воинской дисциплины, а также в пределах своей компетенции противодействия преступности и защиты других охраняемых законом правоотношений в области обороны.

ФИО4, как начальник <…>, обладал на постоянной основе широким кругом организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в Вооруженных Силах РФ, поэтому являлся должностным лицом.

В соответствии с положениями приказа Министра обороны РФ от 26 июля 2010 года № 1010 «О дополнительных мерах по повышению эффективности использования фондов денежного довольствия военнослужащих и оплаты труда лицам гражданского персонала Вооруженных сил Российской Федерации» ФИО4 обладал полномочиями по изданию приказа о выплате подчиненным военнослужащим дополнительного материального стимулирования и определения его размера.

ФИО3 такими полномочиями не обладал и не являлся должностным лицом в вопросах материального стимулирования военнослужащих.

Статья 41 Устава внутренней службы ВС РФ, определяет, что приказ должен соответствовать закону, а командир или начальник, отдавая приказ не должен допускать злоупотребления должностными полномочиями или их превышения.

Следователь, расценив действия ФИО4 как превышение должностных полномочий, указал в обвинении, что тот действовал вопреки требованиям статей 26 и 27 ФЗ «О статусе военнослужащих», статей 9, 16, 33, 34, 41, 44, 75, 76, 78-80, 82 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ. ФИО3, по мнению следователя, оказывая пособничество ФИО4 в превышении должностных полномочий, действовал в нарушение требований статей 26 и 27 ФЗ «О статусе военнослужащих», статей 9, 16, 19 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ.

Суд отмечает, что ст. 26 ФЗ «О статусе военнослужащих» определяет лишь общие обязанности военнослужащих, а ст. 27 того же закона – порядок исполнения военнослужащими должностных и специальных обязанностей. Статьи 9, 16 и 19 Устава внутренней службы ВС РФ определяют общие права и обязанности военнослужащих, статьи 33 и 34 Устава – вопросы единоначалия и подчиненности, статья 44 Устава – необходимость ответственности командира за отданный приказ, статьи 75, 76, 78-82 Устава – общие обязанности командира.

Поэтому суд исключает из обвинения ФИО4 указание на нарушение им требований статей 26 и 27 ФЗ «О статусе военнослужащих», статей 9, 16, 33, 34, 44, 75, 76, 78-80, 82 Устава внутренней службы ВС РФ, а из обвинения ФИО3 исключает указание на нарушение им требований статей 26 и 27 ФЗ «О статусе военнослужащих», статей 9, 16, 19 Устава внутренней службы ВС РФ, как излишние.

Действия ФИО4 и ФИО3 следователь расценил как повлекшие тяжкие последствия, указав о массовости сбора денег и нарушении прав 129 военнослужащих, причинении имущественного вреда на общую сумму 2879000 рублей, нарушение нормальной управленческой деятельности между подразделениями военной полиции, осложнении социальной обстановки и морально психологического климата в воинских коллективах, а также о неприемлимости действий ФИО4 для должностного лица военной полиции и пособничества ФИО3 в таких действиях.

Суд констатирует, что стороной обвинения в судебном заседании не представлено никаких доказательств нарушения нормальной управленческой деятельности между подразделениями военной полиции, осложнения социальной обстановки и морально психологического климата в воинских коллективах.

Сам сбор денег с большого числа военнослужащих, неприемлемость таких действий для офицеров военной полиции, а тем более для начальника регионального управления, а также сумма собранных денежных средств, свидетельствуют, по мнению суда, лишь о существенном нарушении охраняемых законом интересов общества и государства.

По этим основаниям суд исключает из обвинения ФИО4 и ФИО3, каждого, указание на причинение их действиями тяжких последствий, как не нашедшего своего подтверждения в суде.

Также, как не подтвердившееся, суд исключает из обвинения ФИО4 и ФИО3, каждого, указание на то, что старший лейтенант Р.106, проходивший на тот момент службу в военной комендатуре в г. <…>8, сдал для передачи ФИО4 деньги в сумме 30000 рублей путем возврата их старшему лейтенанту К.105, поскольку Р.106 и на предварительном следствии и в судебном заседании давал показания о том, что не возвращал деньги К.105 и не просил сдать их за него. Одновременно суд считает установленным, что старший лейтенант К.105 сдал для передачи ФИО4 деньги в сумме 60000 рублей за себя, а также 12000 рублей за Д.122, который их затем вернул, о чем оба они дали показания.

Поскольку военнослужащие военных комендатур, хоть и по разным мотивам (одни – желая получить премию в большем размере, другие – опасаясь наступления возможных негативных последствий), сдавая деньги для последующей передачи ФИО4, самостоятельно проявили свое волеизъявление, впоследствии в правоохранительные органы с заявлениями о совершенном в отношении них преступлении не обращались, а обстоятельствах сбора денег сообщили лишь в ходе прокурорской проверки и после возбуждения уголовного дела, суд не усматривает в действия ФИО4 и ФИО3 существенности нарушения прав и законных интересов военнослужащих, признанных потерпевшими в ходе предварительного следствия. Поэтому суд исключает из обвинения ФИО4 и ФИО3, каждого, указание на существенное нарушение прав и законных интересов граждан – 129 военнослужащих, не соглашаясь с позицией стороны обвинения, посчитавшей их потерпевшими.

В тоже время, по мнению суда, эти действия ФИО4 и ФИО3, каждого, повлекли существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, поскольку действия по сбору с военнослужащих части денежных средств, выплаченных в качестве дополнительного материального стимулирования, несовместимы с предназначением военной полиции, призванной противодействовать совершению преступлений, дискредитируют ее, как орган, созданный для обеспечения законности и правопорядка в Вооруженных Силах РФ, а также дискредитируют саму должность руководителя регионального управления военной полиции.

Поскольку ФИО4, имел полномочия на издание приказа о выплате подчиненным премии и определение размера таковой для каждого военнослужащего, он, желая незаконно обогатиться за счет подчиненных ему военнослужащих, проявил корыстную заинтересованность и использовал свои служебные полномочия вопреки интересам службы, путем назначения ряду военнослужащих премии по приказу 1010 в большем, чем другим, размере, и последующего сбора с этих военнослужащих части выплаченных денежных средств.

В данной связи суд расценивает содеянное ФИО4 как использование должностным лицом своих служебных полномочий из корыстной заинтересованности вопреки интересам службы, повлекшее существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, и переквалифицирует его действия с п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ по ч. 1 ст. 285 УК РФ.

ФИО3 оказывал содействие ФИО4 в совершении преступления, передавая военным комендантам требования ФИО4 о сборе денег, сообщая при этом информацию о возможных негативных последствиях по службе и выплаты премии в минимальном размере при отказе сдать деньги, оказывая тем самым моральное давление, а также получал собранные деньги для их последующей передачи ФИО4, не обладая при этом никакими полномочиями в определении размеров премии и ее выплаты, тем самым содействовал совершению ФИО4 преступления своими указаниями и устранением препятствий, т.е. явился пособником совершения ФИО4 преступления.

В данной связи, учитывая квалификацию действий ФИО4, суд расценивает действия Кожевина как пособничество, т.е. содействие путем устранения препятствия и дачи указаний, в использовании должностным лицом ФИО4 своих служебных полномочий из корыстной заинтересованности вопреки интересам службы, повлекшее существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, и переквалифицирует его действия с ч. 5 ст. 33 и п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ по ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 285 УК РФ.

Суд полагает, что такая квалификация действий подсудимых существенно не отличается по фактическим обстоятельствам от обвинения, по которому дело принято к производству суда, изменение обвинения не ухудшает положения подсудимых и не нарушает их право на защиту, а действия подсудимых, квалифицируемые по новой статье уголовного закона, вменялись им в вину.

Военнослужащие, сдававшие для ФИО4 деньги, на следствии признавались потерпевшими и ими заявлялись гражданские иски. До окончания судебного следствия по делу гражданские иски о взыскании с ФИО4 материального ущерба, а также материального ущерба и морального вреда, в разных суммах поддержали военнослужащие: <…>.

Как выше указано судом, перечисленные военнослужащие, хоть и по разным мотивам (одни – желая получить премию в большем размере, другие – опасаясь наступления возможных негативных последствий), сдали деньги для последующей передачи ФИО4, самостоятельно проявляя свое волеизъявление. В правоохранительные органы с заявлениями о совершенном в отношении них преступлении они не обращались. В данной связи суд не согласился с позицией стороны обвинения, посчитавшей их потерпевшими. Поэтому суд полагает, что они не вправе претендовать на возвращение им денежных средств, переданных ими для ФИО4, а также на компенсацию морального вреда.

