Апелляционное постановление № 22-3522/2020 от 26 июля 2020 г. по делу № 1-19/2020

Судья Мильчевский А.В. Дело №


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

<адрес> 27 июля 2020 года

Судья Новосибирского областного суда Бондаренко Е.В.,

при секретаре Кокоулиной Я.А.,

с участием:

государственного обвинителя Утенковой Н.В.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Лукашевича В.А.,

представителя потерпевшей ФИО2 ФИО3,

потерпевшей ЯЕВ

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы адвоката Лукашевича В.А. в защиту осужденного ФИО1 и представителя потерпевшей ФИО3 на приговор Октябрьского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданина РФ, ранее не судимого,

У С Т А Н О В И Л:

по настоящему приговору ФИО1 осужден по ст. 264 ч. 4 УК РФ (в ред. ФЗ от 31.12.2014 № 528-ФЗ) к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением транспортным средством сроком на 2 года.

Срок отбытия наказания ФИО1 в виде лишения свободы исчислен с момента фактического прибытия в колонию-поселение.

Как следует из приговора, ФИО1 признан виновным в том, что ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 04 минуты, находясь в состоянии опьянения, управляя автомобилем «Тойота Королла» регистрационный знак №, при движении по проезжей части <адрес>, действуя с преступной небрежностью, нарушив п.1.3, 1.5, 2.7, 8.1, 8.4, 8.5, 10.1 Правил дорожного движения РФ и п. 11 Основных положений по допуску к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения Правил дорожного движения РФ, при выполнении маневра, не уступив дорогу мотоциклу под управлением ФИО4, совершил столкновение с мотоциклом «Хонда», регистрационный знак № под управлением ЯВВ следовавшим в попутном направлении по <адрес> в крайнем правом ряду, в результате чего причинил водителю мотоцикла ЯВВ телесные повреждения, оценивающиеся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, повлекшие по неосторожности смерть последнего.

Действия ФИО1 судом квалифицированы по ст. 264 ч. 4 УК РФ (в ред. ФЗ от 31.12.2014 № 528-ФЗ) как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

В судебном заседании ФИО1 виновным себя не признал.

На приговор адвокатом Лукашевичем В.А. подана апелляционная жалоба, в которой на основании ст. 389.16 УПК РФ просит отменить приговор, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение.

По доводам жалобы приговор суда не отвечает требованиям ст. 297, 307 УПК РФ. Считает, что суд заведомо занял обвинительную позицию по делу и при вынесении приговора неверно оценил и истолковал представленные стороной обвинения доказательства как подтверждающие якобы вину ФИО1.

Полагает, что суд не учел исследованные доказательства, которые опровергают версию обвинения, при этом в приговоре не мотивировал, почему он учел одни доказательства и отверг другие, которые указывают на невиновность осужденного ФИО1. Кроме того, суд в приговоре сослался на недостоверную информацию, которая прямо опровергается материалами уголовного дела.

По доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшей ФИО3 приговор суда является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости, так как назначенное по нему наказание не соответствует тяжести преступления, личности осужденного, иным обстоятельствам дела, в связи с чем, подлежит изменению, а назначенное ФИО1 наказание усилению до 7 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Ссылаясь на ст. 58 ч. 1 п. «а» УК РФ, указывает на то, что с учетом обстоятельств совершения преступления и личности виновного суд может назначить указанным лицам отбывание наказания в исправительных колониях общего режима с указанием мотивов принятого решения. Судом не учтена личность ФИО1, влияние наказания на его личность, перевоспитание, а также условия его жизни.

Полагает, что одним из подтверждений вышеизложенного является тот факт, что после оглашения приговора ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1, выйдя из здания суда, сел в тонированный автомобиль, степень тонировки автомобиля была такова, что через лобовое стекло автомобиля не было видно водителя и салон.

Наказание в виде лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, то есть, не связанное с изоляцией от общества не сможет обеспечить достижение целей наказания – восстановление социальной справедливости и предупреждения совершения ФИО1 новых преступлений, его исправление.

Кроме того, не учтено поведение ФИО1 после совершения преступления, взаимоотношения с потерпевшей Потерпевший №1, а также поведение ФИО1 в ходе судебного следствия.

