Приговор № 22-5341/2024 от 3 октября 2024 г. по делу № 1-3/2024

Мотивированный апелляционный
приговор изготовлен <дата>

Председательствующий Башкова С.А. Дело <№>

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ ПРИГОВОР

И( / / )1

Судебная коллегия по уголовным делам ( / / )13 областного суда в составе председательствующего ( / / )35, судей Андреева А.А., Зарайкина А.А. при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ( / / )16 с участием осужденного ( / / )2, его защитника – адвоката ( / / )17, прокурора апелляционного отдела прокуратуры ( / / )13 <адрес> ( / / )18, потерпевшей Потерпевший №5 рассмотрела <дата> в <адрес> в открытом судебном заседании с применением систем аудиопротоколирования и видеоконференц-связи уголовное дело поапелляционным жалобам осужденного ( / / )2 и адвоката ( / / )19 на приговор Нижнетуринского городского суда ( / / )13 <адрес> от<дата>, которым

( / / )2, родившийся <дата><адрес>, ранее не судимый,

осужден по части 1 статьи 105 УК Российской Федерации к8 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения изменена с запрета определенных действий на заключение под стражу, ( / / )2 взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу. На основании пункта «а» части 3.1 статьи 72 УК Российской Федерации в срок лишения свободы зачтено время содержания ( / / )2 под стражей с 07 по <дата>, с <дата> до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, а также время нахождения под домашним арестом с 09 по <дата> включительно из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Приговором суда частично удовлетворены гражданские иски потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №4, с ( / / )2 в пользу Потерпевший №5 взысканы компенсация морального вреда в сумме 2000000рублей и возмещение имущественного ущерба в сумме 86817рублей 50копеек; в пользу Потерпевший №4 взыскана компенсация морального вреда в сумме 100000рублей,

Приговором суда разрешена судьба вещественных доказательств и распределены процессуальные издержки.

Заслушав выступления осужденного ( / / )2 и его защитника – адвоката ( / / )17, поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора ( / / )18 и потерпевшей ФИО1 №5, полагавших необходимым оставить приговор суда без изменения, судебная коллегия

установила:

приговором суда первой инстанции ( / / )2 признан виновным в том, что <дата> в <адрес> г. ( / / )3 <адрес> в ходе ссоры, возникшей на почве личных неприязненных отношений, действуя с прямым умыслом на убийство ( / / )21, произвел два выстрела из пистолета, снаряженного патронами травматического действия, в область сердца и шеи последнего, причинив ему телесные повреждения в виде огнестрельного слепого непроникающего ранения грудной клетки слева, которое по признаку длительности расстройства здоровья продолжительностью не свыше 3-х недель расценивается как причинившее легкий вред здоровью, и огнестрельного пулевого слепого непроникающего ранения ( / / )3 трети шеи с повреждением левой общей сонной артерии и левой внутренней яремной вены, осложнившегося кровотечением из поврежденных сосудов и тканей с развитием острой кровопотери, которое по признаку опасности для жизни расценивается как причинившее тяжкий вред здоровью и состоит в причинной связи со смертью ( / / )21, наступившей через непродолжительное время на месте происшествия.

В заседании суда первой инстанции ( / / )2 вину в предъявленном обвинении не признал; не отрицая своей причастности к причинению телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, настаивал на версии, согласно которой произвел выстрелы в ( / / )21, защищаясь от противоправного посягательства с его стороны.

В апелляционной жалобе в интересах осужденного адвокат ( / / )20 просит отменить приговор суда и вынести апелляционный оправдательный приговор ввиду отсутствия в деянии состава преступления. В обоснование своей просьбы защитник ссылается на версию осужденного о том, что незнакомый ему ( / / )21 требовал у него деньги, получив отказ, замахнулся киркой и высказывал угрозы убийством, в связи с чем ( / / )2 достал из автомобиля травматический пистолет и, не целясь, произвел два выстрела; вторая пуля попала в шею и причинила потерпевшему ранение, повлекшее его смерть. По мнению автора жалобы версия осужденного подтверждается показаниями потерпевшей ФИО1 №5, свидетелей ( / / )22, ФИО1 №4, ( / / )23, ( / / )31, ( / / )24, из которых следует, что ( / / )21 не был знаком с осужденным, но знал о наличии у него долга перед ( / / )22, искал встречи с ( / / )2, для чего оставил ему записку с номером своего телефона, сопровождая просьбу угрозами; предложил ( / / )24 совершить насильственное преступление в отношении ( / / )2 На основании показаний перечисленных лиц адвокатом сделан вывод о том, что ( / / )21 Б. совершил разбойное нападение на ( / / )2, в связи с чем последний имел основания для необходимой обороны. Давая собственную оценку протоколу осмотра места происшествия и трупа, заключениям судебной медицинской и судебной баллистической экспертиз, протоколу следственного эксперимента, адвокат указывает, что они не опровергают версию осужденного о необходимой обороне от посягательства со стороны ( / / )21 По мнению адвоката судом нарушен принцип состязательности сторон, поскольку стороне защиты необоснованно отказано в ходатайстве об измерении и взвешивании кирки, в то время как суд в приговоре указал, что не может исключить факт применения ее в момент конфликта ( / / )21 Ссылку суда на показания ФИО1 №3 о том, что он не слышал конфликта между осужденным и погибшим, адвокат считает несостоятельной, указывая, что ФИО1 №3 находился в доме за двумя закрытыми дверями, кроме того, он плохо слышит, что подтвердил и участковый уполномоченный полиции Свидетель №13

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката потерпевшая ФИО1 №5 просит оставить ее без удовлетворения, указывая, что судом дана правильная оценка доказательствам.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката прокурор г. ( / / )3 <адрес> ( / / )25 просит оставить приговор без изменения, полагая его законным, обоснованным и справедливым.

Осужденный ( / / )2 в собственной апелляционной жалобе также указывает, что не имел умысла на убийство, действовал в состоянии необходимой обороны, и повторяет версию о том, что инициатором конфликта был незнакомый ему ( / / )21, к отцу которого он приехал, полагая, что его разыскивает кто-то от его имени. Травматический пистолет он достал в последний момент, защищая свою жизнь, предупредил ( / / )21 о намерении применить его, стрелял хаотично, не целясь, в шею попал случайно.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и в возражениях на них, судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене ввиду несоответствия изложенных в нем выводов фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции.