Поэтому суд приходит к выводу о необходимости отказать каждому вышеперечисленному военнослужащему в удовлетворении заявленных ими гражданских исков.

Денежные средства в сумме 2879000 рублей, полученные ФИО4 в результате совершения преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, в соответствии с положениями п. «а» ч. 1 ст. 104-1 УК РФ, подлежат конфискации, т.е. принудительному безвозмездному изъятию и обращению в собственность государства.

Решая вопрос о назначении наказания каждому из подсудимых, суд принимает во внимание, что оба они к уголовной ответственности привлекаются впервые, ранее ни в чем предосудительном замечены не были, по службе характеризуются положительно, имеют поощрения, за время прохождения военной службы награждались ведомственными медалями, знаками отличия и грамотами, имеют государственные награды.

Наличие на иждивении у ФИО3 двух малолетних детей суд признает обстоятельством, смягчающим его наказание.

Вместе с тем, учитывая конкретные фактические обстоятельства организации ФИО4 и ФИО3 сбора денежных средств с военнослужащих в более чем одной четверти военных комендатур, подчиненных региональному управлению военной полиции по Центральному военному округу, расположенных в нескольких субъектах Российской Федерации, а также за ее пределами, суд приходит к выводу, что цели наказания, определенные ст. 43 УК РФ, будут достигнуты назначением такового в виде реального лишения свободы каждому из подсудимых. Определяя это наказание ФИО4 и ФИО3, суд учитывает обстоятельства дела, характер и степень фактического участия каждого из них в совершении преступления, данные о личности каждого подсудимого, их постпреступное поведение, а также наличие у ФИО3 обстоятельств, смягчающих наказание.

Исходя из фактических обстоятельств совершенного ФИО4 и ФИО3 преступления и степени его общественной опасности, суд не находит оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 и ст. 64 УК РФ.

Разрешая вопрос о процессуальных издержках, состоящих из расходов, связанных с явкой в суд и проживанием вызывавшихся лиц в общей сумме 71314,5 руб., суд, не усматривает оснований для освобождения ФИО4 и ФИО3 от их уплаты, исходя из имущественного положения каждого из них. Определяя размер процессуальных издержек, подлежащих взысканию с каждого подсудимого, суд учитывает роль и степень фактического участия в совершении преступления каждого из них.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, военный суд, -

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, и назначить ему наказание в виде 3 (трех) лет лишения свободы в колонии-поселении.

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 285 УК РФ, и назначить ему наказание в виде 1 (одного) года лишения свободы в колонии-поселении.

На основании пункта 1 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 года № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» освободить осужденного ФИО2 от назначенного наказания в виде лишения свободы.

На основании пункта 1 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 года № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» освободить осужденного ФИО3 от назначенного наказания в виде лишения свободы.

Меру пресечения в отношении ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставить без изменения. Меру пресечения в отношении ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

На основании ст. 104.1 УК РФ, в порядке конфискации имущества взыскать с ФИО2 в собственность государства деньги в сумме 2879 000 рублей, полученные в результате совершения преступления.

Взыскать с ФИО2 в возмещение процессуальных издержек в доход федерального бюджета 47 542 рубля 50 копеек. Взыскать с ФИО3 в возмещение процессуальных издержек в доход федерального бюджета 23 772 рубля.

Арест на имущество, принадлежащее ФИО2 – денежные средства <…> – сохранить до приведения приговора к исполнению в части имущественных взысканий.

В удовлетворении гражданских исков <…> – отказать полностью.

По вступлению приговора в законную силу вещественные доказательства:<…>

На основании пункта 12 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 года № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» по вступлению приговора в законную силу снять с осужденного ФИО2 судимость.

На основании пункта 12 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 года № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» по вступлению приговора в законную силу снять с осужденного ФИО3 судимость.

Настоящий приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Уральский окружной военный суд через Екатеринбургский гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня постановления. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Также осужденный вправе поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника. В случае принесения апелляционных представления или жалоб, затрагивающих интересы осужденного, он вправе получить их копии и подать свои письменные возражения, а также ходатайства о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Заместитель председателя суда

Апелляционным определением УрОВС от 18 мая 2017 года приговор оставлен в силе, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Заместитель председателя суда А.Н. Шестаков

01.06.2017