В судебном заседании осужденный ФИО1 и адвокат Лукашевич В.А. поддержали доводы апелляционной жалобы об отмене приговора, направлении уголовного дела на новое рассмотрение.

Потерпевшая ЯЕВ и ее представитель ФИО3 просила усилить ФИО1 наказание ввиду чрезмерной мягкости, а в удовлетворении апелляционной жалобы стороны защиты отказать.

Государственный обвинитель Утенкова Н.В. просила приговор суда оставить без изменения, ссылаясь на его законность, обоснованность и справедливость.

Выслушав участников судебного заседания, проверив материалы дела, считаю, что апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат, а приговор суда является законным, обоснованным и справедливым по следующим основаниям.

Виновность ФИО1 в содеянном им, установлена и подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании, содержание которых подробно изложено в приговоре.

Все обстоятельства, при которых ФИО1 совершил преступление, и подлежащие доказыванию, по настоящему делу установлены.

Доводы стороны защиты о невиновности ФИО1 в совершении преступления были предметом рассмотрения суда первой инстанции, надлежащим образом проверены, эти доводы не подтвердились, в связи с чем, обоснованно признаны недостоверными и правильно отвергнуты судом с приведением в приговоре мотивов принятого решения, не согласиться с которым у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Выводы суда о том, что причиной данного дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение ФИО1 Правил дорожного движения основаны на совокупности достаточных и допустимых доказательств, приведенных в приговоре.

Так, прежде всего, эти выводы суда основаны на объективном доказательстве - протоколе осмотра CD-R диска, содержащего видеозапись «№», полученный от ПАО «Сбербанк России» с надписью «ДД.ММ.ГГГГ <адрес>», на которой зафиксирован механизм столкновения и расположение транспортных средств в момент ДТП, а именно, что удар мотоцикла пришелся в переднюю часть автомобиля, перестраивавшегося в крайнюю правую полосу, при этом задняя часть автомобиля находится на следующей полосе от крайне полосы, прилегающей к парковочному карману, а автомобиль полностью перестраивается на правую полосу после столкновения, проезжает еще небольшое расстояние вперед и останавливается в объективе камеры на крайней правой полосе (т.1 л.д.153-159, 161).

Данный CD-R диск был предоставлен по запросу следователя ПАО «Сбербанк России», осмотрен следователем с составлением протокола, признан и приобщен к уголовному делу в качестве вещественного доказательства на основании постановления следователя (т. 1 л.д.152, 160).

При таких данных оснований для признания данного доказательства недопустимым, оснований не имеется, поскольку доказательство получено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Не противоречит содержанию видеозаписи и сведения, зафиксированные в протоколе осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схемы к нему, согласно которому столкновение автомобиля и мотоцикла произошло на участке проезжей части <адрес>, расположенным в 3,0 м от правого края проезжей части по ходу движения автомобиля и в 78,6 м от ближайшего к пересечению с <адрес> угла <адрес> (т. 1 л.д. 5-19).

Вышеприведенным доказательствам соответствуют показания очевидца произошедшего - свидетеля Ф., в связи с чем, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для признания ее показаний недостоверными.

Согласно показаниям свидетеля, ДД.ММ.ГГГГ около 24 часов она двигалась на своем автомобиле по <адрес>, имеющей четыре полосы для движения автомобилей. Она ехала во второй полосе справа от правого края проезжей части, относительно движения ее автомобиля. Впереди нее двигался автомобиль «Тойота Королла», который был сильно затонирован, передние и задние стекла были темные, передние и задние фары тоже. Автомобиль двигался впереди на расстоянии 15 метров, также во втором ряду. Ближе к <адрес> автомобиль «Тойота Королла» начал ездить из стороны в сторону по занимаемой полосе, не выезжая в крайнюю правую полосу, затем резко завернул направо в сторону парковочного кармана у <адрес>. В момент, когда автомобиль «Тойота Королла» совершал перестроение в парковочный карман, по правой крайней полосе, справа от ее автомобиля, сзади двигался мотоцикл. Она видела, как мотоцикл опередил ее автомобиль, и чуть дальше от ее автомобиля произошло столкновение в крайнем правом ряду с автомобилем «Тойота Королла». Удар пришелся о переднюю правую часть автомобиля «Тойота Королла».

