Приговор № 1-41/2017 от 6 августа 2017 г. по делу № 1-41/2017

у.д. № 1-41/2017 (№ 11702950005000011)


ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

с. Боград 07 августа 2017 года

Боградский районный суд Республики Хакасия в составе

председательствующего судьи Норсеевой И.Н.,

при секретаре Беляевой Н.П.,

с участием

государственных обвинителей: прокурора Боградского района Буранкова Е.Д., помощника прокурора Боградского района Сидорова С.А., ст. помощника прокурора Чистанова В.С.,

потерпевшей (ФИО потерпевшей),

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Ушанова Д.Б.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, родившегося (дата), зарегистрированного и проживающего по (адрес), несудимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку при следующих обстоятельствах.

21 марта 2017 года, в период с 15 до 16 часов 15 минут, ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в доме, расположенном по (адрес), действуя умышленно, с целью причинения смерти (ФИО), на почве личных неприязненных отношений, возникших в ходе ссоры с последней, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий в виде смерти (ФИО), нанес ей удар ножом в область задней поверхности грудной клетки справа, причинив телесное повреждения в виде (перечислены повреждения), состоящего в прямой причинно-следственной связи со смертью, квалифицируемого как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека.

Смерть (ФИО) наступила в Бородинской участковой больнице ГБУЗ «Боградская РБ» 21 марта 2017 года около 17 часов 25 минут от (перечислены повреждения).

В судебном заседании, выражая свое отношение к предъявленному обвинению, подсудимый ФИО1 вину в совершении инкриминируемого ему преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, признал частично, пояснив, что умысла на причинение смерти (ФИО) у него не было.

Будучи допрошен в суде, ФИО1 показал, что между ним и (ФИО) в течение длительного периода времени происходили скандалы на почве злоупотребления (ФИО) спиртных напитков. 21 марта 2017 года, выпив на работе, он пришел домой в третьем часу дня, одновременно домой пришла (ФИО), находившаяся в состоянии алкогольного опьянения. Дома он еще выпил бутылку водки, достал мясо из морозилки, растопил печь, велел (ФИО) пожарить мясо, ругался с ней по поводу ее нахождения в алкогольном опьянении, ссора между ними продолжалась около часа, затем он лег спать. (ФИО) разбудила его, опять начался скандал, в доме в это время они были одни. Когда (ФИО) его разбудила, она была в пальто, требовала, чтоб он напоил скотину, он прошел на кухню, взял ведра, из-за алкогольного опьянения его клонило в сон, он бросил ведра, сказал, что еще поспит, помнит, что (ФИО) выскочила на улицу, а он опять лег спать. В связи с нахождением в состоянии сильного алкогольного опьянения происходившие события помнит смутно. Нож, который использует на работе, он носил в голенище сапога, приходя с работы, этот нож он убирал в ящик кухонного стола, как нож оказался у него в руках, не помнит, удар ножом (ФИО) он не наносил. Одновременно допускает, что, поскольку они с (ФИО) были дома вдвоем, возможно он ударил (ФИО) ножом. Его разбудили сотрудники полиции, стали искать орудие преступления, обнаружили нож на кухне около печки, это был его рабочий нож, которым кроме него на работе пользовались остальные работники. Также помнит, что когда (ФИО) его разбудила, она плакала, говорила, что её ударили. О том, где в доме хранились ножи, мог знать сосед Свидетель №7, каких-либо причин наносить (ФИО) телесные повреждения у Свидетель №7 не было.

Оценив показания подсудимого ФИО1 с учетом принципа презумпции невиновности, установленного ст. 14 УПК РФ, суд допускает их в качестве достоверных только в той части, в которой они не опровергаются иными данными. Суд полагает достоверными и правдиво отражающими события, которые имели место в действительности, его показания в части даты, места совершения преступления, в части возникшей ссоры между ним и (ФИО) непосредственно перед совершением преступления, поскольку указанные показания согласуются с другими доказательствами, показаниями свидетелей, результатами осмотра места происшествия, в то же время его указания о том, что удар ножом (ФИО) он не наносил, и как следствие о его невиновности, является несостоятельными и расцениваются судом как реализованный способ защиты ФИО1 от уголовного преследования, поскольку опровергаются исследованными судом доказательствами.

