Апелляционное определение № 22-521/2026 от 20 апреля 2026 г.

Судья Хохрякова М.В. Дело № 22-521/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Ижевск 21 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего Крыласова О.И.,

судей Темеева А.Ю., Кудрявцева А.Р.,

при помощнике судьи Веретенниковой О.Л.,

с участием:

прокурора Гунбина И.М.,

потерпевших З.В.В., А.А.В., З.Н.Х.,

представителей потерпевших – адвокатов Чирковой О.Н., Кашовой И.Е., Козлова Е.И.,

осужденного, оправданного П.С.С.,

защитника – адвоката Зениной Н.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя – старшего помощника прокурора Первомайского района г. Ижевска Удмуртской Республики Чувашова Д.В., апелляционным жалобам потерпевших И.И.Г., З.В.В., А.А.В., апелляционной жалобе представителя потерпевшего З.В.В. – адвоката Чирковой О.Н. на приговор Первомайского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 22 декабря 2025 года, которым

П.С.С., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, несудимый,

осужден:

- по ч. 4 ст. 159 УК РФ (в отношении потерпевшего З.В.В.) к 4 годам лишения свободы;

- по ч. 4 ст. 159 УК РФ (в отношении потерпевшего И.И.Г.) к 4 годам лишения свободы;

- по ч. 4 ст. 159 УК РФ (в отношении потерпевшего З.Н.Х.) к 4 годам лишения свободы;

- по ст. 196 УК РФ (в редакции ФЗ от 29.12.2014 № 476-ФЗ) к 2 годам 6 месяцам лишения свободы.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначено 4 года 6 месяцев лишения свободы.

На основании ст. 73 УК РФ наказание постановлено считать условным, с испытательным сроком 3 года, с возложением обязанностей: в течение 10 дней после вступления приговора в законную силу встать на учет в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного, по месту жительства; являться в этот орган на регистрацию один раз в месяц в дни, установленные специализированным государственным органом, осуществляющим контроль за поведением условно осужденного; не менять постоянного места жительства без уведомления этого органа.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Гражданские иски потерпевших И.И.Г., З.В.В., А.А.В. оставлены без удовлетворения.

Отменен арест, наложенный на имущество П.С.С.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Этим же приговором П.С.С. оправдан по ч. 4 ст. 159 УК РФ (в отношении потерпевшего А.А.В.), в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления, с признанием за ним права на реабилитацию.

Заслушав доклад судьи Крыласова О.И., выступление прокурора Гунбина И.М., поддержавшего доводы апелляционного представления, потерпевших З.В.В., А.А.В., представителей потерпевших – адвокатов Чирковой О.Н., К.И.Е., К.Е.И., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение осужденного П.С.С., защитника – адвоката Зениной Н.В., потерпевшего З.Н.Х., полагавших необходимым приговор оставить без изменения, судебная коллегия

установила:

приговором суда П.С.С. признан виновным в 3-х мошенничествах, то есть хищениях чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенных в особо крупном размере, в отношении потерпевших З.В.В., И.И.Г. и З.Н.Х.; преднамеренном банкротстве, то есть совершении гражданином действий, заведомо влекущих неспособность гражданина в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если эти действия причинили крупный ущерб.

Преступления совершены в период с июля 2017 года по октябрь 2022 года в г. Ижевске Удмуртской Республики при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Наряду с этим, приговором суда П.С.С. оправдан за мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное в особо крупном размере, в отношении потерпевшего А.А.В.

В апелляционном представлении и дополнении к нему государственный обвинитель – старший помощник прокурора Первомайского района г. Ижевска Удмуртской Республики Чувашов Д.В. выражает несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, чрезмерной мягкости назначенного наказания. В обоснование своих доводов указывает, что судом необоснованно принято решение об оправдании П. по преступлению, совершенному в отношении потерпевшего А., поскольку в судебном заседании его вина нашла свое подтверждение совокупностью представленных стороной обвинения доказательств. При этом отмечает, что в ходе судебного разбирательства не исследовался вопрос о реальной возможности возвращения П. полученных от А. денежных средств на условиях их получения (сроки и процентная ставка), доказательства наличия у П. реальной возможности возвратить указанные займы на согласованных с А. условиях отсутствуют, возвращение в последующем А. денежных средств, с учетом доказанности мошенничества в отношении И.И.Г., З.Н.Х., З. не может однозначно свидетельствовать о добросовестности действий П.. Находит, что судом при назначении наказания не в полной мере учтена степень общественной опасности совершенных осужденным преступлений, в том числе тяжких, не возмещение им в полном объеме ущерба 3 потерпевшим. Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней потерпевший З.В.В. выражает несогласие с приговором в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела. В обоснование своих доводов указывает, что в приговоре содержатся противоречивые сведения о событиях совершенных П. преступлений и причиненном им материальном ущербе. Так, судом установлено, что при заключении с ним договоров займов от 31 октября 2020 года П. были похищены у него денежные средства на сумму 3 900 000 рублей, но при этом в противоречие с данным выводом, судом также установлено, что хищение П. совершено в период с 31 октября 2020 года по 20 октября 2022 года, с причинением ему материального ущерба на сумму 3 650 000 рублей, обосновав это тем, что П. до апреля 2021 года производились выплаты по договорам займов и умысел на хищение у него был только на часть оставшейся невозвращенной по договорам суммы на апрель 2021 года, когда осужденный перестал осуществлять платежи. Вместе с тем, в ходе судебного заседания установлено, что умысел П. был направлен на хищение всей суммы, полученной от него по договорам займов, и его преступные действия являются оконченными непосредственно после получения денежных средств 31 октября 2020 года, поскольку данные договора заключались им под действием обмана, на основании заведомо ложных и недостоверных сведений, полученными денежными средствами П. пользовался и распоряжался по своему усмотрению – закрывал ранее полученные кредиты, никакой инвестиционной или иной деятельности, направленной на извлечение прибыли, не осуществлял, условия договоров были заведомо неисполнимы, а действия П., связанные с осуществлением выплат по договорам, осуществлялись с целью придания правомерности совершенных им преступных действий и вида гражданско-правовых отношений. Полагает, что судом не верно определена дата совершения хищения П. денежных средств, как период времени с 31 октября 2017 года по 30 октября 2022 года, поскольку 30 октября 2022 года - это дата возврата по договору займа денежных средств, которая не может являться датой окончания хищения, так как договора займов были заключены под действием обмана, осужденный не намеревался исполнять взятые на себя обязательства. Находит, что судом неверно определен круг лиц, которым в результате преступления, предусмотренного ст. 196 УК РФ, причинен материальный ущерб, в связи с чем, существенно занижена сумма ущерба. Так, суд установил, что П. причинил ущерб кредитору Б.Р.К. и ФНС <адрес>. Вместе с тем, судом не принято во внимание, что кредиторами П. на основании определений Арбитражного Суда УР, на различные суммы долга являлись также И., Л., К., М., ООО «<данные изъяты>», З.В.В.. Кроме того, суд ошибочно установил, что в результате данного преступления П. причинил материальный ущерб Б.Р.К., так как определением Арбитражного Суда УР от 08 сентября 2025 года было удовлетворено заявление о процессуальном правопреемстве и произведена замена Б.Р.К. на Т.. Настаивает, что преступление П. совершено в составе группы, однако суд не дает данному обстоятельству оценки, ни как квалифицирующему признаку преступления, ни как отягчающему наказание обстоятельству, и кроме того, устанавливая наличие более тяжкого преступления, обязан был вернуть уголовное дело прокурору, но не сделал этого. Указывает, что суд не включил в приговор показания Д. и Ч., так как, по его мнению, они не имеют отношения к уголовному делу и не дал оценку протоколам очных ставок с участием осужденного, исследованных в судебном заседании. При этом из показаний П. и М., материалов арбитражного дела, протокола осмотра телефона П. видно о договоренностях между П., М. и Д. по подготовке фиктивных документов. Оспаривает вывод суда о том, что денежные средства при совершении сделок купли-продажи по договорам от 05 марта 2019 года и 03 апреля 2019 года З.В.В. П. не передавались, выражая при этом несогласие с постановлением суда об отказе в проведении дополнительной судебно-почерковедческой экспертизы. Отмечает, что суд признал показания свидетеля В., данные им в ходе судебного заседания 28 ноября 2025 года, недопустимым доказательством, поскольку он присутствовал в качестве слушателя при допросе свидетеля М.. Однако, в протоколе судебного заседания сведений о том, что какие-либо лица, в том числе В., принимали участие в качестве слушателей при допросе свидетеля М. не имеется, идентификацию лиц, принимавших участие в качестве слушателей по делу, суд не производил, паспорта и иные документы не запрашивал, личности не устанавливал, при самом допросе В. у него не выясняли, участвовал он либо нет в качестве слушателя в ходе судебного заседания. При этом показания свидетеля В. полностью согласуются с показаниями потерпевших, свидетелей З., О., М., потерпевших, решениями Арбитражного Суда УР, заключениями экспертиз и финансового управляющего. Выражает несогласие с выводом суда о том, что П. совершил отчуждение земельных участков З.В.В.. по заниженной стоимости, при отсутствии у него иных значимых активов, так как, согласно материалам уголовного дела, у П. после отчуждения земельных участков имелось сокрытое имущество. Указывает, что суд признал доводы потерпевших о наличии признаков фиктивного банкротства надуманными, сославшись на выводы финансового управляющего М. и заключения комплексной судебной финансово-экономической и оценочной экспертизы, отказав в удовлетворении ходатайства о проведении дополнительной финансовой экспертизы. Вместе с тем, согласно указанным заключениям, экспертом при оценке экономического состояния П. были приняты во внимание признанные Арбитражным Судом УР недействительными обязательства по договорам займа перед Д. в сумме 156 841 208,18 рублей, М. в сумме 30 045 235,43 рублей, Ч. в сумме 1 992 487,75 рублей, и, таким образом, эксперт пришел к недостоверному выводу о том, что у П. до 29 июля 2021 года сумма долга с нарастающим итогом составила 139 687 602,59 рубля, а сумма дохода - 61 046 532,75 рубля. При этом при исчислении суммы дохода экспертом не приняты во внимание 1/3 доли П. в ООО «<данные изъяты>» стоимостью 50 000 000 рублей, денежные средства, полученные при продаже земельных участков от И., 1/4 доля квартиры, реализованная по фиктивному договору его матери, и денежные средства, полученные от нее, в сумме 450 000 рублей. Помимо этого, выводы указанной экспертизы противоречат выводам заключения эксперта от 19 октября 2023 года, согласно которой обязательства П. составили 31 786 428,63 рублей, а общая сумма активов на 28 апреля 2021 года составила 9 588 975,78 рублей. Допрошенный в судебном заседании эксперт, проводивший экспертизу от 19 октября 2023 года, сообщил о том, что стоимость активов им рассчитывалась на 28 апреля 2021 года без учета нарастающего итога, при проведении экспертизы были допущены существенные ошибки при подсчетах, им давалась правовая оценка имеющимся финансовым документам, на основании которых были приняты во внимание факты получения одних денежных средств и не приняты во внимание другие фактические данные, использовалось преюдициальное значение установленных Арбитражным Судом УР обстоятельств, которые судом при вынесении приговора не были приняты во внимание. Обращает внимание, что суд опроверг заключение финансово-аналитического исследования от 24 ноября 2025 года, представленное представителями потерпевших, не исследовав и не дав оценку его выводам, тогда как эксперт при его проведении принял во внимание все признанные Арбитражным Судом УР финансовые обязательства и активы общества и пришел к выводу, что на 24 июня 2021 года сумма активов П. превышала его обязательства в 2,09 раза. Отмечает, что суд не согласился с показаниями свидетеля М.М.М. о наличии в действиях П. признаков фиктивного банкротства, однако в ходе судебного следствия М.М.М. не допрашивался, а был допрошен М.Р.Р., который дал иные показания, отличные от отраженных в приговоре. Так, свидетель М.Р.