Предупреждение свидетеля Ф. об уголовной ответственности по ст. 307, 308 УК РФ под роспись в подписке свидетеля, где в ее тексте имеется ссылка на дело об административном правонарушении, не опровергает того, что Ф была допрошена в качестве свидетеля по настоящему уголовному делу и предупреждалась именно об уголовной ответственности, что нашло свое отражение в протоколе судебного заседания (т.3 л.д.21). Кроме того, данное обстоятельство не опровергается и защитником в настоящем судебном заседании, а лишь указывается на недостатки текста подписки.

Согласно показаниям специалиста Н., для того чтобы перестроится необходимо занять крайнее правое положение на дороге. Исходя из видеозаписи, водитель автомобиля совершил административное правонарушение. Водителю Тойоты адекватно оценить дорожную ситуацию, а именно помехи справа или слева при данном перестроении и имеющейся тонировки сделать затруднительно. Так как ночное время суток, несмотря на имеющееся освещение и из-за тонировки происходит искажение определения расстояния до объектов, особенно движущихся. Как указано, тонировка автомобиля была около 14-18% светопропускания, в данном случае светопропускание было уменьшено более чем в четыре раза.

Согласно постановлению по делу об административном правонарушении от 09.09.2018г. ФИО1 управлял автомашиной «Тойота Королла» р№ регион, у которой светопропускаемость переднего лобового и передних боковых стекол не соответствует Техническому регламенту (т. 2 л.д. 137).

Наличие постановления о привлечении ФИО1 к административной ответственности, не исключает его привлечения к уголовной ответственности, поскольку эта ответственность предусмотрена за нарушение ПДД РФ, повлекших смерть человека, что не охватывается составом административного правонарушения.

Из показаний свидетеля ССВ., следует, что прибыв на место ДТП, увидел, что машина ФИО1 стояла на дороге, а мотоцикл находился под «Газелью», сам мотоциклист был далеко от мотоцикла. Окна данного автомобиля были тонированы, боковые окна были тонированы полностью, про лобовое точно не помнит, по этому поводу им составлялись документы.

Наличие тонировки на автомашине под управлением ФИО1 подтвердила и свидетель Ж..

Согласно акту медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от ДД.ММ.ГГГГ, у ФИО1 при исследовании биологических объектов, отобранных у него, обнаружено наличие <данные изъяты> (т. 1 л.д. 28).

Как следует из заключения судебно-медицинского эксперта № и №, смерть потерпевшего ЯВВ. наступила от <данные изъяты>. Телесные повреждения, оценивающиеся как тяжкий вред здоровью, причинены прижизненно, одномоментно и возникли незадолго до смерти от воздействия с тупым твердым предметом, имеющим неограниченную травмирующую поверхность по механизму удара. Таким образом, экспертом была установлена прямая причинная связь между полученными повреждениями и наступлением смерти (т.1 л.д. 191-194, 235-237).

Оснований не доверять экспертному исследованию не имеется, следовательно, и оснований полагать, что смерть ЯВВ. наступила не от полученных повреждений, а от несвоевременно оказанной ему медицинской помощи, также не имеется. При таких данных необходимости в назначении комиссионной судебно-медицинской экспертизы также не имелось.

Сопоставив показания вышеназванных свидетелей между собой и с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что оснований не доверять показаниям данных лиц нет, поскольку они последовательны, соответствуют друг другу и фактическим обстоятельствам дела, оснований для оговора ФИО1 кем-либо из свидетелей по делу судом не установлено и, по убеждению суда апелляционной инстанции, такие основания объективно отсутствуют.

Таким образом, приведенными выше и в приговоре доказательствами, которые судом оценены надлежащим образом, то есть в соответствии со ст. 88 УПК РФ, виновность ФИО1 в совершении данного преступления, установлена.

Не может согласиться суд апелляционной инстанции с доводами стороны защиты о том, что без проведения автотехнической экспертизы правильное разрешение настоящего уголовного дела невозможно и суд необоснованно отказал в удовлетворении данного ходатайства.

В силу ст. 196 УПК РФ проведение данной экспертизы не относится к числу обязательных.

Назначение и проведение судебной экспертизы необходимо, если для разрешения вопросов, имеющих значение для уголовного дела необходимо экспертное исследование. К числу таких вопросов, входящих в компетенцию эксперта, установление причинно-следственной связи между нарушениями Правил дорожного движения РФ и дорожно-транспортным происшествием не входит, поскольку это является исключительной компетенцией суда.