Из оглашенных в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ показаний ФИО1, данных им в ходе предварительного следствия в качестве обвиняемого 21 марта 2017 года (т. 1 л.д. 89-91) следует, что 21 марта 2017 года примерно в 13 часов, вернувшись с работы, выпил бутылку водки 0,5 литра, затопил печь, поставил варить мясо. Когда (ФИО) пришла домой, он был пьяный, стал высказывать ей претензии, почему она не готовит пищу, (ФИО) стала скандалить, собралась куда-то, разозлившись на это, он взял в правую руку нож, который носит с собой на работе, и ударил её один раз в область спины. Из-за нахождения в сильном алкогольном опьянении, плохо помнит, полагает, что это произошло в зале в их квартире. Куда после удара делась (ФИО), он не видел, лег в зале на кровать и уснул, проснулся, когда пришли сотрудники полиции.

Из показаний, данных ФИО1 в качестве обвиняемого 27 апреля 2017 года (т. 1 л.д.105-108) следует, что 21 марта 2017 года примерно в 13 часов, вернувшись с работы, выпил бутылку водки, (ФИО) дома не было. Когда (ФИО) пришла домой, он стал высказывать ей претензии, кроме того, (ФИО) была выпившей, между ними возникла словесная ссора. Ударов руками по телу и голове он не наносил. Помнит, что они с (ФИО) находились вроде бы в зале. В порыве гнева, он, находившемся в правой руке ножом, который постоянно носит с собой на работу, ударил (ФИО) один раз по спине. (ФИО) в это время была в пальто.

Сообщенные ФИО1 сведения в ходе его допроса в качестве обвиняемого вскоре после события преступления, судом признаются достоверными, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуальных и конституционных норм - перед началом допроса обвиняемому разъяснялись права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ и положения ст. 51 Конституции РФ, также обвиняемый был предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательства по уголовному делу, в том числе и в случае его последующего отказа от этих показаний, что свидетельствует о добровольном характере дачи показаний. Кроме того, допрос произведен с участием защитников, то есть в условиях, полностью исключающих оказание какого-либо давления на ФИО1, каждая страница протоколов удостоверена подписями ФИО1, а также протоколы удостоверены подписями участвовавших при производстве следственных действий защитников, замечаний на протоколы от допрашиваемого и его адвокатов не поступало.

Суд, исследовав и оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, проанализировав показания ФИО1, данные им как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, считает, что виновность ФИО1 в совершении данного преступления при установленных и изложенных в приговоре суда обстоятельствах подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства.

Из показаний потерпевшей (ФИО потерпевшей) следует, что со слов бабушки ей известно, что (ФИО) жаловалась, что ФИО1 её обижает. Обстоятельства преступления ей известны от следователя. ФИО1 она характеризует с положительной стороны, как доброго, заботливого, в состоянии алкогольного опьянения спокойного, если его не беспокоить. (ФИО) была вспыльчивая, полагает, что это она была инициатором ссоры, явившейся причиной преступления.

Из исследованных в соответствии с ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля Свидетель №12 следует, что выйдя за ворота на улицу, услышала, что из (адрес), доносились крики. (ФИО) скандалила с ФИО1, кричала, что вызовет полицию. Данному скандалу она не придала значения, так как подобные скандалы между ними были в порядке вещей, (ФИО) постоянно кричала, что вызовет полицию. Около 17 часов ей позвонила Свидетель №2 и сказала, что ФИО1 нанес ножевое ранение (ФИО), позже она узнала, что (ФИО) скончалась в больнице. ФИО1 характеризует как хорошего парня, спокойного, доброго, неконфликтного. В состоянии алкогольного опьянения вел себя спокойно, но (ФИО) провоцировала его на конфликт (т. 1 л.д. 63-65).