Согласно статье 389.16 УПК Российской Федерации приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если в нем не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие, и выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания.

Такие недостатки допущены судом первой инстанции при оценке доказательств, на которых основан обвинительный приговор суда.

Суд признал доказанным, что ( / / )2 совершил убийство ( / / )21 при следующих обстоятельствах.

С 09:00 до 09:47 <дата> ( / / )2, находясь у <адрес> в <адрес> г. ( / / )3 <адрес> в ходе ссоры c незнакомым ему ( / / )21 на почве личных неприязненных отношений, действуя с прямым умыслом на причинение смерти ( / / )21, достал из своего автомобиля пистолет марки «Stalker Р.А.», относящийся к категории огнестрельного оружия ограниченного поражения, снаряженный патронами травматического действия, и, желая наступления смерти ( / / )21, используя пистолет в качестве оружия, произвел из него два скорострельных (интенсивных) выстрела в область сердца и шеи ( / / )21, причинив ему телесные повреждения в виде огнестрельного пулевого слепого непроникающего ранения грудной клетки слева, которое в прямой причинной связи со смертью не состоит, при обычном течении у живых лиц при благоприятном исходе оценивается по признаку длительности расстройства здоровья продолжительностью не свыше 3-х недель как причинившее легкий вред здоровью, и огнестрельного пулевого слепого непроникающего ранения ( / / )3 трети шеи с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, фасций и мышц шеи, левой общей сонной артерии и левой внутренней яремной вены, которое оценивается по признаку опасности для жизни как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью. От огнестрельного слепого непроникающего ранения шеи с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, фасций и мышц шеи, левой общей сонной артерии и левой внутренней яремной вены, осложнившегося кровотечением из поврежденных сосудов и тканей с развитием острой кровопотери, ( / / )21 через непродолжительное время скончался на месте происшествия.

Суду первой инстанции ( / / )2 показал, что до <дата> неизвестный ему человек, представлявшийся ( / / )49, приходил к нему домой, просил связаться с ним, оставлял номер телефона, который ему не передали вследствие утраты. Поскольку других лиц с такой фамилией, кроме ФИО1 №3, он не знал, то поехал к нему. Оставив автомобиль на дороге, зашел в дом, где помимо ФИО1 №3 находился незнакомый ему тогда ( / / )21, который не представился, но предложил выйти из дома, чтобы поговорить. На улице ( / / )21 потребовал отдать ему деньги, которые ( / / )2 был должен ( / / )22 Отказавшись разговаривать с ним, ( / / )2 пошел к машине, в этот момент тот схватил его за воротник куртки, затем перехватился за рукав; при попытке ( / / )2 вырваться, рукав порвался. ( / / )2 ударил ( / / )21 рукой по лицу, тогда последний побежал в сторону дома, выкрикивая угрозы убийством и оскорбления, в связи с чем он достал из лежавшей в автомобиле сумки хранившийся там травматический пистолет и развернулся к ( / / )21 – тот шел к нему, держа в руке кайло. Предупредив, что будет стрелять, ( / / )2 выстрелил в сторону ( / / )21, но не понял, попал или нет, так как последний не только продолжал приближаться к нему, но перехватил кайло двумя руками и замахнулся им. Он закрыл голову рукой, присел и произвел выстрел, после которого ( / / )21 остановился, попятился назад, бросил кайло и упал, из шеи брызнула кровь. Он пытался оказывать помощь ( / / )21, зажимая рану в соответствии с инструкциями, которые получал по телефону от фельдшера скорой медицинской помощи, но не смог помочь. Он сообщил о происшествии участковому уполномоченному полиции К., оставался на месте происшествия до прибытия скорой медицинской помощи и сотрудников полиции.

Во исполнение указаний, изложенных в апелляционном определении, которым отменен предшествующий оправдательный приговор по настоящему делу, суд в приговоре подробно изложил показания, данные ( / / )2 в ходе предварительного следствия, но не выявил в них существенных противоречий, прямо указав на это в приговоре.

Дополнительно к приведенным выше показаниям из содержания протокола допроса в качестве подозреваемого следует, что о том, что его спрашивает какой-то мужчина, ( / / )2 сообщила мать его сожительницы Свидетель №16, пояснившая, что мужчина оставил телефон и просил передать, что если ему не позвонят, то ( / / )2 будет плохо. На улице около дома ФИО1 №3 находившийся там незнакомый мужчина представился сыном ФИО1 №3 ( / / )10, сказал, что некие люди, которым ( / / )2 должен деньги, попросили его забрать долг. Приближаясь к ( / / )2 с кайлом (киркой), после первого выстрела он занес ее двумя руками над головой, при этом споткнулся и его движение выглядело как попытка ударить кайлом, в связи с чем ( / / )2 присел на правую ногу и выстрелил в ( / / )21, попав в шею.

При допросах в качестве обвиняемого, содержание протоколов которых подробно изложено в приговоре, ( / / )2 показывал, что ( / / )21 требовал долг от имени ( / / )22, в остальной части показания в качестве обвиняемого в полной мере соответствуют протоколу допроса в качестве подозреваемого и показаниям, данным в заседании суда первой инстанции.

Свои показания ( / / )2 подтвердил при проверке их на месте происшествия, показав, где они разговаривали с ( / / )21 и как именно он произвел выстрелы. Из протокола проверки показаний обвиняемого на месте происшествия следует, что в момент первого выстрела расстояние между ним и ( / / )21 составляло 5,4 м; расстояние от рукояти пистолета до ( / / )21 в момент второго выстрела - 2,46 м. Результаты проверки показаний, отраженные в протоколе, не выявили ложности показаний осужденного; суд, излагая их в обвинительном приговоре, не указал на противоречия, выявленные при проведении этого следственного действия. Таким образом, ( / / )2 давал в ходе всего производства по делу последовательные и непротиворечивые показания, и суд не установил иных оснований не доверять им, кроме их противоречия версии обвинения, которую суд признал доказанной.

Согласно статье 14 УПК Российской Федерации обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, а бремя доказывания обвинения и опровержение доводов, приводимых в его защиту, лежит на стороне обвинения. При этом обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в установленном законом порядке, толкуются в пользу обвиняемого. Оценив доказательства, представленные стороной обвинения, судебная коллегия приходит к выводу, что показания осужденного не опровергнуты совокупностью иных доказательств, а потому на них могут быть основаны выводы суда о фактических обстоятельствах происшествия.

Из протокола задержания ( / / )2 и протокола осмотра предметов в их взаимосвязи следует, что при задержании у осужденного изъята спортивная куртка, на левом рукаве которой имелось повреждение в виде разрыва (т.1 л.д. 83-92, 93, т.2 л.д. 86-92), что подтверждает показания ( / / )2 о том, что куртку порвал ( / / )21, пытаясь остановить его и не позволить ему уехать. Иных обстоятельств, при которых мог образоваться разрыв на куртке, в ходе предварительного и судебного следствия не установлено.

Очевидцы происшествия отсутствуют и единственное лицо, способное описать предшествующие ему события, - это потерпевший ФИО1 №3, который в ходе предварительного следствия показал, что его сын ( / / )21, постоянно проживающий в <адрес>, гостил у него с <дата>. Со слов сына он знал, что Свидетель №15 попросил его узнать, когда ( / / )2 отдаст ему долг, в связи с чем <дата> сын отправился к ( / / )2 домой, но не застал его и через какую-то женщину оставил просьбу зайти к ним домой, чтобы поговорить. <дата> между 09:00 и 10:00 к нему домой приехал ( / / )2 Сын сразу понял, кто это, и сам предложил ( / / )2 выйти на улицу поговорить. ( / / )21 и ( / / )2 вышли на улицу и он, оставаясь в доме, слышал их голоса; они разговаривали в течение двух минут, затем почти одновременно прозвучали два глухих хлопка, после чего в дом зашел ( / / )2 и сообщил что вызывает скорую медицинскую помощь, попросил паспорт сына, но он его не нашел. Позднее в дом заходил участковый уполномоченный полиции и он отдал ему паспорт, вместе с ним вышел на улицу, там находился ( / / )2, ( / / )21 лежал на земле возле дома, рядом с сыном лежал топор, справа от трупа примерно в полутора метрах лежала кирка, которая ранее находилась рядом с дверью, ведущей в дом, возле двери (т.1 л.д.180-186).

В заседании суда первой инстанции ФИО1 №3 не допрашивался, поскольку согласно заключению судебной психиатрической экспертизы он не может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела и давать о них показания, но <дата> он мог воспринимать и воспроизводить внешний ход событий и давать о них показания (т.3 л.д. 243-249).

Показания ФИО1 №3 подтверждают версию осужденного в той части, что именно ( / / )21 был инициатором встречи с ( / / )2, поводом для встречи было намерение ( / / )21 получить деньги в счет уплаты долга ( / / )2 перед какими-то лицами, на которые сам он права не имел, именно ( / / )21 не захотел вести разговор в присутствии отца и предложил ( / / )2 выйти из дома.

Судебная коллегия находит ошибочным вывод суда первой инстанции о том, что показания ФИО1 №3 в остальной части опровергают версию ( / / )2 В приговоре не приведено доказательств, подтверждающих, что ( / / )2 приехал к ФИО1 №3 с целью убийства его сына, из показаний потерпевшего следует, что в дом ( / / )2 зашел без пистолета и вышел из дома именно по предложению ( / / )21, то есть никаких оснований полагать, что разговор между последним и осужденным отличался от описанного ( / / )2 по продолжительности или по содержанию, нет. Время, прошедшее между двумя выстрелами, описано потерпевшим на основании собственных ощущений, и не может считаться установленным достоверно, в то время как из показаний ( / / )2 также следует, что интервал между выстрелами не был продолжительным, так как события развивались быстро.

Иных объективных или субъективных доказательств, которые опровергали бы версию осужденного или подтверждали наличие у него умысла на убийство ( / / )26, стороной обвинения суду не представлено.

Из показаний свидетеля ( / / )22 следует, что он знаком с ( / / )50 А.И. и Ю.А., а также ( / / )2 Последний действительно должен ему деньги, но он с просьбами поспособствовать возврату долга ни к кому не обращался. ( / / )21 обратился к нему в июне 2022 года с просьбой помочь снять деньги с банковского счета, так как потерял свою банковскую карту. Они встретились в <адрес> ( / / )13 <адрес> и ( / / )21 посредством мобильного приложения перевел на его счет деньги, которые он тут же получил в банкомате и передал ( / / )21 Эти обстоятельства в ходе расследования не проверялись, причины, по которым ( / / )21 не обратился с той же просьбой к отцу или сестре ФИО1 №4, не выяснялись. Несмотря на то, что ( / / )27 отрицал факт обращения с просьбой о взыскании долга к ( / / )21, факт такого требования со стороны последнего к ( / / )2 не опровергнут, поскольку удостоверен показаниями ФИО1 №3, знающего о такой просьбе со слов сына; показания ФИО1 №3 в этой части судом не отвергнуты и судебная коллегия не находит причин не доверять им.

Судебная коллегия обращает внимание, что в приговоре прямо указано на отсутствие оснований сомневаться в достоверности показаний свидетелей, представленных стороной защиты, среди которых допрошен ( / / )28, показавший, что за 2-3 недели до <дата> ( / / )21 высказал ему предложение совершить в отношении ( / / )2 деяние, описанное им нецензурным словом, которое можно было понять и как предложение убить, и как предложение ограбить. Очевидно, что ( / / )2, не знавший об этом предложении, не мог на этом основании предполагать, что ( / / )21 планирует преступление, но эти показания служат косвенным доказательством того, что ( / / )21 действительно был настроен агрессивно и был готов применить насилие к ( / / )2, что давало ему повод для обороны.

Согласно заключению судебной медицинской экспертизы на трупе ( / / )21 обнаружены рана по передней поверхности шеи на расстоянии 145 см от подошвенной поверхности стоп, образующая раневой канал глубиной 8 см. с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, фасций и мышц шеи, левой общей сонной артерии, левой внутренней яремной вены, и рана на передней поверхности грудной клетки по левой окологрудинной линии на расстоянии 124 см. от подошвенной поверхности стоп, образующая раневой канал с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, грудной фасции и левой прямой мышцы живота, не проникающая в грудную полость. Обе раны являются входными пулевыми огнестрельными ранами, образованными в результате двух выстрелов из травматического оружия, являются прижизненными, образовались за несколько минут или десятков минут до наступления смерти ( / / )21 Огнестрельное пулевое слепое непроникающее ранение шеи состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти ( / / )21, оценивается по признаку опасности для жизни как причинившее тяжкий вред здоровью. Ранение грудной клетки слева в прямой причинной связи со смертью ( / / )21 не состоит и оценивается по признаку длительности расстройства здоровья продолжительностью не свыше 3-х недель как причинившее легкий вред здоровью.

Предположение стороны обвинения о том, что об умысле на убийство свидетельствует образ действий ( / / )2, который произвел из пистолета «два интенсивных (скорострельных) выстрела» в сторону потерпевшего, не соответствует и заключению судебной медицинской экспертизы, так как при описанном в обвинительном заключении и приговоре способе совершения преступления пули попали бы примерно в одну часть тела, так как ( / / )2 в этом случае не имел бы причин изменять положение, а потерпевший при совершении двух почти одновременных выстрелов не имел бы времени, чтобы изменить свое положение по отношению к стреляющему. Между тем ранения расположены на расстоянии 21 см по вертикали, пули попали в грудь и в шею, что не противоречит показаниям ( / / )2 о том, что перед вторым выстрелом, попавшим в шею, он присел на одну ногу.

Из показаний свидетеля Свидетель №16 следует, что она является матерью сожительницы ( / / )2 Свидетель №17 и проживает совместно с ними и их детьми. В начале июня 2022 года неизвестный ей мужчина, представившийся сыном ФИО1 №3, попросил ее передать ( / / )2 листок бумаги с номером телефона, сказав, что тому надо позвонить по этому номеру. Листок с номером телефона она оставила в коридоре, рассказала о нем ( / / )2, но тот его не нашел. <дата> ( / / )21 снова пришел в обеденное время, спросил, передала ли она ( / / )2 номер телефона, она ответила, что передала, на что ( / / )21 сказал: «Шутки не шутите, а то будет хуже», после чего ушел. О втором приходе ( / / )21 она рассказала ( / / )2

Свидетель Свидетель №17 показала, что проживает без регистрации брака с ( / / )2, они имеют общую дочь. ( / / )2 имеет травматический пистолет, который носит с собой для самозащиты. За день до <дата> она видела мужчину, который в ограде дома разговаривал с Свидетель №16, последняя сказала, что это сын ФИО1 №3, он приходил к ( / / )2 уже второй раз. <дата> они должны были ехать с дочерью в больницу, но ( / / )2 не было дома, позднее его сын Свидетель №20 сообщил ей о том, что тот убил ( / / )21 Они с Свидетель №20 поехали в <адрес>, где Свидетель №20 вышел из машины и пошел к отцу за документами, необходимыми для поездки в больницу, вернувшись, отдал ей медицинскую карту ребенка, взял влажные салфетки, сказав, что это для ( / / )2, чтобы вытереть руки, после чего они уехали в больницу.

Свидетель №16 и Свидетель №17 подтверждают показания осужденного о том, что встречи с ним искал именно ( / / )21 при этом высказывал угрозы в случае, если ( / / )2 не позвонит ему. Показания свидетелей соответствуют показаниям ФИО1 №3, также сообщившего, что ему известно о том, что сын ездил ( / / )2, не застал его, передал просьбу зайти к ним домой, чтобы поговорить.

Несоответствие между показаниями ФИО1 №3 и Свидетель №16 о конкретном содержании просьбы ( / / )21 не является существенным противоречием, так как они оба являются пожилыми людьми, запамятование ими подробностей не свидетельствует о ложности сообщенной информации. В существенной части – о том, что инициатива встречи исходила именно от ( / / )21 – эти показания не противоречат друг другу.

Вопреки мнению стороны обвинения тот факт, что ( / / )2 счел необходимым поехать к ФИО1 №3 вместо того, чтобы позвонить ему, о чем (согласно показаниям Свидетель №16) просил ( / / )21, не доказывает умысла на убийство. Из приведенных показаний свидетелей следует, что номер телефона был утрачен, кроме того, само по себе нежелание ( / / )2 звонить незнакомому человеку и решение вместо этого непосредственно разрешить вопросы с ФИО1 №3, которого он знает в течение многих лет, не свидетельствует о противоправных намерениях.

Из протокола осмотра места происшествия следует, что на момент производства следственного действия около дома ФИО1 №3 был припаркован автомобиль ( / / )2, на расстоянии 3,80 м от дома на земле лежал труп ( / / )21, обращенный ногами к дому, на расстоянии 0,97 м от левой ноги обнаружен топор, в 1,23 м. от кисти левой руки трупа лежала металлическая кирка с деревянной рукояткой без следов крови. При осмотре трупа обнаружены две раны, локализация которых, описанная в протоколе, соответствует описанию ран в заключении судебной медицинской экспертизы. При осмотре кистей рук ссадин не обнаружено, на них имелись пятна вещества красно-бурого цвета, похожего на кровь. В протоколе содержится описание травматического пистолета, обнаруженного на приборной панели автомобиля ВАЗ-2131, используемого, как следует из надписи на борту автомобиля, участковым уполномоченным полиции. (т. 1 л.д. 50-71).

Согласно тому же протоколу осмотра места происшествия, на расстоянии 0,03 м от рукоятки кирки обнаружена стреляная гильза, и еще одна гильза обнаружена на расстоянии 1,30 м в сторону грунтовой дороги от первой. В ходе следственного эксперимента, проведенного с целью определения траектории полета гильзы после выстрела, получены следующие результаты, описанные в соответствующем протоколе: при положении пистолета на расстоянии 103 см от земли до рукояти c наклоном пистолета влево на 130 градусов гильзы от трех выстрелов вылетали в правую сторону назад на 110-140 градусов от пистолета на расстояние 1,1 м, 2,45 м и 3,9 м; при положении пистолета на расстояние 79 см от земли до рукояти с наклоном влево под углом 140 градусов гильза от четвертого выстрела отлетела вправо назад на расстояние 2,40 м., гильза от пятого выстрела отлетела назад под углом 180 градусов на расстояние 1,5 м (т.1 л.д. 72-80). Никакой оценки результатам следственного эксперимента в приговоре не дано, каким образом его результаты могут подтверждать вину ( / / )2, не указано. Судебная коллегия, анализируя итоги следственного эксперимента, отмечает, что расстояния, на которые отлетает гильза после выстрела, и угол, под которым она отлетает, существенно различаются от выстрела к выстрелу. Поскольку объективно положение осужденного и потерпевшего в момент производства выстрелов не зафиксировано, в момент конфликта и после причинения ранений положение осужденного и потерпевшего менялось, расположение гильз на месте происшествия не может служить достоверным доказательством, позволяющим на его основе делать хоть какие-то значимые выводы об обстановке в момент происшествия. Более того, даже полагая, что результаты следственного эксперимента порочат достоверность показаний ( / / )2, сторона обвинения не представила доказательств, позволяющих установить, иной характер развития событий, которые привели к смерти ( / / )21, опровергающий доводы осужденного о необходимой обороне. Расположение гильз на месте происшествия позволяет установить взаимное положение ( / / )2 и ( / / )21 в момент производства выстрелов лишь предположительно, и оно само по себе никак не доказывает, что ( / / )21 не нападал на ( / / )2 с кайлом (киркой).

Из показаний судебного медицинского эксперта ( / / )46 и заключения экспертизы следует, что в момент ранения потерпевшего ( / / )2 и ( / / )21 располагались лицом друг к другу, точное положение могло меняться и на направление раневого канала в шее мог повлиять поворот головы ( / / )21 Удержание кайла двумя руками на головой само по себе не исключало попадание пули в шею, особенно учитывая, что ( / / )21, согласно показаниям осужденного, не закрывал руками шею, а двигал ими, совершая замах кайлом над головой.

Свидетель Свидетель №20 показал, что приехал в <адрес>, чтобы забрать у отца ( / / )2 медицинские документы, остановил машину в 250-300 метрах от автомобилей отца и участкового уполномоченного полиции, видел лежащий на земле труп человека, рядом с которым лежала кирка. Руки ( / / )2 были грязные, коричневого цвета, в связи с чем он дал ему влажные салфетки, которыми тот вытер руки. Забрав медицинские документы, он уехал. Свидетель №20 пояснял, что не может утверждать, являлось ли вещество на руках ( / / )2 кровью.

Из показаний свидетеля Свидетель №14, прибывшего на место происшествия в качестве водителя машины скорой медицинской помощи, следует, что они прибыли раньше участкового уполномоченного полиции, он видел на месте происшествия ( / / )2 и труп мужчины, на некотором расстоянии от которого лежала кирка. ( / / )2 на его вопрос ответил, что причастен к смерти мужчины, а также показал порванный рукав куртки. Свидетель сообщил также, что ранее видел у ( / / )2 пистолет.

Свидетель Свидетель №18 – фельдшер ГБУЗ «Нижнетуринская ЦГБ» показала, что выезжала по вызову на место происшествия с Свидетель №14, видела труп и ( / / )2, который в ответ на ее вопрос сообщил, что мужчину застрелил он, сделал это, так как тот напал на него и он хотел его напугать. Она осматривала ( / / )2 и видела порванный рукав его куртки.

Свидетель ( / / )29 показала, что работает фельдшером ГБУЗ «Нижнетуринская ЦГБ», <дата> приняла вызов от ( / / )2, сообщившего, что необходима медицинская помощь мужчине, пострадавшему от огнестрельного ранения, у которого из горла идет кровь. Давала советы ( / / )2, как остановить кровотечение, высказала предположение, что его руки и одежда были бы испачканы кровью, если бы он зажимал рану на шее.

Свидетели Свидетель №14 и Свидетель №18 показали, что на руках ( / / )2 крови не было, на что также обращал внимание прокурор в заседании суда апелляционной инстанции.

Свидетель Свидетель №13 суду показал, что состоит в должности участкового уполномоченного полиции МО МВД России «Качканарский». <дата> находился на рабочем месте, когда ему позвонил ( / / )2 и сообщил о том, что ранил человека. Он прибыл на место с участковым уполномоченным полиции Свидетель №21, видели тело ( / / )32, лежащую в 0,5-1 м от него кирку, вызвали следственно-оперативную группу. От ( / / )2 знает, что до его прибытия тот переставил свою машину, так как она мешала проезду скорой помощи, также пытался опрашивать ФИО1 №3 тот ему пояснил, что ничего не слышал, разговаривать с ним нужно было громко, так как он плохо слышит. ( / / )2 передал ему свой пистолет, и он оставил его на приборной панели в своей машине до прибытия следственно-оперативной группы.

В ходе предварительного следствия Свидетель №13 давал аналогичные показания, а также пояснял, что до прибытия следственно-оперативной группы на место происшествия приезжал Свидетель №20, который забрал какие-то документы из машины ( / / )2 и уехал. Салфетки отцу он не передавал, руки ( / / )2 салфетками не вытирал, руки у него были чистые.

В протоколе осмотра места происшествия не указано на обнаружение салфеток, которые могли остаться там после того, как ( / / )2 вытер ими руки, что само по себе не подтверждает и не опровергает выводы суда, так как в протоколе вообще не отражено наличие посторонних предметов вокруг автомобилей; помимо расположения трупа указано только на местонахождение предметов, заведомо имеющих или могущих иметь отношение к происшествию – гильз, топора, кирки, пистолета. Никакие предметы, не имеющие отношения к причинению ранений, в протоколе не описаны, поэтому имеющиеся доказательства не позволяют судить, имелись на месте происшествия салфетки или нет.

Свидетель Свидетель №21 – участковый уполномоченный полиции – показала суду, что прибыла на место происшествия вместе с Свидетель №13 ( / / )2 сразу пояснял им, что ( / / )21 приходил к нему домой, искал его и он приехал к ФИО1 №3, чтобы узнать, зачем его разыскивают; между ним и ( / / )21 возникла перебранка, последний схватил его за одежду, замахнулся топором или другим предметом и ( / / )2 выстрелил в него. Из показаний Свидетель №21 следует, что ( / / )2 при первом опросе на месте происшествия описал причины и обстоятельства происшествия так же, как описывал их в ходе всего дальнейшего производства по делу.

Свидетели Свидетель №22 – заместитель начальника отдела полиции тоже показал, что на месте происшествия ( / / )2 сообщал, что произвел выстрелы, защищаясь от нападения ( / / )21, излагая известные им с его слов обстоятельства так же, как их описала Свидетель №21 Свидетели подтвердили, что на открытых частях тела ( / / )2 крови не было, салфеток они не видели.

Из показаний перечисленных лиц следует, что ( / / )2 не мог воспользоваться салфетками Свидетель №20 до того, как прибыли бригада скорой медицинской помощи и сотрудники полиции. Вместе с тем данное обстоятельство не имеет значения для определения виновности ( / / )2 в убийстве, поскольку факт оказания или неоказания помощи ( / / )21 мог иметь место только после производства выстрелов, причинивших ему ранение, вызвавшее кровотечение. Неумение оказать медицинскую помощь, растерянность вследствие причинения смертельного ранения человеку, как и иные причины, по которым ( / / )2 не оказал или не смог оказать помощь ( / / )21, не позволяют судить о причинах производства им выстрелов. Судебная коллегия отмечает, что и версия самого ( / / )2 о том, что он зажимал рану воротом одежды ( / / )21, доказательствами не опровергнута. В то же время из показаний сотрудников полиции следует, что ( / / )2 с первых минут после причинения смерти ( / / )21 давал последовательные и непротиворечивые показания, утверждая, что защищался от нападения ( / / )21 и с момента первого сообщения о происшествии Свидетель №13 и в течение всего производства по делу идентичным образом описывал обстоятельства нападения и причинения смерти нападавшему.

Из протокола осмотра топора и кирки следует, что они имеют металлическую часть, типичную для подобных орудий; в протоколе описаны характеристики каждого из этих орудий, свидетельствующие, что они пригодны для причинения тяжелых телесных повреждений человеку. Следы крови на топоре и кирке отсутствуют. Кирка осмотрена в заседании суда первой инстанции, установлено, что она имеет значительный вес, ее рукоятка не имеет заусенцев, которые могли бы оставить следы на руках при использовании. Доводы защитника о том, что судом нарушены принцип состязательности и право на защиту, поскольку отказано во взвешивании кирки, несостоятельны, поскольку суд установил, что кирка имеет обычный для таких инструментов значительный вес, точный вес инструмента значения не имеет, так как его пригодность для причинения травм и смерти человеку сомнений не вызывала и стороной обвинения не оспаривалась.

Из протокола осмотра пистолета «Stalker», двух гильз, обнаруженных на месте происшествия, и заключения судебной баллистической экспертизы следует, что ( / / )2 выдал травматический пистолет, пригодный для производства выстрелов, емкость обоймы 6 патронов, при осмотре пистолета в обойме находились 4 патрона, что соответствует показаниям осужденного о том. что он произвел 2 выстрела, и заключению судебной медицинской экспертизы, согласно которому на трупе обнаружены 2 раны. Обнаруженные на месте происшествия гильзы выстреляны из пистолета ( / / )2 Пули, извлеченные из тела ( / / )21, гильзы и патроны являются составными частями одного типа и модели травматического патрона калибра 9 мм. Выводы экспертизы и результаты осмотра подтверждают, что смерть ( / / )21 наступила от раны, причиненной пулей, выпущенной из пистолета ( / / )2, что никогда им не отрицалось.

Согласно заключению той же судебной баллистической экспертизы отклонение снарядов от продольной оси точки прицеливания при производстве выстрелов травматическими патронами калибра 9 мм по мишени составляет от 35мм при стрельбе с дистанции 1 м до 107 мм при стрельбе с дистанции 4 м. Кроме того, снаряды травматических патронов при выходе из канала ствола по причине формы и материалов изготовления имеют отклонение, которое может несколько отличаться от результатов проведенного эксперимента. На отклонение снаряда от точки прицеливания воздействует большое количество факторов, такие как навеска пороха, форма, размеры и масса пули, температура окружающего воздуха, влажность воздуха, ветер и прочие условия, влияющие на внешнюю баллистику пули. Как видно из протокола проверки показаний на месте, расстояние между ( / / )21 и ( / / )2 в момент производства выстрелов составлял несколько метров, то есть ( / / )2 не мог вести прицельную стрельбу и сознательно целиться в шею, чтобы причинить тяжкий вред здоровью ( / / )21

Прочие представленные сторонами обвинения и защиты доказательства доказывают второстепенные обстоятельства и не позволяют установить причины и способ причинения смерти ( / / )21

Потерпевшая ФИО1 №5 показала, что ( / / )21 являлся ее сыном, они вместе проживали в <адрес>. В конце мая 2022 года сын уехал в гости к отцу ФИО1 №3, должен был возвращаться обратно <дата>. Со слов сына ей стало известно, что сын сходил к ( / / )2 5или 6 июня, дома его не застал, представился и передал записку с номером телефона, просил перезвонить, сказал свой адрес. <дата> они с сыном разговаривали по видеосвязи, тот рассказал, что ездил в <адрес> ( / / )13 <адрес> к ( / / )30, они договаривались о том, чтобы снять отцу жилье получше. <дата> от сестры ей стало известно о смерти сына. Охарактеризовала сына как доброго и заботливого.

Потерпевшая ФИО1 №5 не располагает сведениями об обстоятельствах исследуемого происшествия, указывая, что сын связывался с ( / / )2, не сообщала, для чего сын ходил к осужденному и оставлял номер телефона. Ее показания о цели встречи с ( / / )22 противоречат показаниям последнего.

Потерпевшая ФИО1 №4 показывала, что ( / / )21 являлся ее двоюродным братом, проживал в <адрес>, <дата> он приехал к своему отцу ФИО1 №3 Он останавливался у нее на два дня, говорил, что приехал на заработки, хотел жить у отца, говорил о возможности поработать у ( / / )22, но так как работы не было, собирался ехать домой 7 или <дата>. С ( / / )2 она знакома, так как он работает водителем машины скорой помощи в той же больнице, где работает она. От сотрудников скорой помощи ей известно, что ( / / )2 ходит на работу с травматическим пистолетом. Со слов ФИО1 №3 ей известно, что ( / / )2 должен тому какую-то сумму денег, а также должен 17000руб. ( / / )22

Допрошенный в качестве свидетеля Свидетель №23 – начальник отделения участковых уполномоченных полиции показал, что не располагает сведениями об обстоятельствах происшествия, никаких значимых сведений не сообщил, на что указано и в приговоре. Вместе с тем свидетель описал обязанности граждан при применении огнестрельного оружия ограниченного поражения, к категории которого относится пистолет ( / / )2, и, как следует из показаний осужденного, его действия в момент нападения ( / / )21 этим правилам соответствовали.

Рапорт следователя от <дата> о том, что в следственный отдел по ЗАТО <адрес> поступило сообщение об обнаружении трупа ( / / )21 является служебным документом, удостоверяющим факт передачи сообщения о предполагаемом преступлении в следственный отдел и сам по себе не доказывает ничего, кроме факта своевременной передачи такого сообщения.

Протоколы выемки и осмотра предметов (т.1 л.д. 130-132, 133-136, 137) удостоверяют, что <дата> у судебного медицинского эксперта ( / / )46 изъяты две пули, извлеченные из трупа ( / / )21

Свидетели ( / / )31 и ( / / )23, допрошенные по ходатайству стороны защиты, показали, что в июне 2022 года в <адрес> видели незнакомого мужчину в камуфляжном костюме, который спрашивал у ( / / )31 адрес ( / / )2, а у мужа ( / / )23 попросил сигарету. Доказательства, свидетельствующие, что этим мужчиной был ( / / )21, отсутствуют, какой-либо информации, имеющей значение для дела, эти показания не содержат.

Иных доказательств стороной обвинения и стороной защиты суду не представлено, а имеющиеся доказательства о ложности показаний ( / / )2 об обстоятельствах, при которых он причинил смерть ( / / )21, не свидетельствуют.

Оценив описанные выше доказательства, суд апелляционной инстанции признает установленным, что <дата> между 09:00 и 09:47 ( / / )2 у <адрес> в <адрес> г. ( / / )3 <адрес>, отражая немотивированное и неспровоцированное им нападение незнакомого ему ( / / )21, вооруженного тяжелым металлическим кайлом, с целью защиты своей жизни и здоровья достал из автомобиля травматический пистолет «Stalker Р.А.» и, отражая нападение ( / / )21, замахнувшегося на него кайлом, произвел два выстрела в сторону ( / / )21, попав в грудь и шею и причинив телесные повреждения в виде огнестрельного пулевого слепого непроникающего ранения грудной клетки слева, которое расценивается как причинившее легкий вред здоровью, и огнестрельного пулевого слепого непроникающего ранения ( / / )3 трети шеи с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, фасций и мышц шеи, левой общей сонной артерии и левой внутренней яремной вены, осложнившегося кровотечением из поврежденных сосудов и тканей с развитием острой кровопотери, которое расценивается по признаку опасности для жизни как причинившее тяжкий вред здоровью, от которого наступила смерть ( / / )21 на месте происшествия.

Согласно разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата><№> (в редакции от <дата>) «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление" при проверке доводов подсудимого о совершении общественно опасного деяния в состоянии необходимой обороны суд обязан исходить из принципа презумпции невиновности, в том числе учитывать, что подсудимый не обязан доказывать свою невиновность или наличие в его действиях признаков менее тяжкого преступления. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых подсудимым в свою защиту, лежит на стороне обвинения, а все сомнения в наличии состояния необходимой обороны и (или) виновности лица, обвиняемого в превышении ее пределов, которые не могут быть устранены в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, толкуются в пользу подсудимого.

По настоящему уголовному делу суд первой инстанции, отвергая доводы ( / / )2 о защите от неправомерного посягательства со стороны ( / / )21, отступил от указанного требования. Суд обоснованно признал в приговоре, что исследованные доказательства не позволяют исключить возможность применения ( / / )21 на месте происшествия кайла при описанных ( / / )2 обстоятельствах, однако проигнорировал собственный вывод, оценивая правомерность действий ( / / )2, направленных на отражение этого нападения.

Как следует из описанных доказательств, инициатором конфликта и первым его участником, применившим насилие, стал не ( / / )2, а именно ( / / )21, предъявивший ( / / )2 незаконное требование о передаче ему денег, применивший насилие с целью не позволить ( / / )2 уехать, порвавший при этом куртку на осужденном. После этого нанесение последним удара по лицу, не оставившего следов на лице потерпевшего, что явствует из заключения судебной медицинской экспертизы и протокола осмотра трупа, являлось реакцией н неправомерное поведение ( / / )21, а не первым актом агрессии в конфликте.

Продолжительность этого конфликта не имеет значения для оценки угрозы, поскольку очевидно, что этого времени было достаточно, чтобы ( / / )21 схватил кайло с крыльца, где оно находилось, согласно показаниям ФИО1 №3, и дошел с ним до того места, где его остановило второе ранение. Выводы суда первой инстанции о том, что за описанное ФИО1 №3 время не мог развиться конфликт, угрожающий жизни осужденного, является предположением. При этом суд не мотивировал в приговоре, почему этого времени было достаточно ( / / )2 для того, чтобы вызвать у него неприязнь такой степени, чтобы она стала достаточным мотивом для убийства незнакомого ему человека.

Вопреки приведенным в приговоре суждениям движение ( / / )21 с кайлом в руке в сторону ( / / )2, сопровождавшееся высказыванием угроз убийством, для ( / / )2 недвусмысленно свидетельствовало о реальной и наличной угрозе для его жизни. Судебная коллегия считает ошибочным вывод суда о том, что в момент, непосредственно предшествовавший первому выстрелу, ( / / )21 активных действий, свидетельствующих о готовности применить в отношении ( / / )2 кайло в качестве оружия, не совершал, так как держал кайло в опущенной вниз правой руке. Напротив, ( / / )21 вооружился кайлом и направился с ним к ( / / )2, своими действиями и словами выражая угрозу жизни последнего, раньше, чем тот произвел первый выстрел.

Из показаний осужденного, подтвержденных заключением судебной медицинской экспертизы и показаниями судебного медицинского эксперта, следует что первое ранение не могло остановить ( / / )21 и воспрепятствовать ему в совершении активных действий, в том числе по перехватыванию кайла левой рукой и поднятию его вверх в целях нанесения удара или демонстрации угрозы его нанесения. Учитывая, что именно ( / / )21 был инициатором конфликта и первым высказал угрозу убийством, подкрепив ее реальными действиями, вывод суда о защитном поведении ( / / )21 по отношению к ( / / )2 после совершения последним выстрела противоречит фактическим обстоятельствам дела, включая те, которые суд признал доказанными в приговоре.

Способ причинения вреда, выразившийся в нанесении двух ранений из травматического пистолета в область грудной клетки и шеи вопреки выводам суда сам по себе не свидетельствуют о наличии у подсудимого ( / / )2 умысла на причинение смерти ( / / )21

Суждения в приговоре о том, что ( / / )2 использовал оружие, обладающее большой поражающей способностью, не соответствуют обстоятельствам дела, поскольку пистолет, снаряженный травматическими патронами, не является летальным оружием. Круглая форма резиновой пули способствует утрате кинетической энергии, имеет низкий вес и выпускается из гладкого ствола, в связи с чем главное её воздействие заключается в нанесении повреждений, вызывающих сильную боль. Как и в исследуемом случае причинение тяжелых травм и смерти потерпевшему возможно только в случае попадания в голову и шею.

Доказательств, подтверждающих, что ( / / )2 намеренно целился в шею или голову потерпевшего не имеется, об отсутствии у него такого намерения свидетельствует и первый выстрел в грудь, причинивший рану, квалифицируемую как легкий вред здоровью, неспособную остановить нападающего.

Как видно из материалов дела, ( / / )2 располагает несколькими видами огнестрельного оружия, включая нарезное, на которое имеет необходимые разрешительные документы. При наличии умысла на убийство ( / / )21, возникшего до поездки ФИО1 №3, он имел возможность вооружиться оружием, позволяющим с большого расстояния, то есть безопасно для себя, причинить потерпевшему летальные повреждения. Из приведенных выше показаний множества свидетелей, а также потерпевшей ФИО1 №4 следует, что травматический пистолет ( / / )2 носит при себе постоянно, то есть он не брал его <дата> специально с целью убийства ( / / )21

Согласно частям 1 и 2 статьи 37 УК Российской Федерации не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

Как указано выше, ( / / )2 причинил вред ( / / )21 при защите своей жизни и здоровья от его противоправного посягательства.

При этом ( / / )32 не было допущено превышения пределов необходимой обороны, поскольку характер нападения очевидно указывал, что в случае, если удар кайлом достигнет цели, ( / / )2 будет причинен существенный вред, возможно, несовместимый с жизнью. Для отражения этого посягательства он применил орудие, которое не влекло смерть с неизбежностью, но могло привести к ней при неблагоприятных условиях, которые и сложились в рассматриваемом случае. При этом суд находит, что ( / / )2 не совершал действий, направленных на увеличение вероятности такого вреда и действовал в соответствии со складывающейся обстановкой, которая быстро развивалась, не оставляя возможностей для выбора из нескольких методов защиты.

Наличие у обороняющегося возможности скрыться само по себе не лишает его права на оборону, но в данном случае установленные обстоятельства дела указывают, что ( / / )2 не имел и такой возможности, поскольку ( / / )32 не позволил ему сесть в машину, мог преследовать его, на месте происшествия оставался автомобиль – дорогостоящее имущество. При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что избранный способ защиты был соразмерен степени интенсивности нападения и ( / / )2 не было допущено превышения пределов необходимой обороны.

Таким образом, в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 389.20 УПК Российской Федерации обвинительный приговор в отношении ( / / )2 подлежит отмене с вынесением апелляционного оправдательного приговора.

В связи с вынесением оправдательного приговора суд признает за ( / / )2 право на реабилитацию в порядке, установленном главой 18 УПК Российской Федерации, которое включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Мера пресечения в виде заключения под стражу подлежит отмене, ( / / )2 – освобождению из-под стражи

Согласно части 2 статьи 306 УПК Российской Федерации при постановлении оправдательного приговора ввиду отсутствия события преступления или непричастности обвиняемого к преступлению суд отказывает в удовлетворении гражданского иска, а в остальных случаях оставляет гражданский иск без рассмотрения. Оставление судом гражданского иска без рассмотрения не препятствует последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства.

В связи с оправданием ( / / )2 ввиду отсутствия в его деянии состава преступления судебная коллегия оставляет гражданские иски ФИО1 №4 и ФИО1 №5 о компенсации морального вреда и возмещении материального ущерба без рассмотрения, что не препятствует последующему их предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства.

Арест на имущество ( / / )2, наложенный на основании постановления Нижнетуринского городского суда ( / / )13 <адрес> от <дата>, подлежит отмене.

На основании изложенного и руководствуясь статьей 389.13, пунктом 2 части 1 статьи 389.20, 389.23, статьями 389.28-289.30 УПК Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

приговорил:

приговор Нижнетуринского городского суда ( / / )13 <адрес> от<дата> в отношении ( / / )2 отменить.

Оправдать ( / / )2 по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 105 УК Российской Федерации, на основании пункта 2 части 1 статьи 24, пункта 3 части 2 статьи 302 УПК Российской Федерации ввиду отсутствия в деянии состава преступления.

Признать за оправданным ( / / )2 право на реабилитацию в порядке, установленном главой 18 УПК Российской Федерации, разъяснив ему право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Меру пресечения в виде заключения под стражу отменить, ( / / )2 из-под стражи освободить.

Гражданские иски ФИО1 №4, ФИО1 №5 к ( / / )2 о компенсации морального вреда и возмещении материального ущерба оставить без рассмотрения.

Арест, наложенный на имущество ( / / )2, отменить.

Вещественные доказательства по делу:

- травматический пистолет марки «Stalker» калибр 9 мм <№>, обойму с патронами в количестве 4 штук, хранящиеся в ОП <№> МО МВД России «Качканарский» по квитанциям <№>, 365 от <дата>; футболку черного цвета, куртку темно-синего цвета, штаны спортивные черного цвета, разрешение серии РОХа <№> на имя ( / / )2, хранящиеся при уголовном деле, - передать ( / / )2 по принадлежности;

- топор, кирку, две металлические стреляные гильзы калибра 9 мм., две пули, хранящиеся при уголовном деле, - уничтожить.

Апелляционный приговор вступает в законную силу со дня его провозглашения и может быть обжалован в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК Российской Федерации, в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

( / / )33 ( / / )35

Судьи А.А. Андреев

ФИО2