По настоящему уголовному делу, по мнению суда апелляционной инстанции, необходимости в проведении экспертного исследования не имелось, поскольку несоответствие действий водителя ЯВВ Правилам дорожного движения РФ, а именно, превышение скорости, на что ссылается сторона защиты, не состояло в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием.

На основе собранных и исследованных доказательств, суд обосновано пришел к выводу о том, что причиной дорожно-транспортного происшествия явились действия ФИО1, который, управляя автомобилем, в условиях, ограничивающих обзорность с места водителя - тонированных стекол, темного времени суток, в состоянии наркотического опьянения, в нарушение требований п. 1.З, 1.5, 2.7, 8.1, 8.4, 8.5, 10.1 Правил дорожного движения РФ, пункта 11 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения Правил дорожного движения РФ, запрещающего эксплуатацию автомобилей, если их техническое состояние не отвечает требованиям п. 7.3. п. 7 Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств, избрал скорость, не обеспечивающую водителю возможность постоянного контроля за движением автомобиля для выполнения требований ПДД РФ, не учел особенности и состояние своего автомобиля и наличие на стеклах автомобиля темной тонировочной пленки, при выполнении маневра - перестроении из третьей полосы в четвертую полосу (крайнюю правую), не убедившись в безопасности такого маневра, не уступил дорогу мотоциклу под управлением ЯВВ следовавшего в попутном направлении, и совершил столкновение с мотоциклом под управлением ФИО5, который в результате ДТП получил тяжкие телесные повреждения, от которых впоследствии наступила его смерть.

Судом проверены доводы осужденного ФИО1 о том, что он не находился в состоянии опьянения, вызванном употреблением наркотического средства, и обоснованно отвергнуты как недостоверные.

Состояние наркотического опьянения в момент управления автомобилем у ФИО1 установлено документально, как того требует закон, и этот результат сомнений не вызывает, поскольку исследование было проведено на основании биологического материала ФИО1, предоставление которого не отрицал и сам ФИО1. О порядке проведения данного исследования и заборе биообразца судом был допрошен врач-нарколог Е., который подтвердил, что в отношении ФИО1 применялась стандартная методика, проводимая при медицинском освидетельствовании.

Показания свидетеля ССВ, на которые ссылается защитник, как и то обстоятельство, что Алинский узнал о результате медицинского освидетельствования через продолжительное время, как обоснованно указано судом в приговоре, не опровергает самого факта, что в момент управления автомобилем ФИО1 находился в состоянии опьянения.

Неубедительными являются доводы стороны защиты о том, что поскольку светопроницаемость тонировочной пленки не указана в процентах, следовательно, данное обвинение не предъявлено ФИО1 и ссылка на нарушение п.11 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения ПДД РФ, и п. 7.3. п. 7 Перечня неисправностей, является необоснованной.

Согласно диспозиции ст. 264 УК РФ данная норма предусматривает ответственность за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств.

Именно в соответствии с диспозицией данной статьи, судом при описании преступного деяния, признанного судом доказанным, указано на нарушение ФИО1 конкретных Правил дорожного движения РФ и конкретного пункта Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения к этим Правилам, а также указан конкретный пункт Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств, который является приложением к Основным положениям.

Эти же нарушения установлены органом предварительного расследования и за эти же нарушения ФИО1 предъявлено обвинение.

При таких данных не указание в процентах светопроницаемости тонировочной пленки не влияет на обоснованность предъявленного ему обвинения, так как Алинскому было вменено и установлено судом управление автомобилем с нанесенным покрытием, ограничивающим обзорность с места водителя, при наличии которого эксплуатация транспортных средств запрещена, то есть нарушение, в том числе правил эксплуатации транспортных средств, как это и предусмотрено диспозицией статьи.

При этом суждения защитника о том, что Основные положения и Перечень неисправностей относятся к должностным лицам, противоречат как наименованию документов, так и их содержанию, а ссылка на ГОСТ 32565-2013 является несостоятельной, так как этот стандарт, как указано в документе, распространяется на безопасные стекла, применяемые в качестве остекления наземного транспорта, легковых и грузовых автомобилей и т.п.

Суд апелляционной инстанции считает, что ссылка суда в приговоре на нарушение ФИО1 п. 8.3 ПДД РФ вместо п. 8.4 ПДД РФ, является технической ошибкой, не влияющей на виновность ФИО1, поскольку описание преступного деяния, признанного судом доказанным, содержит не только указание на нарушение ФИО1 этого пункта (п.8.4), но и текст пункта в соответствии с Правилами, который судом приведен и далее в описательно-мотивировочной части приговора.

Таким образом, каких-либо сомнений в том, что ФИО1 нарушил именно этот пункт Правил дорожного движения РФ, не имеется.

Вопреки доводам стороны защиты, место столкновения автомобиля и мотоцикла, механизм ДТП судом установлены и установлены правильно на основании видеозаписи, которой соответствуют как протокол осмотра места ДТП, так и показания свидетеля ФИО6, о чем в приговоре приведено убедительное обоснование, не согласиться с которым у суда апелляционной инстанции оснований не имеется. При этом ссылка защитника в суде апелляционной инстанции на недостаточную ясность изложения судом своих выводов об этом, является субъективным мнением адвоката и не может служить основанием для отмены приговора.

Учитывая, что место столкновения судом установлено на основе объективных доказательств, суд обоснованно признал показания свидетелей ЕВ, СТВ не соответствующими этим доказательствам, а, следовательно, недостоверными. При оценке показаний УАИ суд обоснованно учел, что он находился на значительном от места происшествии расстоянии и момент столкновения не видел, а слышал лишь звук удара. При этом судом в приговоре указано на то, какие показания свидетелей ЕВ, СТВ и УАИ суд признает недостоверными, в связи с чем, доводы стороны защиты об обратном, несостоятельны.

Вопреки доводам защитника, судом неоднократно на протяжении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ принимались меры к вызову в судебное заседание свидетеля УАИ который заявил о невозможности явки в суд в связи с нахождением в другом регионе РФ.

Данное обстоятельство, по мнению суда апелляционной инстанции, исключало явку свидетеля в судебное заседание, в связи с чем, решение суда об оглашении показаний свидетеля не противоречит положениями ст. 281 ч. 2 УПК РФ, согласно которой оглашение показаний свидетелей, ранее данных ими при производстве предварительного расследования, не требует согласия сторон.

Кроме того, суд апелляционной инстанции считает, что это решение право на защиту осужденного не нарушило еще и по тем основаниям, что сторона защиты указывает лишь на то, что суд необоснованно огласил показания ФИО7 при наличии их возражений, однако в то же время правдивость его показаний ими не оспаривается.

При таких данных суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для исключения показаний свидетеля УАИ из приговора.

Доводы стороны защиты о том, что судом был допрошен в качестве свидетеля КВА., о допросе которого никто из сторон не ходатайствовал, не являются основанием для отмены приговора, поскольку показания данного свидетеля, не являющегося очевидцем дорожно-транспортного происшествия, не подтверждают и не опровергают выводов суда о виновности ФИО1, к тому же сторона защиты каких-либо возражений против допроса данного свидетеля в судебном заседании не заявляла, напротив, участвовала в допросе свидетеля и в настоящем судебном заседании недоверия и несогласия с его показаниями также не высказала.

Неубедительными являются и доводы стороны защиты о том, что подпись в подписке свидетелей свидетеля ЕВ (т.3 л.д.40), ФИО8 не принадлежит.

Как следует из протокола судебного заседания (т.3 л.д.41-42), перед началом его допроса судом была установлена личность данного свидетеля, разъяснены права, свидетель был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 и ст. 308 УК РФ под роспись.

Никто из лиц участвующих в процессе, в том числе и адвокат Лукашевич В.А., не заявили о том, что ФИО8 не расписался в подписке, либо за него это сделал кто-нибудь другой, следовательно, факт того, что свою подпись поставил именно ЕВ опровергнут и оснований считать, что подпись в подписке свидетелей не принадлежит ему, не имеется.

Не являются основанием для отмены приговора и доводы стороны защиты в суде апелляционной инстанции о том, что осужденному ФИО1 судом не предоставлялось слово в прениях, а речь адвоката в протоколе судебного заседания изложена в сокращенном виде.

Согласно уголовно-процессуальному закону фиксация хода судебного разбирательства предусмотрена ведением как протокола судебного заседания, так и его аудиозаписью, которые являются неотъемлемыми частями друг друга и позволяют суду вышестоящей инстанции при проверки уголовного дела убедиться в действительном ходе судебного разбирательства.

Как следует из протокола судебного заседания, в протоколе действительно отсутствует запись о том, что Алинскому предоставлено слово в прениях, однако из аудиозаписи судебного заседания следует, что такое право ему предоставлялось в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ, однако Алинский не пожелал выступать в прениях, а по согласованию с адвокатом Лукашевичем В.А. заявили о том, что он выскажется в последнем слове. Кроме того, судебное заседание ДД.ММ.ГГГГ судом было отложено на ДД.ММ.ГГГГ для подготовки стороны защиты к прениям, и ДД.ММ.ГГГГ судом вновь было предложено Алинскому выступить в прениях, однако он не пожелал.

Таким образом, право на защиту ФИО9 судом не нарушено.

Несмотря на то, что в протоколе судебного заседания речь адвоката Лукашевича В.А. изложена в сокращенном виде, все его доводы, приведенные в защиту ФИО1, в полном объеме нашли свое отражение в приговоре и опровергнуты судом, как того требует закон. А, кроме того, замечаний на протокол судебного заседания, как это установлено УПК РФ, сторона защиты не подавала.

При таких данных, учитывая, что все эти недостатки протокола судебного заседания отражены на аудиозаписи судебного заседания, а, следовательно, восполнены и позволяют суду апелляционной инстанции проверить ход судебного разбирательства на соответствие его закону, а также законность и обоснованность приговора, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены приговора.

В остальном по настоящему уголовному делу в протоколе судебного заседания отражены ход и последовательность судебного разбирательства, действия участников процесса, содержание показаний, основное содержание выступлений сторон в судебных прениях и последнего слова подсудимого, а также и другие сведения, как того требует ст. 259 УПК РФ. Приговор не противоречит протоколу судебного заседания и смысл показаний, допрошенных в суде лиц, отражен в приговоре в соответствии с их показаниями, изложенными в протоколе судебного заседания.

Несостоятельными являются доводы стороны защиты о том, что по окончании следствия стороне защите не было разъяснено право на предварительное слушание, поскольку это противоречит материалам дела.

Согласно протоколу разъяснения обвиняемому условий выбора судопроизводства от ДД.ММ.ГГГГ, право ходатайствовать о проведении предварительного слушания было разъяснено (т. 2 л.д.174-176), однако ни ФИО1, ни адвокат данным правом воспользоваться не пожелали и такого ходатайства не заявили (т. 2 л.д.191).

При таких данных право на защиту ФИО9 не нарушено. А, кроме того, сторона защиты не ограничена в праве на заявление ходатайств в ходе судебного разбирательства и при необходимости имела возможность заявить любые ходатайства при том, что стадия судебного разбирательства предоставляет стороне защите наиболее полные права осуществлять свою защиту, нежели предварительное слушание.

Врач-нарколог Е, о вызове которого ходатайствовала, в том числе сторона защиты, был допрошен в судебном заседании, показания которого судом были оценены в совокупности со всеми другими доказательствами.

Ходатайств о допросе эксперта – автотехника в суде первой инстанции стороной защиты не заявлялось со ссылкой на необходимость проведения автотехнической экспертизы. По ходатайству представителя потерпевшей в качестве специалиста судом был допрошен эксперт-автотехник Н., и сторона защиты не была лишена возможности в выяснении необходимых ей вопросов касающихся обстоятельств, имеющих значение для дела.

Иные ходатайства судом разрешены, по ним приняты мотивированные решения, которые суд апелляционной инстанции находит правильными.

Ссылка стороны защиты на то, что Алинскому не были разъяснены права гражданского ответчика, являются несостоятельными и противоречат материалам уголовного дела, в которых имеется исковое заявление потерпевшей и постановление следователя о привлечении ФИО9 в качестве гражданского ответчика (т.1 л.д. 108-109).

Как следует из протокола судебного заседания, уточненное исковое заявление стороне защиты было вручено, судом стороне защиты было предоставлено время для подготовки возражений по иску, как об этом ходатайствовала сторона защиты (т.3 л.д.128). Таким образом, ФИО9 было предоставлено право знать сущность исковых требований и обстоятельства, на которых они основаны, возражать против предъявленного гражданского иска и давать по нему объяснения.

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив их в совокупности, проверив версии в защиту осужденного и правильно отвергнув их, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела и доказанности вины осужденного ФИО1 в содеянном и его действиям по ст. 264 ч. 4 УК РФ (в ред. ФЗ от 31.12.2014 № 528-ФЗ) судом дана правильная юридическая оценка.

При таких данных доводы апелляционной жалобы защитника о недоказанности виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ст. 264 ч. 4 УК РФ, и отмены приговора суда, удовлетворению не подлежат.

С доводами, изложенными в апелляционной жалобе представителя потерпевшей ФИО3, о чрезмерной мягкости назначенного осужденному ФИО1 наказания суд апелляционной инстанции согласиться не может.

Согласно ч. 1 ст. 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

В соответствии с ч. 3 этой же статьи при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Назначение наказания является реализацией принципа индивидуализации ответственности за совершенное преступное деяние.

Как следует из приговора, при решении вопроса о виде и мере наказания судом были выполнены требования ст. 6 и 60 УК РФ, наказание назначено с учетом целей наказания, установленных ч. 2 ст. 43 УК РФ.

Суд первой инстанции, решая вопрос о виде и мере наказания ФИО1, учел характер и степень общественной опасности содеянного им, относящегося к преступлению средней тяжести, в том числе и конкретные обстоятельства совершения преступления, обстоятельства, смягчающие наказание: трудоустройство и молодой возраст, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также данные о личности ФИО1, который имеет незаконченное высшее образование, трудоустроен, на учете в наркологическом и психоневрологическом диспансерах не состоит.

При таких данных в целях восстановления социальной справедливости, а также исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, суд обоснованно назначил ФИО1 наказание, связанное с реальным лишением свободы, не усмотрев оснований для применения ст. 73 УК РФ, либо назначения более мягкого вида наказания с применением ст. 64 УК РФ, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих общественную опасность преступления, судом не установлено.

При этом вопреки доводам жалобы представителя потерпевшего судом было учтено наступление тяжких последствий в виде смерти потерпевшего, поскольку указанное предусмотрено диспозицией ч. 4 ст. 264 УК РФ, а потому по смыслу закона не может быть дополнительно признано судом обстоятельством, отягчающим наказание осужденного ФИО1.

Судом было назначено наказание, предусмотренное санкцией статьи, устанавливающей ответственность за совершенное ФИО1 преступление в виде лишения свободы.

При наличии смягчающих и отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, назначение ФИО1 максимально возможного размера наказания в виде лишения свободы противоречит правилам назначения наказания и не соответствует требованиям ст. 6 УК РФ о справедливости уголовного наказания.

Явной несправедливости назначенного ФИО1 наказания в виде 4 лет лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении при установленных судом обстоятельствах, не усматривается.

Отношение осужденного к содеянному в соответствии со ст. 51 Конституции РФ, является его правом, поэтому отрицание подсудимым своей вины является формой реализации его права на защиту и не может учитываться при назначении наказания.

Не являются основанием к изменению в целом правильного и справедливого приговора и доводы жалобы о том, что с учетом обстоятельств совершения преступления и личности виновного суд должен был обсудить и назначить отбывание ему наказания в исправительной колонии общего режима.

Вид исправительного учреждения осужденному ФИО1 был определен судом в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, то есть тот вид, который установлен уголовным законом за совершенное деяние, в связи с чем, суд не должен был обсуждать вопрос о назначении иного вида исправительного учреждения.

Эта обязанность, по смыслу закона, предусмотрена лишь в обратном случае, то есть, когда судом назначается иной вид исправительного учреждения, не предусмотренный за совершенное деяние, чему и приводятся мотивы принятого решения.

С учетом изложенного, считаю назначенное наказание соответствующим требованиям ст. 6 УК РФ о справедливости уголовного наказания, в связи с чем, апелляционная жалоба представителя потерпевшей об изменении приговора в виду назначения чрезмерно мягкого наказания, удовлетворению не подлежит.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, при судебном рассмотрении не допущено.

Руководствуясь ст. 389.20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Октябрьского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении осужденного ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы адвоката Лукашевича В.А. и представителя потерпевшей ФИО3 – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47-1 УПК РФ.

Судья: Е.В. Бондаренко