Из показаний свидетеля Свидетель №2 следует, что Свидетель №12 дочь забежала с улицы и сказала, что возле ворот дома лежит (ФИО) и хрипит. Она (Свидетель №2) подбежала к (ФИО), хотела поднять её, та лежала на земле, возле головы и туловища у (ФИО) была кровь, в ногах у неё находилось пальто, в пальто была дырка, у (ФИО) было ножевое ранение. Недалеко стояла скорая помощь, она позвала Свидетель №13. Когда (ФИО) стали поднимать на носилки, увидели кровь на кофте. Примерно за 1-1,5 часа до того, как её дочь обнаружила (ФИО) на улице, она (Свидетель №2) слышала скандал, ФИО1 предъявлял претензии из-за еды, (ФИО) Инициировала употребление спиртного и скандалов сама (ФИО). На почве употребления (ФИО) спиртных напитков между ними с осени 2016 года почти каждый день происходили скандалы.

Из показаний свидетеля Свидетель №13 следует, что 21 марта 2017 года в начале 17 часа он находился на вызове, увидев, что Свидетель №2 машет ему, подошел, возле ограды дома Польских на земле лежала (ФИО) без сознания. Он хотел пощупать пульс, взял за руку, та застонала, когда её поворачивали, под ней была кровь. Об увиденном он сообщил в больницу и привез (ФИО) в Бородинскую участковую больницу. Полагает, что (ФИО) пролежала на земле долго, так как рядом с ней из-за капавшей крови растаял снег.

Из показаний свидетеля Свидетель №6 следует, что 21 марта 2017 года в 16 часов 30 минут позвонил Свидетель №13, сообщил, что доставит с ножевым ранением (ФИО) от её дома. В 16 часов 40 минут при поступлении в больницу, (ФИО) была без сознания, у неё были судороги, нижнее давление не прослушивалось, верхнее давление – 40, ей оказывались реанимационные мероприятия – инфузионная терапия, примерно в 17 часов 05 минут она скончалась.

Из оглашенных в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля Свидетель №6 следует, что 21 марта 2017 года в 16 часов 15 минут ей сообщили о том, что в больницу везут (ФИО) с ножевым ранением. (ФИО) поступила с колото-резанным проникающим ранением грудной клетки сзади, находилась в крайне тяжелом состоянии. Реанимационные мероприятия результатов не дали. В 17 часов 25 минут Польских умерла (т. 1 л.д. 73-75).

После оглашения показаний свидетель Свидетель №6 подтвердила их, однако отметила, время, указанное ею при допросе в ходе предварительного расследования, указано неверно, поскольку при допросе она не видела медицинскую амбулаторную карту (ФИО), где указано точное время поступления в больницу и смерти.

Из исследованной в судебном заседании амбулаторной карты, заполненной в Бородинской участковой больнице на имя (ФИО) (т. 1 л.д. 31-32), следует, что (ФИО) была доставлена Бородинскую участковую больницу 21 марта 2017 года в 16 часов 30 минут, в состоянии крайней степени тяжести, в бессознательном состоянии, с диагнозом: (диагноз), геморрагический шок, состояние агонии. В 17 часов остановка сердечной деятельности, дыхания, реанимационные мероприятия в течение 25 минут безрезультатно.

Из показаний свидетеля Свидетель №5, данных им в судебном заседании, а также исследованных в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ показаний, данных в ходе предварительного расследования и подтвержденных свидетелем (т. 1 л.д. 66-68) следует, что у него работал ФИО1. 21 марта 2017 года утром ФИО1 находился на работе, был трезвый, в 14 часов, приехав на работу, увидел, что ФИО1 был пьян, он отправил его домой. Примерно в 19 часов он узнал, что ФИО1 убил (ФИО). Характеризует ФИО1 удовлетворительно, когда тот не употребляет спиртные напитки.

Из показаний свидетеля Свидетель №3, данных в судебном заседании, а также исследованных в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ показаний, данных в ходе предварительного расследования и подтвержденных свидетелем (т. 1 л.д. 48-50) следует, что 21 марта 2017 года она около 16 часов 15 минут шла с работы, встретила соседку, которая сообщила, что (ФИО) увезли в больницу, т.к. ФИО1 нанес ей ножевое ранение, возле дома Свидетель №2 стояла полиция. Инициатором употребления спиртного являлась (ФИО). (ФИО) ей жаловалась, что ФИО1 бьет её, сама она драк между ними не видела.

Из исследованных в соответствии с ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля Свидетель №14 следует, что последний раз (ФИО) и ФИО1 она видела полгода назад, она проживала отдельно от них с 2008 года. В состоянии опьянения они часто ругались между собой, как правило из-за каких-то бытовых мелочей. Об обстоятельствах убийства (ФИО) ей известно со слов соседей. (ФИО) была очень импульсивной женщиной, она вполне могла спровоцировать конфликт (т. 1 л.д. 69-71).

Из показаний свидетеля Свидетель №7 следует, что на протяжении двух-трех месяцев до произошедшего ФИО1 и (ФИО) постоянно, практически ежедневно ругались между собой, (ФИО) приходила к Свидетель №2, которая отправляла (ФИО) в больницу зашивать рану на голове, бывало, что (ФИО) ночью прибегала и жаловалась на мужа. В день рассматриваемых событий с 10 часов он находился у Свидетель №8, вечером в 18 часов, вернувшись домой, встретил сотрудников полиции. С (ФИО) у него конфликтов не было, в день убийства он её не видел. Где могут храниться иные ножи в доме Польских, он не знает.

К числу доказательств, свидетельствующих о причастности подсудимого к инкриминируемому ему деянию, суд относит объективные сведения, содержащиеся письменных материалах дела, исследованных в судебном заседании в порядке, предусмотренном ст. 285 УПК РФ.

Так, согласно рапорту оперативного дежурного отдела полиции по Боградскому району, 21 марта 2017 года в 16 часов 40 минут в дежурную часть поступило сообщение от фельдшера ФАП с. Бородино о том, что в с. Бородино ФИО1 причинил ножевое ранение (ФИО) (т. 1 л.д. 27).

Из протокола осмотра места происшествия от 21 марта 2017 года с фототаблицами к нему следует, что была осмотрена квартира (адрес). На кухне на полу возле поддувала печи обнаружен нож с деревянной ручкой. В зале на полу на паласе имеются пятна вещества бурого цвета, похожего на кровь. На земле перед калиткой во двор обнаружена лужа крови размером 15 см на 11 см. В ходе осмотра изъяты нож с деревянной ручкой, вырез с паласа, из лужи крови изъяты смывы на марлевый тампон (т. 1 л.д. 9-18).

Согласно заключению эксперта (номер) от 04 апреля 2017 года (экспертиза вещественных доказательств) кровь потерпевшей (ФИО) относится в (номер) группе. В смыве, изъятом с лужи, обнаружена кровь человека (номер) группы, происхождение которой не исключается от потерпевшей (ФИО) В фрагменте паласа крови не обнаружено (т. 1 л.д. 145-148).

Предметы, изъятые при осмотре места происшествия, а также при осмотре трупа, а именно: нож, смыв вещества бурого цвета, пальто, кофта, футболка осмотрены (т. 1 л.д. 109-114), признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела (т. 1 л.д. 115). Ввиду того, что на фрагменте паласа кровь не обнаружена, указанный фрагмент исключен из вещественных доказательств и уничтожен (т. 1 л.д. 116).

Из заключения эксперта (номер) от 17 апреля 2017 года (заключения комплексной экспертизы) следует, что на пальто, футболке, кофте (ФИО) имеется по одному механическому повреждению, имеющему колото-резанный характер. Данные повреждения могли быть образованы в результате колюще-режущего воздействия клинком, изъятым в ходе осмотра места происшествия и представленным на экспертизу, или любым другим предметом, имеющим аналогичные размерные и прочностные характеристики. Представленный на исследование нож был изготовлен самодельным способом по типу ножа хозяйственно-бытового назначения и холодным оружием не является (т. 1 л.д. 172-176).

Согласно заключению эксперта (номер) от 10 апреля 2017 года (исследование ДНК) на представленном на экспертизу ноже, изъятом в ходе осмотра места происшествия, обнаружены следы пота, которые произошли в результате смешения биологического материала ФИО1 и неизвестного лица (т. 1 л.д. 159-165).

Факт причинения телесных повреждений (ФИО) и их тяжесть подтверждаются заключением эксперта (судебно-медицинской экспертизы трупа (ФИО)) (номер) от 10 апреля 2017 года, согласно которому смерть (ФИО) наступила в результате (перечислены повреждения).

На трупе (ФИО) при судебно-медицинском исследовании обнаружены телесные повреждения в виде:

- 2.1 (перечислены повреждения)

- 2.2. (перечислены повреждения)

Направление раневого канала колото-резанного ранения, указанного в п. 2.1, сзади наперед справа налево, несколько снизу вверх. Данное повреждение могло быть получено при любом положении тела пострадавшего и нападавшего, которое не исключает возможность их причинения, с приложением силы, достаточной для их образования.

Причинение колото-резанного ранения, указанного в п. 2.1, сопровождалось обильным наружным кровотечением, без фонтанирования крови. Причинение повреждения, описанного в п. 2.2, не сопровождалось наружным кровотечением.

Незадолго до смерти (ФИО) употребляла алкоголь, при судебно-химическом исследовании в крови трупа найден этиловый спирт в концентрации 2,43 г/л, что по аналогии с живыми соответствует средней степени алкогольного опьянения.

После причинения телесного повреждения, описанного в п. 2.1 (ФИО) могла совершать активные целенаправленные действия единицы – десятки минут. После причинения телесного повреждения, описанного в п. 2.2, (ФИО) могла совершать любые целенаправленные действия промежуток времени, ограниченный лишь сроком переживания повреждения, повлекшего смерть.

Настоящее заключение подготовлено компетентным экспертом в области судебной медицины, его выводы основаны на совокупности проведенных исследований, а потому оснований сомневаться в научности и обоснованности выводов эксперта не имеется. Также не имеется оснований для назначения по делу дополнительных исследований, поскольку настоящее экспертное исследование проведено в порядке, установленном действующим уголовно-процессуальным законодательством. При назначении и проведении судебной экспертизы каких-либо нарушений прав подсудимого на ознакомление с постановлением либо заключением эксперта органами предварительного следствия не допущено, оснований для отвода эксперта, проводившего исследование, по материалам дела не усматривается. Таким образом, суд признает настоящее заключение эксперта допустимым по делу доказательством.

Данные выводы эксперта о характере и степени тяжести телесных повреждений у (ФИО), а также механизме их причинения, не вызывают у суда сомнений в их объективности и достоверности.

Научность и обоснованность вышеприведенных заключений экспертов (номер) от 04 апреля 2017 года, (номер) от 17 апреля 2017 года, (номер) от 10 апреля 2017 года у суда сомнений не вызывают, и не оспариваются сторонами, суд признает их допустимыми доказательствами по делу.

Сведения, содержащиеся в амбулаторной медицинской карте на имя (ФИО) устанавливают обстоятельства, имеющие значения для уголовного дела, получены предусмотренным законом способом, согласуются с другими данными по делу, в этой связи суд признает их иным документом и использует в качестве доказательств по настоящему уголовному делу, устанавливающих в том числе дату, время наступления смерти потерпевшей – 17 часов 25 минут 21 марта 2017 года, её местонахождение при этом.

Давая оценку показаниям потерпевшей, свидетелей, суд исходит из того, что ни у кого из допрашиваемых лиц не имелось повода для оговора подсудимого, также в деле не содержится данных о наличии неприязненных отношений между подсудимым и свидетелями, послуживших поводом к даче ложных показаний, в этой связи оснований сомневаться в целом в достоверности показаний потерпевшей, свидетелей, не имеется. Показания свидетелей отличаются определенной логикой и последовательностью, объективно подтверждаются указанными выше письменными материалами дела. В своих показаниях они детально рассказали об обстоятельствах известного им события. Достоверность показаний потерпевшей, свидетелей сторонами не оспаривается. Противоречий в показаниях потерпевшей, свидетелей по значимым для доказывания по делу обстоятельствам не имеется.

Оценивая в совокупности исследованные доказательства с точки зрения их относимости, допустимости и достаточности, суд приходит к однозначному выводу о том, что данные доказательства достоверно отражают фактические обстоятельства совершения подсудимым ФИО1 преступления при установленных и описанных судом обстоятельствах, суд вину подсудимого ФИО1 в умышленном причинении смерти (ФИО) при изложенных выше обстоятельствах, находит установленной.

Исследованные доказательства суд находит достаточными для доказанности вины ФИО1 в совершенном им преступлении.

В ходе судебного следствия достоверно установлено, что именно ФИО1 нанес одно ножевое ранение (ФИО), повлекшие её смерть, что подтверждается показаниями самого ФИО1, данными им в ходе предварительного расследования, показаниями свидетеля Свидетель №12, пояснявшей, что 21 марта 2017 года около 15 часов 30 минут, она слышала что (ФИО) скандалила с ФИО1, кричала, что вызовет полицию, а также показаниями свидетеля Свидетель №2, которая 21 марта 2017 года днем слышала, что между ФИО1 и (ФИО) происходил скандал, ФИО1 предъявлял ей претензии из-за еды, затем через 1-1,5 часа после этого (ФИО) была обнаружена возле ограды дома с ножевым ранением, а также подтверждается исследованными судом письменными доказательствами, в частности заключениями судебных экспертиз.

Объективных и достоверных доказательств присутствия в момент рассматриваемых событий на месте совершения преступления в доме по (адрес), иных лиц, кроме ФИО1 и (ФИО), а также доказательств непричастности подсудимого к совершению данного преступления, а равно о других обстоятельствах совершения преступления, суду не представлено. Доказательств наличия неприязненных отношений у погибшей с какими-либо другими лицами суду не представлено и не установлено.

Не может быть признано состоятельным, свидетельствующим о невиновности подсудимого ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, предположение, высказанное подсудимым ФИО1 в судебном заседании, что о месте хранения в его доме ножей знал сосед Свидетель №7, поскольку из показаний самого подсудимого ФИО1 следует, что в период рассматриваемых событий они с (ФИО) находились дома вдвоем, иных лиц в их доме не было. Кроме того, из показаний свидетеля Свидетель №7 следует, что 21 марта 2017 года с 10 часов и до вечера он находился у Свидетель №8

Свидетель №8, будучи допрошена в судебном заседании в качестве свидетеля и предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, подтвердила, что в день убийства (ФИО) Свидетель №7 пришел к ней (Свидетель №8) домой ближе к обеду и ушел от неё в шесть часов вечера, на следующее утро от жителей села ей стало известно, что ФИО1 убил свою жену.

Оснований не доверять показаниям свидетелей Свидетель №7 и Свидетель №8 у суда не имеется.

Допрошенные в судебном заседании по ходатайству стороны защиты в качестве свидетелей Свидетель №9, Свидетель №10, Свидетель №11 суду пояснили, что они работали совместно с ФИО1 у Свидетель №5. ФИО1 на работе использовал нож, который носил в голенище сапога, также данный нож использовали и остальные работники.

С учетом нахождения вышеуказанного ножа, изъятого в ходе осмотра места происшествия, в общем доступе и для других лиц, и соприкосновением ножа со множеством рук других лиц, с учетом совокупности исследованных доказательств о том, что в период рассматриваемых событий ФИО1 и (ФИО) находились вдвоем, между ними происходил скандал, кроме того с учетом отсутствия у кого-либо, кроме ФИО1 поводов для причинения (ФИО) телесного повреждения, повлекшего смерть, суд считает несостоятельными и отвергает по существу ссылки стороны защиты на то, что на ноже, изъятом в ходе осмотра места происшествия, имелись следы пота неизвестного лица, как на доказательство невиновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния.

Орудием преступления является нож, изъятый в ходе осмотра места происшествия.

О направленности умысла подсудимого на убийство (ФИО) свидетельствуют используемое им орудие преступления – нож, т.е. опасный в применении предмет, тяжесть и локализация телесного повреждения – нанесение удара ножом в область спины – задней поверхности грудной клетки справа, то есть в область жизненно-важных органов, а также поведение подсудимого перед преступлением и его поведение после преступления, выразившееся в безразличном отношении к потерпевшей.

Вопреки позиции подсудимого ФИО1, высказанной в судебном заседании, об отсутствии у него умысла на умышленное причинение смерти (ФИО), необходимо отметить, что сознательное причинение повреждений, опасность которых для жизни достаточно очевидна, свидетельствует о наличии интеллектуального элемента умысла на причинение смерти, поскольку виновный предвидит возможность смертельного исхода. Даже если не установлено, что он желал смерти жертвы, при сознательном допущении смертельного результата, безразличном отношении к нему, содеянное представляет собой убийство с косвенным умыслом.

ФИО1, нанеся потерпевшей удар ножом с достаточной силой, о чем свидетельствует глубина раневого канала - около 11,6 см, в область расположения жизненно важных органов, не мог не понимать, что посягает на жизнь (ФИО), предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в виде смерти последней, а именно тот факт, что может причинить потерпевшей телесные повреждения, не совместимые с жизнью, и относился к этим последствия безразлично, то есть действовал с косвенным умыслом на убийство.

Доводы защитника о том, что потерпевшая умерла в медицинском учреждении, не свидетельствуют о возможности переквалификации действий ФИО1 на иную статью Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку способ совершения преступления, локализация, характер, тяжесть причиненных потерпевшей телесных повреждений, однозначно свидетельствуют о реализации подсудимым умысла на убийство, а не на причинение тяжкого вреда здоровью (ФИО), в этой связи оснований для изменения квалификации действий подсудимого не имеется.

Не свидетельствуют о невиновности подсудимого ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления указания защитника о том, что по делу отсутствуют сведения, каким образом нанес удар ножом ФИО1 потерпевшей, поскольку согласно выводам заключения судебно-медицинской экспертизы трупа (ФИО) колото-резанное ранение могло быть получено при любом положении тела потерпевшей и нападавшего.

Суд приходит к выводу, что мотивом преступления явились неприязненные отношения, которые возникли между подсудимым и потерпевшей в ходе ссоры, возникшей непосредственно перед криминальным актом, и связанной с их личными семейными отношениями.

Также исследованные доказательства убеждают суд в том, что в момент нанесения ФИО1 ножевого ранения (ФИО), последняя не представляла угрозу для жизни либо здоровья подсудимого, а потому ФИО1 в момент причинения телесных повреждений потерпевшей не находился в состоянии необходимой обороны, а равно как и при превышении её пределов.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного расследования при собирании доказательств, влияющих на доказанность вины подсудимого, а также препятствующих принятию по делу решения, не допущено.

Суд полагает, что доказательств по делу исследовано достаточно и, оценив их в совокупности, приходит к выводу, что установленные судебным разбирательством обстоятельства дают полные основания для вывода о виновности ФИО1 в инкриминируемом ему деянии и квалифицирует его действия по ч. 1 ст. 105 УК РФ – убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Принимая во внимание заключение амбулаторной судебной психиатрической экспертизы (номер) от 14 апреля 2017 года, с учетом поведения подсудимого ФИО1 в судебном заседании, который дает логически выдержанные пояснения в соответствии с избранной линией защиты, суд приходит к выводу о вменяемости ФИО1 по отношению к совершенному деянию.

Оснований для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности и наказания суд не усматривает.

В соответствии с ч. 1 ст. 6 УК РФ наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

При назначении наказания, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, относящегося к категории особо тяжких преступлений, обстоятельства совершенного преступления, влияние наказания на исправление подсудимого и на условия его жизни, также суд учитывает возраст подсудимого, его семейное положение, состояние здоровья, отрицающего наличие заболеваний, инвалидности, травм. Кроме того, суд учитывает личность подсудимого ФИО1, (даны характеристики), по месту жительства жителями села Свидетель №2, Свидетель №15, Свидетель №12, Свидетель №1 в судебном заседании характеризуется удовлетворительно.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, в соответствии с ч. 1 и 2 ст. 61 УК РФ суд признает: явку с повинной, полное признание вины в ходе предварительного расследования и частичное признание вины в ходе судебного разбирательства, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в даче признательных показаний, наличие несовершеннолетнего ребенка, раскаяние в содеянном, поведение потерпевшей (ФИО), послужившее поводом для совершения преступления.

В качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО1 суд в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ признает совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. Данное обстоятельство нашло подтверждение показаниями свидетеля Свидетель №5, пояснявшего, что в день рассматриваемых событий в обеденное время ФИО1 находился в состоянии алкогольного опьянения, а также показаниями самого ФИО1, пояснявшего, что непосредственно перед нанесением (ФИО) телесного повреждения он выпил бутылку водки объемом 0,5 литра. Принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства его совершения, суд приходит к выводу о том, что именно состояние алкогольного опьянения, в которое ФИО1 привел себя, употребляя спиртные напитки, сняло внутренний контроль за его поведением, вызвало агрессию к потерпевшей, что привело к совершению им особо тяжкого преступления против личности.

С учетом наличия в действиях ФИО1 обстоятельства, отягчающего наказание, оснований для применения при назначении наказания положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, а также для изменения категории совершенного преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, не имеется.

Суд не усматривает каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением виновного во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, позволяющих назначить ФИО1 наказание ниже низшего предела и более мягкого вида наказания по правилам ст. 64 УК РФ, чем предусмотрено санкцией ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Учитывая принцип индивидуализации ответственности, принимая во внимание все данные в совокупности: тяжесть совершенного преступления, его характер и общественную опасность, личность виновного, наличие как смягчающих, так и отягчающего наказание обстоятельств, суд приходит к выводу, что исправление ФИО1 возможно только в условиях изоляции от общества, с назначением наказания в виде лишения свободы на определенный срок. Суд полагает невозможным его исправление без реального отбывания наказания и не усматривает оснований для применения ст. 73 УК РФ.

Вместе с тем, с учетом данных о личности подсудимого ФИО1, суд полагает возможным не назначать ему дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное санкцией ч. 1 ст. 105 УК РФ.

В соответствии с требованиями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО1 следует назначить в исправительной колонии строгого режима.

Суд приходит к твердому убеждению, что назначение ФИО1 более мягкого наказания не сможет в достаточной степени повлиять на исправление осужденного, в тоже время суд считает, что применение к подсудимому ФИО1 более строгого наказания не будет соответствовать принципу справедливости.

Именно такое наказание, по мнению суда, является справедливым, соответствующим характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, будет отвечать предусмотренным ст. 43 УК РФ целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного, предупреждения совершения им новых преступлений.

В соответствии с п. 10 ч. 1 ст. 308 УПК РФ при постановлении обвинительного приговора должно быть принято решение о мере пресечения в отношении подсудимого до вступления приговора в законную силу.

Поскольку ФИО1 признан виновным в совершении преступления, относящегося к категории особо тяжких, и ему назначается наказание в виде реального лишения свободы, в целях обеспечения исполнения назначенного наказания суд полагает необходимым до вступления приговора в законную силу оставить ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражей без изменения.

Гражданский иск в ходе предварительного расследования и в судебном заседании не заявлен.

В соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ суммы, выплаченные адвокату за оказание им юридической помощи по назначению, относятся к процессуальным издержкам.

Согласно ч. 1 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки взыскиваются с осужденного или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

В связи с назначением защитника в порядке ст. 50 УПК РФ судом вынесено постановление об оплате труда защитника Ушанова Д.Б. по назначению в судебном заседании в сумме 9856 рублей из средств федерального бюджета.

Согласно ч. 2 ст. 132 УПК РФ, суд вправе взыскать с осужденного процессуальные издержки, за исключением сумм выплаченных переводчику и защитнику в случаях, если подозреваемый, обвиняемый, осужденный заявил об отказе от защитника, но отказ не был удовлетворен и защитник участвовал в уголовном деле по назначению.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании отказ от услуг защитника не заявлял, при этом положения ст. 131, 132 УПК РФ подсудимому разъяснялись.

Оснований для освобождения подсудимого ФИО1 от взыскания процессуальных издержек в полном объеме или снижения их размера, не имеется.

Разрешая вопрос о вещественных доказательствах, суд считает необходимым их уничтожить, как не представляющие ценности, на основании п. 3 ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 303-304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 9 (девять) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять с 07 августа 2017 года.

Зачесть в срок отбытия наказания ФИО1 период его содержания под стражей с 21 марта 2017 года по 06 августа 2017 года включительно.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения в отношении ФИО1 в виде заключения под стражу оставить без изменения с содержанием его в ФКУ СИЗО-2 УФСИН РФ по Республике Хакасия.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в сумме 9856 (девять тысяч восемьсот пятьдесят шесть) рублей, выплаченные адвокату Ушанову Д.Б.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Республики Хакасия в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок с момента вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе в порядке и в сроки, предусмотренные ст. 389.4 УПК РФ, ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий И.Н. Норсеева