Р. суду пояснил, что, исходя из обстоятельств арбитражного дела, сумма в размере 37 000 000 рублей была получена П., а вся процедура банкротства являлась фиктивной и была направлена именно на завладение земельными участками, фактически принадлежащих З.. При этом показания свидетеля противоречат заключению от 27 августа 2024 года в силу того, что им при составлении заключения о фиктивном банкротстве были взяты обстоятельства и факты, установленные Арбитражным Судом УР, сумма в размере 37 000 000 рублей в заключении о фиктивном банкротстве не фигурирует. Подчеркивает, что конкурсным управляющим при анализе финансового состояния должника П. и составлении заключения от 18 октября 2021 года были рассмотрены и учтены фиктивные финансовые обязательства П., и вообще не рассматривались установленные Арбитражным Судом УР обстоятельства сокрытия П. имущества. Сообщает, что суд, в противоречие выводам о том, что решения Арбитражного Суда УР о включении кредиторов в реестр требований не имеют преюдициального решения по настоящему делу, указал, что мнимый характер сделок, совершенных П., установлен вступившими в законную силу решениями Арбитражного Суда, имеющими преюдициальное значение, при этом причины, почему одни решения Арбитражного Суда УР имеют преюдициальное значение, а другие нет, в приговоре не содержатся. Утверждает, что судом необоснованно отказано в удовлетворении исковых требований на том основании, что производство по делу о банкротстве П. прекращено ввиду удовлетворения требований кредиторов в полном объеме, тем самым полностью исключив финансовую ответственность осужденного за причиненный материальный ущерб. Выражает несогласие с учтенными судом обстоятельствами, смягчающими наказание П., как не соответствующими материалам дела, и назначением ему наказания в соответствии со ст. 73 УК РФ, так как П. свою вину признал частично, в содеянном не раскаялся, извинений не приносил, цинично и пренебрежительно относится к потерпевшим, подделал документы и предоставил их в суд, на протяжении нескольких лет давал ложные показания, в ходе предварительного следствия нарушал избранную в отношении него меру пресечения, угрожал свидетелям, причиненный материальный ущерб не возмещал, мер к этому не предпринимал, при этом, полученные в результате окончания процедуры банкротства денежные средства не могут рассматриваться как возмещение ущерба, реестр требований кредиторов был закрыт денежными средствами, внесенными посторонним лицом ФИО1. Оценивает, что судом нарушены права З.В.В.., который находится в реестре требований кредиторов осужденного и которому преступными действиями осужденного причинен имущественный вред, однако потерпевшим по делу он не признан. Отмечает, что ему не была выдана копия приговора в течение 5 суток со дня его провозглашения. Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе и дополнению к ней представитель потерпевшего З.В.В. – адвокат Чиркова О.Н. выражает несогласие с приговором суда в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела. В обоснование своей позиции выражает несогласие с выводом суда о снижении суммы причиненного З. ущерба до 3 650 000 рублей, указывая, что в описательно-мотивировочной части приговора суд установил все признаки оконченного мошенничества на сумму переданных П. потерпевшим денежных средств – 3 900 000 рублей, но при этом пришел к противоречивому выводу о том, что П. похитил у З. денежные средства в размере 3 650 000 рублей, с учетом выплаченных наличных и безналичных денежных средств в общей сумме 250 000 рублей, посчитав, что выплаты, обозначенные как проценты, подлежат учету при определении размера фактического материального ущерба, поскольку мошенничество признается оконченным с момента поступления имущества в незаконное владение виновного и получения им реальной возможности пользоваться или распоряжаться им по своему усмотрению и, в связи с чем, после получения от З. денежных средств в общей сумме 3 900 000 рублей и обращения их в свою пользу преступление окончено на всю сумму переданных П. денежных средств, а не на остаток после последующих частичных выплат, если же суд полагал, что 250 000 рублей подлежат учету как частичное возмещение вреда, то указанное требовало четкого разграничения, размер хищения – 3 900 000 рублей, размер невозмещенного вреда – 3 650 000 рублей, однако не сделал этого. Находит, что суд необоснованно отклонил доводы потерпевшего о наличии оснований для квалификации действий П. по ст. 197 УК РФ. Так, ключевым для разграничения составов, предусмотренных ст. 196, 197 УК РФ, является вопрос о том, имелась ли у должника реальная возможность удовлетворить требования кредиторов на момент обращения в арбитражный суд с заявлением о признании себя банкротом, если такая возможность отсутствовала и была умышленно устранена предшествующими действиями должника, речь может идти о преднамеренном банкротстве, если же при фактическом наличии достаточных активов лицо заведомо ложно объявляет о своей несостоятельности, содеянное подлежит оценке по правилам ст. 197 УК РФ. Между тем, квалифицируя действия осужденного по ч. 1 ст. 196 УК РФ, суд указал, что момент окончания преступления относится не к дате принятия арбитражным судом решения о признании П. несостоятельным (банкротом), а к 24 июня 2021 года, то есть ко дню подачи им заявления о банкротстве. При таком выводе суда финансовое состояние П. на 24 июня 2021 года, состав его активов, объем реальных обязательств и возможность полного расчета с кредиторами на указанную дату приобретали определяющее значение для правильной юридической оценки содеянного, что судом разрешено не было. В судебных прениях она ссылалась на финансово-аналитическое исследование от 24 ноября 2025 года, согласно которому на дату подачи заявления о банкротстве сумма активов П. составляла 82 083 761,19 рубль, то есть его активы превышали обязательства более чем в два раза, тем самым стороной потерпевших был поставлен перед судом вопрос, обладил ли П. реальной платежеспособностью на 24 июня 2021 года и не являлось ли его заявление о банкротстве заведомо ложным объявлением о несостоятельности, то есть деянием, предусмотренным ст. 197 УК РФ, вместе с тем, суд указанным доводам оценки по существу не дал. Заявляет, что в приговоре отсутствует анализ того, отвечает ли заключение судебной экспертизы, положенной в основу приговора, на вопрос о платежеспособности П. на 24 июня 2021 года, какие исходные данные принимались экспертами, в каком объеме были исследованы все активы и обязательства П. и в чем данная экспертиза опровергает исследование потерпевших. Отмечает, что суд отклонил показания финансового управляющего о наличии признаков фиктивного банкротства, мотивируя это тем, что свидетель не вправе подменять судебную оценку доказательств, однако из этого не следует, что суд вправе оставить без проверки фактическую основу его показаний и представленного им анализа финансового состояния должника, если финансовый управляющий, опираясь на выявленные активы, сделки и движение денежных средств, указывает на наличие у должника возможности рассчитаться с кредиторами на дату обращения в арбитражный суд. Обращает внимание, что потерпевшими по делу заявлялись многочисленные ходатайства о необходимости возвращения уголовного дела прокурору для квалификации действий П. как более тяжкого состава преступления, в удовлетворении которых было отказано. Просит приговор отменить, уголовное дело в отношении П. в части предъявленного ему обвинения по ч. 1 ст. 196 УПК РФ возвратить прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней потерпевший И.И.Г.. выражает несогласие с приговором. В обоснование своей позиции указывает, что умысел П. был направлен на хищение всей суммы, полученной по договорам займа, при этом приговор содержит противоречивые сведения о событиях преступлений и причиненном ему материальном ущербе. Так, судом установлено, что П. при заключении с ним договоров займа были получены и похищены денежные средства 10 июля 2017 года в сумме 2 800 000 рублей, 20 июля 2017 года – 1 200 000 рублей, 27 марта 2018 года – 1 000 000 рублей, 25 сентября 2018 года – 1 000 000 рублей, всего в сумме 6 000 000 рублей. Однако, в противоречие указанным обстоятельствам, судом установлено, что П. при заключении договора займа с ним похитил только 1 751 700 рублей, обосновывав это тем, что осужденным до апреля 2021 года производились выплаты по договорам, и умысел П. на хищение был только на часть оставшейся невозвращенной по договорам займа суммы и был окончен в апреле 2021 года, когда тот перестал осуществлять платежи по договорам займа. Вместе с тем, в ходе судебного заседания установлено, что договора займа, по которым П. получал денежные средства, заключались под действием обмана, на основании заведомо ложных сведений, полученными денежными средствами П. распоряжался по своему усмотрению – закрывал ранее полученные кредиты, никакой инвестиционной или иной деятельности, направленной на извлечение прибыли, не осуществлял, условия договоров были заведомо не исполнимы, а последующие выплаты по договорам осуществлялись с целью придания правомерности преступным действиям вида гражданско-правовых отношений, и, в связи с чем, не могут учитываться судом для уменьшения суммы похищенного имущества. Утверждает, что судом не верно определена дата совершения хищения денежных средств - с 10 июля 2017 года по 24 августа 2019 года, так как 24 августа 2019 года это дата возврата по договору займа денежных средств, которая не может являться датой окончания хищения, поскольку договора займа заключены под действием обмана и имели своей целью конспирацию хищения и придания преступным действиям гражданско-правовых отношений. Отмечает, что потерпевшими неоднократно заявлялись ходатайства о назначении дополнительной финансово-экономической экспертизы для установления суммы вреда, причиненного преступными действиями П., в удовлетворении которых суд необоснованно отказал. При этом суд указал, что П. из 6 000 000 рублей вернул ему денежные средства на общую сумму 4 248 000 рублей, в том числе приняты во внимание суммы возвращенные осужденным за пределами совершенных преступных действий, установленных судом 24 августа 2019 года, а также недостоверные данные. Так, судом излишне принята во внимание сумма в размере 30 000 рублей, якобы перечисленная ему на счет в Альфа-банке 21 марта 2021 года, так как такого перечисления не было, не принята во внимание сумма в размере 80 000 рублей, перечисленная ему 30 декабря 2020 года. Согласно проведенной по делу судебной экспертизе от 19 октября 2023 года ему по договорам займов выплачено денежных средств на общую сумму 2 273 000 рублей, за период совершения в отношении него преступления с 10 июля 2017 года по 24 августа 2019 года – 1 064 000 рублей, в соответствии же с его показаниями, П. за период с 09 августа 2017 года по 09 апреля 2021 года возвращено денежных средств на общую сумму 3 538 420 рублей, и, в связи с чем, сумма долга должна составлять 1 752 000 рубля. Заявляет, что установленные судом обстоятельства, в том числе время и место, при которых совершено преступление, предусмотренное ст. 196 УК РФ, не соответствуют фактическим обстоятельствам. Так, суд указал, что П. не позднее 24 июня 2021 года совместно с неустановленными лицами подготовил фиктивные договора, в том числе договора займов с Д. от 19 февраля 2015 года, 30 апреля 2015 года, 24 июня 2015 года, 29 июля 2015 года, 22 октября 2015 года, 15 апреля 2016 года, 11 мая 2016 года, которые 24 июня 2021 года он предоставил в Арбитражный Суд УР вместе с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом). Однако 24 июня 2021 года осужденный с заявлением о признании несостоятельным предоставил только договор займа между ним и Д. от 01 января 2020 года и две расписки, а указанные выше договоры займов были предоставлены в феврале 2022 года в Арбитражный Суд УР по адресу: <...>, в ходе судебного заседания, а не по адресу: <...>, и не П., а представителем Д. - П., действующим по доверенности. Подчеркивает, что суд не мог ссылаться в приговоре на договора займов между П. и Д., материалы арбитражного дела, связанные с рассмотрением заявления Д. о включении его в реестр требований кредиторов, так как в ходе судебного следствия они не исследовались. Выражает несогласие с выводом суда о признании показаний свидетелей Ч. и Д. не имеющими отношения к данному делу, поскольку именно сделки с ними были связаны непосредственно с совершением преступления и направлены на создание искусственной неплатежеспособности для введения процедуры банкротства и последующего получения материальной выгоды при хищении земельных участков у З.. Полагает, что в приговоре содержатся формулировки, которые не позволяют сделать однозначный вывод, а именно судом указано, что он не дает оценку иным, исследованным в судебном заседании доказательствам, без указания на конкретные материалы, которые, по мнению суда, не имеют доказательственного значения по делу либо не соответствуют инкриминируемому периоду. Вместе с тем, в ходе судебного следствия были исследованы выписки по счету ПАО «БыстроБанк» и вкладу «Сберегательный счет» ПАО «Сбербанк» на имя И.И.Г., протокол осмотра документов от 01 августа 2022 года, протокол осмотра документов от 13 августа 2022 года и другие документы, которые имеют значение для уголовного дела, в том числе для установления суммы причиненного ущерба и финансового состояния П., как при хищении денежных средств, так и при подаче заявления о банкротстве. Подчеркивает, что при описании обстоятельств совершения преступления, предусмотренного ст. 196 УК РФ, судом указано, что П. заключал сделки с З.В.В., при этом в деле участвуют З.В.В. и З.В.В., однако суд только в двух случаях при описании событий идентифицирует З.В.В., в остальных случаях делает ссылку на З.В.В., в связи с чем возникает путаница в установлении обстоятельств совершенного преступления. Находит, что при описании обстоятельств, предусмотренных ст. 196 УК РФ, судом сделана неверная ссылка на ст. 131 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», поскольку она не может быть применена в отношении физических лиц, ее действие распространяется только на юридических лиц, и неверно указано, что на основании решения Арбитражного Суда УР в отношении П. введено конкурсное производство, так как в отношении него была введена процедура реализации имущества. Считает, что суд должен был вернуть уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения, поскольку установил фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий осужденного, как более тяжкого преступления, совершенного в группе лиц по предварительному сговору, но не сделал этого. Наряду с этим указывает, что, исходя из установленных в ходе судебного следствия обстоятельств, действия П. должны быть квалифицированы по ст. 197 УК РФ, как совершенные организованной группой, и в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, исходя из положений ст. 63 УК РФ, судом должно быть признано совершение им преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору. Выражает несогласие с установленными судом смягчающими наказание обстоятельствами, так как в ходе судебного следствия П. вину в предъявленном обвинении признал частично, в содеянном не раскаялся, причиненный материальный ущерб не возмещал, мер и попыток к тому не предпринимал, полученные денежные средства в результате окончания процедуры банкротства не могут рассматриваться как возмещение материального ущерба. Оспаривает применение судом при назначении осужденному наказания положений ст. 73 УК РФ, которое с учетом его личности должно быть реальным. Сообщает, что копия приговора ему не была вручена в течение 5 суток со дня провозглашения приговора. Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней потерпевший А.А.В. выражает несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым, ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона. В обоснование своих доводов указывает, что оснований для оправдания осужденного по факту хищения принадлежащих ему денежных средств у суда не имелось. Так, принимая данное решение, суд указал, что П. по договорам займов получил 7 400 000 рублей, а в качестве процентов выплатил по ним 11 531 537 рублей, в связи с чем, материальный ущерб ему не причинен. Однако все действия, связанные с хищением его имущества, осужденным выполнены непосредственно в момент получения денежных средств от него, которые осужденным были получены путем сообщения ему заведомо ложных сведений о целях получения займов, при этом он верил в отсутствие обмана со стороны П., в том числе в связи с выплатой процентов и подписанием дополнительных соглашений о переносе срока возврата, полученными денежными средствами П. распорядился по своему усмотрению – погашал имеющиеся у него обязательства, какой-либо инвестиционной деятельности не осуществлял, действия П. после совершения хищения, связанные с выплатой процентов по договорам, не могут расцениваться судом как возмещение причиненного ущерба, поскольку основное значение имеет момент получения денежных средств по договорам займа, хищение П. окончено в момент, когда он путем обмана и злоупотребления доверием завладел его денежными средствами на общую сумму 7 400 000 рублей. Выражает несогласие с выводом суда о том, что ответственность по ст. 196 УК РФ возможна лишь в случае, когда неисполнение договорных обязательств не входит в объективную сторону мошенничества либо каждое из преступлений влечет разные общественно опасные последствия и отсутствием в связи с этим в действиях П. совокупности преступлений, предусмотренных ст. 159 и 196 УК РФ, так как действия П. по ст. 159 УК РФ были окончены в момент получения им денежных средств от потерпевших и никак не связаны с действиями по совершению преднамеренного банкротства, при этом действия по ст. 196 УК РФ и по ст. 159 УК РФ направлены на причинение разных общественно опасных последствий. Находит, что судом не дана оценку тому, что согласно заключениям эксперта от 24 марта 2022 года и 15 ноября 2022 года, выпискам с банковского счета осужденного, материалам арбитражного дела, П. были произведены выплаты денежных средств Д. в качестве возврата по договору займа в размере 12 900 100,02 рублей, то есть денежные средства выведены по фиктивному основанию. Утверждает, что умысел П. был направлен на завладение земельными участками З.В.В.., используя процедуру банкротства, а также на причинение ущерба кредиторам путем списания суммы основного долга и начисляемых процентов. Считает, что судом должны быть оценены показания свидетеля ФИО2, так как он сообщил суду об обстоятельствах совершенных П. и иными лицами преступлений и событиях, которые известны только ему, и о которых ни один из допрошенных по делу лиц, в том числе М., не сообщали, и которые полностью согласуются с показаниями свидетелей и потерпевших, решениями Арбитражного Суда УР, заключениями экспертиз и финансового управляющего, материалами арбитражного дела, при этом выводы суда об участии В. в качестве слушателя при допросе свидетеля М. не обоснованы. Заявляет, что судом не исследовано то, что в рамках дела о банкротстве осужденного сделка по оформлению его доли в уставном капитале ООО «<данные изъяты>» на С.С.В., с помощью которой он скрыл свое имущество, признана недействительной. Обращает внимание, что, суд, исключая квалификацию действий П. по ст. 196 УК РФ в отношении него, поскольку по аналогичным обстоятельствам ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, принял при этом решение об оправдании П. по данному преступлению. Оспаривает вывод суда о том, что договоры займа между ним и П. на сумму 7 400 000 рублей не имели гражданско-правового характера, так как он неоднократно давал показания о том, что П. в течение нескольких лет выплачивал ему проценты, договора являлись законными гражданско-правовыми сделками, влекущими определенные обязанности сторон, в том числе выплачивать проценты и к 01 декабря 2021 года вернуть сумму займа, и, в связи с чем, действия П. по своему преднамеренному банкротству были направлены на причинение ему имущественного ущерба в целях освобождения от уплаты оставшихся процентов и суммы основного долга. Ставит под сомнение решение суда об отказе в удовлетворении исковых требований. Так, с одной стороны суд указывает о прекращении дел о банкротстве, с другой стороны, что решения Арбитражного Суда УР по включению его в реестр требований кредиторов преюдициальными не являются, то есть сумму задолженности, установленную Арбитражным Судом УР суд во внимание не принял и полностью исключил финансовую ответственность П. за причиненный материальный ущерб. Выражает несогласие с назначением П. условного наказания, которое по его мнению, должно быть реальным. Отмечает, что ему не вручена копия приговора в течение 5 суток со дня его провозглашения. Просит приговор отменить.

В возражениях на апелляционное представление, апелляционные жалобы, защитник осужденного – адвокат Зенина Н.В. находит изложенные в них доводы голословными, противоречащими представленным суду доказательствам, считая, что сумма причиненного потерпевшим ущерба установлена верно, невиновным по преступлению в отношении А. П. признан обоснованно, из описания преступления, предусмотренного ст. 196 УК РФ, потерпевшие исключены правильно, судом мотивировано почему ряд судебных решений Арбитражного Суда УР не имеют преюдициального значения, рассмотрение уголовного дела осуществлено в соответствии со ст. 252 УПК РФ, оснований для квалификации действий П. по ст. 197 УК РФ, а также признания З.В.В. потерпевшим по делу не имелось, назначенное П. наказание отвечает требованиям соразмерности, справедливости и чрезмерно мягким не является. Просит приговор оставить без изменения, апелляционные представление, жалобы – без удовлетворения.

В возражениях на апелляционное представление и апелляционные жалобы, потерпевший З.Н.Х. находит изложенные в них доводы необоснованными, считает, что суд, с учетом личности осужденного, характера и степени общественной опасности совершенных им преступлений, пришел к правильному выводу о необходимости назначения ему наказания с применением ст. 73 УК РФ, аргументировано и убедительно мотивировав его, просит приговор оставить без изменения, апелляционные представление и жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, выслушав мнение сторон, оценив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, дополнений к ним, судебная коллегия считает приговор подлежащим отмене по следующим основаниям.

Согласно ст. 297 УПК РФ, приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, он признается таковым, если постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии со ст. 73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу, в том числе, подлежит доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления).

Ст. 307 УПК РФ предусмотрено, что описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать, в частности, описание преступного деяния, признанного доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Аналогичные требования содержатся и в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре».

Согласно п. 3 ст. 307 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, в случае признания обвинения в какой-либо части необоснованным или установления неправильной квалификации преступления, должна содержать основания и мотивы изменения обвинения.

В силу пп. 2, 3, 4 ч. 1 ст. 305 УПК РФ, при постановлении оправдательного приговора в его описательно-мотивировочной части излагаются обстоятельства дела, установленные судом; основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие; мотивы, по которым суд отвергает доказательства, представленные стороной обвинения.

Согласно ст. 87 и 88 УПК РФ проверка доказательств производится путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также путем установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела.

Указанные требования закона судом первой инстанции при вынесении обжалуемого приговора не соблюдены.

Так, из постановления о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительного заключения следует, что органом предварительного расследования П.С.С. обвинялся в том, что он, действуя умышленно, из корыстных побуждений, путем обмана и злоупотребления доверием, похитил денежные средства у потерпевшего А.А.В. в сумме 7 400 000 рублей, у потерпевшего И.И.Г. в сумме 6 000 000 рублей, у потерпевшего З.Н.Х. в сумме 5 500 000 рублей, у потерпевшего З.В.В. в сумме 3 900 000 рублей, обратив их в свою пользу и причинив потерпевшим материальный ущерб на указанные суммы.

В отношении каждого из перечисленных выше потерпевших действия П.С.С. были квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Кроме того, П.С.С. органом предварительного расследования обвинялся в преднамеренном банкротстве, с причинением материального ущерба, в том числе кредиторам И.И.Г., А.А.В., З.Н.Х., З.В.В.

Данная квалификация в судебном заседании была поддержана государственным обвинителем.

Исследовав представленные доказательства и придя к выводу о виновности П.С.С. в совершении преступлений в отношении потерпевших И.И.Г., З.Н.Х., З.В.В., суд уменьшил сумму причиненного им в результате преступных действий осужденного ущерба, И.И.Г. с 6 000 000 руб. до 1 751 700 руб., З.В.В. с 3 900 000 руб. до 3 650 000 руб., З.Н.Х. с 5 500 000 руб. до 3 836 008, 29 руб., а по хищению денежных средств потерпевшего А.А.В. оправдал П.С.С.

Придя к выводу об уменьшении сумм причиненного потерпевшим И.И.Г., З.Н.Х., З.В.В. ущерба, суд сослался на то, что П.С.С. в счет исполнения договорных отношений после подписания договоров и получения от потерпевших денежных средств выплачивал им до апреля 2021 года суммы, указанные потерпевшими, как проценты, которые необходимо учитывать в размер фактического материального ущерба для потерпевших, а также указал на то, что заключение договора займа являлось способом совершаемых преступлений.

Оправдывая П.С.С. по преступлению в отношении потерпевшего А.А.В., суд указал, что, исходя из сути обвинения, заключаемые подсудимым договоры займа, выступали способом совершения мошенничества, при этом органом следствия не учтены выплаченные П.С.С. потерпевшему А.А.В. суммы в период вменяемого деяния, размер которых значительно превысил общую полученную П. сумму денежных средств, что свидетельствует об отсутствии реального С.С. материального ущерба для потерпевшего, безвозмездного обращения имущества потерпевшего в пользу П.С.С., и, как следствие, одного из обязательных признаков хищения - причинения материального ущерба потерпевшему.

Вместе с тем, делая такие выводы, суд первой инстанции не учел правовые позиции, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

Так, согласно п. 4 указанного Пленума Верховного Суда РФ, в случаях, когда лицо получает чужое имущество или приобретает право на него, не намереваясь при этом исполнять обязательства, связанные с условиями передачи ему указанного имущества или права, в результате чего потерпевшему причиняется материальный ущерб, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, если умысел, направленный на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество, возник у лица до получения чужого имущества или права на него, в соответствии с п. 5, мошенничество признается оконченным с момента, когда имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц и они получили реальную возможность пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению.

Таким образом, по смыслу закона частичный возврат денежных средств, полученных по договорам займа, либо выплаты процентов по ним, не имеют правового значения для установления общего размера похищенного имущества, что судом не было принято во внимание при вынесении обжалуемого приговора.

Помимо этого, уменьшая сумму причиненного потерпевшим И.И.Г., З.Н.Х., З.В.В. ущерба, суд фактически делает противоположные друг другу выводы.

Так, с одной стороны он приходит к выводу, что П.С.С. выплачивал потерпевшим денежные средства в счет исполнения договорных отношений, и тут же устанавливает, что заключение договора займа являлось способом совершаемых преступлений.

Кроме того, противоречивые выводы сделаны судом и в описательно-мотивировочной части приговора при описании преступных деяний, признанных судом доказанным, в отношении потерпевших И.И.Г., З.Н.Х., З.В.В., относительно периода совершенных преступлений и размера причиненного им ущерба.

Так, при описании преступления в отношении потерпевшего И.И.Г. в приговоре указано о том, что П.С.С. похитил у него 10 июля 2017 года 2 800 000 руб., 20 июля 2017 года - 1 200 000 руб., 27 марта 2018 года - 1 000 000 руб., 25 сентября 2018 года - 1 000 000 руб., то есть 6 000 000 руб., причинив ему материальный ущерб на указанные суммы, и тут же суд приходит к выводу, что П.С.С. похитил у И.И.Г. в период с 10 июля 2017 года по 24 августа 2019 года денежные средства в размере 1 751 700 руб., с учетом выплаченных денежных средств в сумме 4 248 000 руб., причинив ему материальный ущерб на сумму 1 751 700 руб.

При описании преступления в отношении потерпевшего З.В.В., в приговоре указано о том, что П.С.С. похитил у него 31 октября 2020 года 2 000 000 руб. и 1 900 000 руб., то есть 3 900 000 руб., причинив ему материальный ущерб на указанные суммы, и тут же суд приходит к выводу, что П.С.С. похитил у З.В.В. в период с 31 октября 2020 года по 30 октября 2022 года 3 650 000 руб., с учетом выплаченных денежных средств в сумме 250 000 руб., причинив ему материальный ущерб на сумму 3 650 000 руб.

При описании преступления в отношении потерпевшего З.Н.Х., в приговоре указано о том, что П.С.С. похитил у него 5 октября 2019 года 4 000 000 руб., 5 ноября 2019 года - 1 500 000 руб., то есть 5 500 000 руб., причинив ему материальный ущерб на указанные суммы, и тут же суд приходит к выводу, что П.С.С. похитил у З.Н.Х. в период с сентября 2019 года по 3 мая 2020 года 3 836 008, 29 руб., с учетом выплаченных денежных средств в сумме 1 663 991, 71 руб., причинив ему материальный ущерб на сумму 3 836 008, 29 руб.

Помимо этого, приходя к выводу, что П.С.С. в отношении потерпевшего И.И.Г. совершил преступление в период с июля 2017 года по 24 августа 2019 года, и учитывая выплаченные ему денежные средства, как в наличной форме, так и безналичной, в общей сумме 4 248 000 рублей, суд не учел, что безналичным расчетом П.С.С. рассчитывался в 2020 и 2021 гг., то есть учел те денежные средства, которые к 24 августа 2019 года П.С.С. потерпевшему И.И.Г. еще не были выплачены.

Наряду с этим, судебная коллегия отмечает, что уменьшая суммы причиненного потерпевшим ущерба и учитывая выплаченные им П.С.С. денежные средства по преступлениям, предусмотренным ст. 159 УК РФ, давая оценку действиям последнего по ст. 196 УК РФ, суд указывает, что ущерб потерпевшим причинен в момент завладения их имуществом при совершении хищения, при этом умыслом подсудимого изначально на момент заключения договоров охватывалось неисполнение обязательств перед кредитором в любой их форме, то есть снова вступает в противоречие со своими выводами относительно момента окончания преступлений, предусмотренных ст. 159 УК РФ.

Кроме того, судом установлено, что всем потерпевшим П.С.С. пояснял, что денежные средства ему необходимы для развития бизнеса нефтяной компании ООО «<данные изъяты>», руководителем которой он является, однако фактически никакой инвестиционной и предпринимательской деятельности в отношении ООО «<данные изъяты>» он не вел, владельцем (собственником) доли уставного капитала данной компании не являлся, доступа к распоряжению ее финансами не имел, видимость деятельности создавал за счет выплат потерпевшим процентов и вновь внесенных денежных средств последующих займодавцев.

При этом суд делает вывод, что заключение договора займа являлось способом совершаемых преступлений, так как на иных условиях, без процентов, потерпевшие свои денежные средства П.С.С. не передавали бы, а выплата в течение длительного периода времени высоких процентов обеспечивала видимость надежности П.С.С., способствовала дальнейшему заключению потерпевшими договоров займа.

Указанные обстоятельства не отрицались и самим П.С.С., однако надлежащей оценки в приговоре суда они не нашли.

Кроме того, перечислив в приговоре доказательства, представленные стороной обвинения, подтверждающие существо предъявленного П.С.С. обвинения по ч. 4 ст. 159 УК РФ в отношении потерпевшего А.А.В., фактически суд их анализ не привел и оценки в совокупности не дал.

Так, судом в достаточной степени не оценены заключения экспертов и иные представленные стороной обвинения доказательства об общей сумме задолженности П.С.С. на период заключения договоров займов с потерпевшим А.А.В., и наличием у него исходя из этого, реальной возможности исполнить взятые по ним обязательства.

Не принят судом во внимание и период времени, в течение которого П.С.С. выплачивал А.А.В. денежные средства, который составил более 6 лет, не дана оценка размеру процентов, который был определен в договорах займа, значительно превышающему ставку рефинансирования Центрального Банка Российской Федерации.

Отсутствует в приговоре также должный анализ в части суммы выплаченных П.С.С. потерпевшему А.А.В. денежных средств в сроки, установленные договорами, относительно общей суммы денежных сумм, полученных им по договорам.

Кроме того, исключая из квалификации действий П.С.С. по ст. 196 УК РФ указание на совершение противоправных действий, в том числе, в отношении потерпевших А.А.А., И.И.Г., З.Н.Х., З.В.В., суд сослался на то, что данные лица являются потерпевшими по предъявленному П.С.С. обвинению по преступлениям, предусмотренным ст. 159 УК РФ, которое содержит идентичное описание преступных деяний П.С.С. применительно к ст. 196 УК РФ и свидетельствует о двойном причинении ущерба от одних и тех же действий привлекаемого к ответственности лица, что в силу ч. 2 ст. 6 УПК РФ недопустимо.

В то же время, суд не учел и не дал оценки тому, что П.С.С. по предъявленному ему обвинению по ч. 4 ст. 159 УК РФ в отношении потерпевшего А.А.А. оправдан за отсутствием в его действиях состава преступления, и в связи с этим в приговоре при описании преступных деяний, признанных судом доказанными, действия П.С.С. относительно хищения имущества у А.А.А. не приведено, нарушив тем самым право последнего на доступ к правосудию и требования уголовно-процессуального закона при изменении предъявленного подсудимому обвинения.

Таким образом, приведенные выше обстоятельства свидетельствуют о том, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, допущенные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, они повлияли на законность и обоснованность принятого по делу итогового решения.

Учитывая доводы апелляционных представления и жалоб о незаконности и необоснованности оправдания П.С.С., факт того, что все инкриминируемые ему преступления взаимосвязаны между собой, представленные сторонами доказательства имеют отношение к каждому из них, судебная коллегия считает, что приговор подлежит отмене в полном объеме, материалы уголовного дела - передаче на новое судебное разбирательство в тот же суд, но иным составом суда, со стадии судебного разбирательства, поскольку допущенные судом нарушения не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции в силу того, что суд апелляционной инстанции лишен возможности вынести по настоящему делу новый приговор в силу требований закона, так как наряду с обвинительным, отменяется и оправдательный приговор, и при этом данные нарушения искажают саму суть правосудия и смысл судебного решения, как акта правосудия, нарушают право П.С.С. на защиту.

В связи с отменой приговора по изложенным выше основаниям судебная коллегия не обсуждает по существу все доводы, изложенные в апелляционных представлении и жалобах, считая, что они должны быть проверены судом первой инстанции при новом судебном разбирательстве, в ходе которого суду необходимо с соблюдением всех требований уголовно-процессуального закона, всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства, правильно установить фактические обстоятельства дела, дать надлежащую оценку всем доказательствам и юридическую оценку действиям осужденного, после чего принять по делу законное, обоснованное и справедливое решение.

Отменяя приговор, разрешая вопрос о мере пресечения в отношении П.С.С., суд апелляционной инстанции, учитывая фактические обстоятельства дела, данные о его личности, обстоятельства, послужившие ранее основанием для избрания ему меры пресечения, а также обстоятельства, послужившие основанием для отмены приговора, считает необходимым избранную в отношении него меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Первомайского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 22 декабря 2025 года в отношении П.С.С. отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в тот же суд, но иным составом суда, со стадии судебного разбирательства.

Меру пресечения в отношении П.С.С. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Апелляционное определение в соответствии с ч. 3 ст. 401.3 УПК РФ может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи жалобы, представления непосредственно в суд кассационной инстанции.

П.С.С. вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи