Апелляционное определение № 33-2071/2026 от 15 апреля 2026 г.

Председательствующий: Знаменщиков В.В. № 33-2071/2026

55RS0026-01-2025-002562-86


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Омск 16 апреля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Омского областного суда в составе:

председательствующего Сковрон Н.Л.,

судей областного суда Мезенцевой О.П., Савчук А.Л.,

при секретаре Павленок Е.И.

с участием прокурора Саюн А.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2177/2025

по апелляционной жалобе истцов ФИО1, ФИО2

на решение Омского районного суда Омской области от 24 декабря 2025 года

по иску ФИО1, ФИО2 к ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда, взыскании расходов на погребение, по исковому заявлению третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО4 к ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Сковрон Н.Л., судебная коллегия

установила:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда, взыскании расходов на погребение.

В обоснование заявленных требований указали, что 24.09.2022 около 00 часов 20 минут водитель ФИО3, управляя автомобилем «Тойота Королла», государственный регистрационный знак № <...>, следовал по проезжей части пр. Комарова г. Омска со стороны ул. Перелета в направлении ул. Лукашевича, где в районе строения № 1 по пр. Комарова допустил наезд на пешехода ФИО5, пересекавшего проезжую часть слева направо по ходу движения транспортного средства. В результате дорожно-транспортного происшествия пешеход ФИО5 от полученных травм <...> умер в БУЗОО «ГКБ № 1 им. Кабанова».

Погибший БИК единственный сын, истцы являются пенсионерами. После его смерти истцы испытали сильное нервное потрясение, до сих пор находятся в состоянии стресса, связанного с гибелью самого близкого человека. После гибели сына появилась бессонница, ухудшилось состояние здоровья (у ФИО2 <...>, у ФИО1 <...>), длительное время они не могут справиться с болью, причиненной в результате гибели сына в ДТП. ФИО2 является <...>

Истцами были оплачены ритуальные услуги, связанные с похоронами сына в сумме 63 200 руб., поминальные обеды 37 960 руб., изготовление и установка памятника 155 500 руб. Страховой компанией АО «Альфа страхование» было оплачены ритуальные услуги в сумме 25 000 руб. Таким образом, истцами понесены расходы, связанные с похоронами сына, в сумме 231 660 руб.

Просили взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1, ФИО2 компенсацию морального вреда по 2 000 000 руб. каждому, расходы, связанные с похоронами, в размере 231 600 руб. в равных долях.

ФИО4 обратился с самостоятельными требованиями к ФИО3 о компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указал, что, погибший БИК является его отцом. После его смерти он испытал сильное нервное потрясение, до сих пор находится в состоянии шока, связанного с гибелью самого близкого человека, с отцом у него всегда были хорошие доверительные отношения. После гибели отца появилась бессонница, длительное время не мог справиться с болью, причиненного в результате гибели отца в ДТП.

Просил взыскать с ФИО3 в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб.

Истец ФИО1 в судебном заседании заявленные требования поддержала в полном объеме.

Представитель истца ФИО1 ФИО6, действующий на основании ордера, в судебном заседании заявленные требования поддержал в полном объеме.

Истец ФИО2 в судебном заседании участия не принимал, о времени и месте проведения судебного разбирательства извещен надлежащим образом.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании исковые требования признал в части, просил учесть его семейное и финансовое положение, факт отказа в возбуждении уголовного дела, грубую неосторожность в действиях погибшего, а также отсутствие доказательств общения третьего лица с отцом.

Представитель ответчика ФИО3 ФИО7, действующий на основании ордера, в судебном заседании исковые требования признал в части, просил учесть семейное и финансовое положение ответчика, факт отказа в возбуждении уголовного дела, грубую неосторожность в действиях погибшего, отсутствие доказательств общения третьего лица с отцом.

Третье лицо, заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО4 в судебном заседании участия не принимал, о времени и месте проведения судебного разбирательства извещен надлежащим образом.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельные требований относительно предмета спора, АО «АльфаСтрахование», ООО «Заботливый партнер», ООО «Яндекс Такси» в судебное заседание своего представителя не направили, о времени и месте проведения судебного разбирательства извещены надлежащим образом.

Помощник прокурора Омского района Омской области Степанов К.Г. полагал первоначальные исковые требования и требования третьего лица о компенсации морального вреда и расходов, связанных с похоронами, подлежащими частичному удовлетворению.

Судом постановлено решение, которым исковые требования ФИО1, ФИО2 к ФИО3 о компенсации морального вреда, взыскании расходов на погребение, по исковому заявлению третьего лица ФИО4 к ФИО3 о компенсации морального вреда удовлетворены частично.

С ФИО3 в пользу ФИО1, ФИО2 взысканы компенсация морального вреда по 90 000 руб. каждому, расходы, связанные с погребением, по 104 770 руб. каждому, в пользу ФИО1 взысканы расходы по уплате государственной пошлины в размере 7 286 руб.

С ФИО3 в пользу ФИО4 взыскана компенсация морального вреда в размере 90 000 руб.

С ФИО3 в доход местного бюджета взыскано 6 000 руб.

В апелляционной жалобе истцы ФИО1, ФИО2 просят решение суда изменить, увеличить размер компенсации морального вреда, полагая размер заниженным. Просят исключить из описательной и мотивировочной частей вывода суда первой инстанции о наличии в действиях пешехода БИК грубой неосторожности, выразившейся в выходе на дорогу на запрещающий сигнал светофора, а также о быстром движении по направлению к автомобилю.

Указывают не недоказанность и преждевременность вывода суда о наличии грубой неосторожности в действиях потерпевшего БИК, поскольку постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 02.09.2025 им не было вручено, о вынесении указанного постановления им стало известно при рассмотрении гражданского дела, в середине декабря 2025 года.

Ссылаются на недостоверность, недопустимость и необъективность выводов в заключениях автотехнических экспертиз.

Полагает, что пояснения свидетелей КАА, ПМА, ЕИЮ, КТГ не могут быть приняты в качестве достоверных доказательств по делу, поскольку указанные свидетели не являлись непосредственными очевидцами ДТП, пояснения дали со слов ФИО3, который заинтересован в исходе рассмотрения дела.

Отмечает, что пояснения эксперта-видеотехника УМР относительно того, что в момент фиксации в кадре объекта, похожего на человека, как в момент наезда на светофорном объекте, для пешехода горел красный свет, является ее предположением, поскольку она его допускает, но не делает его конкретным и не указывает его в своем заключении.

Указывает, что ответчик не представил достаточных и достоверных доказательств сложного материального положения.

Изучив материалы дела, заслушав пояснения истца ФИО1, представителя истца ФИО6, действующую на основании ордера, ответчика ФИО3, представителя ответчика ФИО7, действующего на основании ордера, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения решения суда.

Согласно ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Нарушения норм материального и процессуального права, являющихся в соответствии с положениями ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены (изменения) судебного постановления, судом первой инстанции допущены не были.

В соответствии с положениями п. 1 ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

По общему правилу, установленному п. 1 ст. 1064 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу пункта второго данной статьи лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В соответствии со ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинён здоровью гражданина источником повышенной опасности.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств, при которых был причинён моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно п. 1 ст. 1079 ГК РФ обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В силу ч. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

Из материалов дела следует, что 24.09.2022 около 00 часов 20 минут водитель ФИО3, управляя автомобилем «Тойота Королла», государственный регистрационный знак № <...>, следовал по проезжей части пр. Комарова г. Омска со стороны ул. Перелета в направлении ул. Лукашевича, где в районе строения № 1 по пр. Комарова допустил наезд на пешехода БИК, пересекавшего проезжую часть слева направо по ходу движения транспортного средства. В результате наезда автомобиля пешеход БИК от полученных травм <...> умер в БУЗОО «ГКБ № 1 им. Кабанова».

БИК был госпитализирован в БУЗОО «ГКБ № 1 им. Кабанова», где находилась на лечении вплоть до своей смерти <...> в 12 часов 58 минут.

В результате дорожно-транспортного происшествия пешеход <...> получил телесные повреждения, которые согласно заключению эксперта № 3327 от 24.10.2022 квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни в момент причинения, повлекшие за собой смерть пострадавшего.

Собственником транспортного средства «Тойота Королла», государственный регистрационный знак № <...>, на момент дорожно-транспортного происшествия являлся ФИО3

Гражданская ответственность ФИО3 была застрахована по полису ОСАГО в АО «АльфаСтрахование».

Постановлением старшего следователя ОРДТП СУ УМВД России по городу Омску от 02.09.2025 отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3 на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Из сведений записей актов гражданского состояния усматривается, что отцом погибшего БИК является ФИО2, матерью – ФИО1, сыном - ФИО4

Обращаясь в суд, ФИО2, ФИО1, ФИО4 настаивали на причинении им нравственных страданий смертью сына и отца БИК

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции установил, что ФИО3 являлся законным владельцем транспортного средства «Тойота Королла» при управлении им в момент дорожно-транспортного происшествия, передвигался в личных интересах. При этом пришел к выводу, что ответчик ФИО3, являясь владельцем транспортного средства, то есть источника повышенной опасности, должен возместить вред независимо от отсутствия вины близким родственникам потерпевшего.

Данные выводы суда первой инстанции сторонами не оспариваются.

Определяя размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда, суд первой инстанции принял во внимание отсутствие вины водителя ФИО3, совершившего наезд на пешехода, внезапно возникшего на проезжей части, неосторожные действия самой потерпевшего БИК, переходившей дорогу на запрещающий «красный» сигнал светофора, что способствовало возникновению вреда, и проявившему неосмотрительность.

Суд первой инстанции учел, что в результате смерти близкого родственника для ФИО2, ФИО1, ФИО4 наступили необратимые последствия в виде утраты родственных и семейных связей, изменения привычного образа жизни, учел близость родственных связей между стороной истцов и погибшим БИК, с которым они прожили длительный период времени, отсутствие вины ответчика в ДТП, наличие в действиях потерпевшего грубой неосторожности, который в ночное время вышел на проезжую часть дороги на запрещающий сигнал светофора, находился <...>, при этом быстро передвигался по направлению к автомобилю, требования разумности и справедливости.

Также судом принято во внимание, что ФИО4 (сын) и погибший БИК проживали вместе, до того как родители ФИО4 развелись, после расторжения брака сын и отец продолжали общаться, после переезда в другой регион ФИО4 приезжал в гости к отцу, поддерживал с ним связь, сын испытывал нравственные страдания в связи с гибелью отца.

В такой ситуации районный суд пришел к выводу о том, что разумной и справедливой суммой компенсации морального вреда будет являться сумма в размере 90 000 руб. в пользу каждого истца и третьего лица.

При разрешении требования о взыскании расходов на погребение, районный суд, принимая во внимание представленные истцами в материалы доказательства их несения, учел выплату истцам страхового возмещения на погребение в 25 000 руб., признал связанными с обрядовыми действиями по захоронению расходы на сумму 209 540 руб., и взыскал в пользу истцов ФИО2 и ФИО1 расходы, связанные с погребением, по 104 770 руб. каждому.

Данные выводы суда первой инстанции не оспариваются, в связи с чем предметом проверки суда апелляционной инстанции не являются.

Истцами решение суда оспаривается только в части размера определенной судом компенсации морального вреда.

Согласно п. 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33) моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (ст. 1101 ГК РФ).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

Согласно п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

Согласно п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

Как разъяснено в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических и нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Из изложенного следует, что право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст. ст. 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

При отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, при наличии грубой неосторожности лица, жизни или здоровью которого причинен вред, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности (кроме случаев, когда вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего), размер возмещения вреда подлежит уменьшению.

Обжалуя решения суда, истцы указывают на заниженный размер взысканной компенсации морального вреда.

При проверке в апелляционном порядке решения суда в пределах доводов жалобы, судебная коллегия отмечает необходимость установления вышеуказанных юридически значимых обстоятельств, которые необходимо учитывать при определении размера компенсации морального вреда.

Из протокола осмотра места происшествия от <...> и схемы ДТП усматривает, что местом дорожно-транспортного происшествия является участок проезжей части пр. Комарова г. Омска в районе строения № 1 по пр. Комарова. Осмотр производился по направлению от ул. Перелета к ул. Лукашевича, при искусственном освещении, ясной погоде, без осадков. Проезжая часть пр. Комарова городского значения, горизонтального профиля, дорожное покрытие для одного направления движения, шириной 7,5 м, асфальтированное, на момент ДТП в сухом состоянии. На проезжей части нанесены линии дорожной разметки 1.1, 1.5, 1.12, 1.14.1. Место происшествия расположено в районе регулируемого светофорным объектом пешеходного перехода, обозначенного дорожной разметкой 1.14.1 и дорожными знаками 5.19.1 и 5.19.2 «Пешеходный переход». Справа и слева к проезжей части примыкают бордюрные камни высотой 15 см, далее за которым справа расположена парковочная площадка, слева - разделительная полоса. Движение на осматриваемом участке регулируется светофорным объектом. Место наезда автомобилем «Тойота Королла» на пешехода указанно водителем ФИО3 и расположено в зоне регулируемого пешеходного перехода на расстоянии 5,8 м до правого края проезжей части ул. Комарова и 14,5 м до оси заднего правого колеса автомобиля «Тойота Королла». На месте ДТП следы торможения, осыпь частей транспортного средства, иные материальные следы не обнаружены. Автомобиль «Тойота Королла», государственный регистрационный знак № <...> после ДТП расположен на проезжей части пр. Комарова, передней частью в направлении ул. Лукашевича, на расстоянии 0,3 м от осей правых колес до правого края проезжей части, 3,9 м от оси переднего левого колеса до угла строения № 1 по пр. Комарова. На автомобиле «Тойота Королла» обнаружены повреждения левого переднего крыла, переднего бампера, левой передней двери, левого зеркала заднего вида, передней левой фары, капота, левой передней стойки кузова. Рулевое управление и тормозная система автомобиля «Тойота Королла» на момент осмотра находились в технически исправном состоянии.

В ходе проверки водитель ФИО3 пояснил, что <...> около 00 часов 10 минут - 00 часов 20 минут он, управляя своим автомобилем «Тойота Королла», государственный регистрационный знак № <...>, двигался по пр. Комарова со стороны ул. Перелета в сторону ул. Он двигался в крайнем левом ряду полосы своего направления на «зеленый» (разрешающий) сигнал светофора, на регулируемом пешеходном переходе на полосу его движения на «красный» сигнал светофора выбежал пешеход, после чего он сразу же применил экстренное торможение, а также попытался уйти от наезда вправо, но ему этого сделать не удалось. Сразу после ДТП он подошел к пострадавшему и стал вызывать по телефону «скорую медицинскую помощь».

Аналогичные пояснения о том, что пострадавший пешеход бегом пересекал проезжую часть на запрещающий сигнал светофора, ФИО3 давал в ходе административного расследования в объяснениях от <...>.

Опрошенный ПМА пояснил, что он ДТП не видел, он находился в другом автомобиле, вышел на дорогу после ДТП и видел, что водитель, допустивший наезда на пешехода, находился в шоке и говорил, что пешеход выбежал на запрещающий сигнал светофора, а он двигался на разрешающий. Аналогичную информацию от ФИО3 слышали опрошенные свидетели КАА, ЕИЮ, КТГ

Согласно акту освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, у ФИО3 состояние опьянения после ДТП не установлено.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 3327 от 24.10.2022, смерть БИК наступила <...>

Судя по представленной медицинской карте стационарного больного смерть БИК наступила в стационаре БУЗОО «ГКБ № 1 им. Кобанова А.Н.» <...> в 12 часов 58 минут.

При судебно-химическом исследовании в крови трупа обнаружен этиловый алкоголь в концентрации 1,3%. Данная концентрация этанола в крови у живого человека способна вызвать легкую степень алкогольного опьянения.

При экспертизе трупа были обнаружены, которые имеют единый механизм образования, поэтому квалифицируются в совокупности, как причинившие вред здоровью, квалифицируемый как тяжкий, по признаку опасности для жизни в момент причинения, повлекли за собой смерть пострадавшего. Все повреждения могли быть получены в едином механизме незадолго до поступления в стационар (не более 2-4 часов), могли образоваться в процессе дорожно-транспортного происшествия при контакте пешехода с частями движущегося транспортного средства. При первоначальном контакте с транспортным средством пешеход находился в вертикальном положении, предположительно правой боковой поверхностью тела к автомобилю.

Согласно заключению судебно-автотехнической экспертизы № 307 от 26.01.2023, водитель автомобиля «Тойота Королла», двигающегося до момента наезда со скоростью 40-50 км/ч, не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода, остановив свое транспортное средство до «места наезда» (линии движения пешехода), путем применения экстренного торможения в заданный момент времени, если с этого момента до наезда пешеход по проезжей части преодолел 1,7 м со скоростью 8,4-12,3 км/ч.

Согласно заключению комплексной судебной видео-автотехнической экспертизы № 574/4-5, № 575/3-5 от 01.11.2023, по представленной на исследование видеозаписи определить скорость движения автомобиля «Тойота Королла» до момента пересечения им границы пешеходного перехода (до момента наезда), определить место наезда на пешехода относительно границ проезжей части и расстояние, которое он преодолел с момента выхода на проезжую часть до момента наезда, определить время движения пешехода с момента его выхода на проезжую часть и полосу движения автомобиля «Тойота Королла» до момента наезда не представляется возможным. В сложившейся дорожно-транспортной ситуации, на основании выполненных расчетов, соотношение значений остановочного пути при движении автомобиля марки «Тойота Королла», государственный регистрационный знак № <...>, с заданной скоростью 50,0 км/ч, при применении водителем экстренного торможения (33,7 м) и расстояния удаления (10,1-6,9 м), позволяют сделать вывод об отсутствии технической возможности предотвратить наезд на пешехода путем применения экстренного торможения, в указанный следователем момент возникновения опасности для движения, поскольку значение остановочного пути больше удаления автомобиля до места наезда в момент опасности для движения.

При проведении исследования видеозаписи ДТП в ходе комплексной судебной видео и автотехнической экспертизы № 574/4-5, № 575/3-5 от 01.11.2023, экспертом-видеотехником определена следующая последовательность событий: Кадр № 582. В кадре записи видны фары автомобиля «Тойота Королла». На светофорном объекте включен красный сигнал для движения пешеходов. Определить нахождение пешехода в кадре не удалось по причине значительного удаления устройства записи от места происшествия, записи в темное время суток с малой кадровой частотой 1 к/с. Показания штампов времени в кадре: 14:02:13; 00:17:21. Кадр № 583. Автомобиль «Тойота Королла» движется по проезжей части пр. Комарова слева направо в кадре записи. На светофорном объекте включен красный сигнал для движения пешеходов. Определить нахождение пешехода в кадре не удалось по причине значительного удаления устройства записи от места происшествия, записи в темное время суток с малой кадровой частотой 1 к/с. Показания штампов времени в кадре: 14:02:14; 00:17:22. Кадр №584. Автомобиль «Тойота Королла» продолжает движение. На светофорном объекте включен красный сигнал для движения пешеходов. В кадре видеозаписи визуально фиксируется объект, похожий на человека, располагающийся на проезжей части. Показания штампов времени в кадре: 14:02:15; 00:17:23. Кадр № 585. Автомобиль «Тойота Королла» продолжает движение. На светофорном объекте включен красный сигнал для движения пешеходов. В кадре видеозаписи визуально фиксируется объект, похожий на человека, располагающийся на проезжей части. Показания штампов времени в кадре: 14:02:16; 00:17:24. Кадр № 586. Автомобиль «Тойота Королла» продолжает движение. На светофорном объекте включен красный сигнал для движения пешеходов. В кадре записи объект, похожий на человека не фиксируется, вероятно, между кадрами 585-586 мог произойти наезд. Показания штампов времени в кадре: 14:02:18; 00:17:25. Кадр № 587. Автомобиль «Тойота Королла» продолжает движение. На светофорном объекте включен красный сигнал для движения пешеходов. Показания штампов времени в кадре: 14:02:19; 00:17:26. Кадр № 588. Автомобиль «Тойота Королла» останавливается. На светофорном объекте включен красный сигнал для движения пешеходов. Показания штампов времени в кадре: 14:02:20; 00:17:27.

Опрошенный эксперт-видеотехник УМР пояснила, что о допустимости вывода, что в момент фиксации в кадре объекта, похожего на человека, как и в момент наезда на сфетофорном объекте для пешехода горел красный сигнал.

Согласно заключению дополнительной судебно-автотехнической экспертизы № 176 от 19.08.2025, поскольку в материалах предварительной проверки, в основном, не содержится сведений о комплексе следов, которые могли бы указать на место наезда, то установить место наезда экспертным путем не представляется возможным. В данной дорожно-транспортной ситуации, при заданных исходных данных, во всех случаях, водитель «Тойота Королла» не имел техническую возможность остановить транспортное средство до места наезда на пешехода в указанный момент опасности, поскольку остановочный путь автомобиля «Тойота Королла» при движении транспортного средства перед началом торможения со скоростью 40,0...50,0 км/ч (25,4-34,6 м, соответственно), больше удаления автомобиля от места наезда в указанный момент (5,5-26,6 м) во всех случаях (при всех возможных условиях движения пешехода в темпе от медленного шага до быстрого бега).

Как следует из материалов дела, в результате проведенной ОРДТП СУ УМВД России по городу Омску проверки по факту дорожно-транспортного происшествия, произошедшего <...> (наезд на БИК), установлено, что данное дорожно-транспортное происшествие произошло из-за неосторожных действий пешехода БИК, который, в нарушение требований п.п. 4.4, 4.6, 6.2, 6.5 Правил дорожного движения РФ, не успев закончить переход дороги, вместо ожидания разрешающего сигнала светофора на разделительной полосе, вышел на проезжую часть и полосу движения автомобиля «Тойота Королла» на запрещающий «красный» сигнал пешеходного светофора, чем создал опасность для движения и помеху автомобилю «Тойота Королла». В действиях водителя автомобиля «Тойота Королла» ФИО3 усматривается нарушение требований п. 2.5 ПДД РФ в части невыполнения обязанностей в связи с ДТП, которое не состоит в прямой причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти БИК, а является административном наказуемым деянием, срок привлечения к административной ответственности за которое истек. Других нарушений требований Правил дорожного движения РФ в действиях водителя ФИО3 в ходе проверки не установлено, в связи с чем в возбуждении уголовного дела было отказано.

Пунктом 4.3 Правил дорожного движения Российской Федерации предусмотрено, что местах, где движение регулируется, пешеходы должны руководствоваться сигналами регулировщика или пешеходного светофора, а при его отсутствии - транспортного светофора.

В соответствии с пунктом 4.5 Правил дорожного движения Российской Федерации на пешеходных переходах пешеходы могут выходить на проезжую часть (трамвайные пути) после того, как оценят расстояние до приближающихся транспортных средств, их скорость и убедятся, что переход будет для них безопасен.

Согласно пункту 4.6 Правил дорожного движения Российской Федерации выйдя на проезжую часть (трамвайные пути), пешеходы не должны задерживаться или останавливаться, если это не связано с обеспечением безопасности движения. Пешеходы, не успевшие закончить переход, должны остановиться на островке безопасности или на линии, разделяющей транспортные потоки противоположных направлений. Продолжать переход можно лишь убедившись в безопасности дальнейшего движения и с учетом сигнала светофора (регулировщика).

В соответствии с пунктом 6.2 Правил дорожного движения Российской Федерации круглые сигналы светофора имеют следующие значения, в том числе запрещено движение на красный сигнал.

Таким образом, погибший БИК, имея возможность безопасно перейти проезжую часть автомобильной дороги по пешеходному переходу, пренебрегая правилами дорожного движения, не успев закончить переход дороги, не остановился на разделительной полосе или островке безопасности, продолжил движение на запрещающий «красный» сигнал светофора, не убедившись в безопасности своих действий.

В такой ситуации суд первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда верно учел отсутствие вины ФИО3 в дорожно-транспортном происшествии.

Ответчик в момент дорожно-транспортного происшествия не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения экстренного торможения в момент возникновения опасности для движения.

При этом при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать приведенные выше обстоятельства ДТП, характер причиненных погибшему травм, отсутствие в действиях ответчика нарушений Правила дорожного движения РФ, способствовавших возникновению ДТП, наличие в действиях погибшего БИК грубой неосторожности, выразившейся в переходе дороги на запрещающий «красный» сигнал светофора в нарушение требований п.п. 4.4, 4.6, 6.2, 6.5 Правил дорожного движения РФ, что привело к смерти.

Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.) (абз. 3 п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

В абз. 5 п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» внимание судов обращено на то, что размер возмещения вреда в силу п. 3 ст. 1083 ГК РФ может быть уменьшен судом с учетом имущественного положения причинителя вреда - гражданина, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

Грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. Если при причинении вреда здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности, но размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом.

Таким образом, наличие грубой неосторожности в действиях БИК послужили основанием для уменьшения заявленного ко взысканию размера компенсации морального вреда. Доводы жалобы об обратном подлежат отклонению.

Довод жалобы истцов о недоказанности и преждевременности вывода суда о наличии грубой неосторожности в действиях потерпевшего БИК со ссылкой на неполучение ими постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 02.09.2025, на то, что о вынесении указанного постановления им стало известно при рассмотрении гражданского дела, в середине декабря 2025 года, не может повлечь отмену решения суда.

Указанное постановление было исследовано в судебном заседании, на момент рассмотрения дела в суде оно не было обжаловано. Доказательств отмены данного постановления на момент рассмотрения гражданского дела не представлено.

Отсутствие у истцов экземпляра постановления на момент его вынесения не свидетельствует о его недопустимости и не опровергает установленные в нем фактические обстоятельства.

В силу части 4 статьи 61 ГПК РФ вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

При этом суд не лишен возможности самостоятельно оценивать обстоятельства, в данном случае выводы, изложенные следователем в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, соответствуют иным представленным по делу доказательствам.

Ссылки на недостоверность, недопустимость и необъективность выводов в заключениях автотехнических экспертиз подлежат отклонению, поскольку экспертизы проведены в соответствии с требованиями Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Выводы экспертов научно обоснованы, мотивированы, основаны на исследовании материалов проверки, схемы ДТП, видеозаписи и иных доказательств. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения.

Вместе с тем представленное истцами заключение специалиста СНЕ от 07.02.2024 обоснованно отклонено судом первой инстанции, поскольку специалист не предупреждался об уголовной ответственности при составлении заключения, его выводы носят предположительный характер, не основаны на апробированных научных методиках.

Несогласие истцов с выводами экспертов не является основанием для признания их недостоверными.

Утверждения истцов о том, что свидетели КАА, ПМА, ЕИЮ, КТГ не являлись очевидцами ДТП, их пояснения получены со слов заинтересованного лица – ответчика, поэтому не являются достоверными, судебная коллегия отклоняет.

Вывод о наличии грубой неосторожности погибшего был основан на представленных в материалы дела доказательствах. Пояснения свидетелей согласуются с иными доказательствами по делу и не содержат противоречий.

Указание в жалобе на предположительный характер пояснений эксперта-видеотехника УМР о том, что горел красный сигнал светофора, не соответствует содержанию и выводам, изложенным в заключении указанного эксперта. В исследовательской части заключения № 574/4-5, № 575/3-5 (стр. 7-8) прямо и однозначно указано: в кадрах № № 582, 583, 584, 585, 586, 587, 588 на светофорном объекте включен красный сигнал для движения пешеходов.

Эксперт-видеотехник УМР в судебных заседаниях подтвердила, что однозначно установила цвет сигнала по его положению и свечению на видеозаписи.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции о размере взысканной компенсации морального вреда у судебной коллегии не имеется.

В силу пункта 3 статьи 1083 ГК РФ суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

Суд первой инстанции учел имущественное положение ответчика наряду с иными (грубой неосторожностью потерпевшего, отсутствием вины водителя) при определении размера компенсации морального вреда. Оснований для переоценки определенного районным судом размера компенсации морального вреда у судебной коллегии не имеется.

При этом все обстоятельства были учтены судом первой инстанции при определения степени нравственных страданий родителей ФИО2, ФИО1 и сына ФИО4 и соответственно, размера компенсаций.

Довод о недостаточности доказательств сложного материального положения ответчика судебная коллегия отклоняет.

В материалы дела представлены сведения о том, что ФИО3 трудоустроен, имеет в собственности квартиру и транспортное средство, также представлены справки о доходах ФИО3 за период с января по август 2025 года, которые составили 223 502 руб. 88 коп. (среднемесячный доход составил около 28 000 руб.)

Судом принято во внимание наличие у ответчика на иждивении двоих несовершеннолетних детей.

Судебная коллегия полагает, что определенная районным судом сумма компенсации морального вреда по 90 000 руб. каждому является разумной, справедливой и соразмерной характеру причиненного вреда.

Судом первой инстанции было принято во внимание, что истцам ФИО2, ФИО1, как родителям погибшего, третьему лица, заявляющему самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО4, как сыну погибшего, его ближайшим родственникам, был причинен вред, выразившийся в страданиях, связанных с гибелью близкого человека – сына и отца.

Кроме того, районным судом принят во внимание возраст истцов, которые являются пенсионерами, наличие инвалидности у ФИО2, наличие нравственных страданий, бессонницы, астенодепрессивного синдрома у ФИО1, развитие онкологического заболевания у ФИО2 после гибели сына.

При определении суммы компенсации морального вреда судебная коллегия принимает во внимание, что смерть близкого человека во всяком случае влечет за собой тяжелейшую потерю, глубокие нравственные страдания и переживания.

Судебная коллегия считает, что с учетом вышеизложенных обстоятельств дела, причиненных физических и нравственных страданий, взысканная судом денежная компенсация морального вреда соразмерна характеру причиненного вреда, не является заниженной.

Вопреки доводам жалобы суд первой инстанции учел все обстоятельства, влияющие на определение размера компенсации морального вреда, пришел к выводу о снижении размера взыскиваемой компенсации до 90 000 руб. в пользу каждого из истцов, мотивированно отразил свои выводы в постановленном по делу судебном акте.

Доводы апелляционной жалобы не содержат предусмотренных ст. 330 Гражданского процессуального кодекса РФ оснований для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Омского районного суда Омской области от 24 декабря 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения, путем подачи кассационной жалобы через Омский районный суд Омской области.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 30 апреля 2026 года.

Председательствующий:

Судьи: